Жанр: Научная фантастика
Одинокий тролль
...ад пропастью, всего лишь легким способом заработать очки на
"демонстрации силы" как внутри страны, так и на международной арене. Тот факт,
что подобная политика способствовала ухудшению - или, по крайней мере, не
способствовала улучшению - все более напряженной ситуации на Балканах, казалось,
не доходил до сознания Турчина и ему подобных.
А может, и доходил. Некрасов подозревал, каковы истинные цели министра
иностранных дел. Его тщательно скрываемая дружба с опальным, националистически
настроенным генералом Вячеславом Погошевым казалась послу зловещим знаком.
Правда, пока что Яколев нуждался в поддержке Турчина в своей внутренней
политике. Так вот оно всегда и происходит, мрачно подумал Некрасов. Достаточно
полдюжины эгоистичных приспособленцев, - а иногда и одного-единственного, -
чтобы сделать бесцельным труд десятков честных людей. К несчастью,
демократические институты страны были еще слишком молоды и уязвимы; они не
успели приобрести прочность старых демократий, позволяющую противостоять усилиям
подобных кретинов.
Привычные невеселые мысли вереницей потянулись в голове посла, но сегодня они
были лишь фоном, оттенявшим гораздо более важную загадку. За прошедшие тридцать
месяцев Армбрастер доказал, что обладает решительностью и способностью к
эффективным действиям, но сейчас он творит что-то несусветное. Вступив в
должность, он непрерывно стремился улучшать отношения с Латинской Америкой, и
его усилия приводили к положительным результатам. Остатки сандинистов отступали
по всему фронту, отношения с Мексикой и Колумбией неуклонно улучшались, а
наследников Фиделя президент вынудил проводить серьезные внутриполитические
реформы, ловко манипулируя экономическими уступками, необходимыми агонизирующей
кубинской экономике. И вдруг...
Почувствовав, что голова у него раскалывается от боли, Некрасов заставил себя
прекратить размышлять в этом направлении. Как ни старался, он не мог понять,
почему после всех этих успехов Армбрастер неожиданно пошел на шаг, фактически
являвшийся ультиматумом, перечеркивавшим его предыдущие усилия. У США не было
серьезных стратегических интересов в Аргентине или на Фолклендских островах, и
весь мир это знал, так зачем же Армбрастер предпринял такое мощное и такое...
неуклюжее вмешательство в дела южных соседей
Некрасов не мог отделаться от ощущения, что какая-то важная часть событий
остается за кадром. Он не думал, что ультиматум Армбрастера был частью заранее
задуманной инсценировки. Ему было ясно, что британцы успешно выигрывают войну и
прекращение огня гораздо выгоднее аргентинцам, нежели союзникам Америки. Правда,
в Буэнос-Айресе считали по-другому. Но как бы ни путались в собственной риторике
аргентинские генералы, они все-таки были военными и не могли не знать истинного
положения дел.
Президент ратовал за мир, не слишком выгодный в этот момент его союзникам.
Аргентинцы, которым мир был на руку, демонстрировали его неприятие. Ну их-то
понять было можно - они не понимали причин, по которым Армбрастер стал им
подыгрывать, и заподозрили какой-то подвох. То же самое заподозрил Некрасов.
Президент явно совершил какой-то отвлекающий маневр. Но от чего он отвлекал
мировую общественность своим ультиматумом? Некрасов не мог бы сказать, почему он
уверен в том, что где-то за кулисами идет крупная игра, но сомнений у него не
было. Его подозрения не подтверждались разведданными, аналитики готовы были
признать, что президент просто "показывает норов", "играет мускулами". "Коллеги"
Никитина из КГБ смеялись над его мнительностью, но интуиция подсказывала ему,
что тут они имеют дело со шкатулкой с секретом
Такие секреты не хранятся долго, и Некрасов ожидал, что после беседы с
американским президентом его недоумение рассеется. Ему удалось установить с
Джаредом Армбрастером достаточно хорошие отношения, и он полагал, что сможет
разузнать, что же президент хотел сохранить в тайне.
Преподобный Блейк Таггарт хлопнул дверью своего автомобиля и злобно пнул
передний бампер. Нога заболела, но вмятина, образовавшаяся на бампере, немного
утешила его. Не совсем, но все-таки утешила.
Чаша его терпения переполнилась, с горечью сообщил он окружавшей его тьме. Нужно
было остановиться в Мьюзе и проверить у механика, что за треск доносится из-под
капота, но весь город уже крепко спал. Кроме того, за диагностику пришлось бы
платить, а денег у него было мало.
Он вздохнул и с мрачным видом обошел вокруг машины. От роскошной развалины надо
было давным-давно отделаться, однако это был последний осколок былого величия, и
он не находил в себе сил расстаться с ним.
Блейк открыл багажник и достал из дорогого чемодана белый шелковый платок,
который привязал к антенне. На его лице застыло выражение тоски. Если бы у него
до сих пор был личный шофер, он преспокойно сидел бы себе в автомобиле, а этого
парня отправил бы искать подмогу. А теперь емупридется тащиться самому.
Он прорычал злобное проклятие и стал искать в багажнике ботинки поудобнее, потом
присел на задний бампер, чтобы переобуться.
А ведь у него были такие надежды! Его проповеди были такими убедительными и
приносили недурной доход! Он просил свою паству поддержать его проповедническую
деятельность, и его поддерживали. У него появился роскошный дом с огромным
бассейном, безумно дорогая телевизионная установка... Да-да - все то, о чем он
мечтал во времена своего детства, прошедшего среди холмов Северной Каролины.
Иногда ему, вспоминал Блейк, завязывая шнурки, начинало даже казаться, что Бог и
в самом деле существует.
Его гладко выбритое, ухоженное лицо в сочетании с тщательно выверенным акцентом
и мрачной страстностью, усвоенной им от отца - странствующего проповедникасамоучки,
- позволили ему добиться успеха. Известная доля нетерпимости с вполне
ощутимым оттенком расизма упрочили его положение и сделали ему имя. Один из
критиков назвал его "Кафлином двадцать первого века", и все же произносимые им
проповеди умиротворяли души его последователей. Еще бы! Ведь если пастор
разделяет их мнение, значит, они мыслят правильно!
А потом этот траханный репортеришка принялся на него охотиться, и все пошло
прахом. Таггарт в ярости заскрежетал зубами, припоминая прошлые обиды. Сначала
все казалось весьма безобидным - просто одна из его сделок каким-то образом
стала достоянием гласности. Мелочь, в общем-то. Но ублюдок не успокоился и
продолжал копать. И чем глубже копал, тем больше находил. Сделки с некоторыми
более чем сомнительными брокерами. Полузаконная земельная спекуляция в Колорадо
- сукин сын просочился сквозь три подставные фирмы и выяснил, кто дергает за
ниточки. Затем были разоблачены его связи с казино в Лас-Вегасе и обнародованы
отношения с женщинами. Черт возьми, но репортеришка ведь тоже человек! И половое
влечение у него такое же, как...
Таггарт горько рассмеялся. Да, он ошибся, пытаясь откупиться от урода - но ведь
что-тонужно было предпринять! Откуда ему было знать, что этот подонок
записываетих разговор?
Пожертвования иссякли. Те особого сорта люди, которые составляли его паству,
могли простить многое, но и их терпение в конце концов лопнуло. Он был уверен,
что они обозлились на него из-за девок. Его последователи могли с пониманием
отнестись и к земельным сделкам, и к аферам в казино. Возможно, ему даже удалось
бы убедить их, что он понятия не имел, чем занимаются его "менеджеры". Но
простить девок они ему не могли. Ханжа впечатляет лишь до тех пор, пока его не
разоблачат.
Он громко хлопнул крышкой чемодана и снова огляделся по сторонам, но мало что
увидел в темноте. Недавно он пересек дорогу US-269, и там была бензоколонка,
которая работает круглосуточно. У тамошних уродов, скорее всего, нет постоянно
дежурящего механика - теперь они вывелись повсюду, - но у них наверняка есть
телефон, и они знают, где вызвать эвакуатор. При мысли о том, сколько за него
придется платить, Таггарт вздрогнул. А затем, ухмыльнувшись, сказал себе, что,
может быть, Бог пошлет ему еще что-нибудь...
Должен послать. Он не позволит своему другу Блейку Таггарту увязнуть в дерьме по
самые уши.
Тролль насторожился, уловив импульсы ненависти и тревоги. Он уже улавливал их,
когда это существо проезжало мимо. Теперь оно остановилось. Да, оно было почти
неподвижно и фиксировалось сенсорами тролля как источник волн жадности и злобы!
Тролль думал, что оно выйдет за пределы досягаемости раньше, чем он сможет чтолибо
предпринять, но, кажется, ошибся.
Он сфокусировал настройку тщательнее, "прислушиваясь" к поверхностному слою
мыслей восхитительно злобного существа и стараясь поточнее определить его
координаты. Да, да - все подходит! На этот раз, строго сказал себе тролль,
отправляя на задание боевых роботов, необходимо вести себя крайне осторожно.
Блейк Таггарт понятия не имел, что с ним случилось.
Он шагал в сплошной темноте вдоль дороги. Внезапно вокруг вспыхнул непостижимый
зеленый свет, и... все исчезло. А затем он очнулся "здесь" - хоть и не понял, где
это "здесь" находится.
Он попытался сесть, но мышцы не слушались. Какая-то часть мозга пыталась убедить
его, что он должен испугаться, но Таггарт чувствовал лишь смутное удивление. Он
смотрел на голый металлический потолок, медленно дышал и пытался сообразить, как
в его черепную коробку проник крохотный суетливый паучок.
- Добро пожаловать, Блейк Таггарт.
Голос раздавался отовсюду сразу - странный, мертвый, бездушный голос.
Механический голос, мысленно уточнил Таггарт, холодный механический голос. Он
раздавался у него не только в ушах, но и прямо в голове.
- Твои братья нехорошо обошлись с тобой, Блейк Таггарт, - продолжал мертвый
голос. - Я видел в твоих воспоминаниях, как они напали на тебя.
Таггарт снова ощутил приступ знакомой ненависти. Она вскипела в нем, но не так
как всегда, а сильнее, будто кто-то старательно усиливал ее, пока он был без
сознания. Страх, недоумение и попытки понять случившееся были словно вырезаны
скальпелем хирурга, оставив одну лишь холодную злобу к тем, кто его предал. Он
попытался ответить, но губы и язык тоже не повиновались ему больше.
- Если я решу помочь тебе, Блейк Таггарт, - продолжал медленный скрипучий
голос, - ты вернешь себе все, что потерял, и даже приобретешь кое-что сверх
того. Ты отомстишь своим обидчикам... а я - моим. Ты понял меня, Блейк Таггарт?
Паралич отпустил его голосовые связки. Обнаружив это, Таггарт издал хриплый
горловой звук и сглотнул слюну, переполнявшую рот.
- Чего вы хотите от меня? - выдавил он наконец и застонал от страшной боли,
пронзившей все его нервы. Она исчезла едва ли не быстрее, чем он успел ее
осознать, и Таггарт снова сглотнул, поняв, что это было предупреждение.
- Я щедр, Блейк Таггарт, но нетерпелив. Тебе лучше не забывать об этом. Ты
понял?
- Да, - прошептал он. И еще раз, громче: - Да!
- Так-то лучше, - сказал голос. - Блейк Таггарт, мне нужен помощник - человек с
определенными дарованиями. Возможно, этим помощником окажешься ты.
- А что нужно делать?
Удивительно, он почти не ощущал страха, как будто кипевшая в нем злоба не давала
ему испугаться. Но нет, не только злоба. Голос каким-то образом не давал ему
ощутить страх, подумал Таггарт. Однако на такую мелочь не стоит обращать
внимания, когда тебе обещают помочь расправиться с врагами.
- Это станет тебе понятно, - ответил голос, если ты окажешься достаточно
сильным, чтобы вынести ментальный контакт со мной. Все, что возможно, я из
твоего подсознания выудил, теперь ты должен добровольно пустить меня в свое
сознание.
Раздался неестественный, скрипучий звук, и Таггарт не сразу сообразил, что голос
смеется.
- Ты можешь умереть от этого, Блейк Таггарт. Да, ты можешь умереть. Но если ты
выживешь...
Голос постепенно замер.
Таггарт уставился на металлический потолок, раздумывая о том, насколько голос
успел изменить его душу. Отсутствие страха, жгучая жажда мести и слепая
ненависть - все это и раньше жило в нем, но голос явно усилил эти чувства.
Таггарт понимал это, но почувствовал, что ему все равно.
- Да, - сказал он. - Да, я готов.
"Жаль, что Мордехая нет", - подумал Эстон, обводя взглядом колоссальное
подземелье. Аргентинцы выказывали больше смелости, чем ума, и МакЛейн потребовал
от Морриса временно вернуться к его прямым обязанностям.
Эстон посмотрел на два огромных танка М60АЗ, и даже ему показалась абсурдной
мысль, что такая маленькая штучка, как бластер Людмилы, сможет серьезно их
повредить. Он обернулся к ней - в новой униформе она показалась ему еще более
юной, чем обычно. Может, потому, что он знал, на какой возраст должен выглядеть
настоящий капитан морской пехоты?
- Готова? - спросил он, и Людмила спокойно кивнула. - Нужны какие-то меры
предосторожности?
- Просто стой у меня за спиной, - сказала она, и Эстон подошел к Джейн Гастингс,
стоявшей у закрепленной на штативе видеокамеры.
- Итак, дела обстоят следующим образом, - продолжала Людмила, когда оба они
оказались у нее за спиной. - Я знаю, сколько энергии надо, чтобы уничтожить
боевого робота кангов, и сколько потребуется на боевое шасси тролля. - Она
приподняла бластер, осторожно сняв палец со спуска. - Оценив, чего стоят ваши
танки, мы сможем прикинуть, какое вооружение понадобится твоей ударной группе,
Дик.
- Я все-таки никак не могу поверить, Мила, - сказала Гастингс, указывая на
бластер, - что эта игрушкаможет уничтожить танк. Пытаюсь себя убедить, но без
толку.
Она пожала плечами. Людмила взглянула на нее и неожиданно улыбнулась:
- О, маловеры, - пробормотала она и подняла бластер.
Как и в первый раз, когда Людмила демонстрировала действие бластера, выстрел не
сопровождался ни грохотом, ни пламенем. Отсутствие каких-либо эффектов снова
поразило Эстона, хотя, в общем-то, на тишину жаловаться не приходилось.
На броне танка, стоявшего справа, вспыхнуло бело-голубое пятно невыносимо яркого
света - как раз под пушкой. Оглушительный, пугающий треск потряс окрестности, и
Эстону показалось, что на свободу вырвался запечатанный гром. А затем снова
наступила тишина, которую нарушало лишь слабое шипение расплавленного металла.
Эстон уставился на поврежденный танк, оцепенев от изумления, несмотря на то что
безоговорочно верил Людмиле. Через мгновение он усилием воли заставил себя
подойти к танку. Людмила и Джейн последовали за ним. Он уставился на небольшое
круглое отверстие, окруженное раскаленной броней, бессознательно отстраняясь от
пышущего жаром металла.
Все выглядело именно так, как говорила Людмила: небольшое круглое отверстие в
пятидюймовой* [127 мм] броне. Эстон забрался наверх и заглянул в открытый люк.
Внутри тоже были повреждения, правда, менее значительные, чем он ожидал. Почти
вся энергия выстрела ушла на то, чтобы прожечь броню, и отсек водителя остался
почти в полной неприкосновенности.
- Ну как? - спросила Людмила, когда он с озабоченным выражением лица спустился с
танка. - Ваше оружие способно на такое?
- Подобное повреждение мог бы нанести TOW* [управляемая по проводам
противотанковая ракета] последней модели. Но они монтируются на специальных
машинах. "Предейтор" - последняя модель ручного ракетомета - тоже, наверное,
справился бы.
- Неплохо для начала. - Лицо Людмилы оставалось спокойным, хотя в голосе
слышалась тревога. - Однако броня тролля способна вынести гораздо более сильный
удар. К тому же у него есть энергетический щит.
- Об этом ты уже упоминала, - сказал Эстон. - А что этотакое?
- Cиловое поле, отклоняющее выстрелы. Щиты боевых кораблей способны поглощать
удары мощностью в несколько мегатонн, но даже тяжелый вариант шасси тролля не
может создавать такое защитное поле. Главное, следует помнить, что боевой щит
может быть перегружен локально значительно меньшим количеством энергии, чем
общая мощность, на которую он рассчитан. Чтобы пробить боевой щит кораблей
кангов в какой-то одной точке, мы используем серию выстрелов, а затем пускаем
ракету в пробой. Хотя сомневаюсь, что мы сможем применить эту тактику в бою с
троллем: необходима очень точная координация действий. Поэтому нам придется
пробить его защитное поле одним выстрелом, а для этого потребуется вот такая
мощность...
Она снова попросила друзей встать у нее за спиной и изменила параметры выброса
энергии из бластера. Джейн поспешно надела фильтр на объектив видеокамеры.
- Прикройте глаза, - велела Людмила и нажала на спуск.
На этот раз шума было куда больше. Рев и треск продлились значительно дольше. К
ним примешивались звуки, напоминавшие серию взрывов, и Эстон был благодарен
судьбе за то, что в танке не было ни горючего, ни боекомплекта. Его ноздри
заполнил тошнотворный запах горящей краски и плавящегося металла, а волна жара
была отчетливо ощутима кожей руки, которой он прикрыл глаза.
Затем шум стих.
- Все в порядке, - сказала Людмила, и Эстон опустил руку.
Никто не произнес ни слова. Двое людей двадцать первого века в оцепенении
глядели на то, что недавно было танком. Раскаленный воздух колебался перед их
глазами, а вся лобовая броня светилась: белым в середине и ярко-вишневым по
краям. Пушка вздрогнула и медленно опустилась, повиснув на цапфах, потому что
выстрел бластера перерезал подъемник, гидравлическую систему и проделал дыру в
самом стволе прямо у казенной части. Эстон видел ее сквозь здоровенную дыру в
лобовой броне.
Он молча обошел дымящийся танк. Энергетический луч прошил его насквозь. Пройдя
сквозь трансмиссию и семисотпятидесятисильный дизель, он выжег девятифутовую*
[примерно 2,75 метра] дыру в стене подземелья, отстоявшей от танка на расстоянии
двадцати футов* [примерно 6 метров]. Эстон обернулся и отыскал глазами Джейн,
оцепенело взиравшую на искалеченный танк.
- Это чуть сильнее, Мила, - медленно произнес он, - чем удар, на который
способно самое мощное наше оружие. На какие-то несколько тысяч процентов, помоему.
- Я так и подумала, увидев, как заряд небольшой мощности подействовал на танк, -
откликнулась Людмила, возвращая бластер в кобуру. Тихое шуршание бластера о
стенки кобуры показалось Эстону и Гастингс громким по сравнению с шипением и
пощелкиванием медленно остывавших стали и камня.
- Бог ты мой, - потрясенно покачала головой Гастингс. - И что теперь делать?
- Не знаю, - мрачно ответил Эстон. - Я могу сформировать команды, которые
справятся с боевыми роботами, Мила, но нанести удар такой силы... Возможно, если
мы дадим залп ракетами...
- Ничего не получится, Дик. - сказала Людмила. Она стояла рядом с ним, глядя на
результаты своего выстрела. - Если ты не сможешь обеспечить минимальный интервал
между отдельными ударами. Впрочем, даже если это удастся сделать, тролль
наверняка успеет отступить, когда его обнаружат. Мы должны поразить его с
первого выстрела.
- Но это невозможно, Мила. Просто невозможно.
- Я знаю. Я была в этом уверена заранее. Но, - Людмила прямо взглянула ему в
глаза, - я смогу это сделать.
Она положила руку на кобуру бластера, и Эстону захотелось - сильнее, чем
хотелось чего бы то ни было за всю жизнь, - сказать ей "нет". Сказать, что он
обойдется без нее. Что он не позволит ей рисковать собой.
Но вместо того он молча кивнул.
Глава 17
Майор морской пехоты США Дэниэл Абернати не был похож на человека, готового
рвать, метать и калечить окружающих. Сторонний наблюдатель ни за что бы не
догадался, какое усилие ему приходится делать над собой, чтобы не шарахнуть
своим огромным кулаком по прозрачному пластику иллюминатора. И Абернати гордился
своей сдержанностью.
Он сжал зубы, с ненавистью глядя в иллюминатор на взлетные полосы авиабазы
Эндрюс. Он не должен был оказаться здесь! Он должен был быть в Лежене и
принимать командование разведывательным батальоном Второй дивизии морской
пехоты. Он должен был командовать этим батальоном! Он не жалел пота и сил, чтобы
добиться этого назначения и - видит Бог! - он его заслуживал. Приказ был уже
подготовлен, но тут какая-то жопа из Вашингтона его отменила.
Он закрыл глаза, отдаваясь чувству гнева. Самолет шел на посадку. Абернати был
страстным, вспыльчивым человеком и с трудом переносил поражение - особенно когда
в нем не было его вины. И то, что Вторая дивизия была приведена в состояние
боевой готовности из-за войны на юге Атлантики, лишь усугубляло его досаду. Он
тренировался двенадцать лет, готовясь к возможной войне, а сейчас...
Самолет покатился по посадочной полосе, и Абернати заставил себя отвлечься от
этих мыслей. Сделать это было нелегко, но он все-таки заставил себя улыбнуться
соседям, собирая свой багаж.
Солнце в Вашингтоне жарило так же свирепо, как в Северной Каролине, откуда он
вылетел, и теплый воздух не освежил Абернати. Он надел солнечные очки, поправил
фуражку и пошел вместе с толпой пассажиров. Внутри здания, по крайней мере,
работают кондиционеры.
Так оно и было. Вдобавок его уже кое-кто ждал. У ожидавшего были четыре полоски,
три шеврона и звезда старшего сержанта на коротком рукаве рубашки цвета хаки.
Брови Абернати приподнялись от удивления. Много лет назад сержант по имени Элвин
Хортон прилагал все усилия, чтобы чересчур юный лейтенант Абернати делал
поменьше ошибок, командуя первым в своей жизни взводом. Абернати знал, что любой
офицер морской пехоты испытывает особые чувства к своему первому сержанту, но
даже тогда он понимал, что Элвин Хортон - особо выдающийся.
Старший сержант вытянулся по стойке "смирно", отдал честь, и Абернати ответил
как положено. Затем левой рукой снял солнечные очки, а правую протянул сержанту,
впервые за последние двадцать один час искренне улыбнувшись.
- Ганни! - сказал он, крепко пожимая Хортону руку. - Что, черт возьми, здесь
стряслось?
- Что вы имеете в виду, сэр? - выжидательно взглянул на него Хортон. - Почему
господин майор считает, будто старший сержант знает что-то такое, чего
неизвестно ему?
- Брось издеваться. Если кто-то что-то и знает, так это ты.
- Майор, я ничего не знаю. Честно.
Брови Абернати поползли кверху. Сержант Хортон был четвертым по рагу сержантом
всего Корпуса морской пехоты США. Он обязан был знать, что происходит. Но если
он сказал, что ничего не знает...
- Простите, сэр, - нарушил Хортон течение его мыслей, - но где ваш багаж?
- Весь тут, - ответил Абернати, помахивая небольшим чемоданчиком. - На сборы мне
дали немного времени.
- Ясно, сэр. Пожалуйста, следуйте за мной.
Абернати зашагал рядом со старшиной. Толпа расступалась, уступая им дорогу.
Абернати был богатырского сложения. Его темная кожа обтягивала тренированные
мускулы, а в форме он выглядел особенно внушительно. Он был не слишком высок, но
все его движения были исполнены кошачьего изящества и сдержанной силы, а
количество планок наград под крылышками десантника производило впечатление.
Несмотря на это, несмотря даже на золотой дубовый листок* [знак различия майора]
на воротнике Абернати, Хортон выглядел еще внушительнее. Он был выше майора на
четыре дюйма. Его светлые волосы были подстрижены так коротко, что их почти не
было видно, а кожа от загара стала почти такой же темной, как у Абернати. На нем
тоже красовались крылышки десантника, но пять рядов планок наград под ними
начинались с Флотского креста, за которым шла красно-бело-голубая ленточка
Серебряной звезды с двумя метками* [в США не принято носить несколько одинаковых
планок. Две метки на ленточке означают три награды]. И на каждой метке была
крошечная буква V, обозначавшая, что награды были получены за доблесть* [поанглийски:
valor].
Старший сержант вел майора по дымящемуся от жары асфальту к служебному
автомобилю, и Абернати опять удивился, когда Хортон открыл ему дверь, закрыл ее
за ним, а потом уселся за руль. Старшие сержанты обычно не исполняют обязанности
водителя, и Абернати все сильнее убеждался в том, что тут происходит нечто
необычное. Хортон завел двигатель, машина тронулась.
- Скажи-ка, ганни, - произнес наконец Абернати, - а что ты знаешь?
- Толком ничего, сэр, - ответил Хортон, не отводя глаз от дороги.
- Я слышал, что ты был дивизионным сержантом в Пендлтоне, - задумчиво сказал
Абернати.
- Да, сэр. Но меня перевели.
Абернати задумался. Стало быть, тот, кто добрался до него, сцапал и старшего из
сержантов Третьей дивизии морской пехоты. Он боялся себе представить, как
отреагировал на это генерал Ватсон.
- Ладно, ганни, а куданас обоих переводят?
- Полагаю, сэр, мы узнаем об этом сегодня вечером.
- От контр-адмирала Р. К. Эстона, надо думать?
- Да, сэр.
Что-то в тоне Хортона заставило Абернати насторожиться. Он задумчиво сузил
глаза. Эстон... Эстон... Вроде бы это имя было ему знакомо.
- А кто такой этот адмирал Эстон? - спросил он наконец.
- Хороший человек, сэр, - ответил Хортон, хотя редко одобрительно отзывался о
людях. - Он начинал службу в самом конце войны во Вьетнаме. Потом перешел в
SEAL, сэр.
- Ты имеешь в виду капитана Дика Эстона?
- Да, сэр, - ответил Хортон, чуть улыбнувшись. - Теперь он стал адмиралом.
- Ну, пусть меня утопят в дерьме... - пробормотал Абернати.
На это Хортон ничего не ответил, и Абернати откинулся на спинку кресла. Это
меняло дело. Это совершенноменяло дело. Ничего удивительного, что имя показалось
ему знакомым. Ни у кого в элитных частях не было такой прекрасной репутации, как
у Эстона. Именно он, припомнил Абернати, вызволил заложников в Ливане. Команды
SEAL под началом капитана Эстона вели свою собственную победоносную войну в
Ираке как до, так и после войны в заливе. Это его ребята отобрали у террористов
буровую платформу "Эксон" в Мексиканском заливе, перебив всех мерзавцев и не
допустив гибели ни одного из заложников. Если онучаствует во всей этой истории,
скучать им не придется. Внезапно Абернати понял, почему Хортон казался таким
веселым. У старшины на такие вещи был особый нюх.
- Что ж, ганни, - сказал он, помолчав и подумав, - затея может оказаться гораздо
привлекательнее, чем мне представлялось.
- Думаю, вы правы, сэр, - осклабившись, подтвердил Хортон.
- Нет, так у нас ничего не выйдет, сэр, - сказ
...Закладка в соц.сетях
