Жанр: Научная фантастика
ХОНОР ХАРРИНГТОН 6. Меж двух огней
...Гауптман почувствовал
знакомый прилив раздражения при виде ее миниатюрного купальника. Он подавил злость
при помощи не менее знакомой сдержанной насмешки над собой. Его дочери было
двадцать девять стандартных лет, и она уже вполне доказала свою способность
обходиться без постороннего присмотра. Чем она занималась и с кем - это касалось
только ее, но Гауптман предполагал, что каждый отец переживает одни и те же чувства. В
конце концов, отцы помнят какими они были когда-то в молодости, разве не так?
Гауптман рассмеялся и подошел к брошенной на кресло одежде. Подняв халат, он
накинул его на плечи дочери, защищая от наступившей вечерней прохлады, затем махнул
в сторону стульев, расставленных вокруг стола у края бассейна. Она завязала пояс на
халате и села, откинулась на спинку стула, забросила ногу на ногу, затем с любопытством
посмотрела на отца, и его веселость исчезла: он разом вспомнил о новостях сегодняшнего
дня.
- Мы потеряли еще одно судно, - отрывисто сказал он.
Глаза Стейси потемнели, потому что она восприняла известие как их общую
проблему. Ее отец сказал "мы", и это было правильное местоимение, поскольку Гауптман
многому научился на ошибках собственного отца. Эрик Гауптман принадлежал к
последнему поколению, жившему до начала массового применения пролонга, и он
настаивал на поддержании прямого личного управления своей империей до последнего
дня жизни. Клаусу выделили некоторые полномочия, но он всегда был только одним из
множества менеджеров, и смерть отца выявила, что он, к сожалению, не подготовлен к
свалившимся на него обязанностям. Хуже того, он-то думал, что на самом деле готов к
ним, и первые несколько лет в кресле президента компании стали для картеля
нешуточным испытанием, сродни езде на американских горках.
Клаус Гауптман не хотел повторить эту ошибку, тем более что, в отличие от своего
отца, он мог рассчитывать по крайней мере еще на два стандартных столетия энергичной
деятельности. Женился он довольно поздно, но уже долгое время жил один, и в
отношении Стейси у него не было намерения, с одной стороны, позволить ей
превратиться в бездеятельного трутня, а с другой - заставить девушку чувствовать себя
посторонней, не допущенной до управления, а следовательно, и непригодной к
настоящему делу. Она уже занимала в картеле должность начальника производства на
Мантикоре-Б и отвечала за огромный участок работы по разработке месторождений на
астероидах в этой зоне, и она получила эту должность, потому что заслуживала ее, а не
только потому, что была дочерью босса. После смерти матери она была также
единственным человеком во вселенной, которого Клаус Гауптман беззаветно и преданно
любил.
- И какое же судно? - спросила Стейси. Он на мгновение закрыл глаза.
- "Бонавентуру", - выдохнул он - и услышал, как дочь горестно вздохнула.
- А команда? А капитан Гарри? - быстро спросила она.
Медленное покачивание головой в ответ.
- Он вывел с корабля большую часть своей команды, а сам остался, - тихо сказал
отец, - Как и его старпом.
- О нет, папа! - прошептала Стейси, и он сжал в кулаки лежащие на коленях руки.
Гарольд Суковский служил капитаном космической яхты семейства Гауптман, когда
Стейси была еще ребенком. Она очень любила его, и именно он обучал ее основам
астронавигации и тренировал для получения лицензии внеатмосферного пилота. Он и его
семейство стали очень близкими и важными людьми для Стейси, особенно после смерти
матери. Как ни любил Гауптман свою дочь, он сознавал, что никогда не умел показать ей
свои чувства, а ее богатство и положение обеспечили ей одинокое детство. Она рано
научилась относиться настороженно к людям, которые хотели стать ее "друзьями", и
большинство тех, с кем она фактически сблизилась, были служащими отца. Суковский,
конечно, тоже принадлежал к их числу, но он к тому же имел чин капитана космического
корабля и связанное с этим званием очарование, да и относился к ней не как к принцессе,
наследнице самого большого мантикорского состояния, даже не как к своей будущей
хозяйке, но как к одинокой маленькой девочке.
Она обожала его. На самом деле Гауптман неожиданно для себя испытал глубокую
ревность, когда понял, как его дочь относится к Суковскому. К своей чести, он сумел
тогда сдержаться в отношении капитана и, оглядываясь назад, радовался тому, что так
поступил. Он не был самым лучшим отцом, которого могла бы, вероятно, желать
лишенная материнской заботы дочь, и семейство Суковского помогло заполнить пустоту,
которую смерть матери оставила в жизни Стейси. Ей стало ужасно не хватать Суковского,
когда он передал управление яхтой другому капитану, но вместе с тем она радовалась, что
за заслуги в судоходной компании Гауптманов ему выдали судно "Бонавентура" прямо со
строительных стапелей. Она притащила отца на праздник по случаю назначения
Суковского капитаном "Бонавентуры" и подарила Гарри старинный секстан в честь ввода
судна в действие, а он ответил внесением ее в список членов команды (сверх штата),
чтобы сделать ее владелицей нового судна "с килевой пластины" - то есть изначально.
- Я понимаю.
Гауптман открыл глаза и, сжав челюсти, посмотрел поверх бассейна. Проклятое
Адмиралтейство! Если бы оно не тратило время впустую, этого бы не произошло!
Гауптман испытывал крайне неприятное чувство из-за потери любого своего
служащего, но он отдал бы на отсечение собственную руку, только бы избавить Стейси от
переживаний из-за этой потери. И он признавался себе, что сам переживает утрату как
глубокое личное горе. С очень немногими людьми он действительно был когда-либо так
близок, и хотя он никогда не выделял Суковского из приближенных - это было не в его
правилах, - но потеря капитана заставила его страдать.
- Есть какие-то известия? - спросила Стейси некоторое время спустя.
- Пока нет. Наш представитель на Телемахе послал письмо, как только спасшиеся
люди с "Бонавентуры" сообщили о потере корабля, а для того, чтобы поступила другая
информация, прошло не так много времени. Конечно, у Суковского было с собой
документальное подтверждение нашего предложения о выкупе в обмен за его
безопасность.
- Ты действительно полагаешь, что это что-то меняет? - резко спросила Стейси. В
голосе слышался гнев - не на отца, а на собственную беспомощность.
Гауптман испытывал то же самое, однако, услышав ее слова, разозлился вконец и
еще крепче сжал и без того напряженные челюсти.
- Я не знаю, - сказал он наконец, - Это все, что у нас есть.
- А где был флот? - требовательно спросила Стейси, - Почему они ничего не
сделали?
- Ты сама знаешь ответ, - возразил Гауптман, - Они были "слишком заняты
выполнением других задач". Черт возьми, все, что я смог выбить у них - это четыре
вспомогательных крейсера!
- Отговорки! Это только отговорки, папа!
- Возможно, - Гауптман опять посмотрел на свои руки и снова вздохнул, - Будем
откровенными, Стейси. Вероятно, они действительно сделали все, что смогли.
- Вот как? Тогда почему они поручили командование Харрингтон? Если они
хотели остановить беспредел, почему они не послали в Силезию действительно
компетентного офицера?
Гауптман внутренне содрогнулся. Стейси никогда не встречалась с Хонор
Харрингтон. Все, что она знала о ней, было почерпнуто из средств массовой информации,
или компьютерных файлов... или рассказов отца. И Гауптману неловко было сознавать,
что он когда-то постарался не дать дочери объективный отчет о том, что случилось на
"Василиске". По сути, он понимал, что, когда впоследствии он описывал их стычку
Стейси, чувство унижения заставило расписать действия Харрингтон самыми черными
красками. Он не особенно гордился этим, но и не собирался идти на попятную и пытаться
задним числом исправить свою версию событий. Особенно потому, как с яростью сказал
он сам себе, что Харрингтон действительно была непредсказуемой и неуправляемой, как
взбесившаяся боеголовка!
Однако именно поэтому он не мог признаться дочери в том, что сам настоял на
назначении Харрингтон. Во всяком случае, он не мог ей это рассказать без долгих
предварительных объяснений.
- Она, может быть, и сумасшедшая, - сказал он вместо этого, - но вместе с тем
она - первоклассный боевой командир. Ты знаешь, что я не люблю эту женщину, но она
отличный военный. Я представляю, почему они выбрали именно ее. И независимо от того,
назначили они ее или нет, а также их объяснений, почему они это сделали, - продолжал
он все настойчивее, - факт остается фактом: мы потеряли "Бонавентуру".
- И каковы наши убытки? - спросила Стейси, обратившись к менее болезненной
для себя теме.
- Сами по себе не такие ужасные. Судно было застраховано, и я уверен, что мы
покроем убытки с помощью страховых фирм. Но если Харрингтон ничего не удастся
предпринять, чтобы изменить ситуацию, страховые тарифы для нас снова возрастут, и
тогда нам придется, вероятно, приостановить нашу деятельность в Конфедерации.
- Если мы это сделаем, так поступят все, - предупредила Стейси.
- Вот именно, - Гауптман встал и засунул руки в карманы, все еще глядя поверх
бассейна, - Я не хочу этого делать, Стейси, и не только потому, что я не хочу потерять
наши доходы. Мне не нравится то, что всеобщий отказ от деятельности в Силезии
приведет к нарушению всей торговли. Королевству просто необходимы и рынки сбыта, и
прибыль от судоходства в том районе, особенно теперь. Не говоря о том, что это будет
означать для общественного мнения. Если голодранцы-пираты выгонят нас из
Конфедерации, люди могут принять это как доказательство того, что мы не выдержим и
противостояния с хевенитами.
Сидевшая позади него Стейси молча кивнула. Длинная и бурная история отношений
ее отца с Королевским Флотом в значительной степени объяснялась тем фактом, что он
был одним главных судостроителей Звездного Королевства. Это держало его в
постоянном конфликте с бухгалтерией КФМ, но она знала, что другая причина крылась в
отказе Флота подчиниться его воле. Кроме того, как и отец, она была проницательным
политическим аналитиком и понимала, что именно эти острые отношения, совокупно с
огромным богатством, сделали Клауса Гауптмана весьма привлекательной фигурой для
оппозиции. Как один из главных экономических спонсоров оппозиционных партий, он
осторожно ограничивал свою официальную поддержку действий военных "правильными"
заявлениями - с тем, чтобы сохранить симпатии оппозиции и использовать ее в
собственных целях. Но все же он ясно понимал значение войны против Народной
Республики... и понимал, что потеряет все, если Звездное Королевство войну проиграет.
- Сколько наших людей исчезли к настоящему моменту? - спросила Стейси.
- Если считать Суковского и его старпома, у нас почти триста человек, пропавших
без вести, - с горечью сказал Гауптман.
Она содрогнулась. Ее собственные обязанности почти не соприкасались с
проблемами грузового судоходства, и она не знала, что число потерь настолько велико.
- Что еще мы можем сделать?
Ее голос был очень тихим и вялым, но в нем ощущалось то чувство ответственности,
которое она унаследовала от отца, и он в ответ пожал плечами.
- Я не знаю.
Он еще несколько секунд смотрел поверх водной глади бассейна, а потом
повернулся и посмотрел ей в глаза.
- Я не знаю, - повторил он, - но я подумываю слетать туда самому.
- Зачем? - быстро спросила она, и резкость тона выдала ее тревогу, - Что ты
можешь сделать там, чего не можешь сделать здесь?
- С одной стороны, я месяца на три могу сократить задержку связи, - сказал он
сухо, - С другой стороны, и ты, и я - мы оба знаем: ничто не может заменить прямое
наблюдение за проблемой и информации из первых рук.
- Но если ты сам будешь добывать ее там, то тебя могут захватить в плен или
убить! - возразила она.
- Ну, в этом я сомневаюсь. Если я вообще отправлюсь туда, то на "Артемиде" или
"Афине", - заверил он дочь.
Стейси, замолчав, задумалась. "Артемида" и "Афина" были двумя пассажирскими
лайнерами класса "Атлант" гауптмановских судоходных линий. "Атланты" имели
минимальную грузовместимость, но были оборудованы компенсаторами и импеллерами
военного образца, очень быстро перевозя людей с места на место. Поскольку "Артемида"
и "Афина" были специально построены для передвижения по Силезии, они также были
оснащены легким ракетным оружием, а их высокая скорость и способность защищать себя
от обычных пиратов сделала их чрезвычайно популярными среди путешественников в
Конфедерацию.
- Хорошо, - помолчав, сказала Стейси, - Я полагаю, ты будешь в относительной
безопасности. Но если ты отправишься туда, я тоже поеду с тобой.
- Что? - удивился Гауптман и решительно покачал головой, - Никуда ты не
поедешь, Стейси! Один из нас должен остаться дома, чтобы присматривать за делами и я
не хочу, чтобы ты попусту таскалась по Силезии.
- Во-первых, - парировала она, не уступая ни пяди, - Мы очень хорошо платим
очень компетентным людям специально за то, чтобы они "присматривали за делами",
папа. Во-вторых, если это достаточно безопасно для тебя, значит, достаточно безопасно и
для меня. И в-третьих, речь идет о капитане Гарри.
- Послушай, - убедительно заговорил отец, - я знаю, как ты переживаешь за
капитана Суковского, но ты не можешь сделать то, чего не могу сделать я. Оставайся
дома, Стейси. Пожалуйста. Позволь мне самому заняться этим.
- Папа!
Стальной взгляд карих глаз скрестился с синим отцовским, и Клаус Гауптман
почувствовал, как слабеет его решительность.
- Я отправлюсь с тобой. Мы можем продолжать обсуждение сколько тебе хочется,
но я решила окончательно.
Глава 16
Звонок коммуникатора заставил Хонор оторвать взгляд от книжного проектора.
Мак-Гиннес заглянул в гостиную ее каюты - предупредить, что ответит на вызов, но
коммуникатор зазвонил снова, на сей раз специальным сигналом, означающим срочный
вызов, и она отодвинула "книгу" в сторону.
- Я сама, Мак, - сказала она, быстро встав.
Нимиц, лежа на своем насесте, поднял голову, и она почувствовала короткую волну
его интереса, но у нее не было времени задумываться, потому что она сразу нажала
кнопку связи. Она уже открыла рот и набрала воздуху, но Раф Кардонес опередил ее, с
необычайной резкостью начав говорить еще до того, как на экране появилось
изображение.
- Я думаю, у нас появился первый клиент, мэм. Цель прямо за кормой, она
превосходит нас скоростью на девятьсот километров в секунду и идет с большим
ускорением. По прикидкам тактиков, триста g, и расстояние до него миллион семьсот
тысяч километров. Если ускорение не изменится, Джон полагает, что она догонит нас
примерно через девятнадцать минут.
- Вы засекли его только что?
- Да, мэм, - хищно улыбнулся Кардонес, - Мы также не видим никаких
признаков радиоэлектронного противодействия. Похоже, что он лежал затаившись и
только что включил двигатель.
- Ясно.
Улыбка Хонор стала отражением улыбки старпома.
- Его масса? - спросила она.
- Исходя из параметров импеллера, Дженифер дала приблизительную оценку в
пятьдесят пять килотонн.
- Ну-ну, - Хонор потерла кончик носа и резко кивнула, - Хорошо, Раф. Боевая
тревога. Сьюзен и Скотти - готовить первый дивизион ЛАКов для запуска по моему
сигналу. Я буду в рубке через пять минут.
- Есть, мэм.
Лишь только Хонор прервала связь, раздался рев общей боевой тревоги, и Нимиц с
глухим стуком вспрыгнул на стол. Она встала с кресла, а повернувшись, обнаружила, что
МакГиннес уже принес ее скафандр. Она благодарно улыбнулась ему и, взяв костюм,
ушла в спальную каюту. Стюард тем временем доставал скафандр кота. Когда дверь за
нею закрылась, Хонор начала срывать с себя форму. Она разбросала ее по ковру (Мак,
пожалуй, простит ее на этот раз) и с небывалой поспешностью влезла в скафандр. Когда
она снова открыла дверь спальни, МакГиннес уже одел Нимица, и Хонор, подхватив кота,
сразу направилась к персональному капитанскому лифту.
Набрав код места назначения, она заставила себя успокоиться и подумать над тем,
что сообщил Раф. Показания датчиков на судах коммерческого типа выдавали
информацию очень приблизительного характера. Любой шкипер, имея голову на плечах,
захотел бы раздобыть приборы понадежнее, если собирался путешествовать по
Конфедерации, но никакой датчик не мог исправить нерадивость, которой отличались
некоторые астронавты с коммерческих судов.
Если тот, кто гонится за "Пилигримом", помнит об этом, то, вероятно, не слишком
удивляется тому, что корабль не отреагировал на появление чужака немедленно, но если
реакции не будет слишком долго, у него зародятся подозрения. А это означает, что...
Дверь лифта открылась, и Хонор шагнула в упорядоченный рабочий бедлам
капитанского мостика. Команда орудийных расчетов все еще суматошно рассаживалась
по местам (у них пока все шло не так гладко, как хотелось бы), но группа тактиков
Дженифер Хьюз уже в полном составе следила за приближением цели. Хонор взглянула
на хронометр и позволила себе едва заметно улыбнуться. Конструкторы "Пилигрима"
поместили капитанскую каюту всего на одну палубу ниже и прямо под капитанской
рубкой, а персональный лифт был и вовсе чудесной роскошью. Хонор пообещала Рафу
прибыть через пять минут, а оказалась на месте уже через три.
Кардонес встал из кресла в центре рубки, и она, кивнув ему, села на освободившееся
место. Нимиц вскарабкался на спинку кресла, Хонор повесила шлем на подлокотник и
нажала кнопку, включавшую все дисплеи вокруг ее рабочего места.
"Пилигрим" находился в двадцати одной световой минуте от второй планеты
системы Вальтер, в пятнадцати световых годах от Либау, изображая потенциальную
жертву; шел со скоростью 11175 км/с и ускорением всего семьдесят пять g. Это было мало
даже для торгового судна, но простительно для шкипера с изношенными импеллерными
узлами, и Хонор пошла на это, хорошо зная, что делает. Она хотела, чтобы никто не
пропустил ее: низкая скорость должна была сработать, как запах крови, расплывающейся
по воде. И, как оказалось, сработала. Цель приблизилась еще на двести тысяч километров.
Пират уже имел преимущество в скорости девятьсот десять км/с, причем скорость
постоянно увеличивалась, но ситуация скоро должна перемениться. Неизвестный не
захочет обогнать их слишком быстро, когда настигнет, но он явно ожидает, что
"Пилигрим", завидев чужака, рванет во весь опор. Именно поэтому он обеспечивал себе
перевес в скорости, и жаль было разочаровывать его.
- Хорошо, Раф. Выводите корабль на максимальное ускорение.
- Есть, мэм. Старшина О'Халли, ускорение полтора километра в секунду в
квадрате.
- Есть ускорение один-точка-пять километра в секунду в квадрате, сэр, -
подтвердил приказ рулевой.
"Пилигрим" резко рванул вперед на максимально возможном безопасном ускорении.
Судно за кормой могло выдать ускорение вдвое больше, но и этого должно было хватить,
чтобы убедить преследователя в том, что его заметили.
- Сколько теперь у него времени, чтобы нас догнать?
- Два-четыре-точка-девять-четыре минуты, миледи, - почти мгновенно ответил
Джон Канияма, и она кивнула.
- Вызовите его, Фред. Сообщите ему, что мы - мантикорское судно, и прикажите
держаться подальше.
- Есть, мэм, - коротко ответил лейтенант Казенс в передающую камеру.
Хонор стала пристально рассматривать изображение на тактическом мониторе. Они
уже находились на достаточном расстоянии для действия ракет с импеллерным
двигателем. Пират, вероятно, не захочет повредить свою добычу, но...
- Запуск ракет! - выкрикнула Дженифер Хьюз. - Одна ракета, приближается с
ускорением восемьдесят тысяч g! - Джен следила за ней на своем экране в течение
нескольких секунд, затем уточнила: - Не самый точный выстрел, мэм. Она пройдет по
правому борту в более чем шестидесяти тысячах километров.
- Интересно, какая это ракета? - пробормотала Хонор, наблюдая, как за ее
кораблем тянется след ракеты.
Птичка взорвалась по правому борту. У нее была обычная ядерная, а не лазерная
боеголовка, и взрыв произошел далеко от "Пилигрима". Итак, предупреждение получено.
Корабль Хонор продолжал движение, и хотя пират продемонстрировал, что подошел на
расстояние выстрела, он вряд ли продолжил бы стрельбу, ведь у жертвы не было никаких
шансов уйти. Но не было и никакой гарантии, что человек, выпустивший ракету,
достаточно разумен.
- Пришло какое-нибудь сообщение, связь?
- Пока нет, мэм.
- Ясно. Ну что же, очень хорошо, Раф. Резко ложимся на правый борт и убираем
ускорение. Клин не отключать.
- Есть, мэм.
"Пилигрим" перестал набирать ускорение, и Хонор нажала кнопку связи с
флагманским кораблем первого дивизиона ЛАКов. Коммандер Жаклин Армон, командир
эскадрильи ЛАКов, была темноволосой, темноглазой женщиной с самолюбием
докосмического летчика-истребителя и язвительным чувством юмора. Оба этих качества
оказались полезными командиру хрупкого летательного аппарата. Именно она настояла
на том, чтобы двенадцать находящихся под ее командой канонерок назвали именами
двенадцати апостолов, и когда изображение Жаклин появилось на маленьком экране связи
перед Хонор, коммандер уже сидела в тесной командирской рубке корабля Ее Величества
"Петр".
- Готовы, Джеки? - спросила Хонор.
- Так точно, мэм!
Армон одарила ее хищной улыбкой, и Хонор предупреждающе покачала головой.
- Помните, по возможности, они нам нужны живыми.
- Запомним, мэм.
- Отлично. Запуск - по вашему усмотрению, как только мы уберем правую
защитную стену, но не отходите далеко.
- Есть, мэм.
Хонор прервала связь и посмотрела на Хьюз.
- Уберите правую гравитационную стенку.
- Слушаюсь, мэм. Есть убрать правую стенку.
Гравитационная защитная стена правого борта "Пилигрима" исчезла. Несколько
секунд спустя шесть маленьких боевых корабликов вихрем вылетели из "грузовых
отсеков" правого борта на двигателях малой тяги. Они отошли на некоторую дистанцию
от клина выпустившего их корабля, прежде чем включили собственные двигатели, затем
зависли неподвижно, скрытые от радарного и гравитационного обнаружения массивной
тенью рейдера, и Хонор вернулась к тактическому монитору.
Цель теперь явно тормозила. Учитывая ее превосходство в скорости на данный
момент, она проскочит "Пилигрим" больше чем на сто сорок тысяч километров и только
потом придет в состояние покоя относительно него, но его скорость при проходе будет
достаточно низкой, чтобы осуществить абордаж. Ой как он удивится, когда поймет, кто
кого будет брать на абордаж, холодно подумала Хонор.
- У меня хорошие данные, поступившие от пассивных датчиков. План ведения огня
"А" готов, мэм, - сообщила Хьюз, -За целью ведется постоянное наблюдение, ввод
огневого решения завершен. Выводим данные на ваш экран.
Хонор посмотрела на монитор. Замедляющий ход пират располагался кормой к
передающей камере, предоставляя прекрасный обзор открытой задней горловины своего
импеллерного клина. Он был меньше, чем обычный эсминец, и не мог нести тяжелое
вооружение, если запихал в такой корпус гипердвигатель и паруса Варшавской. Нос и
корма его имели расширенную форму, как у обычного военного корабля, и это
предполагало наличие какое-то оружия продольного огня. И чем бы он ни был вооружен,
все это сейчас нацелено прямо на "Пилигрима". Хонор решение перехвата Каниямы и
мысленно одобрила его. Нет смысла позволять пирату приблизиться на такое расстояние,
когда он будет иметь шанс пробить ее защитные стены - не теперь, когда им
предоставляется такой великолепный ракурс выстрела "под юбку".
- По моему сигналу, Дженни, - спокойно сказала она, поднимая левую руку, а
правой нажимая кнопку связи на своей панели.
- Неизвестное судно, - решительно заговорила она, - к вам обращаются со
вспомогательного крейсера Ее Величества "Пилигрим". Немедленно отключите
двигатель, иначе вы будете уничтожены!
Замолчав, она резко махнула рукой вниз, и все бортовые стволы "Пилигрима"
выстрелили, как единое целое. Восемь мощных гразеров выплеснули сноп огня,
пролетевший мимо цели почти вплотную - менее тридцати километров; десять мощных
ракет последовали за ними. Как и в единственном выстреле пирата, это были не лазерные,
а обычные ядерные боеголовки, но, в отличие от предупредительного выстрела пирата,
они взорвались в четко определенной точке - ровно тысяча километров от цели, -
окружив корабль кольцом взрывов.
Сообщение было предельно ясным, особенно если к нему добавить тот факт, что
шесть ЛАКов внезапно вылетели из-за корабля-носителя, взяв пирата на прицел своей
бортовой артиллерии и ощупывая его радарными и лидарными* [Лидар - лазерный
локатор.] лучами, достаточно мощными для того, чтобы испарить краску с корпуса и
убедиться, что там, на борту, понимают, чем это грозит.
- "Пилигрим"! "Пилигрим"!!! - пронзительно закричал голос в динамике, и
двигатель пирата мгновенно заглох, - Не стреляйте! Ради бога, пожалуйста, не
стреляйте! Мы сдаемся!
- Приготовьтесь к абордажу, - холодно приказала Хонор, - Любое
сопротивление приведет к немедленному уничтожению вашего судна. Понятно?
- Да! Да!
- Хорошо, - сказала она таким же ледяным тоном и, прервав связь, откинулась на
спинку кресла, чтобы улыбнуться Кардонесу, - Ну что? - сказала она гораздо более
мягко, - Восхитительно, правда?
- Для кого как, мэм, - широко улыбаясь, ответил Кардонес.
- Думаю, ты прав, - согласилась Хонор и посмотрела на Хьюз, - Отличная
работа, тактики! И это относится ко всем, - обратилась она к команде капитанской
рубки.
Довольные улыбки послужили красноречивым ответом, а она вновь повернулась к
Кардонесу.
- Скажите Скотти и Сьюзен, что они могут начинать, когда уравняются скорости.
ЛАКи проследят за нашим другом, пока мы маневрируем.
- Есть, мэм.
Хонор встала и потянулась, затем взяла Нимица со спинки кресла.
- Я думаю, вы сможете закончить самостоятельно, старпом, - сказала она, к
вящему удовольствию остальной части команды капитанской рубки, - и потом, вы
оторвали меня от замечательной книги. Я буду у себя в каюте. Пожалуйста, попросите
майора Хибсон привести командира той штуки ко мне, после того как она разместит
остальных на корабельной гауптвахте.
- Есть, мэм. Мы справимся, -
...Закладка в соц.сетях
