Жанр: Научная фантастика
ХОНОР ХАРРИНГТОН 6. Меж двух огней
...антикорских года (почти пять стандартных лет) службы,
но при этом он был всего лишь энерготехником второго разряда. Это означало, что Обри в
данный момент старше его по званию, однако, глядя в презрительные холодные карие
глаза, чувствовал он все что угодно, только не превосходство в чине.
- Я думаю, вы ошиблись, - ответил он как можно спокойнее. - Это мое место.
- Нет, сопляк, - неприветливо ответил энерготехник.
- Проверьте схему, - коротко сказал Обри.
- Да я плевать хотел на эту долбанную схему. А ты, сопляк, убирай-ка свою
задницу с моего места, пока еще можешь ходить.
Обри заморгал и побледнел, когда громила сжал огромный, угрожающего вида
кулак и с мерзкой ухмылкой постучал костяшками пальцев по рукаву. Молодой человек
искоса оглядел отсек, но свидетелями происшествия была лишь небольшая группка из
шести или семи спутников его мучителя, и никто из них, похоже, не собирался
становиться на сторону жертвы. Они все были старше Обри, и он заметил, что у всех
звание явно не соответствует возрасту. По меньшей мере половина из них неприятно
ухмылялась - как стоящий перед ним энерготехник, - а те, кто не улыбался, казались
абсолютно безразличными. Еще присутствовал приземистый, суетливый санитар, который
нервно отводил глаза, избегая смотреть на стычку.
До сих пор в своей флотской карьере Обри удавалось избегать подобных ситуаций,
но он сумел не растеряться. Он понимал, что находится в опасности, однако чутье
подсказывало ему, что если сейчас он уступит, то последствия этого происшествия дадут
о себе знать еще не раз. Вот только чутье перевешивал страх, потому что он еще никогда
не оказывался на грани серьезного столкновения, чуть ли не драки, а ухмыляющийся
энерготехник был в два раза крупнее и сильнее его.
- Послушайте, - сказал Обри, все еще пытаясь говорить спокойно. - Мне жаль,
но я пришел сюда первым.
- Ты прав - тебя стоит пожалеть, - насмехался энерготехник. - Сейчас ты
станешь самым жалким куском дерьма, какой только попадался мне за последнее время,
сопляк. И еще сильнее пожалеешь, если мне придется еще раз повторить тебе, чтобы ты
сдвинул в сторонку свою- маленькую розовую задницу.
- Я не уйду, - ровно ответил Обри. - Займите другое место.
Что-то ужасное вспыхнуло в карих глазах. Отсвет этакой почти порочной радости.
Энерготехник облизнул губы, будто предвкушая особое удовольствие.
- Ты только что совершил грубую ошибку, сопляк,-прошептал он.
Выбросив вперед левую руку, он ухватил Обри за шиворот форменного
комбинезона. Молодой человек ощутил кромешный ужас, когда его сдернули с места. Он
обеими руками схватился за кулак обидчика, пытаясь оторвать его от воротника, но с тем
же успехом он мог сражаться с деревом.
- Скажи всем "доброй ночи", сопляк, - проревел энерготехник и отвел правый
кулак к уху, приготовившись ударить.
- Стоять!
Одно-единственное слово прозвучало, как треск пистолетного выстрела, и
энерготехник повернул голову назад. Губы его дрогнули, но что-то изменилось в глазах; а
Обри завертел головой, пытаясь глотнуть воздуху, потому что обидчик, перекрутив
воротник комбинезона, сдавил ему горло.
На пороге пассажирского отсека, положив руки на бедра, стояла женщина, и
спокойные глаза ее были так же холодны, как у энерготехника. Но это была единственная
черта сходства между ними. Женщина выглядела так, будто только что сошла с
агитационного вербовочного плаката. На обшлаге ее рукава блистали семь маленьких
золотых значков, а на плечах - три шеврона и нашивка, собранные вокруг старинного
золотого якоря; это обозначало, что она не просто главный корабельный старшина, но и
боцман. Ее взгляд хлестнул по застывшим обитателям отсека, словно морозный зимний
ветер.
- Убери от него руки, Штайлман, - произнесла женщина ровным голосом с ярко
выраженным грифонским акцентом.
Энерготехник еще секунду смотрел на нее, а затем резким движением
пренебрежительно разжал пальцы. Обри, плюхнувшийся в кресло, тут же снова вскочил
на ноги, его бледные щеки покрылись красными пятнами. Он был признателен старшине
за вмешательство и понимал, что она только что спасла его от жестокого избиения, но он
был еще слишком молод, а поэтому ощущал глубокий стыд за то, что его понадобилось
спасать.
- Кто-нибудь может мне сказать, что здесь происходит? - спросила женщина с
убийственным спокойствием.
Все промолчали, и она презрительно поджала губы.
- Что случилось, Штайлман? - сухо обратилась она.
- Просто недоразумение, - ответил энерготехник тоном человека, которого
нимало не беспокоит, понимают ли присутствующие, что он лжет. - Этот сопляк занял
мое место.
- Вот как? В самом деле?
Женщина вошла в отсек, и всех зевак как ветром сдуло с ее дороги. Она взглянула на
схему, затем посмотрела на Обри.
- Ваша фамилия Вундерман? - спросила она грозным тоном, и Обри кивнул.
- Т-так точно, главный корабельный старшина, - сумел выговорить он и
покраснел еще сильнее, потому что голос его сорвался.
- Достаточно просто "боцман", Вундерман, - отозвалась она.
Обри задохнулся от удивления. Только одного человека команда корабля Ее
Величества называла "боцман". Этот человек был самым старшим среди старшин, и, как
втолковывали учителя Обри, стоит прямо по правую руку от Бога.
- Есть, боцман, - выговорил он, и она, кивнув ему, снова посмотрела на
Штайлмана.
- Насколько я понимаю, - она мотнула головой в сторону схемы, - это его место.
И прошу заметить, у Вундермана - звание первого разряда. Если мне не изменяет
память, это означает, что его ранг выше, чем у такой бестолочи, как ты, Штайлман,
правда?
Энерготехник поджал губы, глаза его сверкнули, но он промолчал, и женщина
улыбнулась.
- Я задала тебе вопрос, Штайлман, - настойчиво повторила она, и верзила стиснул
зубы.
- Да, выше, - ответил он угрюмо.
Она склонила голову набок, и энерготехник сердито добавил:
- Боцман.
- Вот именно, - подтвердила она. Снова посмотрев на схему, она нажала на одну
из свободных верхних кнопок - самое дальнее место от входа и носовой части судна. -
Полагаю, это идеальное место для тебя, Штайлман. Располагайся.
Плечи энерготехника напряглись, но глаза избегали ее холодного твердого взгляда.
Он подошел к схеме, вставил в нее электронное удостоверение личности и подтвердил
резервирование указанного места. Женщина одобрительно кивнула.
- Вот видишь? С небольшой помощью, даже ты можешь отыскать свое место.
Обри наблюдал за происходящим с леденеющим комком в животе. Он был рад
увидеть, как Штайлман получил отпор, однако боялся того, что сделает с ним
энерготехник, когда боцман уйдет.
- Хорошо, а теперь всем встать в строй, - скомандовала она, указывая на зеленую
линию, пересекающую палубу.
Присутствующие, возмущенно толкаясь, выстроились вдоль линии, Обри подошел и
встал рядом, а боцман, заложив руки за спину, с бесстрастным видом осмотрела их
шеренгу.
- Моя фамилия МакБрайд, - сказала она твердым голосом. - Кое-кто из вас -
Штайлман, например - уже имеют обо мне представление. А вот я про вас знаю все. К
примеру, про тебя, Каултер. - Она ткнула пальцем в другого энерготехника, высокого,
узкоплечего, с рябым лицом. Он тоже избегал встретиться взглядом с боцманом. -
Уверена, твой капитан был рад отделаться от воришки. А тебя, Тацуми... - Она одарила
бледного суетливого санитара строгим взглядом. - Если я застукаю тебя за тем, что ты
нюхаешь сфинксианскую зелень на моем корабле, ты сам захочешь, чтобы я выкинула
тебя из шлюза.
Она замолчала, будто ожидая ответа. Все молчали, но Обри почувствовал, что
вокруг него закипают ненависть и возмущение, и нервы его напряглись. Он никогда не
представлял себе, что в современном флоте может происходить нечто подобное, хотя и
должен был догадаться. Любой флот таких размеров, как КФМ, должен был иметь свою
долю воров, хулиганов и бог весть кого еще. Сердце его упало, когда он понял, что люди в
его отсеке - из числа тех наихудших, с кем флот вынужден иметь дело. Ради бога, что
он-то здесь делает?
- Практически все вы, кроме Вундермана, находитесь здесь потому, что ваш
предыдущий шкипер едва смог дождаться оказии избавиться от вас, - продолжала
МакБрайд. - Я рада, что остальные ваши товарищи по команде на вас не похожи, но я
подумала, что вам пойдет на пользу небольшая приветственная беседа. Так вот,
джентльмены, если кто-либо из вас на моем корабле выйдет из рамок приличия, мало вам
не покажется. И лучше молите бога, чтобы я сама разделалась с вами, потому что если вы
вздумаете выделываться перед леди Харрингтон, то получите такого пинка, что ваша
поганая задница нагонит вас, только когда вы приземлитесь прямо в тюремном карцере. И
пробудете там так долго, что постареете и поседеете, несмотря на любой пролонг, прежде
чем снова увидите дневной свет. Поверьте мне. Я служила с ней прежде и скажу вам, что
наша Старуха без соли съест на завтрак целую кучу таких, как вы - так называемые
"тяжелые случаи"!
Она говорила спокойно и бесстрастно, однако это придавало ее словам гораздо
больше веса. Она не угрожала, а только констатировала факты, и Обри почувствовал, что
возмущение и враждебность всех остальных уступают место животному страху.
- Ты помнишь, что произошло в прошлый раз, когда мы столкнулись, Штайлман?
- мягко спросила МакБрайд.
Ноздри энерготехника задрожали. Он ничего не сказал, а она слегка улыбнулась.
- Ну что ж, не дрейфь. Давай испытай меня снова, если хочешь. На "Пилигриме"
прекрасный доктор.
Штайлман заиграл желваками, а легкая улыбка МакБрайд стала шире. Хотя она была
женщиной крепкого сложения, Обри ни за что не поверил бы в то, что она только что
сказала, - до тех пор, пока не взглянул в сторону Штайлмана и не увидел в глазах
здоровенного энерготехника самый настоящий страх.
- Так будет и впредь, - сказала МакБрайд, еще раз окидывая всех взглядом. -
Только попробуйте дернуться - завяжу морским узлом, ясно? Вы будете выполнять свою
работу и держать носы чистыми, а первый кто попробует вякнуть, очень пожалеет об
этом. Пожалеет искренне и глубоко. Понятно?
Никто не ответил, и она повысила голос.
- Я спросила: "понятно"!?
Ей ответил нестройный хор согласия, и она кивнула.
- Хорошо. - Она повернулась, как будто хотела уйти, но затем остановилась. -
Вот еще что, - спокойно сказала она. - Вундерман распределен в этот отсек потому, что
у меня нет другого места для его размещения. Скоро к вам присоединятся полдюжины
морских пехотинцев, и я советую вести себя хорошо. А в особенности советую
позаботиться о том, чтобы ничего непредвиденного не произошло с техником
Вундерманом. Если только ему случится обо что-нибудь споткнуться, я лично обещаю
каждому из вас, что вы пожалеете о том, что появились на свет. Мне безразлично, как вам
все сошло с рук на вашем прежнем корабле. И не моя забота, как вы рассчитываете
выкрутиться на моем, - потому что, ребята, ничего у вас не выйдет.
Голос ее стал почти ледяным, она снова улыбнулась, повернулась кругом и вышла из
отсека. Обри Вундерману захотелось (захотелось так, как никогда и ничего в прежней
жизни) побежать за ней следом, но он понимал, что не может этого сделать. Он с трудом
проглотил застывший комок в горле и повернулся лицом к остальным.
Штайлман смотрел на него с неприкрытой, жгучей ненавистью, и губы его
шевелились. Обри собрал всю свою смелость, чтобы не попятиться. Он стоял, не сходя с
места, изо всех сил пытаясь смотреть бесстрашно, и Штайлман сплюнул на палубу.
- Это еще не конец, сопляк, - тихо пообещал он.-Мы еще долго будем на одном
корабле, а с сопляками часто происходят несчастные случаи. - Он стиснул зубы. - Даже
с боцманами происходят несчастные случаи.
Он отвернулся и поволок свой потрепанный сундук к месту, которое ему указала
МакБрайд, а Обри снова сел на койку и постарался унять бившую его нервную дрожь. Он
никогда прежде не слышал такой омерзительной злобной ненависти в голосе, по крайней
мере в свой адрес. Час от часу не легче! Он лично ничего не сделал Штайлману, но
энерготехник чем-то липким и противным испачкал мечту Обри о том, какой полагается
быть флотской службе. Как будто Штайлман загрязнил сам воздух, каким дышал Обри, и
протянул к нему откуда-то из своей утробы темное, отвратительное, тошнотворное
щупальце.
Обри Вундерман дрожал, пытаясь сделать вид, что ему не страшно, и отчаянно
надеялся, что вскоре появится кто-нибудь из тех морпехов, о которых говорила МакБрайд.
Глава 9
Хонор Харрингтон сидела в своем командирском кресле и поглаживала одной рукой
лежащего у нее на коленях древесного кота. КЕВ "Пилигрим" тем временем наращивал
скорость, двигаясь к Центральному Узлу мантикорской туннельной Сети на восьмидесяти
процентах мощности. "Вулкан" полностью разобрал прежнюю капитанскую рубку и, по
возможности, переоборудовал ее в командный пункт настоящего боевого корабля, но
одного взгляда на показания приборов лейтенанта Каниямы было достаточно, чтобы
развеять эту иллюзию. Хонор сухо отметила: на максимальной мощности "Пилигрим"
сумеет развить ускорение лишь 153,6 g.
Импеллеры судна вырабатывали две расположенные под углом друг к другу плоские
гравитационные волны, которые удерживали в своем клиновидном захвате зону
нормального пространства. Корабль плыл в этой нише, балансируя подобно серфингисту
на гребне сильной волны, и, в принципе, мог мгновенно разогнаться до скорости света. Но
незначительные практические соображения (например, тот факт, что вся команда корабля
при этом превратится в месиво) удерживали кораблестроителей от крайностей, да и
физические характеристики двигателя требовали, чтобы обе горловины импеллерного
клина оставались открытыми - что тоже ограничивало максимальную скорость любого
звездного корабля. Каким бы ни было максимально возможное ускорение, открытый нос
клина означал, что приходится беспокоиться о межзвездном вещества и микрометеоритах.
Антирадиационные щиты военного корабля позволяли ему развивать в нормальном
пространстве максимальную скорость до 0,8 световой в обычных условиях (в
гиперпространстве, где плотность частиц выше, максимальная скорость уменьшалась на
двадцать пять процентов, а в районах с очень низкой плотностью межзвездного вещества
становилась несколько больше). Но конструкторы торговых кораблей не хотели идти на
издержки и многочисленные проблемы, связанные с генераторами такой мощности.
Поэтому максимальная скорость торговых кораблей в нормальном пространстве
ограничивалась 0,7 с, в гиперпространстве - 0,5 с... а "Пилигрим" был построен как
торговое судно.
Тот факт, что горловина импеллерного клина была в три раза шире его кормовой
части, объяснял то, что маневром-мечтой каждого тактика было "перекрестить Т"; сам
клин был практически неуязвим для любого известного оружия, а с боков корабль
прикрывали пусть и более слабые в сравнении с "крышей" и "днищем" клина, но все
равно исключительно мощные гравитационные стены На достаточно близком расстоянии
энергетические орудия могли прожечь бортовую защиту, но лучше всего было -
пересечь курс противника, поскольку мощность бортового залпа была многократно выше,
чем мощность орудий продольного огня, бьющих сквозь горловину клина. Так что больше
всего Хонор беспокоила неуклюжесть ее громадного корабля - любой военный корабль
окажется и быстрее, и маневреннее.
Максимальный уровень ускорения любого корабля зависит от трех факторов: его
массы, мощности импеллера и эффективности компенсатора. Импеллеры и компенсаторы
военного образца намного мощнее, чем дешевая аппаратура, установленная на торговых
судах, а по размеру корабли класса "Караван" могли сравниться с супердредноутами. При
одинаковых по эффективности компенсаторах корабль меньших размеров мог
компенсировать больший процент сил инерции. Это объясняло, почему более легкие
боевые суда могли убегать от более тяжелых, несмотря на то что максимальные скорости
у обоих судов были равны. Корабль поменьше не мог двигаться быстрее, чем ему
позволял антирадиационный щит, зато он был способен быстрее достигнуть
максимальной скорости и всегда мог избежать боя, если его более тяжелому противнику
не удавалось вовремя приблизиться к нему на расстояние выстрела. Однако у
"Пилигрима" положение было намного хуже, чем у крупного боевого корабля, поскольку
любой супердредноут его размера мог развить по сравнению с ним в два раза большее
ускорение.
Все это означало, что "Пилигрим" маневрировал с ловкостью восьмидесятилетней
черепахи и для того, чтобы заставить врага вступить в бой, потребуется немало ловкости и
хитрости.
При этой мысли Хонор криво усмехнулась. Ко всему приходилось
приспосабливаться, и она со своими капитанами часами обсуждала возможные
тактические приемы, а затем они отрабатывали их на компьютерных тренажерах в
условиях острой нехватки времени. Они использовали каждый час, который можно было
выкроить для маневров из плотного графика подготовки к операции. Конечно, некоторые
идеи на практике оказались неприменимы, но по мере того, как они осваивали свои
корабли, Хонор чувствовала, как в ней растет уверенность, что одно существенное
преимущество у них все-таки есть. Если "плохие парни" примут их за торговое судно, то
можно не сомневаться в том, что они подойдут поближе. Для того и потребуется ловкость
и хитрость - убеждать врага в том, что "Пилигрим" действительно жирная, сочная и
беззащитная добыча - вплоть до того момента, когда противник уже не сможет
уклониться от обстрела.
Хонор удовлетворенно обвела глазами дисплеи, размещенные вокруг командирского
кресла. "Парнас" и "Шахерезада" четко шли позади "Пилигрима" слева и справа от него,
держась так плотно, насколько позволял размах плоскостей клиньев, а "Гудрид" двигался
за кормой, замыкая их ромбовидный строй. Интервалы были четко выдержаны, и Хонор
радовалась профессиональным достижениям своих подчиненных. Но нельзя сказать, что
ей бы не хотелось еще чуть-чуть потренировать их. Три недели назад "Пилигрим"
успешно прошел сдаточные испытания, сразу же за ним верфь выпустила "Парнас" и
"Шахерезаду", а "Гудрид" от ходовых испытаний до начала операций выпало менее двух
недель. Капитан МакГвайр совершил чудеса, и у них с коммандером Стилманом
сложились доверительные отношения, но Хонор знала, что обоих беспокоят потенциально
слабые места - людей ли, механизмов ли, - поскольку слишком мало времени было
отпущено на их поиск и ликвидацию. Хонор разделяла их беспокойство. Она намеренно
зачислила старослужащих с отвратительными характеристиками в команду "Пилигрима"
и "Парнаса", где они с Элис могли их обуздать, однако она прекрасно сознавала, какие
неприятности может доставить экипаж, составленный пополам из новобранцев и
озлобленных космических волков, от которых их родные экипажи отделались при первой
возможности. Фактически все ее подразделения еще только осваивались, и она бы отдала
на отсечение два пальца левой руки, только бы иметь в запасе еще недельку-другую для
обучения и тренировки экипажей. Но Адмиралтейство подчеркивало настоятельную
необходимость срочно отправить опергруппу 1037 в сектор Бреслау - и, учитывая
данные разведки, Хонор не могла не согласиться.
Более того, из других секторов тоже начали поступать тревожные сигналы о
растущих потерях, а последний анализ ситуации в Силезии, сделанный
Разведуправлением Флота под руководством Второго Космос-лорда Патриции Гивенс,
прямо свидетельствовал: вызванный уходом КФМ рост потерь Звездного Королевства
придал смелости даже тем налетчикам, которые ранее избегали нападать на мантикорские
корабли. В сложившихся условиях Адмиралтейство решило, что эскадре не менее важно
напугать космических преступников своим появлением в Конфедерации, чем Хонор -
начать громить пиратов. Оно не внесло никаких изменений в инструкции по поводу
характера операции, но адмирал Капарелли ясно дал понять, что ему нужно, чтобы Хонор
со своими кораблями как можно скорее оказалась в Бреслау.
Все это очень странно, подумала она, когда на ее оперативном мониторе появилось
изображение входного портала туннельного перехода. Никогда прежде она не участвовала
в таком спешном проекте, даже когда накануне войны помогала Сарнову в организации
Пятой эскадры линейных крейсеров. Катастрофическая нехватка времени заставила ее
сократить все подготовительные мероприятия, чего раньше она никогда бы не сделала, и
она испытывала небывалую тревогу по поводу качественного состава собственных
экипажей. Она была так занята организацией эскадры, что у нее фактически не было
возможности познакомиться с теми, кто не входил в число персонала капитанского
мостика, а уж остальные тем более не имели возможности познакомиться с нею. Однако
эскадра вполне достойно проявила себя в кратких маневрах, которые Хонор все-таки
успела провести. Оставалось, правда, множество недоделок, и она не питала никаких
иллюзий: им с Кардонесом еще предстоит столкнуться с проблемами, о которых они пока
просто не подозревают. Но несмотря на беспокойство адмирала Кортеса и собственную
озабоченность по поводу парочки особенно выдающихся досье, исходный материал
экипажей казался по большей части вполне приличным.
- Через восемнадцать минут пересечем внешнюю границу укреплений, миледи, -
объявил лейтенант Канияма из штурманской рубки, и Хонор согласно кивнула.
- Отлично, мистер Канияма. Мистер Казенс, свяжитесь с центральной
диспетчерской Узла и уточните интервалы и очередность прохождения.
- Есть, мэм, - чернокожий офицер связи коротко поговорил в подвесной
микрофон и оглянулся на Хонор. - Нам разрешили проход, мэм. "Пилигрим" пойдет
двенадцатым в очереди на Грегор. Порядок прохождения остальной эскадры - на ваше
усмотрение.
- Спасибо. Пожалуйста, известите эскадру, что мы проследуем через портал в
порядке старшинства.
- Есть, мэм.
Лейтенант снова развернулся к своей панели, и Хонор посмотрела на рулевого.
- Заводите нас в очередь, старшина О'Халли.
- Есть, мэм. Выходим на вектор.
Хонор кивнула. Переход через портал не являлся боевым маневром, но вместе с тем
был вовсе не так прост, как могло показаться простому наблюдателю, а команда ее
капитанского мостика тренировалась всего несколько недель, да и то лишь на
компьютерных тренажерах. Но действовали они достаточно четко, что вселяло
уверенность, и Хонор откинулась на спинку кресла, поглаживая Нимица и наблюдая на
экране, как зеленые бусинки кораблей ее эскадры медленно проходят мимо орбитальных
крепостей Центрального Узла.
Самая маленькая из этих гигантских крепостей весила более шестидесяти миллионов
тонн, пространство между ними было сплошь усеяно минами, четверть укреплений
находились в состоянии полной боевой готовности. Они сменяли друг друга каждые пять
с половиной часов, один раз в мантикорские сутки отрабатывая дежурство на полной
готовности, и затраты на износ их оборудования были впечатляющими.
К сожалению, без этого не обойтись... по крайней мере, пока не будет взята звезда
Тревора, и это безусловно говорило в пользу абсолютного приоритета, которого
придерживался Шестой флот в проведении своих операций.
Каждая крепость сама по себе была намного мощнее любого супердредноута, но
даже диспетчеры Астроконтроля Мантикоры, контролировавшие движение кораблей по
туннелю, не могли знать, кто проходит через Узел, вплоть до момента появления самого
корабля. Это означало, что переход большого количества вражеских кораблей всегда
будет неожиданностью для крепостей и они понесут значительные потери. Атакующие в
этом случае, вероятно, погибнут полностью, однако республиканский режим уже
продемонстрировал свою безжалостность, и нельзя было позволить себе игнорировать
возможность такого самоубийственного маневра.
Хонор когда-то участвовала в маневрах флота, в которых отрабатывалась идея,
допускавшая, что Народная Республика может использовать часть огромного числа своих
линкоров именно для этой цели. Все знали, что линкоры не способны устоять в битве с
супердредноутом или дредноутом (что и было доказано Хонор в четвертой битве при
Ельцине), - вот почему у Мантикоры их не было. КФМ мог позволить себе
строительство и укомплектование личным составом только кораблей, способных занять
позицию в боевом порядке, но у других флотов линкоры были, и они идеально подходили
для прикрытия дальних рубежей от нападения эскадр крейсеров. Они также были
прекрасным инструментом для удержания своенравных планетарных систем от
поползновений к независимости - такова была основная причина, по которой прежний
режим Хевена их и создавал. Новая власть использовала сейчас для этой цели примерно
две трети их общего количества.
Но организаторы маневров предполагали, что, поскольку линкоры бесполезны в
космических сражениях, Народный Флот мог вместо этого перебросить их со звезды
Тревора к Центральному Узлу с единственной целью: сократить количество охраняющих
Узел крепостей противника. Независимые эксперты подсчитали, что хевениты смогут
пропустить через туннель за один переход примерно пятьдесят таких кораблей - менее
тринадцати процентов от их общего количества. Это теоретически означало, что они
могут многократно повторять переход подкреплений, если предпримут подобную
операцию... и, пожертвовав линкорами, "хевенитский командир" на военных учениях
"разрушил" тридцать одну орбитальную крепость - или четверть всех сил обороны
Центрального Узла. В чисто материальном выражении жертву можно оценить следующей
пропорцией: почти двести миллионов тонн общего тоннажа кораблей и 150000 членов
экипажей (предполагая, что в живых никого не останется) НРХ в обмен на уничтожение
четырехсот восьмидесяти миллионов тонн крепостей и убийство более 270000
мантикорцев. Если только посмотреть на эти цифры, не задумываясь о людях, получается
выгодная сделка, особенно для флота, который изначально имел серьезное численное
превосходство. Однако Хонор не могла поверить, что любое вменяемое командование
может согласиться на катастрофический урон, какой неизбежно нанесла бы подобная
самоубийственная операция моральному состоянию ф
...Закладка в соц.сетях
