Жанр: Научная фантастика
Проснуться на селентине
...та Никиту Капранова
обрушился стерильный ионный душ.
- Если заразы нет, - философски заметил Ник, обращаясь к запертому люку и
нарисованной мертвой голове, - ее нужно придумать.
Начальник контактеров оказался субъектом на редкость угрюмым и неприятным. Лицо
бледное, залысины, тонкие губы, странно бегающие глаза. Будь Ник аборигеном - ни за что не
стал бы иметь дело с подобным типом. Звали начальника Геннадий Градиленко и Ника он,
похоже, невзлюбил еще до того, как впервые услыхал о его существовании.
- Значит, вы, памятуя о пункте три седьмой главы наставления по работе на внеземных
территориях, тем не менее не выполнили ни одной инструкции из этого пункта? - в который
уже раз спросил Градиленко, глядя куда-то выше и левее Ника.
Ник сидел посредине крохотной шестиугольной каюты на легком табурете. Градиленко
устроился за столом, и там ему было неизмеримо удобнее, нежели Нику.
- Повторяю, - Ник уже успел стать безучастным, - аборигены сами вышли на контакт.
У меня просто не было времени свернуть лагерь и растущие зародыши, случилось
непредвиденное. Форс-мажор. Понимаете?
- Когда вы впервые установили, что Селентина обитаема?
- Достоверно - примерно за полчаса до нападения землеходов на город. В момент,
когда просмотрел видеоролик шагающего зонда.
- Значит ли это, что у вас были косвенные доказательства раньше?
- Доказательств не было. Были догадки, подкрепленные логическими натяжками. С тем
же успехом я мог и ошибиться.
- Расскажите о своих догадках подробнее.
"Чтоб тебе провалиться, зануда... - раздраженно подумал Ник. - Господи, как только
земля таких носит?"
- Послушайте Геннадий...
- Викторович.
- Послушайте, Геннадий Викторович! Может быть, вы сразу скажете, чего вам от меня
надо? Я эмбриомеханик. Я выполнял свою работу здесь, на Селентине. Прямых свидетельств
обитаемости Селентины не было и быть не могло. Как только я столкнулся с аборигенами, я
был готов свернуть городок и убраться на орбиту. Но Селентина не предоставила мне такой
возсти, понимаете? Я бы просто погиб, если бы не аборигены. И я не мог самостоятельно
спуститься с этого чертова дерева-переростка, и именно поэтому провел почти неделю в
обществе аборигенов. Поэтому, а не с целью запороть вам стандартную процедуру контакта! В
состоянии вы это понять? Или нет?
Градиленко холодно воззрился на Ника.
- Извольте отвечать на вопросы, Капранов. Вы обязаны мне подчиняться.
- Обыкновенно я подчиняюсь, - заметил Ник. - И вам подчинялся. Но этот дурацкий
допрос по десятому кругу начал меня раздражать.
Градиленко откинулся на спинку кресла и чуть склонил набок голову.
- Так вы будете отвечать или нет?
Ник устало взялся за виски.
- Я уже отвечал. Не один раз. За несколько дней до контакта я охотился в лесу. Подранил
кабанчика, потом долго его выслеживал в зарослях. Когда выследил, оказалось, что ему
пытались заживить рану. То есть, осмотрев рану, я подумал, что это похоже на заживление
методами традиционной психохирургии. А вернувшись на базу, нашел пеньки деревьев,
которые срезал только накануне, обросшими молодыми побегами. И это все. Вы бы рискнули
на основании таких скудных и неубедительных данных делать выводы об обитаемости
неисследованной планеты?
- Рискнул бы, не рискнул бы - это к делу не относится, - сухо заметил Градиленко.
- А я вот не рискнул. Но отчет тем не менее отправил, исправно и своевременно. Что еще
вам от меня нужно?
- Мне нужно понять, почему вы не выполнили пункт третий седьмой главы наставления
по работе на внеземных территориях...
- Ну все, - рассвирепел Ник.
Он вскочил, швырнул в испуганно пискнувшего Градиленко легкий пластмассовый
табурет и решительно направился к выходу. Люк он отворил увесистым пинком, так, что
десантник с прикладным лучевиком у каюты невольно отпрянул.
- Э! - Десантник тут же опомнился и попытался схватить Ника свободной рукой за
локоть.
- Убери лапы, горилла! - рявкнул Ник во весь голос и пихнул десантника. Очень
сильно пихнул, злость помогла. Десантник впечатался в переборку. Кажется, он поверить не
мог, что это происходит на самом деле.
- Арестованный! Приказываю остановиться! Лицом к стене! Руки за голову! -
окончательно опомнился десантник. Наверное, он навел на Ника свой лучевик, но Ник не видел
этого, потому что просто шел прочь по твиндеку. Не оборачиваясь. Не станет же этот вояка
стрелять, в самом-то деле?
На шум, естественно, примчались еще десантники. Ника прижали к переборке и дали
знать дежурному офицеру. Когда дежурный офицер явился. Ник заявил, что будет
разговаривать только с капитаном и только в присутствии на связи своего непосредственного
начальника - Питера Шредера.
Градиленко из каюты так и не появился, и воз, именно поэтому Ника действительно
повели под усиленным конвоем к капитану крейсера "Калахари".
Капитанская каюта тоже была шестиугольной, но по размерам превышала ту, где
допрашивали Ника, раза в четыре.
- Арестованный Капранов доставлен, сэр! - отрапортовал сержант из конвоя.
Докладывал он по-английски, отсюда и это "сэр".
Ник поморщился. В работе от конторы Шредера были и свои минусы - приходилось
иметь дело в основном с англичанами и американерами. Единственные земляки на "Калахари"
- и те из группы зануды Градиленко. Вот повезло-то!
- Идите, сержант! - велел капитан. С виду невоз было сказать, злится он или нет.
- Сэр! Оставить ли конвойного?
- Не нужно, сержант. Арестованный не станет буянить. Ты ведь не станешь? - Капитан
обратился к Нику, и Ник мгновенно понял - не станет. В этого человека он ни за что не
решился бы метнуть табурет. Потому что в каждой морщинке лица, в зрачках, в упрямом
абрисе скул, в еле влезающей в мундир груде мускулов капитана читалась такая сила и
уверенность в себе, что невольно хотелось съежиться.
- Есть, сэр!
- Когда потребуется, я вызову конвойного.
- Так точно, сэр!
Странно, но ответы сержанта не показались Нику данью пустой муштре. Такому капитану
хотелось отвечать четко, отрывисто и непременно добавлять в конце уважительное "сэр!"
Тем временем сержант выскользнул из каюты и затворил тяжелый герметичный люк. Ник
откуда-то знал, что режим герметичности сейчас не включен. Знал он и то, что на военных
кораблях использовались только такие люки - никаких перепонок. У военных свои
представления о надежности.
- Что, сынок? Достал тебя этот книжный червь? - неожиданно миролюбиво спросил
капитан.
- Не то слово, - сумел выдавить из себя фразу Ник. Откровенно говоря, он ожидал
разноса, давления, угроз - чего угодно, но только не вот такого устало-доверительного, почти
домашнего тона.
- Он и нас всех успел достать, пока мы к Селентине шли. Так что я тебя понимаю. К
сожалению, он тут вроде как шишка - мне приказано оказывать ему и его людям всяческое
содействие. В утешение могу сказать, что его люди - совсем другой народ, обычный и
свойский. И шефа своего, опять же по секрету, совсем не жалуют. Но - вынуждены терпеть.
Так что ты там натворил?
Ник вдохнул побольше озонированного воздуха, пахнущего не то пластиком, не то чуть
подогретой керамикой, и одним духом выпалил:
- Да ничего особенного! Когда он в сто первый раз задал мне вопрос, на который я уже
сто раз перед этим ответил, я не выдержал и запустил в него табуреткой. И направился в каюту,
которую мне отвели. Но ваши орлы меня в коридоре повязали...
Капитан скудно улыбнулся:
- Ты, помнится, требовал связи со своим шефом?
Ник немного смешался:
- Да...
- Терминал там. - Капитан указал на небольшой пульт в одном из шести углов
каюты. - Вперед!
Ник взглянул на часы, прикинул, что в Англии сейчас около одиннадцати утра, встал,
прошел к пульту, уселся и набрал в адресной строке вызов шефу. Питеру Шредеру.
Ответила заместительница - рыжая английская леди средних лет. Долорес Хиллхардт.
Тоже светило эмбриомеханики мировой величины, тетка въедливая и строгая, но ничуть не
вредная.
- Ник? - Она даже обрадовалась. - Тебя уже отпустили эти кабинетные крючкотворы?
- К сожалению нет, мадам. Скажите, я могу поговорить с шефом?
- Вообще-то он занят. У тебя что, проблемы, малыш?
- Откровенно говоря, да.
- Жди, - отрезала Долорес и пропала из кубического экрана.
Спустя минуту экран переключился, и из пространства над пультом на Ника взглянул
шеф.
- Здравствуй, Ник. Я рад, что с тобой все в порядке. Я уже посмотрел твои отчеты -
проблему с валлоидным синтезом мы действительно прошляпили. Ты молодец. Жаль, что тебе
не удалось довести работу до конца.
- Спасибо, шеф, - от души поблагодарил Ник.
- Я слышал, у тебя какие-то проблемы с контактерами?
- Не то слово, шеф! Я ведь нарушил пункт три седьмой главы наставления... А до того,
что мне при этом разворотили всю рабочую площадку, угробили все зародыши и выросшие
механы, что сам я вынужден был спасаться на дереве - до этого им дела нет. Кстати, я
арестован.
- Арестован? - Брови Шредера сошлись над переносицей. - С какой стати?
- Да все с той же.
- Так! Ты на "Калахари"?
- Да.
- Побудь на связи. Кстати, откуда ты меня вызвал?
- Из капитанской каюты. Капитан был настолько любезен, что предоставил мне эту
возсть.
Ник покосился на капитана - тот невозмутимо сидел в кресле и глядел в какой-то
пестрый журнал.
- А... Тогда можешь не висеть на связи. Я все утрясу и сам вызову "Калахари". Сиди
тихо и на рожон не лезь. Понял?
- Понял, шеф! - с воодушевлением заверил Никита. - Жду!
Он отключился и встал.
- Капитан! Честное слово, офицеры вроде вас заставляют думать о военных как о людях,
а не как о солдафонах. Огромное вам спасибо!
Капитан, казалось, не обратил на его слова никакого внимания. Он отложил журнал в
сторону, потер переносицу и словно бы куда-то в сторону сказал:
- Из-под стражи я тебя освободить не могу, сам понимаешь. Лучшее, что тебе сейчас
предпринять, - это тихо засесть в каюте. Поэтому я тебе объявляю капитанский арест.
Бессрочный. Учти, без моей санкции Градиленко тебя оттуда вытащить не сможет. А когда
твой шеф все утрясет - я арест сниму.
- Спасибо, капитан! - благодарности Ника не было предела.
- Конвой! - Капитан обернулся к пульту.
На пульте неусыпно мигал глазок громкой связи.
- Кстати. - Капитан словно бы вспомнил что-то и подошел к встроенному в переборку
шкафу. Отвел в сторону дверцу, взял что-то продолговатое, замотанное в камуфлированную
тряпицу. - Это не иначе твое?
Он осторожно развернул тряпицу, и Ник увидел свое ружье. Изрядно погнутое и слегка
покореженное, но Ник узнал его даже таким.
- Мое...
- У тебя есть вкус, парень. Мои ребята его подобрали... Если б его нашел этот гриб, тебе
бы пришили еще и статью о передаче аборигенам техногенных изделий из запрещенного
реестра.
Ник судорожно сглотнул.
- Уляжется все - получишь обратно. Его еще починить.
- Спасибо, капитан.
Капитан спрятал ружье в шкаф, а в дверь как раз постучалась охрана.
- Сэр! - молодецки рявкнул давешний сержант.
- Поместить его под капитанский арест! - приказал капитан. - Без моей санкции не
допускать никого. Повторяю: никого, включая офицеров корабля и гражданских лиц с любыми
полномочиями. Местом содержания назначаю выделенную ему каюту. У каюты выставить
удвоенную стражу, наряд назначить по распорядку. Выполняйте!
- Есть, сэр!
Сержант качнул толовой, приглашая (или веля?) вытряхиваться из каюты.
На пороге Ник хотел еще раз поблагодарить, но столкнувшись со взглядом капитана,
проглотил готовую уже вырваться фразу и молча зашагал прочь следом за сержантом. Чуть
поотстав от Ника, шествовали два десантника с лучеметами.
"Поздравляю, Ник, - сказал Капранов сам себе. - Теперь ты дважды арестован".
В каюте он с некоторым даже удовольствием послушал, как клацнул наружный запор, и с
многострадальным стоном повалился на откидную койку.
Целых четыре дня Ник провел в полном одиночестве. Едой и питьем исправно снабжала
корабельная линия доставки. Под койкой, которую, похоже, давным-давно не поднимали и не
крепили в походном положении, обнаружился пластиковый ящик со старыми журналами.
Терминала в каюте не нашлось вовсе - сначала Ник подумал было, что его просто
отмонтировали. Но нет, "Калахари" оказался довольно старым крейсером, наверняка
построенным еще до колонизации Офелии. Ник валялся на койке, читал журналы и ни о чем
особенно не думал.
Первое время.
Но потом, на третий-четвертый день, в голову потихоньку начали лезть разнообразные
мысли.
Как долго ему еще здесь торчать в четырех стенах? Вернее, в шести
- "Калахари", похоже, проектировал латентный пчеловод. Все, что только было сделать
шестиугольным или шестигранным, здесь таким и было. От формы помещений до поручней на
стенах и потолке.
Крейсер может пробыть в зоне контакта сколь угодно долго, а запас автономии у такой
громадины наверняка исчисляется годами. Из-под ареста Ника вряд ли освободят, несмотря на
обещания Шредера. Если бы имелась такая возсть, шеф бы ее точно уже осуществил. Значит...
До Земли - эта успевшая опостылеть каюта, а там - слушание дела, и прощай дальний флот?
И кто-нибудь потом перед рискованным шагом будет думать-тревожиться: "Ох, вышибут меня
из флота, как Гринева, Даусса или Капранова..."
Мрачная перспектива...
Ник вспомнил прибытие на Селентину, свои мысли о том, что космолетчики не любят
космос, а любят кислородные планеты. И понял, что был тогда не совсем прав.
Может быть, он и не любил космос. Но все равно стремился туда. Мысль, что отныне
предстоит сворачивать в зародыши устаревшие механы и выращивать на замену новые,
посовременнее; что придется безвылазно торчать на Земле, в толпе, в мегаполисе; что вряд ли
теперь светит всласть поохотиться в неведомой глуши - эта мысль Ника угнетала. Подавляла
все его естество. Слишком уж он привык к свободе дальних рейдов.
"Нарвался все-таки... - подумал Ник с отчаянием. - Но ведь не мог я свернуть
программу, не мог, не успевал! Я Бугу увидел буквально за четверть часа до землеходов...
Неужели они не хотят этого понять?"
Ник представил лягушачье лицо Градиленко и вздрогнул от омерзения и злости. Может,
не стоило швыряться табуреткой? Повилял бы хвостиком, изобразил раскаяние - глядишь, и
обошлось бы выговором да штрафом. А так - прощай флот...
Но почему молчит Шредер? Он же обещал...
К вечеру четвертого дня журналы были напрочь забыты; Ник лежал на койке лицом в
подушку и чуть не до крови кусал губы.
Щелчок дверного запора буквально подбросил его. Ник вскочил и застыл напротив
медленно отворяющегося люка.
Вошел капитан. Плотно затворил люк и внимательно поглядел на Никиту. В руке капитан
держал сложенный вдвое лист пластика, похоже, с какой-то распечаткой.
- Ну, как ты, сынок? - спросил капитан вполне нейтрально.
- Хандрю, - признался Ник угрюмо. - Выпрут меня из флота, похоже.
- А тебе бы этого не хотелось? - поинтересовался капитан. Похоже, вполне искренне.
Ник пожал плечами:
- Да привык я уже... Седьмой рейд. Я ведь двенадцать лет в космосе. Даже не думал, что
это так быстро закончится...
Капитан мелко закивал.
- Да. Это затягивает, что и говорить... Вот, держи, это тебе.
Он протянул Нику распечатку.
- От шефа? - с надеждой спросил Ник.
- Наверное, - любой на месте капитана пожал бы плечами. Капитан остался
неподвижен. - Я не смотрел.
Ник торопливо расправил лист.
"Ник! - гласила распечатка. - Дело сложнее, чем мне показалось сначала. Придется
тебе посидеть под арестом до самой Земли. Будет процесс и следствие, но одно я обещаю
наверняка: из флота тебя не отчислят. Я пригрозил свернуть сотрудничество с Управлением,
если они вздумают тебя уволить, так что не распускай нюни и не мрачней. А чтоб не терять
формы и не облениться, займись-ка нашей давнишней и любимой проблемой - адресацией
параллельного синтеза. Если сумеешь построить корректную и работоспособную модель
мультисинтезной программы, дядюшка Пит будет очень доволен... Не хандри".
И - размашистая подпись.
Ник непроизвольно расплылся в улыбке.
- Что? - невозмутимо спросил капитан. - Хорошие новости?
- Лучше не бывает, капитан! - радостно сообщил Ник. - Меня не уволят!
Капитан едва заметно улыбнулся. Похоже, он все-таки прочел распечатку перед тем, как
отнести Нику. Ну скажите на милость, какому капитану громадного крейсера взбредет в голову
самолично доставлять послание от шефа какому-то там арестованному эмбриомеханику из
гражданских? Да еще вечером, в неслужебное время?
- Очередное вам спасибо, капитан! Скажите, а терминалом я смогу воспользоваться?
- Арестованным запрещено пользоваться корабельными терминалами...
Ник осекся. А как, собственно, он тогда сможет работать? На бумаге программу не
напишешь и не откомпилируешь, и уж точно - не проверишь...
- ... но в наставлении ничего не сказано по поводу личных капитанских терминалов, -
закончил фразу капитан и заговорщицки подмигнул.
После чего развернулся и вышел.
Ник недолго маялся - спустя четверть часа явился щуплый вестовой с портативным
терминалом под мышкой.
- Вот! - сказал он, протягивая плоский брикет Нику. Потом выудил из кармана
складную антенну-георгин и установил ее на откидном столике. - Наводку от корабельной
магистрали берет на ура! Работай...
- Спасибо, воин, - вздохнул Ник. - Да не падет на тебя гнев сурового начальства...
Воин продемонстрировал Нику белозубую улыбку и отправился по загадочным (для
Ника) вестовым надобностям.
В каюту мельком заглянул охранник с неизменным лучевиком в волосатых лапах,
громыхнул запором, и Ник снова остался один.
Впрочем, нет. Не один. Теперь он мог дотянуться до любого человека в пределах
обитаемой Вселенной, до любой информации.
Потому что у него появился выход в сеть.
Ник подсел к столику, откинул крышку терминала, запитал его и подсоединил джек
антенны ко входному разъему. Терминал пискнул, загружаясь; над столом развернулся
призрачный кубик экрана.
Первым делом Ник подключился к родимому спеццентру в Саутгемптоне, отыскал свой
холд, наколотил пароль и вошел.
- Отлично, - пробормотал он, шелестя клавиатурой.
Параллельно проверил - на месте ли шеф?
Шефа не было, рабочий день в Англии уже закончился.
- Ладно, - вздохнул Ник, загружая рабочие библиотеки и отладчик. - Параллельный
синтез, говорите? Будет вам параллельный синтез от Никиты Капранова! Клянусь своей
треуголкой! И только попробуйте обругать метод...
Когда Ник окунался в работу, время переставало для него существовать.
Прошло суток, наверное, двое. Во всяком случае, с начала работы Ник дважды
прерывался на сон. Мультисинтезные процессы поглотили все его внимание, все без остатка. В
принципе у Ника имелось несколько идей относительно того, как воз поддержать в растущем
механе мультисинтезные процессы. От одной из них Ник и оттолкнулся, но, как водится, по
мере медленного продвижения вперед стали неумолимо накапливаться мелкие и очень
неудобные проблемы.
Первое: как увязать запросы пробудившейся программы с планировщиком очагов
синтеза? Зародыши все одинаковые, но программы роста совершенно друг на дружку не
похожи. Будущим механам необходимы совершенно разные компоненты и в совершенно
различных количествах и пропорциях. Стало быть, о жесткой планировке и речи быть не
может. А дробить единый синтез на несколько субочагов - тоже не выход. Обычная
программа все равно будет обслуживать их по очереди, и пока работает один, остальные будут
тупо дожидаться своей очереди. Шредер ждал от Ника вовсе не этого.
И Ник резонно подумал: а что, собственно, мешает сдублировать нужное количество раз
саму программу? Планировщик выясняет объем и характер будущего синтеза, дробит его на
несколько очагов по типу синтезируемых составляющих, и на каждый очаг натравливает копию
программы! Естественно, нужно изрядно вылизать и оптимизировать саму программу, но вот
это-то Ник как раз и умел делать лучше всего.
И он ухнул в мир операторов и исполняемого кода. Раз за разом компилируя и отлаживая
отдельные кусочки, каждый из которых отвечал за завершенный процесс. Поглощая в
неимоверных количествах кофе и приведя шевелюру на голове в неописуемый беспорядок.
Третий день он корпел над терминалом, отрывая взгляд от куба-экрана только изредка.
Ник не сразу сообразил, что в каюте помимо него находится еще кто-то - над плечом
выразительно покашливали уже с минуту. Деликатно так, без нажима. Отрываться не хотелось,
да и нельзя было, поэтому Ник с удовлетворением досмотрел, как вспомогательная
подпрограмма совершенно корректно отследила наличие сырья для каждого из будущих очагов
синтеза, и с неудовольствием обернулся.
Позади стоял Градиленко, еще двое контактеров - смуглые бородатые ребята - и два
десантника из охраны.
- Что такое? - посмурнел Ник. Пока он работал, унылая история с нарушением
флотских инструкций успела отойти на задний план и совершенно перестала Ника волновать.
Теперь же он вспомнил все - и как швырял табуреткой в несимпатичного руководителя
группы контакта, и как Шредер сообщал, что все не так просто, как могло показаться сначала...
- У тебя есть шанс реабилитироваться, - по обыкновению глядя куда-то в сторону,
сказал Градиленко. - Собирайся. Бот на поверхность стартует через четверть часа.
- На поверхность? - недоумевая, переспросил Ник. - Но это же нарушение вашего
любимого пункта три седьмой главы наставления...
- Собирайся, - перебил Градиленко. - И не умничай. Вадим, проведешь его.
Сказав это, Градиленко качнул головой одному из бородачей и торопливо удалился
вместе с ним. Десантники и второй бородач остались.
Ник некоторое время задумчиво смотрел в проем распахнутого люка.
- Я могу узнать, что происходит? - как более дружелюбно обратился он к оставшемуся
бородачу по имени Вадим.
- Можешь, - угрюмо ответил бородач. - Мы, похоже, снова сели в лужу.
- Вы - это группа контакта? - уточнил Ник.
- Да.
- А я-то тут при чем? - удивился Ник. - Опять станете выяснять что, где и сколько раз
подряд я нарушил, пока торчал на ростовой площадке?
Бородач отрицательно покачал головой.
- Они сказали, что будут разговаривать только с тобой, - объяснил бородач. -
Градиленко как ни извивался, а все равно в итоге был вынужден прийти к тебе.
По глазам собеседника Ник понял, что подчиненные Градиленко ничуть этим фактом не
опечалены. Кажется, они недолюбливали своего шефа. Впрочем, стоит ли удивляться?
- Они? Кто - они? Селентинцы, что ли?
- Да. Девчонка и ее приятель. Других мы пока и не видели...
- Буга? Буга не приятель, - заметил Ник. - Буга ее брат.
- Вот видишь, - вздохнул бородач. - А мы даже имен их не сумели выяснить. Как,
говоришь, парня зовут? Буга?
- Да. А девчонку - Криста.
- Криста? - удивился Бородач. - Но это же земное имя!
Ник пожал плечами:
- Они телепаты, Вадим. Криста просто выбрала из известных мне имен наиболее
соответствующее. Наверняка она называет себя как-то иначе, но из-за того, что я думаю о ней,
как о Кристе... - Ник развел руками.
Вадим заинтересованно взглянул на Ника.
- Телепаты? Так вот почему они так складно говорят по-русски и по-английски... Да ты
собирайся, собирайся, время-то идет...
Понимая, что возражать бессмысленно, Ник засейвил и забекапил результаты
трехдневной работы, покинул сеть и погасил терминал. Брать с собой ему было нечего. В
сопровождении Вадима и под конвоем безмолвных лбов из охраны Ник пришел в грузовые
отсеки крейсера. В одном из них распластался на синтетическом жаропрочном покрытии
посадочный бот класса "Медуза". Посудина не особенно поворотливая и маневренная, зато
надежная, как молоток, и очень вместительная.
Градиленко уже сидел в боте, пристегнутый и упакованный. Второй бородач - тоже. В
багажном отсеке кто-то тихо переговаривался и изредка доносилось сиплое покашливание. Ник
молча уселся в свободное кресло, пристегнулся и глянул в наружный экран. У бота муравьями
копошились техники, отсоединяя стояночные разъемы и шланги.
Спустя пару минут начался стартовый отсчет, а еще через некоторое время бот
приподнялся и рванул к уже отверзнутым шлюзам. Когда на экране стало сине от звезд, на глаза
Ника едва не навернулись слезы.
А потом все заслонил голубовато-зеленый шар Селентины. Прекрасный и манящий. И
где-то там, под толщей атмосферы, ждала его рожденная в лесу девчонка, сама часть
селентинского леса.
Ник чувствовал, что еще не все успел ей сказать. И она ему - тоже.
Чем хороша неповоротливая и маломаневренная "Медуза" - ее практически не трясет в
атмосфере. Бот снижался солидно и уверенно, без той легкомысленной болтанки, которая
заставляет вспомнить о буйстве стихий и о том, что человек вкупе с творениями своих рук -
всего лишь песчинка на ладонях мироздания. Траектория полета "Медузы" и сама была
незыблема, как мироздание. Нисходящая гипербола, медленно обращающаяся в пологую
спираль.
Невдалеке от места, где бесчинствовали землеходы, был разбит лагерь контактеров.
Четыре силикоидные палатки вокруг кострища. Ник едва вышел наружу и это увидел,
откровенно отвесил челюсть.
- Х-хосподи! Что, коттеджик вырастить не смогли?
Градиленко, показавшийся из "Медузы", неодобрительно поглядел на Ника и соизволил
процедить сквозь зубы:
- Мы не вправе пользоваться достижениями технологий при контакте со слаборазвитой
расой.
- Слаборазвитой? - удивился Ник. - Я бы так не сказал о селентинцах. Они просто
другие, вот и все...
- Ты специалист, чтобы делать выводы? - сердито прервал его Градиленко.
- Нет, - честно признался Ник. - Но у меня есть голова, чтобы думать. И еще - я
неделю провел с селентинцами бок о бок. Они прекрасно знают, что такое звезды. И что у звезд
бывают планеты. И что на многих планетах есть жизнь. По крайней мере рассказ о том, откуда
я взялся, их ничуть не удивил.
Градиленко так и обмер.
- Ты рассказывал им о своем инопланетном происхождении? - прошипел он негромко.
Ник пожал плечами:
- Да. А что? Не нужно было?
Градиленко схватился за голову и что-то тихо забормотал.
Его бородачи тем временем таскали упаковки с провиантом из "Медузы" в складскую
палатку. Кто-то принялся разжигать костер, причем на редкость неумело. Ник сжалился и
п
...Закладка в соц.сетях
