Жанр: Научная фантастика
Проснуться на селентине
Владимир Васильев
Проснуться на Селентине
OCR & spellcheck by HarryFan
Владимир Васильев
Проснуться на Селентине
"Я назову ее Селентиной", - решил Ник.
Планета была красивая - голубовато-зеленый шар, похожий на елочную игрушку,
маленькое чудо на фоне бестелесного космоса и равнодушных далеких звезд.
Ник не любил звезды. Впрочем, звезды способны любить лишь те, кто никогда не
выходил в пространство. Это только считается, что космолетчики жить не могут вдали от звезд
и шалеют от расстояний: без этого не сможет жить только законченный псих. Любят обычно то,
чего лишены. Лишены хотя бы частично.
Космолетчики, например, любят кислородные планеты. А что еще любить? Не метеориты
же...
Рейдер переходил из маршевого режима в маневровый, потом - в орбитальный; Ник,
зевая, слонялся по рубке и пялился на услужливые экраны. Желтое, словно сыр, солнце
какого-то там спектрального класса искрилось, как ему и положено, да сияло. Ника оно мало
заботило - спецы будут с ним разбираться, а у него, Ника то есть, свои дела. Не заботил его и
узкий серпик планеты-соседки на внешней орбите. Или, воз, спутника Селентины - Ник не
стал даже уточнять. "Сядешь - все само собой прояснится", - давно усвоил Ник. Подыскать
имя луне и позже, внизу, через сутки-другие. Куда спешить? Вдруг луна снизу как-нибудь
по-особому выглядит?
Ник ввел имя планеты в картотеку и пошел выращивать разведзонды.
Рейдер был огромен - даже по меркам дальнего флота. Идеальный цилиндр полутора
километров в длину, километр в поперечнике. Летающий склад. Жилой сектор на двух человек
занимал едва полпроцента объема. Ник, правда, летел один, без напарника. Бурундук на
огромном мешке с орехами...
По идее он должен был испытывать какую-нибудь фобию - психологи перед вылетом
голосили вовсю, предсказывая всевозможные ужасы. Однако Ник ничего подобного не
испытывал, разве только раздражение, когда приходилось тащиться в дальние отсеки. Вместо
привычных велосипедов в промт-ангаре оказались некие хромированные конструкции
абсолютно Нику неизвестные и вызывающие ощущения, сходные с теми, что испытываешь при
виде древней бормашины с механическим приводом. Трогать их Ник не решился и ходил
пешком.
Запустив зонды, Ник отправился спать, потому что делать человеку на рейдере, как
правило, нечего.
Часов через десять, взбодрившись душем и подкрепившись какой-то синтетической
дрянью - безусловно, совершенно безвкусной, но зато страшно питательной, - Ник долго
колебался: идти ли в рубку за данными разведки или же предаться гораздо более приятному
занятию - подготовить к охоте любимую винтовку, которой Ник уделял больше внимания, чем
всей аппаратуре рейдера вместе взятой.
Чувство долга победило - он поплелся в рубку. Впрочем, воз, что победила самая
заурядная лень: если на Селентине неподходящие условия, никакой посадки не будет, а значит,
прощай охота и регулярно являющийся во снах шашлык по-крымски. Тогда винтовку и
расконсервировать не стоит, до следующей планетной системы где-то там, в пустоте, на другом
конце пути длиной в несколько десятков парсек. Но списать решение, разумеется, следует на
чувство долга.
Ник даже прогудел нечто бравурное у самой перепонки: "Пам-парам-пам - пам!"
Перепонка лопнула и тут же затянулась, уже за спиной; Ник оказался в рубке. Усевшись
перед терминалом, он уткнулся в экран и стал невнимательно перелистывать поступающие
данные.
Так. Кислород, азот... проценты... В картотеку все, не глядя...
И зеленая рожица на весь экран - довольная, ухмыляющаяся.
Это означало, что вид homo sapiens sapiens, оказавшись без скафандра на поверхности
Селентины, не помрет ни от удушья, ни от жары, ни от радиации; ни сразу, ни потом. Если бы
рожица была красной и озадаченной - тогда Ник попросту развернулся бы и улетел. Если
желтой, сомневающейся, тоже улетел бы, но сначала заставил бы лабораторию сделать все
замеры, а резюме немедленно скормил бы ненасытному кристаллическому мозгу.
Цифры, по-прежнему не глядя. Ник сваливал в компьютер рейдера - они сыпались в
бездонную память машины и оседали там плотными слоями, чтобы скучные спецы на Земле,
Венере, Коломбине или Офелии могли в любой момент запустить туда любопытную руку и
выловить необходимую информацию. А какое, к примеру, магнитное склонение на Селентине,
система звезды такой-то (Ник не помнил), в точке с такими-то координатами? А такое-то!
Ник вздохнул и попытался представить себе человека, которого могло бы всерьез
интересовать магнитное склонение на Селентине в какой-нибудь точке.
Ничего не вышло.
Сам он запоминал только то, что действительно понадобится там, внизу.
Полный оборот вокруг оси - тридцать два часа. Ровно.
"Здорово!" - обрадовался Ник. Биоритм у него перекрывал стандартные земные сутки
чуть ли не в полтора раза. В результате, привыкнув в рейдах есть и спать, когда этого требовал
организм, на Земле Ник бодрствовал то днем, то ночью, в самое непредсказуемое время, отчего
родственники приходили в необъяснимый ужас? Почему-то они были твердо убеждены, что в
темное время суток непременно нужно спать, а делами заниматься днем. Ник это утверждение с
негодованием отметал, но частенько сам страдал от скачущего ритма, ведь нужные ему люди
ночью, как правило, предпочитали спать. Приходилось ждать утра, а на рассвете вдруг
наваливалась неодолимая сонливость и зевота, Ник падал на диван и отключался до следующей
полуночи...
Два континента, площадь каждого - больше, чем у Евразии.
Гравитация - 106% от земной. Блеск.
Климат - преимущественно тропически-умеренный. На полюсах шапки; впрочем, обе
довольно скромные.
Леса. Сплошные леса - странно. И странные какие-то леса.
Технологическая активность - ноль. Стало быть, людей нет. Точнее, разума нет,
поправил себя Ник.
В целом Селентина являла собой курорт. Мечту космолетчика. Природа, сафари...
Ник скопом обрушил оставшиеся данные в картотеку, сделал себе обязательную
инъекцию биоблокады, подготовил винтовку и пошел выращивать посадочный бот.
Через сутки единственный человек покинул рейдер и гигантский цилиндр погрузился во
тьму, потому что автоматы включали освещение только там, где находился кто-либо из
экипажа.
Нику предстояло вырастить первый на Селентине городок. На две с половиной тысячи
жителей. Настоящий городок с коттеджами, пешеходными дорожками, энергетической
станцией, посадочной площадкой, лабораториями, кафешками, детским садом, парком... Что
еще бывает в небольших земных городках? Грузовой отсек бота до отказа был забит
механозародышами, из которых постепенно разовьются здания, дороги, машины, приборы, -
все, что понадобится первым поселенцам. Поскольку Ник работал в одиночку, на это уйдет
около года. Через несколько месяцев, наверное, Земля пришлет еще одного человека на
Селентину - биолога. Когда первые коттеджи будут выращены, кто-то ведь должен будет
заняться огородиками, городским парком? К приходу поселенцев даже первому урожаю
полагалось созреть.
Ник вздохнул. Здорово это все, конечно. Прилетает на Селентину, скажем, какой-нибудь
абстрактный Ванька Жуков. Или Джон Смит с семьей, астроном. А здесь его уже ждет
новенький, с иголочки, городок и домик, а перед крыльцом во-от такенные яблоки на ветках,
прямо рви и наслаждайся, а за углом обсерватория, развернутая по полной программе, прямо
садись, работай и наслаждайся, а комп даже успел принять и высветить первое распоряжение от
шефа. И кофе в чашечке на столе дымится...
Покосившись на обзорник. Ник отвлекся от мыслей о городке, который покоился, еще не
разбуженный, в грузовом отсеке в виде сотен одинаковых яиц-эмбрионов.
У экватора над океаном буйствовали мощные циклоны, плотные спирали облаков
казались живыми. Чуть дальше к северу простиралась широкая полоса, свободная от туч,
захватывая большую часть северного континента. В южном полушарии заканчивалась осень,
поэтому Ник сразу устремился к северу.
Бот быстро снижался; светился слой плазмы, в которую превращался воздух Селентины,
трущийся о силовой экран. Комп рассчитал траекторию и повел бот на посадку. Всматриваясь в
картинку на мониторе, Ник впервые ощутил какую-то неправильность. Потом он отвлекся -
автоматы потребовали, чтобы "экипаж пристегнулся", и пришлось подгонять ремни.
Бот мягко коснулся грунта, и Ник, освободившись, побрел к выходу, даже не взглянув на
экраны. Перепонка внешнего люка, слабо чмокнув, расслоилась на несколько пластов, рыхлых
с краю, и лопнула, впуская в бот первые запахи Селентины.
Ник замер на пороге. Пахло цветочной пыльцой, клейкими молодыми листьями и еще
чем-то растительным. Но замер Ник не от этого.
Деревья.
Они были огромны. Ник никогда в жизни не видел таких огромных деревьев. Стволы
метров восьмидесяти в диаметре возносили к небесам величественные кроны, и даже задрав
голову невоз было разглядеть верхушки.
- У! - Ник схватился за комп-анализатор, наведя визор на ближайшее дерево-исполин.
Комп немедленно выдал параметры, из которых понятны были только высота, размах ветвей и
диаметр ствола у основания, все остальное - сплошная ботаника. Выходило вот что:
высота 5324,75 м;
размах ветвей в развертке север-юг 564,2 м;
в развертке запад-восток 522 м;
диаметр ствола 87,6 м.
- Елочки! - Ник с уважением глянул на дерево. - Пять километров! Биологи с ума
сбесятся, точно!
Проигнорировав выращенный трап, он прыгнул прямо на почву, приятно толкнувшуюся в
подошвы ботинок. Повернулся, снял бот для бортжурнала, отошел метров на десять и снова
снял; не удержался и тут же скриэйтил пробные оттиски. Все получилось очень красиво, прямо
как на рекламном туристском проспекте. Маленькие цветные голограммы Ник сунул в карман
комбинезона.
Супердеревья росли не слишком густо: между стволами влезло бы три-четыре небольших
футбольных поля. Имелись и деревья нормальных размеров, выглядевшие на таком фоне
скромными кустиками. Медленно поворачиваясь, Ник снял панораму в режиме видео и сунул
комп в чехол. Пора было кончать прохлаждаться и приниматься за работу, по которой он даже
успел слегка соскучиться.
Выбрав подходящее место. Ник вынес несколько зародышей, разложил их на положенное
расстояние друг от друга и вскрыл пакет с активаторами. В первую очередь надо вырастить
коттедж - наполовину жилье, наполовину лабораторию - энергетическую станцию и
вездеход. Коттедж - семь зародышей, станция - три, вездеход - один. Они лежали прямо на
траве Селентины - невзрачные округлые яйца размером со страусиные.
Ник хмыкнул. Именно за такие моменты он безумно любил эмбриомеханику.
С хрустом сломалась печать на первом активаторе; из недр продолговатого темного
стержня исторгся предварительный импульс и под пальцами запульсировала упругая кнопка.
- Расти! - скомандовал Ник и нажал ее. Кнопка мягко ушла в глубину стержня и
зафиксировалась.
Яйца лежали точно так же, как и до этого, но Ник знал, что внутри пробудилась
сложнейшая программа. Конкретно сейчас, в данную минуту, идет перекрестное тестирование.
Наличие опознанной программы роста, наличие сырья, наличие дополнительных зародышей в
пределах обозначенной досягаемости, наличие сервомодулей на контроле, наличие...
- Расти!
Похожая в целом, но отличная в мелочах программа запустилась в базовом зародыше
энергостанции.
- Расти!
Единственный зародыш, которому предстояло вырасти в вездеход, Ник положил ближе к
боту.
- Ну-с! Поброжу, пожалуй, - довольно потирая руки и держа пакет с активаторами под
мышкой, он зашагал к боту, предвкушая, как сейчас возьмет винтовку и отправится в лес
Селентины, пока еще незнакомый и полный безобидных загадок.
Первый зародыш проклюнулся спустя полчаса, но Ник этого не видел - он был в лесу.
Когда Ник вернулся, вездеход уже вырос, станция затягивала двухскатную кровлю
силикоидной пленкой под венскую черепицу, а коттедж гнал внешние стены. Станция, похоже,
оживет под вечер, жилье же будет готово только завтра. Ник вздохнул: придется пару ночей
провести в кабине посадочного бота. Не катастрофа, конечно, но кто же не тянется к комфорту?
Он бросил на траву тушу убитой косули. Косуля как косуля - только мех с зеленоватым
отливом, да рожки иной формы, чем у земных косуль. Даже повадки те же. Ник замучился
подбираться к пасущейся добыче, ветер все время менялся, а обоняние у зверушек будь
здоров... Впрочем, интеллект все равно победил инстинкты. Собственно, именно поэтому Ник
прилетел на звездолете и охотился на никогда не покидавшую свой лес косулю, а не наоборот.
"Хищник всегда побеждает", - подумал Ник, но тут же вспомнил, что человек, строго говоря,
не хищник, человек всеяден. "Тем более, - подумал он, - узкая специализация - враг
разума. Побеждает тот, кто умеет приспосабливаться".
Сноровисто разделывая тушку, Ник насвистывал какой-то варварский мотивчик; руки его
по локоть испачкались в крови, а перед этим он основательно извозился в траве, скрадывая
добычу.
- Я являю собой образ кровожадного захватчика. - Ник ухмыльнулся.
- Видела б меня сейчас Светка...
Требуху Ник отнес в сторону и закопал поглубже, мясо поставил замачиваться в
холодильник, а шкурку растянул в кондише сушиться. Взял допотопный топорик вместо
обычного лазера и, продолжая насвистывать, отправился за дровами.
- Да, - глубокомысленно сказал он кривому деревцу, отчего-то засохшему на корню. -
Никогда травоядным не стать разумными. Разум - удел охотников.
Топорик взметнулся и пал. Сухая древесина брызнула желтоватыми щепочками, а
отчетливое тюканье разнеслось далеко окрест.
Срубив дерево. Ник поволок его к боту.
- Все, граждане. - Он на секунду повернулся к лесу. - На Селентину пришли люди.
Покоя больше не будет, и не надейтесь.
И поволок дрова дальше.
Вездеход уже завершил рост, до вечера вполне успеть его оттестировать. Маслянисто
поблескивающий металлокерам был теплым и шершавым на ощупь. В салоне пахло хвоей и
свежей пластмассой. Ник пошевелил ноздрями, втягивая воздух.
- Вот он, запах, цивилизации, - патетически воздел руки и плюхнулся в кресло перед
пультом. Притянул клавиатуру и запустил реактор. Вездеход ожил. Ник даже не сомневался,
что машина в полнейшем порядке. Вот если бы яйцо росло до утра, сожрало бы пару кубов
почвы, а вездеход пах серой, тогда бы Ник погонял его как следует и скорее всего свернул бы в
сырьевой зародыш, активировав предварительно новый. Чем быстрее вырастало его детище,
тем больше уверенности в полном детища здравии. Закон эмбриомеханики.
Когда начало темнеть. Ник развел костер. Иссохшие дрова сгорали, превращаясь в жарко
тлеющие угли. Близилась ночь, первая ночь на Селентине, и Ник хотел, чтобы она надолго
запомнилась.
Потом он деловито вертел над жаром шампуры и поливал шашлык вином; угли сердито
шипели. Ветер упруго шумел в кронах супердеревьев, звук доносился откуда-то высоко сверху,
из самого поднебесья, и это было очень непривычно. У земли ветра совсем не чувствовалось,
наверное, ему трудно было сюда спуститься с высот. Еще доносился многоголосый стрекот.
Ник вдруг подумал, что на деревьях такого размера и цикады должны обитать
соответствующие. С человека величиной. Или даже больше.
- Эге-гей, насекомые! - заорал он озорно. - Это я, Никита Капранов, хомо сапиенс
сапиенс, Земля! Встречайте!
Цикады скворчали как и раньше - до пришельца из другого мира им совершенно не было
дела.
От мяса на шампурах растекался умопомрачительный запах. Ник выпил еще вина и уселся
в любимое плетеное кресло, которое всюду возил с собой, на каждый проект. Оно повидало уже
шесть миров, ныне активно заселяемых. Селентина стала седьмым.
Первый вечер под этим небом вполне получился. Ник с удовольствием поел пряного
шашлыка, пропахшего дымом, выпил две бутылки "Хванчкары" и, довольный, завалился спать
в грузовом отсеке бота. было устроиться и в вездеходе, но Ник не любил упираться ногами в
гулкий плексовый колпак - а во всю длину на сиденье он не помещался.
Утром Ник бодро попрыгал у бота на травке, отжался раз пятьдесят, опрокинул на себя с
полведра холодной воды и, мурлыкая, словно объевшийся сметаной котище, пошел смотреть на
станцию и почти готовый коттедж. Станция выросла целиком; на коричневой, под бук, стене
присохла валлоидная пленка со сморщенным активатором.
- Лентяища, - любовно проворчал Ник, - не могла эти двести граммов куда-нибудь
пристроить?
И подумал: "Нужно будет проверить программу роста энергостанции. Неужели там нет
органов с валлоидными вкраплениями? Обычно зародыши съедают все сырье вокруг себя, даже
собственную оболочку. Потому что из камней и чернозема те же валлоидные цепочки еще
нужно синтезировать, а тут уже готовые под боком, бери и втискивай куда нужно..."
Внутри станции пахло озоном и той же, что и в вездеходе, пластмассой. Ник пнул дверь и
вошел в пультовую. Ряд экранов слепо таращился на него.
- Привет, родимый, - сказал Ник с подъемом. Привычку беседовать с подросшими
зародышами он перенял у своего босса, вечно печального Пита Шредера, легенды
эмбриомеханики. Ник полтора года стажировался в его саутгемптонском центре.
Повертевшись в кресле и подогнав его под себя, Ник слинковал местный комп с
корабельным и прогнал предварительные тесты. Результаты были вполне утешительные:
зародыш вырос почти без сбоев, пара огрехов в генераторной, почему-то не работающий
кондиционер в комнате отдыха и непрозрачное окно в предбаннике-прихожей. Сходив за
ремонтными зародышами - с виду такими же матовыми яйцами, - он вручную запустил
нужные куски программы и активировал ремонт через комп. Непрозрачный стеклит в
предбаннике держался весьма крепко, и Ник изрядно помучился, пока его вышиб.
До обеда он ползал по базовой программе роста этого типа станций и искал в структурных
потоках запросы на валлоидные цепочки. Запросы попадались, но куда зародыш отправлял
синтезируемые порции. Ник долго не мог отследить из-за кольцевых ссылок. Ругаясь и
проклиная бесхитростного программера. Ник прокручивал запросы раз за разом и наконец
нашел сбой: чертовы ссылки вместо того, чтобы адресовать готовые цепочки на активные зоны,
пересылали туда весь синтез. Когда валлоиды требовались в другом месте, синтез тут же
переезжал в новую область, так и не завершив прокладку в прежнем потоке. А едва началась
доводка, синтез шел уже из накопленного резерва, посторонние материалы зародыш тому
моменту перестал усваивать, поэтому и не тронул подсохший активатор на остатках оболочки.
Дурацкий эффект, неудивительно, что его никто не предвидел.
Обозвав неведомого программера ламером. Ник вылизал процедуру запросов, убрал, к
черту, кольцевые ссылки, заменив их стандартной адресацией на зоны первичного накопления.
Вышло несколько длиннее, зато на порядок надежнее. Осталось накатать гневный отчет и
отослать исправленную программу боссу. С ядовитыми комментариями, разумеется. Ник прямо
видел, как неподражаемый Питер неподражаемо вздыхает и печально глядит в лицо
взъерошенному и злому программисту.
"Хорошо бы его из отпуска вызвали", - подумал Ник мстительно. И тут же представил:
вот приехал он, Никита Капранов, в отпуск после Селентины, валяется себе на пляже под
Ай-Данилем, и тут в исправленной им сегодня программе всплывает какая-нибудь
непредвиденная фича, которая на самом деле скорее баг, и его вызывает неподражаемый
Шредер и неподражаемо вздыхает, печально глядя Нику в лицо... Бр-р-р!
- Ладно, - милостиво согласился Ник. - Не буду ругаться в отчете.
Хоть принцип "ламерс маст дай" Ник старался свято соблюдать, приходилось иногда идти
на уступки собственному негодованию. Впрочем, в программе были и свои приятные места:
несколько остроумных решений в управлении синфазировкой Ник очень даже поприветствовал.
Да и вообще, в принципе все было написано достаточно грамотно и не без изящества, просто
парень этот незнакомый, скорее всего не прикладник, а структурщик. Лабораторная мышь, в
поле выезжал небось только на практике, вот и прокалывается в самые неподходящие и
неожиданные моменты.
После обеда (плов с тмином из той же косули и бокал малаги) Ник засел в рубке бота,
пересылая отчеты на Землю через ретранслятор рейдера. Коттедж отправился смотреть уже под
вечер.
Тут работы по доводке накопилось куда больше, и спать он пошел глубокой ночью, так и
не реанимировав ущербные кухонные автоматы.
За следующие два дня Ник вырастил только линию энерговодов, а остальное время без
передыху возился в коттедже, но зато оживил абсолютно все, даже водопровод. Подключив
новорожденный дом к станции, Ник победно взвыл и принялся перетаскивать вещи из бота в
новое жилище. Вездеход он загнал в ангар левого крыла, чтоб не торчал у крыльца на манер
памятника механизированному человечеству. Утром обнаружилось, что в набор оборудования
лаборатории входил не привычный комп класса "Фрип", а некое тайваньское чудо, кривое до
невозсти и вдобавок совместимое только с азиатским софтом по подращиванию. Ругался Ник
очень долго, попутно в уме прикидывая, что проще: демонтировать "Фрип" с бота или
вырастить новый? Решил вырастить.
Он не очень удивился: дальний флот - рассадник бардака. Так всегда было и пребудет
скорее всего во веки веков, аминь. Проклятия в адрес комплектовщиков давно уже стали
обыденностью в любом проекте. Даже скорее традицией.
О супердеревьях и охоте Ник, что и неудивительно, на некоторое время начисто позабыл.
В следующий раз на охоту Ник выбрался только через неделю. Коттедж потихоньку
утрачивал запах свежевыращенного механа, а сам Ник постепенно привыкал к новому жилью.
Любимое плетеное кресло стояло на веранде и каждый вечер было любоваться красотами
Селентины, что Ник регулярно и проделывал, попивая вино и слушая шелест леса. Впрочем,
музыку Ник тоже слушал.
На месте, где Ник намеревался заложить главную улицу городка, группками росли
молодые деревья, толщиной с человеческое бедро. Навесив на, вездеход захват с лучевиком, он
срезал все до единого, только пеньки остались, и уволок стволы в сторону, свалив
беспорядочной кучей. Потом, конечно, придется все убрать, но это потом. "Деревья высохнут,
будут дрова на шашлык, целая прорва, вовек не сжечь", - подумал Ник отстраненно. Пеньки
он рассчитывал выкорчевать завтра, когда велит зародышам: "Растите!" Или сначала на охоту
сходит, а потом выкорчует. "Надо будет навесить на вездеход нож-бульдозер..."
Наутро, дорассчитав наконец параметры первой улицы. Ник скрупулезно установил
группы зародышей, активировал их и в полдень отправился в заросли, прихватив, естественно,
винтовку.
В прошлый раз он ходил на север от места посадки, сейчас отправился на запад. Лес
совсем не отличался от привычного Нику, если не брать во внимание громады супердеревьев.
Но они как-то и не воспринимались: стоят себе округлые невероятно толстые столбы и все.
Только солнце Ник видел редко, да и то в просветы между гигантскими ветвями. Вот солнце
как раз выглядело нереально. Ветви на большой высоте казались зеленоватым маревом,
никаких подробностей на фоне неба рассмотреть было невоз. А едва ступишь в местный
подлесок - меж обычных деревьев, - близкие кроны тут же скрывают все необычности и
чувствуешь себя вполне уверенно. По крайней мере Ник чувствовал.
Живности в лесу хватало, но почуяв человека, понятно, все прятались. Ник далек был от
мысли, что местные звери видели когда-либо людей и прятались именно поэтому. Просто он
как достаточно далекое от природы существо производил, наверное, слишком много шума. Вот
и все.
Деревья были больше лиственные, с плоскими пятиугольными листьями, немного
похожими на кленовые. Будь Ник канадцем, непременно прикрепил бы несколько штук на
входную дверь. Впрочем, у него оставался шанс подстрелить двуглавого орла и украсить
чучелом лабораторию. Хотя вряд ли здесь водятся двуглавые орлы. Вряд ли тут водится хоть
кто-нибудь двуглавый - ни на одной планете земляне не встретили необычных форм жизни.
Все более или менее привычное, такое впечатление, что попадали не на новую планету, а на
неизвестный ранее материк. Нечто вроде собачек, нечто вроде кошек (размеры варьируются),
нечто вроде коров и коз. Хоботные. Полорогие. Парнокопытные. Птицы. Змеи. Даже скучно
как-то. Тут вот - косули, точь-в-точь как на Земле. Даже на вкус. И еще небольшие шустрые
длинноухие, наверняка ближайшие родственники зайцев. Правда, энтомологи обыкновенно
рассыпались в восторгах, но кто, кроме них, настолько разбирается в насекомых, чтобы уловить
разницу между земным москитом и местным кровопийцей с такой же парой крылышек и бурым
ненасытным брюхом?
Ник неслышно шагал по слежавшемуся за долгие годы ковру. Вверху кто-то беззаботно
щебетал, радуясь жизни. В кустах шуршало и попискивало: дичи в округе было много. Ягоды
Ник пробовать боялся: давно собирался проверить, насколько они съедобны, да все забывал
прихватить анализатор из аптечки. Первое время вертел толовой в поисках грибов, а потом
сообразил: конец весны - начало лета, какие, к лешему, грибы? Гордый оттого, что додумался
до этой в общем-то тривиальной мысли. Ник шагал в глубь леса.
- Вот он я, - сказал он неизвестно кому. - Дитя технологического века лицом к лицу с
первозданной дикостью. Щаз что ни попадя покорять стану...
Выйдя к ручью. Ник поискал тропу к водопою и скоро нашел: узкая щель в густом
кустарнике вела к самой воде, тихо журчащей и скрадывающей посторонние звуки. Ник
форсировал ручей вброд и засел напротив, приготовившись стрелять. Сразу, конечно, никто не
появится, подождать нужно. Но какой эмбриомеханик не приучен ждать?
И Ник замер. Охотничий комбинезон слился с окружающей зеленью. По матовой
синтетической ткани медленно ползали маскировочные пятна в такт шевелению листьев на
ветру.
Первым явился похожий на енота поджарый зверек с интенсивно полосатым хвостом.
Явно хищник, потому что мордочка его была перепачкана кровью. Видать, только что закусил
кем-то нерасторопным. Ник мысленно поздравил коллегу с удачной охотой, стараясь ничем
себя не выдать. Енотов пробовать на вкус он не собирался. Зверек, налакав
...Закладка в соц.сетях
