Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...е, но тот только руками разводил. "У него, - говорит, - особые
полномочия". Полномочия, не полномочия, а в школу отдать тоже не разрешили.
Начали ходить учителя на дом. Совсем Андрею голову задурили. Бывало, скажу
ему: "Пойди поиграй хоть во дворе, отдохни немного", а он: "Я играть не
умею, лучше посижу, почитаю". Книг у нас тьма-тьмущая, все от покойного
Семена Ильича остались.
Вообще-то Андрюша мальчик ласковый, меня любит, но больно они его
науками затыркали.
Летом мы всегда выезжали в Кратово, там у Семена Ильича своя дача была.
Так и на даче отдыха не бывало. Что ни день, то Лукомский, то кто-нибудь
еще. И все разговоры, разговоры. Так и маялись год за годом.
Раз приходит ко мне Михаил Иванович и говорит:
- Пора Андрея в университет отдавать.
Я аж руками всплеснула.
- Да разве такого несмышленыша можно?! Ему же еще и пятнадцати лет
полных нету.
А он только засмеялся.
- Ваш несмышленыш знает больше иного студента третьего курса. У него
выдающиеся математические способности, не забывайте, кто он. А что касается
пятнадцати лет, то время терять незачем. Этот вопрос обсуждался и уже
решен.
Ну, решен, так решен. Меня в таких делах они вообще никогда не
спрашивали.
Поступил Андрей. Говорят, без экзаменов приняли.
Стало как будто легче. Ходит на лекции, делает домашние задания,
все-таки режим какой-то человеческий. Стал в кино ходить, гулять, зимой на
лыжах. Четыре года проучился, все хорошо.
И вдруг как снег на голову. Прихожу домой, Андрея нет. На столе письмо.
Я его сохранила, вот оно:
Мамочка, дорогая!
Прости меня, что заставляю тебя волноваться, но мне самому нелегко.
Дело в том, что я все знаю. Неважно, кто мне об этом сказал, я ему дал
честное слово не называть его имени.
Я уезжаю. Мне нужно побыть одному и о многое подумать.
Пойми меня правильно. В моих представлениях отец всегда был чем-то
недосягаемым, гениальным ученым, может быть, и не вполне оцененным
современниками, но на голову выше всех этих дирантовичей, лукомских,
кашутиных и прочих. Я же мальчишка, способный лишь более или менее сносно
усваивать чужие лекции.
И вдруг выясняется, что я - это он.
Здесь какая-то трагическая ошибка. Я не чувствую в себе мощи титана и
всю жизнь буду мучиться сознанием, что от меня ожидают того, чего я дать не
могу. Судя по всему, из меня выйдет очень посредственный физик, и жить,
постоянно оглядываясь на собственную тень, зовущую к подвигам в науке, -
это такая пытка, которая мне не по силам.
Где-то был допущен просчет, и я стал его жертвой.
Не беспокойся, родная, я с собой ничего не сделаю. Просто мне нужно
хорошенько подумать.
Я тебя ни в чем не обвиняю и по-прежнему люблю, только не мешай мне
принять решение и никому ничего не говори.
Андрей.
Я вся обревелась. Места себе не находила, хотела бежать к Лукомскому,
но побоялась, что Андрюша рассердится. Сначала ломала себе голову, кто мог
такую подлость сделать, а потом догадалась. Кроме, как Фетюкову, некому. Он
с самого начала за что-то невзлюбил нас обоих. Одно время, слава богу,
совсем перестал ходить. А тут не прошло и трех дней - заявляется,
спрашивает, где Андрей.
Я его дальше порога не пустила и сказала, что Андрюша уехал в Тулу к
моему брату. "Зачем?" - спрашивает. Я говорю: "По семейным делам". А он с
такой ухмылочкой: "Что еще за семейные дела появились?" Я сказала: "Вас это
не касается" - и выставила.
Вернулся Андрей через две недели, лица на нем не было. Я его обняла,
заплакала, говорю: "Ну как, сынок? Что теперь делать будем?" - "Ничего, -
говорит, - перезимуем".
Ну, перезимуем так перезимуем. Больше он мне насчет этого ни одного
слова не сказал. Даже про то, что он собирался куда-то переводиться,
стороной узнала. Хорошо, Лукомский его отговорил. Все-таки четырех лет
учения жалко. Да и сам он, вижу, немного успокоился.
Кончил Андрюша университет, отпраздновали. Его к себе на работу сам
Дирантович взял, приезжал к нам, мне руку поцеловал. "Не беспокойтесь, -
говорит, - все будет в порядке, готовьтесь скоро диссертацию обмывать".
Только после этой истории какой-то не такой стал Андрюша. Ходит на
работу, вечером телевизор смотрит или читает, но жизни в нем прежней нету.
Вялый, что ли, не могу объяснить.
Хоть бы женился, может, все-таки веселее бы стал.
Развязка
Аплодисментов не было. Делегаты международного конгресса покидали зал
молча. Невольная дань уважения побежденному соратнику.
Андрей Пральников стоял у доски, судорожно сжимая в руке указку.
Сейчас, когда уже все было кончено, на смену злому азарту пришла тупая
усталость.
Дирантович поднялся с председательского кресла и вынул из уха микрофон
слухового аппарата. Двое аспирантов услужливо подхватили его под руки и
повели через служебный ход. По дороге он остановился и еще раз внимательно
поглядел на развешанные листы ватмана с причудливой вязью уравнений. В фойе
его сразу окружили. Из толпы любопытных, энергично работая локтями,
пробрались вперед корреспондент международного агентства и Фетюков. О, это
был совсем другой Фетюков! Вместо былой спортивной подтянутости появилась
непринужденная сановитость, та самая сановитость, которая дается только
долгими годами успеха. Солидная плешь придала лицу чисто сократовское
глубокомыслие. Одет он был по-прежнему элегантно, но уже без всякого
признака дурного вкуса. На пальце - тонкое обручальное кольцо.
Чувствовалось, что все его жизненные планы выполняются с неукоснительной
последовательностью.
- Мировая сенсация! - обратился корреспондент к Дирантовичу. - Сын
против отца! Ничего не пощадил, камня на камне не оставил. Вы могли бы
прокомментировать это событие?
- Что ж тут комментировать? Академик Пральников был настоящим ученым. Я
уверен, что, появись у него в то время хоть малейшая тень сомнения, он бы
поступил точно так же. Но не нужно забывать, что доклад, который мы сейчас
слышали, построен на очень оригинальной интерпретации новейших
экспериментальных данных, и нужен был незаурядный талант Андрея
Пральникова, чтобы...
- Положить самого себя на обе лопатки, - пробормотал Лукомский.
Корреспондент обернулся к нему:
- Значит, слухи, которые ходили в свое время, имеют какие-то основания?
- Какие слухи?
- Насчет несколько необычных обстоятельств появления на свет Андрея
Пральникова.
- Чепуха! - сказал Дирантович. - Никаких оснований под собой ваши слухи
не имеют. Мы все появляемся на свет э... весьма тривиальным образом.
- Но что же могло заставить молодого Пральникова взяться именно за эту
работу? Ведь, что ни говори, роль отцеубийцы... К тому же, честно говоря,
меня поразил резкий, я бы даже сказал, враждебный тон доклада.
- Не знаю. Тут уже чисто психологическая задача, а я, как известно,
всего лишь физик.
- А вы как думаете?
- Вера в невозможное, - ответил Лукомский.
- Извините, не понял.
- Боюсь, что не сумею разъяснить.
- И разъяснять нечего, - авторитетно изрек Фетюков. - Почитайте Фрейда.
Эдипов комплекс.
Дирантович улыбнулся, но ничего не сказал.
Эпилог
Письмо заслуженного деятеля науки
профессора В. Ф. Черемшинова
вице-президенту Академии наук
А. Н. Дирантовичу
Глубокоуважаемый Арсений Николаевич!
Я должен выполнить последнюю волю Никанора Павловича Смарыги и сообщить
Вам некоторые дополнительные сведения о проведенном эксперименте. Надеюсь,
Вы меня правильно поймете и не будете в претензии за то, что в течение
двадцати трех лет я хранил по этому поводу молчание.
В тот день, когда Н. Ф. Земцовой должны были сделать пересадку, у
лаборантки, ехавшей из лаборатории в больницу, украли в трамвае сумочку, в
которой находился препарат клеток академика Пральникова.
Семена Ильича к тому времени уже кремировали.
Трудно передать отчаяние Никанора Павловича. Ведь этот эксперимент был
завершением работы, на которую он потратил всю свою жизнь. Вы знаете, с
каким трудом ему удалось добиться разрешения провести такой опыт на
человеке. Смарыга прекрасно понимал, что, если бы не ореол, окружавший имя
академика Пральникова, ему бы пришлось еще долго ждать подходящего случая.
Мы приняли решение сообща, пойдя, если хотите, на научный подлог. Мне
трудно определить истинные границы этого термина в данном случае.
Опыт был поставлен, причем в качестве донора выбран сторож, работавший
в лаборатории Смарыги. У него была та же пигментация волос, что и у
академика Пральникова.
Таким образом, в сыне Земцовой воплощен не всемирно известный ученый
Пральников, а Василий Кузьмич Лягин, умерший десять лет назад от пневмонии.
Думаю, что от этой замены эксперимент Смарыги не потерял огромного
научно-познавательного значения, каким, по моему мнению, он несомненно
обладает. По существу, решалась все та же задача: наследственность и среда,
но в еще более строгих начальных условиях. Мы предоставили ни в чем не
примечательному человеку возможность проявить дарования, может быть скрытые
в каждом из нас.
Поэтому мы решили хранить все в тайне до выяснения результатов
эксперимента.
К сожалению, Никанор Павлович уже никогда не узнает, чем он кончился.
Что же касается меня, то я вполне удовлетворен.
Можете судить о моем поступке, как Вам угодно, но вины своей я тут не
вижу.
Ваш покорный слуга
В. Черемшинов.
[Image]
[Image]
ФАНТАСТИКА
ВТОРГАЕТСЯ В ДЕТЕКТИВ
ИНСПЕКТОР ОТДЕЛА
ПОЛЕЗНЫХ ИСКОПАЕМЫХ
Повесть
Часть первая.
Джек Клинч прибыл в Космополис инкогнито. Поэтому его раздражало, что
все, начиная со стюардесс и кончая дежурной в отеле, глядели на него с
нескрываемым любопытством. Впрочем, это было в порядке вещей. Его
двухметровый рост, рыжая шевелюра и пушистые рыжие усы всегда вызывали
повышенный интерес, особенно у женщин. Нельзя сказать, чтобы сам Клинч был
равнодушен к прекрасному полу, однако сейчас он предпочел бы на время быть
обладателем менее броской внешности. Но не сбривать же из-за этого усы,
взращенные с такой заботливостью!
Номер в отеле был заказан на имя Юджина Коннели, инженера из Лондона,
поэтому Клинч кроме маленького чемодана захватил еще и объемистый портфель
из буйволовой кожи, снабженный множеством застежек.
Портфель был пуст, так же как и сафьяновый бумажник, хранящийся во
внутреннем кармане темно-серого пиджака, сшитого одним из лучших портных
Англии. На оплату костюма ушла большая часть полученного аванса. Не то
чтобы Клинч был так уж беден, но последний год в делах ощущался застой, а
жить он привык широко, ни в чем себе не отказывая.
- Пожалуйста, мистер Коннели! - Дежурная протянула ему ключ от номера.
- Куда послать за вашим багажом?
- Не беспокойтесь. Я всего на несколько дней.
Клинч проследовал за боем, подхватившим чемодан и портфель.
Он придирчиво осмотрел апартаменты люкс, состоящие из спальни, кабинета
и гостиной. Профессия частного детектива сводила Клинча с самыми различными
людьми, но он терпеть не мог скаредных клиентов. Что ж, на этот раз,
кажется, все в порядке.
- Вам ничего не нужно, сэр?
- Нет, можете идти.
Клинч вынул из кармана брюк несколько монет.
- Благодарю вас, сэр! Бар на втором этаже, ресторан - на первом. Если
захотите обед в номер, позвоните в этот звонок.
- Хорошо.
- Помочь вам разложить вещи?
- Не нужно, я сам.
Клинч подождал, пока за боем закрылась дверь, достал из чемодана белье
и начал наполнять ванну.
Через час, отдохнувший и свежевыбритый, он спустился в бар.
Там еще было мало народа. В углу за столиком трое парней со значками
пилотов КОСМОЮНЕСКО пили виски в компании трех юных дев, да у стойки дремал
какой-то тип в поношенном твидовом пиджаке и мятых брюках. На носу у него
красовались огромные круглые очки.
Одна из девиц изумленно уставилась на Клинча.
- Милый, - обратилась она к своему кавалеру, - в следующий раз привези
мне откуда-нибудь такое диво, ладно?
- Привезу, - кивнул тот. - Обязательно привезу, еще почище, с усами до
самого пола.
Клинч вспыхнул. Больше всего он не терпел насмешек над своей
внешностью. Однако ввязываться в скандал сейчас ему не было никакого
резона. Одарив подвыпившую компанию презрительным взглядом, он подошел к
стойке:
- Двойное мартини! Только вместо маслины положите туда кусочек
лакричного корня.
Бармен озадаченно взглянул на него:
- Вы совершенно правы, сэр... но...
- Ладно! Нет лакрицы, положите гвоздику.
- Сию минуту, сэр!
Дремавший у стойки очкарик приоткрыл один глаз:
- А я тебя где-то видел, парень! Не могу вспомнить - где. А ну-ка
повернись!
Он положил руку на плечо Клинча. Тот, не поворачиваясь, сжал двумя
пальцами его локоть, и очкарик взвыл от боли.
- Ах, ты так?! Погоди, все равно дознаюсь, кто ты такой! Ведь у меня
репортерская память.
Клинч залпом осушил свой стакан и встал.
- Советую тебе, дружок, не попадаться мне на глаза, а то всякое может
случиться. Я ведь не всегда такой добрый, понял?
Он бросил на прилавок монету и гордо прошествовал к двери.
Встреча с клиентом была назначена на завтра, и Клинч решил пройтись, а
заодно посмотреть здание, в котором эта встреча должна состояться. Одним из
основных его правил была предварительная разведка местности.
Сорокаэтажное здание КОСМОЮНЕСКО, все из бетона и матового стекла,
произвело на Клинча благоприятное впечатление. Такое учреждение не могло
вызывать его по пустякам. Видимо, дело пахло солидным гонораром.
Поел он в маленьком кафе. Денег было в обрез, и приходилось экономить.
- Пожалуйста, мистер Клинч, доктор Роу вас ждет. - Секретарша
улыбнулась и предупредительно открыла дверь, обитую коричневой кожей.
Доктор С. Роу, директор отдела полезных ископаемых КОСМОЮНЕСКО,
восседал за большим письменным столом, на котором, кроме нескольких
разноцветных телефонов, ничего не было. Именно таким, чопорным, сухопарым,
лет пятидесяти, с холодным взглядом выцветших голубых глаз, и представлял
себе Клинч этого человека. Блистательная научная карьера и привычка
повелевать всегда накладывают свой отпечаток.
В глубоком кожаном кресле, удаленном от стола на такую дистанцию, чтобы
чувствовалась разница в общественном положении посетителя и хозяина
кабинета, сидел старший инспектор Интерпола Вилли Шнайдер. Клинчу уже
приходилось с ним встречаться.
Видимо, дело было нешуточное, если приглашен Интерпол. Клинч знал, что
Шнайдер пустяковыми преступлениями не занимается.
Третьей в кабинете была девушка лет двадцати пяти, хорошенькая, как
куколка. Она сидела на диване, поджав под себя очаровательную ножку в
ажурном чулке. Ее черные кудри падали на плечи, а в синих глазах, когда она
взглянула на Клинча, было нечто такое, отчего у него сладко заныло в груди.
Клинч поклонился.
- Очень рад, мистер Клинч, что вы любезно приняли наше приглашение, -
произнес Роу. - Разрешите вам представить мадемуазель Лоран. Она у нас
возглавляет управление личного состава. А это - герр Шнайдер из Интерпола.
- Мы уже знакомы.
- Совершенно верно! - подтвердил Шнайдер. - Мистер Клинч оказал нам
однажды большую услугу в деле о гонконгской шайке торговцев наркотиками.
- Что ж, отлично! - Роу кашлянул и задумался, видимо не зная, с чего
лучше начать. - Должен вас предупредить, мистер Клинч, - продолжал он после
небольшой паузы, - что дело, по которому мы к вам обращаемся, носит... э...
строго доверительный характер.
Клинч не любил такие вступления.
- О деле я пока ничего не знаю, - сухо ответил он, - но гарантия тайны
- одно из непременных условий работы частного детектива.
- Превосходно! - Роу поглядел на свои руки, словно отыскивая пятнышко
грязи. - Тогда прямо приступим к делу. Думаю, вы знаете, что мы, я имею в
виду КОСМОЮНЕСКО, занимаемся разведкой и добычей полезных ископаемых в
космосе.
- Знаю.
- В числе планет, на которых мы ведем работу, есть одна под названием
Мези.
- Странное название! - усмехнулся Клинч. - Больше подходит для скаковой
лошади. Кто же ее так окрестил?
Роу поморщился:
- Ничего странного нет. Мези - означает металлические залежи иридия.
Надеюсь, вам известно, что это такое?
- Примерно.
- Мистер Клинч по образованию геолог, - вмешалась девушка. - Кстати,
это было одной из причин, по которой...
- Не совсем так, мадемуазель, - прервал ее Клинч. - Когда-то я
действительно окончил три курса геофизического факультета. Диплома не имею,
но иридий со свинцом не спутаю.
- Тем лучше. - Роу изучающе поглядел на Клинча. - Тогда вы должны
знать, что мощные залежи металлического иридия - явление совершенно
уникальное. В данном же случае оно является результатом жизнедеятельности
бактерий, разлагающих осмистый иридий и на Земле не встречающихся.
- Понятно.
- Мези - планета во многих отношениях своеобразная, - продолжал Роу. -
Девяносто восемь процентов ее поверхности занимает океан, глубина которого
даже у берегов доходит до шести километров. Поэтому всякое подводное
бурение исключается. Небольшой клочок суши - базальтовые скалы со следами
тектонического разлома. Единственное место, пригодное для проходки ствола,
- небольшой пятачок в глубине ущелья.
- Вы там были, сэр? - спросил Клинч.
- Я там не был, но обстановку хорошо знаю по отчетам экспедиций.
Клинч вздохнул. Ему хотелось поскорее добраться до сути. Ведь зачем-то
они его пригласили, да и Интерпол...
- Так чем я могу быть вам полезен? - напрямик спросил он.
- Подождите. Сейчас вам все станет ясным.
- Если только что-нибудь вообще может стать ясным, - иронически
добавила мадемуазель Лоран.
Роу игнорировал ее замечание и продолжал тем же менторским тоном:
- В составе атмосферы планеты восемьдесят целых и три десятых процента
кислорода. Он выделяется планктоном в океане. Животной жизни нет. Сила
тяжести на экваторе составляет примерно три четверти земной. Словом,
условия обитания и работы подходящие. Мы туда отправили рабочую группу и
завезли оборудование стоимостью в сто миллионов.
- Сто миллионов фунтов?
- Нет, долларов. Вообще же вся эта затея обошлась уже около миллиарда.
- И что же?
- А то, что с момента начала работ там творятся странные вещи. При
проходке главного ствола - взрыв, в результате которого ствол затоплен
грунтовыми водами. Затем инженер экспедиции кончает самоубийством.
- Каким способом он это проделал?
- Застрелился.
- Оставил какую-нибудь записку?
- В том-то и дело, что нет.
- И вы предполагаете, что это было не самоубийство?
- Предполагаю! Да я почти уверен!
- Что ж, можно произвести эксгумацию трупа, и судебно-медицинские
эксперты всегда определят...
- Трупа нет. Он кремирован на месте. Прах доставлен на Землю.
Клинч непроизвольно свистнул.
- Да... из пепла много сведений не выудишь.
- Вот тут-то вы и ошибаетесь, Джек, - вмешался Шнайдер. - Как раз из
пепла мы и выудили главную улику. - Он достал из кармана обгоревший кусочек
металла. - Поглядите внимательно. Вам это что-нибудь напоминает?
Клинч протянул руку, и Шнайдер осторожно положил ему на ладонь свой
трофей.
- Похоже на деформированную оболочку пули тридцать пятого калибра.
- Верно! - кивнул Шнайдер. - И какие же выводы вы из этого можете
сделать?
- Ну о выводах, мне кажется, говорить рано, хотя я понимаю, что вы
имеете в виду. Если человек стреляет в себя из пистолета такого калибра, то
пуля проходит навылет, не правда ли?
- Конечно! И следовательно?..
- Выстрел был сделан с какого-то расстояния.
- Что и требовалось доказать! - Шнайдер удовлетворенно ухмыльнулся.
Клинч задумался. У него было такое чувство, что он зря сюда приехал.
Если Интерпол уже ввязался в это дело, пусть продолжает. Роль советника при
Шнайдере его совершенно не устраивала. Пожалуй, нужно сегодня же вернуться
в Лондон, благо клиент оплачивает самолет в оба конца. Осень - благодарное
время для частного детектива. Какое-нибудь дело да подвернется.
- Крайне сожалею, мистер Роу, - сказал он, поднимаясь со стула, - но я
вряд ли смогу быть вам чем-нибудь полезен. Мне кажется, Интерпол нашел
достаточный повод, чтобы начать расследование. Думаю, что герр Шнайдер
прекрасно со всем справится.
- Интерпол не будет заниматься этим делом, - сказал Шнайдер.
- Почему?
- Сядьте, Джек, и я вам все объясню. По уставу нашей организации мы не
можем действовать вне пределов Земли. Межпланетная полиция еще не создана.
Так что лететь на эту планету придется вам.
Клинч изумленно взглянул на него:
- Что?! Вы хотите, чтобы я отправился на эту... как ее... Сузи?
- Мези, - поправил Роу.
- Но это же займет уйму времени!
- Около года. - Роу вынул из ящика стола блокнот и начал его листать. -
Ага, вот! Двадцатого октября - старт "Гермеса". Значит, до отлета у вас
есть десять дней. Затем пять месяцев пути. "Гермес" совершает облет группы
планет. На Мези посадка не производится. Вас высадят на почтовой ракете.
Через месяц вы на той же ракете выйдете на постоянную орбиту, где вас
подберет "Гермес" и доставит на Землю.
- И все ради того, чтобы выяснить, кто всадил пулю в инженера?
- Не только ради этого, мистер Клинч. Мы не имеем радиосвязи с
экспедицией. Слишком много помех на пути. Почта, как вы сами видите, в один
конец идет несколько месяцев. Мне нужно знать, что там делается. Можно ли
откачать воду из шахты и вообще, говоря между нами, стоит ли продолжать всю
эту затею. Там сейчас всего три человека, один из них химик, другой врач, а
третий биолог. В этих делах они не компетентны.
- А кто же работает в шахте?
- Автоматы.
- Роботы?
- Если хотите, можете называть их так, только не думайте, что они
взбунтовались и прикончили своего повелителя. Это просто механизмы с
высокой степенью автоматизации.
- Значит, предполагаемый убийца - один из трех членов экспедиции?
- Очевидно.
- Так... - Клинч вынул из кармана золотой портсигар. - Вы разрешите,
мадемуазель?
Лоран вопросительно взглянула на Роу.
- Курите! - ответил тот и небрежно пододвинул пепельницу.
Клинч глубоко затянулся и выдохнул большой клуб дыма. Какое-то время он
с интересом наблюдал за облаком, расплывшимся в воздухе. Крохотное подобие
Вселенной со своими галактиками. Может быть, в одной из этих спиралей есть
тоже своя планета с дурацким названием, подобная той, куда надо лететь пять
месяцев, чтобы расследовать самоубийство, похожее на преступление.
Подсознательно Клинч чувствовал, что Роу чего-то не договаривает. Вряд ли
нужно нанимать одного из лучших частных детективов для такого дела.
Интересно, насколько они действительно заинтересованы во всей этой истории?
Клинч погасил окурок и обратился к Роу:
- Кстати, вы прикидывали, во что это вам все обойдется? Я имею в виду
мой гонорар.
- Полагаю, что сорока пяти тысяч долларов, которые ассигнованы
дирекцией, хватит.
Это была большая сумма, чем собирался запросить Клинч.
- Кроме того, - продолжал Роу, - мы учитываем, что вы не можете явиться
туда в качестве... э... сыщика. Поэтому по рекомендации мадемуазель Лоран
мы вас зачислим на должность инспектора отдела полезных ископаемых с
окладом две тысячи долларов в месяц, со всеми надбавками, которые получает
наш персонал в космосе.
Клинч поглядел на мадемуазель Лоран. Она сидела все в той же позе.
Очаровательный бесенок, который того и гляди высунет язычок за чьей-нибудь
спиной. Начальница управления личного состава. Видимо, с ее мнением тут
считаются. Интересно, кто ей покровительствует? Не сам ли Роу? Тогда, прямо
сказать, вкус у него неплохой.
Клинч встал:
- Я подумаю, мистер Роу. Однако сначала мне нужно более подробно
ознакомиться с обстоятельствами дела.
- Конечно! Мадемуазель Лоран и герр Шнайдер сообщат вам все необходимые
данные. Через два дня я жду окончательного ответа.
- Ну-с, Джек, я вижу, что у вас столько вопросов, что вы не знаете,
какой задать первым. - Шнайдер усмехнулся и отпил большой глоток пива из
литровой глиняной кружки.
Клинч задумчиво вертел в пальцах свой стакан. Они сидели в маленьком
погребке. Других посетителей не было. Видимо, Шнайдер знал, где можно
потолковать по душам. Возможно, что и бармен у него свой человек. Что ж,
тогда можно говорить вполне откровенно.
- Прежде всего, мне непонятно, какого черта вы ввязались в это дело,
Вилли. Насколько я знаю, Интерпол не такая организация, чтобы бросаться на
первое попавшееся убийство.
- И это единственное, что вас смущает?
- Нет... Мне еще непонятно, зачем КОСМОЮНЕСКО выбрасывает на ветер
такую кучу денег. В конце концов, так ли уж важно, какой смертью помер этот
самый инженер. Боятся, что родственники что-нибудь пронюхают и устроят
скандал?
- У него нет родственников.
- Тогда что же?
Шнайдер вздохнул:
- Все очень сложно, Джек. Вы что-нибудь слыхали о концерне "Горгона"?
- Что-то припоминаю. Добыча полезных ископаемых в странах Латинской
Америки, не так ли?
- Совершенно верно! Теперь учтите, что львиная доля добычи иридия на
Земле находится в их руках. В последние годы цены на иридий невероятно
подскочили, и концерн извлекает огромные прибыли. Если шахта на Мези начнет
работать, то, даже несмотря на большие транспортные расходы, цены упадут, и
концерн окажется на грани банкротства. Ну а выводы делайте сами.
Клинч нахмурился. Ему никогда еще не приходилось иметь дело с
промышленным саботажем. Да, дело, кажется, значительно серьезнее, чем он
предполагал. И все же как-то странно получается. Ну взрыв шахты - это еще
понятно, но что может дать убийство?
Казалось, Шнайдер прочитал его мысли.
- Не думайте, Джек, что это простое убийство. "Горгона" - частный
капитал, КОСМОЮНЕСКО - межгосударственный. Все работы оно ведет по особым
ассигнованиям ООН. Там есть свои противники космических разработок
ископаемых. Если то, что творится на Мези, попадет в печать, они
постараются использовать это при очередном обсуждении бюджета. Поэтому Роу
так нервничает и готов на любые расходы.
- Значит, вы думаете, что на Мези работает агентура "Горгоны"?
- Почти уверен.
- И все это на основании кусочка металла, извлеченного из пепла?
- Вы забываете про взрыв и затопление шахты.
- Нет, не забываю. Но это может быть и простым совпадением. Кстати, кто
констат
...Закладка в соц.сетях
