Жанр: Научная фантастика
Облик грядущего (сценарий)
...тивоположном направлении
- в сторЮну наибольшей стандартизации литературной
продукции - были Индия, Мексика, Аргентина, Италия,
Польша, Югославия, Бельгия и Австрия. Короче
говоря, страна с более прогрессивной технологией с наибольшей
вероятностью будет двигаться в сторону литературного
разнообразия и избегать единообразия [8].
Такое же продвижение в сторону плюрализма также заметно
и в живописи, где мы обнаруживаем почти невероятный
спектр произведений. Репрезентализм, экспрессионизм,
сюрреализм, абстрактный экспрессионизм, хард-эйдж, поп,
кинетик и сотни других стилей сосуществуют в обществе в
одно и то же время. Тот или другой может временно доминировать
в галереях, но универсальных стандартов или стилей
не существует.
Когда искусство было видом религиозно-племенной деятельности,
художник работал для всей общины. Позже он
работал единственно для избранной аристократической элиты.
До недавнего времени публика являлась единой недифференцированной
массой. Сегодня художник оказывается
перед лицом широкой публики, расколотой на множество
мельчайших подгрупп.
Согласно Джону Мак Хейлу: "Большое количество однообразных
культурных связей является типично примитивными
анклавами. Наиболее удивительной особенностью нашей
современной "массовой" культуры представляется
обширная сфера и разнообразие альтернативных культурных
выборов..."Масса, даже при беглом взгляде, распадается
на множество разных "публик" [9].
В самом деле, художники больше не пытаются работать
на универсальную публику. Даже когда они думают, что
поступают так, они обращаются ко вкусам и стилям, предпочитаемым
той или иной подгруппой в обществе. Так же,
как производители автомобилей или сиропа для оладьев,
216
художники тоже создают произведения для "мини-рынков".
А так как эти рынки многочисленны, то художники,
таким образом, производят разнообразие.
Между тем, натиск разнообразия разжигает острый конфликт
в сфере образования. С тех пор, как возник индустриализм,
образование на Западе, и частично в Соединенных
Штатах, было организовано как массовое производство в основном
стандартизированных образовательных пакетов. Не
случайно, что в определенный момент, когда потребитель
начал настаивать на большем разнообразии и добиваться
его, в тот самый момент, когда новая технология обещала
сделать дестандартизацию возможной, волна протеста захлестнула
территории колледжей. Хотя редко отмечают эту
связь, события в колледжах и события на потребительском
рынке тесно связаны.
Основная причина недовольства студента - это то, что
его не воспринимают индивидуально, что с ним обходятся,
как с недифференцированной смесью, а не как с персонализированным
продуктом. Как и покупатель "Мустанга",
студент хочет, чтобы система образования была предназначена
конкретно для него. Различие состоит в том, что в то
время как индустрия является высокочувствительной к потребительским
запросам, образование, как правило, безразлично
к желаниям студента. (В одном случае мы говорим:
"Потребитель всегда прав", в другом - мы настаиваем, что
"папа - или педагог (как его заместитель) знает лучше".)
Таким образом, студент-потребитель вынужден бороться за
то, чтобы индустрия образования прислушивалась к его
требованиям разнообразия.
Хотя большинство колледжей и университетов значительно
расширило варианты курсов, они все еще объединены
в комплекс стандартных систем, базирующихся на степенях,
специализации и тому подобном. Эти системы лежат
в основе курса, который должны проходить все студенты.
Хотя педагоги быстро увеличивают число альтернативных
путей, скорость диверсификации в среднем является недостаточно
быстрой для студентов. Это объясняет, почему
студенты идут в "пара-университеты" - экспериментальные
колледжи и так называемые свободные университеты,
в которых каждый студент свободен в своем выборе курсов -
от умопомрачительного сморгасбординга, который включает
в себя партизанскую тактику и техники фондовой биржи,
до дзен-буддизма и "подпольного театра". Задолго до
2000 года совершенно старомодные структуры степеней,
специализаций и зачетов будут разрушены. Невозможно
будет найти двух студентов, двигающихся в совершенно
одинаковых образовательных направлениях. Сейчас студентам,
испытывающим давление высшего образования,
чтобы дестандартизировать его, чтобы приблизиться к супериндустриальному
разнообразию, необходимо бороться
и победить в этой борьбе.
Важно, например, что одним из главных результатов волнений
студентов во Франции была массовая децентрализация
университетской системы. Децентрализация сделала
возможным большее региональное разнообразие, местная
власть изменила программу обучения, студенческое управление
и административную работу.
Параллельно революция назревает также и в общественных
школах. Проявления ее уже заметны. Подобно
волнениям в Беркли, которые вылились в широко распространившуюся
волну студенческих протестов, она началась
с чего-то, что казалось на первый взгляд исключительно
местной проблемой.
Так, Нью-Йорк, чья общественная образовательная система
охватывает около 900 школ, испытал худшую в истории
забастовку учителей - сразу же после децентрализации.
Линии пикетов учителей, родительские бойкоты и
ситуации на грани бунта стали каждодневным явлением в
городской школе. Возмущенные неэффективностью школ и
тем, что они справедливо называют расовым предубеждением,
черные родители, поддерживаемые различными .общественными
силами, потребовали, чтобы общая школьная
система была разделена на меньшие, "приближающиеся к
общине" школьные системы.
В сущности, нью-йоркское черное население, испытывающее
недостаток расовой интеграции и качественного образования,
хочет иметь свою собственную школьную систему.
Они хотят изучать историю Черных. Они хотят большего
участия родителей в жизни школ, чем это возможно сейчас
в огромной бюрократической и окостенелой системе. Они
требуют права быть другими.
Однако основные выступления выходят за пределы расовых.
До сих пор еще школьные системы больших городов
находятся под сильным влиянием гомогенизации. Путем закрепления
общегородских стандартов и программ обучения,
путем отбора текстов и персонала на общегородской базе
они навязывают значительное однообразие школам.
Сегодня упор на децентрализацию, распространившуюся
на Детройт, Вашингтон, Милуок и другие большие города
Соединенных Штатов (и которая в разных формах
распространится также на Европу) - это попытка не просто
улучшить образование негров, но разрушить великую
идею централизации, являющуюся общегородской школьной
установкой. Это - попытка усилить местное управление
в общественном образовании путем передачи контроля
над школами местным властям. Это, в конце концов, часть
величайшей за последнюю треть двадцатого века борьбы
за разнообразие образования. Эта попытка была временно
блокирована в Нью-Йорке в основном из-за упорства
профсоюза, но это не значит, что исторические силы, подталкивающие
в направлении дестандартизации, всегда будут
сдерживаться.
Нехватка разнообразия образования внутри системы приведет
к росту альтернативных образовательных возможностей
вне системы. Так, мы имеем сегодня предложения выдающихся
педагогов и социологов, включая Кеннета Б. Кларка и
Кристофера Дженкса, создать новые школы вне системы,
конкурирующие с официальными общеобразовательными
школьными системами. Кларк называл региональные школы
и школы штатов, федеральные школы, школы при колледжах,
профсоюзных корпорациях и даже военных частях. Такие
конкурирующие школы, утверждает он, должны помочь
создать разнообразие, которого безнадежно не хватает образованию.
Вместе с тем, менее легально, различные "пара-школы"
уже существуют, основанные коммунами хиппи и другими
группами, которые находят основное направление
образовательной системы слишком однородным.
Мы видим здесь, следовательно, главную культурную
силу общества - образование - начинающую продвигаться к
разнообразию ее продукции так же, как это делает экономика.
И здесь, как и в области материальной продукции, новая
технология быстрее, чем взлелеянная стандартизация приведет
нас к супериндустриальному разнообразию [10].
Компьютеры, например, облегчают составление более
гибких расписаний для больших школ. Они позволяют школам
легче справляться с предметами, требующими самостоятельного
изучения, с более широким рядом курсов и создают
возможность больше разнообразить внепрограммную деятельность.
Наиболее важно то, что образование с помощью
компьютеров, запрограммированные инструкции и другие
подобные методы, несмотря на общераспространенные ошибочные
представления, радикально повышают возможность
разнообразия в классах. Они позволяют каждому студенту
продвигаться вперед в своем собственном персональном
темпе. Они позволяют ему выбрать индивидуальный путь
к знаниям, в отличие от жесткой программы, существующей
в традиционном классе индустриальной эпохи.
Более того, в образовательном мире завтра такой пережиток
массового производства, как централизованное место
работы, также станет менее важным. Так же, как экономическое
массовое производство требует большого
количества рабочих, собранных на фабриках, образовательное
массовое производство требует большого числа
студентов, собранных в школах. Оно само, с его требованиями
однообразной дисциплины, постоянных часов, проверкой
посещаемости и тому подобного, было стандартизирующей
силой. Прогрессивная технология в будущем
сделает многое из этого ненужным. Правильная система образования
позволит студенту самому выбрать свое рабочее
место в своей собственной комнате или в спальне в тот час,
который он предпочтет. Располагая обширной базой данных,
имеющейся у него благодаря компьютерной информационной
системе, имея собственный оборудованный электроникой
научный кабинет, имея собственную лингвистическую
лабораторию, он будет большее количество времени свободен
от ограничений и дискомфорта, от наблюдения за ним
в запертом классе.
Технология, на которой эти новые свободы будут базироваться,
неизбежно распространится по всем школам в последующие
годы, благодаря таким крупным корпорациям как
IBM, RCA, XEROX. В течение тридцати лет образовательная
система в Соединенных Штатах, а также в нескольких
странах Западной Европы, окончательно покончит с массовой
продукцией педагогики прошлого и продвинется вперед,
в эру образовательного разнообразия, основанного на
освобожденной энергии новых машин.
В образовании, тем не менее, как и в производстве материальных
товаров, общество все уверенней отходит от стандартизации.
Дело не только в более разнообразных автомобилях,
стиральных порошках и сигаретах. Доверие к разнообразию
и повышение индивидуального выбора действует на наше духовное
окружение так же, как и на материальное.
"DRUG QUEEN" ФИЛЬМ
Мало кто подвергался такой продолжительной и резкой
критике, как средства массовой информации, постоянно обвиняемые
в гомогенизации современного разума. Интеллектуалы
Соединенных Штатов и Европы сурово критиковали
телевидение, в частности, за стандартную речь, привычки
и вкусы. Они изображали его как газонокосилку, выравнивающую
наши региональные различия, разрушающую последние
остатки культурного разнообразия. Процветающая
академическая индустрия выдвинула такие же обвинения
против журналов и кино.
В то время как некоторые из этих обвинений справедливы,
они упускают из виду принципиально важную тенденцию
к усилению разнообразия, а не стандартизации. Телевидение,
с его высокой стоимостью продукции и с его
ограниченным количеством каналов, все ещё неизбежно зависит
от очень большой аудитории. Но почти во всех средствах
массовой информации мы прослеживаем снижение зависимости
от массовой публики. Везде идет процесс
"сегментации рынка".
Поколение назад американские любители кино почти ничего
не видели, но голливудские фильмы захватили так называемую
массовую публику. Сегодня в городах всей страны
к этим "основным" фильмам добавились иностранные
фильмы, арт-фильмы, порнографические фильмы и целые потоки
картин, сознательно призывающих на субрынок серфингистов,
гонщиков, мотоциклистов и многих других. Существует
столь специализированная продукция, что даже
возможно (в Нью-Йорке, по крайней мере) найти кинотеатры,
посещаемые почти исключительно гомосексуалистами,
которые смотрят шалости трансвеститов и "drag queens",
снятые специально для них.
Все это объясняет тенденцию к уменьшению зрительных
залов кинотеатров в Соединенных Штатах и в Европе. Согласно
Economist: "Время 4000-местных Трокадеро... прошло...
Кинотеатры старого массового стиля, с регулярными
раз-в-неделю посетителями ушли в прошлое". Вместо
этого огромное количество небольших аудиторий обратилось
к специфическим типам фильмов, и экономика этой
индустрии кончилась. Так, Cinecenta открыла группу из четырех
стопятидесятиместных кинотеатров, расположенных
в Лондоне, а другие планируют миниатюрные кинодома.
И опять передовая технология благоприятствует дегомогенизации:
развитие авангардных кинофильмов привело к появлению
новых дешевых 16-миллиметровых кинопроекторов,
которые сделаны для мини-кино. Они не требуют
специалиста, и нужен только один механизм вместо привычных
двух. United Artists приобретают эти "киноавтоматы"
на основе привилегии [11].
Радио тоже, несмотря на то, что все еще полностью ориентировано
на массовый рынок, обнаруживает некоторые
признаки дифференциации. Некоторые американские станции
не передают ничего, кроме классической музыки для
высокообразованных слушателей, в то время как другие
специализируются на новостях или рок-музыке. (Рок-станции
подразделяются на более мелкие категории: одни для
тех, кому до восемнадцати, другие для более старших, третьи
для негров.) Существует даже рудиментарная попытка
создать отдельные радиостанции для представителей определенных
профессий - врачей, например. В будущем мы можем
ожидать появления подобных радиотрансляционных
сетей для таких специалистов, как инженеры, бухгалтеры,
юристы. Вскоре рынок будет разделен не просто на профессиональные
секторы, но и на социоэкономические и психосоциальные
[12].
В издательстве, однако, признаки дестандартизации более
безошибочны. До расцвета телевидения массовые журналы
были главным стандартизирующим средством в большинстве
стран. Неся одинаковую художественную литературу,
одинаковые статьи и одинаковую рекламу в сотни, тысячи и
даже миллионы домов, они быстрараспространяли моду, политические
мнения и стили. Подобно радио и кино, издатели
имеют тенденцию к поиску многочисленной и наиболее универсальной
публики.
Конкуренция телевидения уничтожила большое количество
крупных американских журналов, таких как Collier's
и Woman's Ноте Companion. Те массово-рыночные публикации,
которые пережили пост-TV встряску, вернулись в
коллекцию региональных и сегментализованных изданий.
Между 1959 и 1969 годами число специализированных американских
журналов возросло с 126 до 235. Так, каждый
многотиражный журнал в Соединенных Штатах сегодня
печатает много разных изданий для разных регионов страны
- некоторые издатели предлагают сотню вариантов.
Специальные издания также адресованы профессиональным
и другим группам. 80000 врачей и дантистов, которые
получают Time каждую неделю, получают несколько иной
журнал, чем тот, что получают учителя, а те - издание, отличное
от того, которое получают студенты колледжей.
Эти "демографические издания" становятся все более утонченными
и специализированными. Короче говоря, издатели
массовых журналов деловито дестандартизируются, разнообразят
свою продукцию точно так же, как это сделали
автопроизводители.
Более того, процент новых журналов увеличивается.
Согласно Ассоциации Издателей Журналов, в течение
прошлого десятилетия на месте одного переставшего существовать
журнала появлялось приблизительно четыре новых.
Каждую неделю в киосках или на почте появляется новый
малотиражный журнал: журналы предназначенные для
мини-рынков серфингистов, ныряльщиков со скубой, пожилых
горожан, гонщиков, обладателей кредитных карт, лыжников
и пассажиров реактивных самолетов. Появилась масса
разнообразных журналов для подростков, и недавно мы
стали свидетелями того, что не отважился бы предсказать
несколько лет назад ученый муж "массового общества": возрождения
местного ежемесячного журнала. Сегодня в двух
десятках американских городов, таких как Феникс, Филадельфия,
Сан-Диего и Атланта, добротные, хорошо оформленные,
хорошо финансируемые новые журналы посвящены
исключительно местным или региональным вопросам. Это
едва ли признак стирания различий. Более того, мы получаем
более богатую смесь и гораздо больший, чем раньше, выбор
журналов. И, как показывает исследование ЮНЕСКО,
то же самое справедливо и для книг [13].
Число различных названий книг, публикуемых каждый
год, растет так быстро, и в настоящий момент настолько велико
(более чем 30000 в Соединенных Штатах), что одна
провинциальная матрона пожаловалась: "Становится трудно
найти кого-то, кто бы читал ту же книгу, что и вы. Как же
Вы можете поддерживать разговор о чтении?" Возможно,
в данном случае она преувеличивает, но книжные клубы, например,
отмечают, что стало гораздо труднее выбирать ежемесячную
подборку, которая апеллирует к большому числу
разных читателей.
Процесс дифференциации не ограничивается только коммерческими
публикациями. Растут и некоммерческие литературные
магазины. "Никогда в истории Америки не было
так много магазинов, как сегодня", - пишет The New York
Times Book Review. Подобным образом "подпольные газеты"
появились в десятках американских и европейских городов.
По крайней мере 200 из них существуют в Соединенных
Штатах, многие поддерживаются благодаря рекламе в них
ведущих производителей. Обращаясь в основном к хиппи,
радикалам университетских городков и к рок-публике, они
стали ощутимой силой в формировании мнений среди молодежи.
От лондонской ITw. East Villege Other в Нью-Йорке до
Kudzu в Джексоне, штат Миссисипи, они ярко иллюстрированы,
зачастую цветной печатью, и загромождены рекламой
"магазинов для наркоманов" и объявлениями об услугах.
Подпольные газеты публикуются даже в высших школах.
Чтобы рассматривать рост этих "коренных" публикаций
и говорить о "массовой культуре" или "стандартизации",
необходимо самим взглянуть на новую реальность [14].
Важно, что этот толчок в сторону разнообразия средств
массовой информации основан не только на изобилии, но,
как мы заметили прежде, на новой технологии - на тех самых
машинах, которые, по общему мнению, собираются гомогенизировать
нас и разрушить все признаки многообразия.
Прогресс офсетной печати и ксерографии радикально
снизил стоимость временных изданий, благодаря чему студенты
высшей школы могут финансировать (и делают это)
издание своей подпольной прессы карманными деньгами.
В самом деле, офисные копировальные машины - некоторые
разновидности которых продаются всего за тридцать
долларов - делают возможной такую крайне локальную
продукцию, о которой МакЛюэн говорит так: "Каждый
человек теперь может быть своим собственным издателем".
В Америке, где офисная копировальная машина так
же универсальна, как счетная, это звучало бы как: каждый
человек уже таковым является. Взлет количества периодических
изданий, которые можно увидеть на каждом письменном
столе, является впечатляющим доказательством
простоты публикации.
Кроме того, ручные кинокамеры и новое видеооборудование
подобным же образом меняют основные правила кинематографа.
Новая технология вложила камеры и пленки
в руки тысяч студентов и любителей, и подпольное кино -
необработанное, красочное, неправильное, очень индивидуальное
и локальное - процветает даже больше, чем подпольная
пресса.
Этот технологический прогресс имеет свой аналог и в
аудиокоммуникации, где вездесущность магнитофонов позволяет
каждому человеку быть собственным "едиктором". Андре
Муссмен, главный восточноевропейский эксперт на RadioTelevision
Franpaise, описывает существование широко известных
поп-певцов в России и Польше, которые никогда не появлялись
на радио или телевидении, но чьи голоса и песни
получили широкое распространение только с помощью магнитофонов.
Записанные на магнитофонную пленку песни Булата
Окуджавы, например, передаются из рук в руки, каждый
слушатель делает собственный дубликат - процесс, который
трудно предотвратить тоталитарному правительству и полиции.
"Это происходит быстро, - говорит Муссмен. - Если человек
делает запись, и его друг делает две, то скорость распространения
быстро увеличивается" [15].
Радикалы часто объясняют, что средства коммуникации
монополизированы немногими. Социолог К. Райт Миллс
заходит так далеко, если мне не изменяет память, что убеждает
культурных работников завладевать средствами массовой
информации. Это едва ли кажется необходимым.
Прогресс технологии средств связи спокойно и быстро демонополизирует
их без метания искр. Результат - обширная
дестандартизация продукции.
Телевидение, тем не менее, все еще может гомогенизировать
вкусы, но другие средства информации уже миновали
стадию технологической структуры, для которой стандартизация
является необходимой. Когда технические достижения
изменят телевидение, благодаря обеспечению большим количеством
каналов и снижению стоимости продукции, мы
можем ожидать, что средства информации тоже начнут разделять
свою продукцию и обслуживание зрителя, учитывая
все многообразие вкусов потребительской аудитории. Такие
достижения не за горами. Внедрение электронных видеомагнитофонов,
распространение кабельного телевидения,
возможность вести, трансляцию через спутник к кабельной
системе - все это говорит об огромном повышении разнообразия
программ. Из этого становится ясно, что тенденция
к однообразию представляет всего лишь одну из стадий развития
технологии. Диалектический процесс уже начался, и
мы находимся на грани гигантского скачка в сторону не имеющего
себе равного культурного разнообразия.
Уже недалек день, когда книги, журналы, газеты, фильмы
и другие средства информации будут, подобно "Мустангу",
предложены потребителю на спроектируй-это-сам
основе. Так, в середине шестидесятых Джозеф Натон, математик
и специалист в области компьютеров Питсбургского
университета, предложил систему, которая содержала
бы краткий биографический очерк потребителя - данные о
его возможностях и интересах - в центральном компьютере.
Машины могли бы затем просматривать газеты, журналы,
видеозаписи, фильмы и другие материалы, сравнивать их с
индивидуальными интересами по биографическому очерку
и незамедлительно выдавать сведения, когда появится чтото
касающееся данного потребителя. Система могла бы
быть связана с факсимильными машинами и TV-передатчиками,
которые могли бы показать на дисплее или отпечатать
эти материалы в его собственной комнате. К 1969 г.
японская ежедневная газета Asahi Shimbun открыто опубликовала
рекламу недорогой системы "Telenews", позволяющей
печатать газеты дома, a Matsushita Industries в Осаке
продемонстрировала конкурирующую систему, названную
TV Fax(H). Это были первые шаги к газете будущего - личная
газета, не предлагающая двум читателям одинакового
содержания. Массовая коммуникация при такой системе,
как эта, становится "немассовой". Мы движемся от гомогенности
к гетерогенности [16].
В свете этого абсолютной глупостью представляется то,
что машины будущего превратят нас в роботов, постепенно
завладеют нашей индивидуальностью, уничтожат культурное
многообразие и т.д., и т.д. То, что примитивная массовая
продукция навязала обязательное однообразие, не означает,
что супериндустриальные машины сделают то же
самое. Фактом же является то, что будущее уводит от стандартизации
- от однообразия товаров, гомогенного искусства,
массового образования и "массовой" культуры. Мы
достигли диалектически обоснованного момента в технологическом
развитии общества. И технология, далекая от
разрушения нашей индивидуальности, ощутимо увеличит
наш выбор и нашу свободу.
Готов ли человек совладать с повышением выбора материальных
и культурных товаров, предлагаемых ему - это
совершенно другой вопрос. Придет время, когда выбор
станет настолько сложным, трудным и дорогим, что превратится
в свою противоположность. Короче говоря, придет
время, когда выбор превратится в сверхвыбор, а свобода -
в несвободу.
Чтобы понять, почему это может произойти, мы должны
рассмотреть не только наш увеличивающийся материальный
и культурный выбор. Мытакжедолжны проследить, что
происходит с социальным выбором.
8 3*1. № 905
ИЗБЫТОК СУБКУЛЬТУР
В тридцати милях от Нью-Йорка, в пределах досягаемости
его небоскребов, транспорта и его городских соблазнов,
живет молодой водитель такси. Бывший солдат, который
может гордиться 700 хирургическими швами на своем теле.
Эти швы не являются результатом ни боевых ран, ни аварий,
случившихся с его машиной. Это результат его основного
развлечения: верховой езды на родео.
Имея скромное жалование водителя, этот человек тратит
больше, чем $1200 в год на собственную лошадь, на содержание
её в конюшне и поддержание её в совершеннейшей
форме.
Периодически прицепляя трейлер с лошадью к своей машине,
он проезжает чуть меньше сотни миль к местечку под
Филадельфией, которое называется Ковтаун. Здесь вместе с
себе подобными он участвует в требующих больших усилий
состязаниях: ловле арканом, борьбе с волом, охоте на полудикую
лошадь и прочих. Главной наградой за все это каждый
раз является больничная палата.
Кроме своей близости, Нью-Йорк не содержит в себе никаких
прелестей для этого парня. Когда я познакомился с
ним, ему было двадцать три года, и он ездил туда только раз
или два в своей жизни. Его настоящий интерес прикован к
ковбойскому рингу, и он является членом крошечной группы
фанатов родео, которые составляют мал
...Закладка в соц.сетях
