Жанр: Научная фантастика
Человек-невидимка
Герберт УЭЛЛС
ПОЯВЛЕНИЕ НЕЗНАКОМЦА
Незнакомец появился в начале февраля; в тот морозный день бушевали ветер и
вьюга - последняя вьюга в этом году; однако
он пришел с железнодорожной станции Брэмблхерст пешком; в руке, обтянутой
толстой перчаткой, он держал небольшой
черный саквояж. Он был закутан с головы до пят, широкие поля фетровой шляпы
скрывали все лицо, виднелся только
блестящий кончик носа; плечи и грудь были в снегу, так же как и саквояж.
Он вошел в трактир "Кучер и кони", еле передвигая ноги от холода и
усталости, и бросил саквояж на пол.
- Огня! - крикнул он. - Во имя человеколюбия! Комнату и огня!
Стряхнув с себя снег, он последовал за миссис Холл в приемную, чтобы
договориться об условиях. Разговор был короткий.
Бросив ей два соверена, незнакомец поселился в трактире.
Миссис Холл затопила камин и покинула гостя, чтобы собственноручно
приготовить ему поесть. Заполучить в Айпинге
зимой постояльца, да еще такого, который не торгуется, - это была неслыханная
удача, и миссис Холл решила показать себя
достойной счастливого случая, выпавшего ей на долю.
Когда ветчина поджарилась, а Милли, вечно сонная служанка, выслушала
несколько уничтожающих замечаний, что,
видимо, должно было подстегнуть ее энергию, миссис Холл отнесла в комнату
приезжего скатерть, посуду и стаканы, после
чего стала с особым шиком сервировать стол. Огонь весело трещал в камине, но
приезжий, к величайшему ее удивлению, до
сих пор не снял шляпы и пальто; он стоял спиной к ней, глядя в окно на падающий
снег.
Руки его, все еще в перчатках, были заложены за спину, и он, казалось, о
чем-то глубоко задумался. Хозяйка заметила, что
снег у него на плечах растаял и вода капает на ковер.
- Позвольте, мистер, ваше пальто и шляпу, - обратилась она к нему, - я
отнесу их на кухню и повешу сушить.
- Не надо, - ответил он, не оборачиваясь.
Она решила, что ослышалась, и уже готова была повторить свою просьбу.
Но тут незнакомец повернул голову и посмотрел на нес через плечо.
- Я предпочитаю не снимать их, - заявил он.
При этом хозяйка заметила, что на нем большие синие очки-консервы и что у
него густые бакенбарды, скрывающие лицо.
- Хорошо, мистер, - сказала она, - как вам будет угодно. Комната сейчас
нагреется.
Незнакомец ничего не ответил и снова повернулся к ней спиной. Видя, что
разговор не клеится, миссис Холл торопливо
накрыла на стол и вышла из комнаты. Когда она вернулась, он все так же стоял у
окна, подобно каменному изваянию,
сгорбленный, с поднятым воротником и низко опущенными полями шляпы, скрывавшими
лицо и уши. Поставив на стол
яичницу с ветчиной, она почти крикнула:
- Завтрак подан, мистер!
- Благодарю вас, - ответил он тотчас же, но не двинулся с места, пока она
не закрыла за собой дверь. Тогда он круто
повернулся и подошел к столу.
- Ох, уж эта девчонка! - сказала миссис Холл. - А я и забыла про нее!
Вот канительщица! - Взявшись сама растирать горчицу, она отпустила
несколько колкостей по адресу Милли за ее
необычайную медлительность. Сама она успела поджарить яичницу с ветчиной,
накрыть на стол, сделать все, что нужно, а
Милли - хороша помощница! - оставила гостя без горчицы. А ведь он только приехал
и хочет, видно, здесь пожить. Поворчав,
миссис Холл наполнила горчичницу и, поставив ее не без торжественности на черный
с золотом чайный поднос, понесла к
постояльцу.
Она постучала и тут же вошла. Незнакомец сделал быстрое движение, и она
едва успела увидеть что-то белое, мелькнувшее
под столом. Он, очевидно, что-то подбирал с полу. Она поставила горчицу на стол
и при этом заметила, что пальто и шляпа
гостя лежат на стуле у камина, а на стальной решетке стоит пара мокрых башмаков.
Решетка, конечно, заржавеет. Миссис Холл
решительно приблизилась к камину и заявила тоном, но допускающим возражений:
- Теперь, я думаю, можно взять ваши вещи и просушить.
- Оставьте шляпу, - сказал приезжий сдавленным голосом. Обернувшись, она
увидела, что он сидит выпрямившись и
смотрит на нее.
С минуту она стояла, вытаращив глаза, потеряв от удивления дар речи.
Нижнюю часть лица он прикрывал чем-то белым, по-видимому, салфеткой,
которую привез с собой, так что ни его рта, ни
подбородка не было видно.
Потому-то голос и прозвучал так глухо. Но не это поразило миссис Холл. Лоб
незнакомца от самого края синих очков был
обмотан белым бинтом, а другой бинт закрывал уши, так что неприкрытым оставался
только розовый острый нос. Нос был
такой же розовый и блестящий, как в ту минуту, когда незнакомец появился
впервые. Одет он был в коричневую бархатную
куртку; высокий темный воротник, подшитый белым полотном, был поднят. Густые
черные волосы, выбиваясь в беспорядке
из-под перекрещенных бинтов, торчали пучками и придавали незнакомцу чрезвычайно
странный вид. Его закутанная и
забинтованная голова так поразила миссис Холл, что от неожиданности она
остолбенела.
Он не отнял салфетки от лица и, по-прежнему придерживая ее рукой в
коричневой перчатке, смотрел на хозяйку сквозь
непроницаемые синие стекла.
- Оставьте шляпу, - снова невнятно сказал он сквозь салфетку.
Миссис Холл, оправившись от испуга, положила шляпу обратно на стул.
- Я не знала, сударь... - начала она, - что вы... - И смущенно замолчала.
- Благодарю вас, - сухо сказал он, многозначительно поглядывая на дверь.
- Я сейчас все высушу, - сказала она и вышла, унося с собой платье. В
дверях она снова посмотрела на его забинтованную
голову и синие очки; он все еще прикрывал рот салфеткой. Закрывая за собой
дверь, она вся дрожала, и на лице ее было
написано смятение. - В жизни своей... - прошептала она.
- Ну и ну! - Она тихо вернулась на кухню и даже не спросила Милли, чего она
там возится.
Незнакомец между тем внимательно, прислушивался к удаляющимся шагам
хозяйки. Прежде чем отложить салфетку и
снова приняться за еду, он испытующе посмотрел на окно. Проглотив кусок, он
опять, уже с подозрением, посмотрел на окно,
потом встал и, держа салфетку в руке, спустил штору до белой занавески,
прикрывавшей нижнюю часть окна. Комната
погрузилась в полумрак. Несколько успокоенный, он вернулся к столу и продолжал
завтрак.
- Бедняга, он расшибся, или ему сделали операцию, иди еще что-нибудь,
сказала миссис Холл. - Весь перевязанный, даже
смотреть страшно.
Она подбросила угля в печку, придвинула подставку для сушки платья и
разложила на ней пальто приезжего.
- А очки! Да что говорить, водолаз какой-то, а не человек. - Она повесила
на подставку шарф. - А лицо прикрывает тряпкой!
И говорит сквозь нее!.. Может быть, у него рот тоже болит? - Тут она обернулась,
видимо внезапно вспомнив о чем-то. - Боже
милостивый! - воскликнула она. - Милли!
Неужели блинчики еще не готовы?
Когда миссис Холл вошла в гостиную, чтобы убрать со стола, она нашла новое
подтверждение своей догадке, что рот
незнакомца изуродован или искалечен несчастным случаем: незнакомец курил трубку
и все время, пока она была в комнате, ни
разу не приподнял шелковый платок, которым была обвязана нижняя часть его лица,
и не взял мундштук в рот. А ведь он вовсе
не забыл про свою трубку: миссис Холл заметила, что он поглядывает на тлеющий
понапрасну табак. Он сидел в углу, спиной к
опущенной шторе.
Подкрепившись и согревшись, он, очевидно, почувствовал себя лучше и говорил
уже не так отрывисто и раздраженно. В
красноватом отблеске огня его огромные очки как будто ожили.
- На станции Брэмблхерст, - сказал он, - у меня остался кой-какой багаж.
Нельзя ли послать за ним? - Выслушав ответ, он
вежливо наклонил забинтованную голову. - Значит, только завтра? - сказал он. -
Неужели нельзя раньше? - И очень огорчился,
когда она ответила, что нельзя. Никак нельзя? - переспросил он. - Быть может,
все-таки найдется кто-нибудь, кто съездил бы с
повозкой на станцию?
Миссис Холл охотно отвечала на все вопросы, надеясь таким образом вовлечь
его в беседу.
- Дорога к станции очень крутая, - сказала она и, пользуясь случаем,
добавила:
- В прошлом году на этой дороге опрокинулся экипаж. Седок и кучер оба
убились насмерть. Долго ли до беды? Одна минута
- и готово, не правда ли, мистер?
Но гостя не так-то легко было втянуть в разговор.
- Правда, - сказал он, спокойно глядя на нее сквозь непроницаемые очки.
- А потом когда еще поправишься, правда? Вот, к примеру сказать, мой
племянник Том порезал себе руку косой, - косил,
знаете, споткнулся и порезал, - так, поверите ли, три месяца ходил с
перевязанной рукой. С тех пор я ужас как боюсь этих кос.
- Это не удивительно, - сказал приезжий.
- Одно время мы даже думали, ему придется сделать операцию, так ему было
худо.
Приезжий отрывисто засмеялся, словно залаял.
- Так ему было худо? - повторил он.
- Да, мистер. И это было вовсе не смешно для тех, кому приходилось с ним
возиться. Вот хоть бы и мне, мистер, потому что
сестра все нянчилась со своими малышами. Только и знай завязывай да развязывай
ему руку, так что, ежели позволите...
- Дайте мне, пожалуйста, спички, - вдруг прервал он ее. - Моя трубка
погасла.
Миссис Холл замолчала. Несомненно, с его стороны несколько грубо прерывать
ее таким образом. С минуту она сердито
смотрела на него, но, вспомнив про два соверена, пошла за спичками.
- Благодарю, - коротко сказал он, когда она положила спички на стол, и,
повернувшись к ней спиной, стал снова глядеть в
окно. Очевидно, разговор о бинтах и операциях был ему неприятен. Она решила не
возвращаться к этой теме. Нелюбезность
незнакомца рассердила ее, и Милли пришлось это почувствовать на себе.
Приезжий оставался в гостиной до четырех часов, но давая решительно
никакого повода зайти к нему. Почти все это время
там было очень тихо, вероятно, он сидел у догорающего камина и курил трубку, а
может быть, просто дремал.
Однако если бы кто-нибудь внимательно прислушался, то мог бы услышать, как
он поворошил угли, а потом минут пять
расхаживал по комнате и разговаривал сам с собой. Потом он снова сел, и под ним
скрипнуло кресло.
ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ МИСТЕРА ТЕДДИ ХЕНФРИ
В четыре часа, когда уже почти стемнело и миссис Холл собралась с духом
заглянуть к постояльцу и спросить, не хочет ли
он чаю, в трактир вошел Тедди Хенфри, часовщик.
- Что за скверная погода, миссис Холл! - сказал он. - А я еще в легких
башмаках.
Снег за окном валил все гуще.
Миссис Холл согласилась, что погода ужасная, и вдруг, увидев чемоданчик с
инструментами, просияла.
- Знаете что, мистер Хенфри, раз вы уже здесь, взгляните, пожалуйста, на
часы в гостиной. Идут они хорошо и бьют как
следует, но часовая стрелка как остановилась на шести часах, так ни за что не
хочет сдвинуться с места.
Она провела часовщика до двери гостиной, постучала и вошла.
Приезжий, - как она успела заметить, открывая дверь, - сидел в кресле у
камина и, казалось, дремал: его забинтованная
голова склонилась к плечу.
Комнату освещал красный отблеск пламени; стекла очков сверкали, как
сигнальные огни на железной дороге, а лицо
оставалось в тени; последние блики зимнего дня пробивались в комнату сквозь
приоткрытую дверь. Миссис Холл все
показалось красноватым, причудливым и неясным, тем более что она еще была
ослеплена светом лампы, которую только что
зажгла над стойкой в распивочной. На секунду ей показалось, что у постояльца
чудовищный, широко раскрытый рот,
пересекающий все лицо. Видение было мгновенное - белая забинтованная голова,
огромные очки вместо глаз и под ними
широкий, разинутый, как бы зевающий рот. Но вот спящий пошевельнулся, выпрямился
в кресле и поднял руку. Миссис Холл
распахнул" дверь настежь, в комнате стало светлее; теперь она получше
рассмотрела его и увидела, что лицо у него прикрыто
шарфом, так же, как раньше салфеткой. И она решила, что все это ей только
померещилось, было игрой теней.
- Не разрешите ли, мистер, часовщику осмотреть часы? - сказала она, приходя
в себя.
- Осмотреть часы? - спросил он, сонно озираясь. Потом, как бы очнувшись,
добавил:
- Пожалуйста!
Миссис Холл пошла за лампой, а он встал с кресла и потянулся. Появилась
лампа, и мистер Тедди Хенфри, войдя в комнату,
очутился лицом к лицу с забинтованным человеком. Он был, по его собственному
выражению, "огорошен".
- Добрый вечер, - сказал незнакомец, глядя на него, "как морской рак", по
выражению Тедди, на такое сравнение его навели,
очевидно, темные очки.
- Надеюсь, я вас не обеспокою? - сказал мистер Хенфри.
- Нисколько, - ответил приезжий. - Хотя я думал, - прибавил он, обращаясь к
миссис Холл, - что эта комната отведена мне
для личного пользования.
- Я полагала, сударь, - сказала хозяйка, - что вы не будете возражать, если
часы...
Она хотела добавить: "починят", - но осеклась.
- Конечно, - прервал он ее. - Правда, вообще я предпочитаю оставаться один
и не люблю, когда меня беспокоят. Но я рад, что
часы будут починены, - продолжал он, видя, что мистер Хенфри остановился в
нерешительности. Он уже хотел извиниться и
уйти, но слова приезжего успокоили его.
Незнакомец повернулся спиной к камину и заложил руки за спину.
- Когда часы починят, я выпью чаю, - заявил он. - Но не раньше.
Миссис Холл уже собиралась выйти из комнаты - на этот раз она не делала
никаких попыток завязать разговор, не желая,
чтобы ее грубо оборвали в присутствии мистера Хенфри, - как вдруг незнакомец
спросил, позаботилась ли она о доставке его
багажа. Она сказала, что говорила об этом с почтальоном и что багаж будет
доставлен завтра утром.
- Вы уверены, что раньше его невозможно доставить? - спросил он.
- Уверена, - ответила она довольно холодно.
- Мне следовало сразу сказать вам, кто я такой, но я до того промерз и
устал, что еле ворочал языком. Я, видите ли,
исследователь...
- Ах, вот как, - проговорила миссис Холл, на которую эти слова произвели
сильнейшее впечатление.
- Багаж мой состоит из всевозможных приборов и аппаратов.
- Очень даже полезные вещи, - вставила миссис Холл.
- И я с нетерпением жду возможности продолжать свои исследования.
- Это понятно, мистер.
- Приехать в Айпинг, - продолжал он медленно, как видно, тщательно подбирая
слова, - меня побудило... м-м... стремление к
тишине и покою. Я не хочу, чтобы меня тревожили во время моих занятий. Кроме
того, несчастный случай...
"Так я и думала", - заметила про себя миссис Холл.
- ...вынуждает меня к уединению. Дело в том, что мои глаза иногда до того
слабеют и начинают так мучительно болеть, что
приходится запираться в темной комнате на целые часы. Это случается время от
времени. Сейчас этого, конечно, нет. Но когда
у меня приступ, малейшее беспокойство, появление чужого человека заставляют меня
мучительно страдать... Я думаю, лучше
предупредить вас об этом заранее.
- Конечно, мистер, - сказала миссис Холл. - Осмелюсь спросить вас...
- Это все, что я хотел сказать вам, - прервал ее приезжий тоном, не
допускавшим возражения.
Миссис Холл замолчала и решила отложить расспросы и изъявления сочувствия
до более удобного случая.
Хозяйка удалилась, а приезжий остался стоять перед камином, свирепо глядя
на мистера Хенфри, чинившего часы (так, по
крайней мере, говорил потом сам мистер Хенфри). Часовщик поставил лампу возле
себя, и зеленый абажур отбрасывал яркий
сеет на его руки и на части механизма, оставляя почти всю комнату в тени. Когда
он поднимал голову, перед глазами у него
плавали разноцветные пятна. Будучи от природы человеком любопытным, мистер
Хенфри вынул механизм, в чем не было
решительно никакой надобности, надеясь затянуть работу и, кто знает, быть может,
даже вовлечь незнакомца в разговор. Но
тот стоял молча, не двигаясь с места. Он стоял так тихо, что это начало
действовать мистеру Хенфри на нервы. Ему показалось
даже, что он один в комнате, но, подняв глаза, перед которыми сразу поплыли
зеленые пятна, он увидел в сером полумраке
неподвижную фигуру с забинтованной головой и выпуклыми синими очками. Это было
До того жутки, что мистер Хенфри с
минуту стоял неподвижно, глядя на незнакомца. Потом опустил глаза. Какая
неловкость! Надо бы заговорить о чем-нибудь. Не
сказать ли, что погода не по сезону холодная?
Он снова поднял глаза, как бы прицеливаясь.
- Погода... - начал он.
- Скоро вы кончите и уйдете? - сказал неподвижный человек, видимо, еле
сдерживая ярость. - Вам только и надо было
сделать, что прикрепить часовую стрелку к оси, а вы тут возитесь без толку.
- Сейчас, мистер... одну минутку... Я упустил из виду... - И мистер Хенфри,
быстро закончив работу, удалился, сильно,
однако, раздосадованный.
- Черт подери! - ворчал Хенфри про себя, шагая сквозь мокрый снегопад.
- Надо же когда-нибудь проверить часы... Скажите пожалуйста, и посмотретьто
на него нельзя. Черт знает что!.. Видно,
нельзя. Он так забинтован и закутан, как будто полиция его разыскивает.
Дойдя до угла, он увидел Холла, недавно женившегося на хозяйке трактира
"Кучер и кони", где остановился незнакомец.
Холл возвращался со станции Сиддербридж, куда возил в айпингском омнибусе
случайных пассажиров. По тому, как он
правил, было ясно, что Холл малость "хватил" в Сиддербридже.
- Как поживаешь, Тедди? - окликнул он Хенфри, поравнявшись с ним.
- У вас остановился какой-то подозрительный малый, - сказал Тедди.
Холл, радуясь случаю поговорить, натянул вожжи.
- Что такое? - спросил он.
- У вас в трактире остановился какой-то подозрительный малый, повторил
Тедди. - Ей-богу... - И он стал с живостью
описывать Холлу странного гостя. - С виду ни дать ни взять ряженый. Будь это мой
дом, я бы, конечно, предпочел знать в лицо
своего постояльца, - сказал он. - Но женщины всегда доверчивы, когда дело
касается незнакомых мужчин. Он поселился у вас,
Холл, и даже не сказал своей фамилии.
- Неужели? - спросил Холл, но отличавшийся быстротой соображения.
- Да, - подтвердил Тедди. - Он заплатил за неделю вперед. Значит, кто бы он
там ни был, вам нельзя будет отделаться от него
раньше чем через неделю. И он говорит, у него куча багажа, который доставят
завтра. Будем надеяться, что это не ящики с
камнями.
Тут он рассказал, как какой-то приезжий с пустыми чемоданами надул его
тетку в Гастингсе. В общем, разговор с Тедди
возбудил в Холле какое-то смутное подозрение.
- Ну, трогай, старуха! - прикрикнул Холл на свою лошадь. - Надо будет
навести порядок.
А Тедди, облегчив душу, пошел своей дорогой уже в лучшем настроении.
Однако вместо того, чтобы наводить порядок, Холлу по возвращении домой
пришлось выслушать множество упреков за то,
что он так долго пробыл в Сиддербридже, а на свои робкие вопросы о новом
постояльце он получил резкие, но уклончивые
ответы. Но все же семена подозрения, зароненные часовщиком в душу Холла, дали
ростки.
- Вы, бабы, ничего не смыслите, - сказах мистер Холл, решив при первом же
удобном случае разузнать подробней, кто такой
приезжий.
И после того как постоялец ушел в свою спальню - это было около половины
десятого, - мистер Холл с весьма вызывающим
видом вошел в гостиную и стал внимательно оглядывать мебель, как бы желая
показать этим, что тут хозяин он, а не
приезжий; он презрительно взглянул на лист бумаги с математическими выкладками,
который оставил незнакомец. Ложась
спать, мистер Холл посоветовал жене внимательно присмотреться, что за багаж
завтра доставят постояльцу.
- Не суйся не в свое дело, - оборвала его миссис Холл. - Смотри лучше за
собой, а я без тебя управлюсь.
Она тем более сердилась на мужа, что приезжий действительно был какой-то
странный, и в душе она сама беспокоилась.
Ночью она вдруг проснулась, увидев во сне огромные глазастые головы, похожие на
брюквы, которые тянулись к ней на
длинных шеях. Но, будучи женщиной рассудительной, она подавила свой страх,
повернулась на другой, бок и снова уснула.
ТЫСЯЧА И ОДНА БУТЫЛКА
Итак, девятого февраля, когда только начиналась оттепель, неведомо откуда
появился в Айпинге странный незнакомец. На
следующий день в слякоть и распутицу его багаж доставили в трактир. И багаж этот
оказался не совсем обычным. Оба
чемодана, правда, ничем не отличались от тех, какие обычно бывают у
путешественников; но, кроме них, прибыл ящик с
книгами большими, толстыми книгами, причем некоторые были не напечатаны, а
написаны чрезвычайно неразборчивым
почерком, - и с дюжину, если не больше, корзин, ящиков и коробок, в которых
лежали какие-то предметы, завернутые в
солому; Холл, не преминувший поворошить солому, решил, что это бутылки. В то
время как Холл оживленно болтал с
Фиренсайдом, возницей, собираясь помочь ему перенести багаж в дом, в дверях
показался незнакомец в низко надвинутой
шляпе, в пальто, перчатках и шарфе. Он вышел из дому и даже не взглянул на
собаку Фиренсайда, лениво обнюхивавшую ноги
Холла.
- Несите ящики в комнату, - сказал он. - Я и так уж заждался.
С этими словами он спустился с крыльца и подошел к задку подводы, собираясь
собственноручно унести небольшую
корзину.
Завидев его, собака Фиренсайда злобно зарычала и ощетинилась; когда же он
спустился с крыльца, она подскочила и
вцепилась ему в руку.
- Куш! - крикнул Холл, вздрагивая, так как всегда побаивался собак, а
Фиренсайд заорал:
- Ложись! - и схватился за кнут.
Они видели, как зубы собаки скользнули по руке незнакомца, услышали звук
пинка; собака подпрыгнула и вцепилась в ногу
незнакомца, после чего раздался треск разрываемых брюк. В это время кончик кнута
Фиренсайда настиг собаку, и она, заскулив
от обиды и боли, спряталась под повозку.
Все это произошло за какие-нибудь полминуты. Никто не говорил, все кричали.
Незнакомец быстро взглянул на
разорванную перчатку и штанину, сделал движение, будто хотел нагнуться, затем
повернулся и бегом взбежал на крыльцо. Они
услышали, как он торопливо прошел по коридору и застучал каблуками по деревянной
лестнице, которая вела в его комнату.
- Ах ты, тварь эдакая! - выругался Фиренсайд, слезая на землю с кнутом в
руке, в то время как собака зорко следила за ним
из-за колес. - Иди сюда! - крикнул Фиренсайд. - Не то хуже будет!
Холл стоял в смятении, разинув рот.
- Она укусила его, - заговорил он. - Пойду посмотрю, что с ним. - И он
зашагал вслед за незнакомцем. В коридоре он
встретил жену и сказал ей: Постояльца искусала собака Фиренсайда.
Он поднялся по лестнице. Дверь незнакомца была приоткрыта, он распахнул ее
и вошел в комнату без особых церемоний,
спеша выразить свое сочувствие.
Штора была спущена, и в комнате царил полумрак. Холл успел заметить что-то
в высшей степени странное, похожее на руку
без кисти, занесенную над ним, и лицо, состоявшее из трех больших расплывчатых
пятен на белом фоне, очень похожее на
бледный цветок анютиных глазок. Потом сильный толчок в грудь отбросил его в
коридор, дверь захлопнулась перед самым его
носом, и он услышал, как щелкнул ключ в замке. Все это произошло так быстро, что
Холл ничего не успел сообразить.
Мелькание каких-то смутных теней, толчок, боль о груди. И вот он стоит на темной
площадке перед дверью, спрашивая себя,
что же это он такое видел.
Немного погодя он присоединился к кучке людей, собравшейся на улице перед
трактиром. Здесь был и Фиренсайд, который
уже второй раз рассказывал всю историю с самого начала, и миссис Холл,
твердившая, что его собака не имеет никакого права
кусать ее постояльцев; тут же стоял и Хакстерс, владелец лавки напротив, сильно
заинтересованный происшествием, и Сэнди
Уоджерс, кузнец, слушавший Фиренсайда с глубокомысленным Видом. Сбежались и
женщины и дети, каждый изрекал какуюнибудь
глупость вроде: "Попробовала бы она меня укусить", "Нельзя держать таких
собак" и так далее.
Мистер Холл глядел на них с крыльца, прислушивался к их разговорам, и ему
уже начало казаться, что ничего необычайного
он там, наверху, увидеть не мог, Да ему и слов не хватило бы, чтобы описать свои
впечатления.
- Он сказал, что ему ничего не нужно, - только и ответил он на вопрос жены.
- Пожалуй, надо внести багаж.
- Лучше бы сразу прижечь, - сказал мистер Хакстерс, - в особенности если
получилось воспаление.
- Я пристрелила бы ее, - сказала одна из женщин.
Вдруг собака снова зарычала.
- Давайте вещи, - послышался сердитый голос, и на пороге появился
незнакомец, закутанный, с поднятым воротником и в
низко надвинутой шляпе.
- Чем скорее вы внесете их, тем лучше, - продолжал он, По свидетельству
одного из очевидцев, он успел переменить
перчатки и брюки.
- Сильно она вас искусала, сударь? - спросил Фиренсайд. - Очень это мне
неприятно, что моя собака...
- Пустяки, - ответил незнакомец. - Даже следа никакого нет.
Поторопитесь-ка лучше с вещами!
Тут он, по утверждению мистера Холла, выругался вполголоса.
Как только первую корзину внесли по его указанию в гостиную, незнакомец
нетерпеливо принялся ее распаковывать, оса
зазрения совести разбрасывая солому по ковру миссис Холл. Он начал вытаскивать
из корзины бутылки маленькие пузатые
пузырьки с порошками, небольшие узкие бутылки с окрашенной в разные цвета или
прозрачной жидкостью, изогнутые
склянки с надписью "яд", круглые бутылки с тонкими горлышками, большие бутылки
из зеленого и белого стекла, бутылки со
стеклянными пробками и с вытравленными на них надписями, бутылки с притертыми
пробками, бутылки с деревянными
затычками, бутылки из-под вина и прованского масла. Все эти бутылки он расставил
рядами на комоде, на каминной доске, на
столе, на подоконнике, на полу, на этажерке - всюду. В брэмблхерстской аптеке не
набралось бы и половины такой уймы
бутылок. Получилось внушительное зрелище. Он распаковывал корзину за корзиной, и
во всех были бутылки.
Наконец все ящики и корзины опустели, а на столе выросла гора соломы; кроме
бутылок, в корзинах оказалось еще немало
пробирок и тщательно упакованные весы.
Распаковав корзины, незнакомец отошел к окну и немедля принялся за работу,
не обращая ни малейшего внимания на кучу
соломы, на потухший камин, на ящик с книгами, оставшийся на улице, на чемоданы и
остальной багаж, который был уже
внесен наверх.
Когда миссис Холл подала ему обед, он был с
...Закладка в соц.сетях
