Жанр: Научная фантастика
Падение с Земли 1-9.
...У меня тут есть две профуры, одна мясная
бабенка, другая кибернетическая, не чета твоим фемкам. Но раз уж ты довел
фемку до полового созревания и приучил ее кувыркаться с тобой в походной
койке, так уж и быть, одну из своих тебе подарю. В обмен на мутантку.
Центряк? Тогда подписывайся.
Может и нет у нашего проповедника сексуального уклона, а просто
хочется ему свести счеты с какой-нибудь фемкой.
- Странно. Я считал, что фемская шобла ближе других подступила к этой
самой Новой Жизни. Ведь фемки умелые и они вместе.
- Да только живут по другому букварю. Думают, что им хватит законов
симметрии. Никогда им вещества не оживить. А помешать они могут, потому
что гордые слишком. Вот и надо, чтобы Новая жизнь раскумекала их, да жало
им вырвала.
Михайло Потапыч заметно погрубел, когда заговорил о деле.
- Не буду я скармливать своих друзей Новой жизни, даже если она не
чавкает за столом и вытирает рот салфеткой.
Собеседник посмотрел умудренно, как пес, пережравший требухи.
- Чудачок. У фемок - ни корешей, ни приятелей, у них только связи. Ты
их еще не знаешь. В так называемые "друзья" у них лишь те попадают, из
кого можно выжать что-нибудь...
- Твои слова особо наших фемок не порочат. А кто не выжимает
друзей-товарищей?
- Наивный ты. Только на вид тертый-жеваный, - упрекнул Михайло
Потапыч. - Твои мутантки сожительствуют с тошнотворной дрянью,
генетическим монстром. Это их матка, второй по старшинству центр
симметрии, по совместительству любовник, и много еще чего... Может,
долетел до тебя звон про материнские камеры? Так это вовсе не кубрик в
общаге, а просто емкость, большая параша, в которой, не вылезая, торчат
маленькие фемы. В этих баках плещется жижа, она у фемок со всех сторон, в
легких, в желудке, кишечнике, во всех дырках. И даже когда мутантки
подрастают, им обязательно надо туда окунаться снова для большого оттяга.
Бултыхаются, они там, тащатся, булькают от восторга. А ты фемкам
понадобился лишь затем, чтобы узнать, как семечки Новой Жизни прорастают,
чтобы подобрать к ней, в итоге, удавку.
Кажется, я про фемок поверил. По-крайней мере, поверил в то, что они
и есть та самая мафия, которая насаждает Новую жизнь, а также водит меня
за нос, используя всякие аномалии. Что я у фемок и "новожизневцев" как
крыса в лабиринте.
Дядя Миша смотрелся незлобивым и довольным. Следующее его предложение
показалось вполне милым:
- Давай-ка я тебя сейчас отпущу. Конечно, вместе с баллонами,
радующими организм. Только, чур, без обид, лейтенант. Плазмобой и та
сеточка пригодились лишь для того, чтобы ты послушал меня без всяких
выкрутас. Большего сейчас и не требуется.
Он перестал уделять мне повышенное внимание. Я, навьючившись,
напряженно зыркая глазами и вертя локаторами в поисках сеточки, приводящей
приговор в исполнение, выбрался в шлюз. Ну, все, наружный люк открылся, а
меня еще не задушили, не сделали "салазки". Можно подойти к отсеку
жизнеобеспечения своего трактора и вставить емкости в штатные места
хранения. А теперь, пора в кабину.
Что за хреновина? Отсутствует компаньонка. Я пригляделся: стаканчик с
кофе упал, на палубе следы каблуков - такие остаются, когда весьма
бесчувственное тело тащат за руки. Украли тело, а вместе с ним Шошану. Да
кто же смог совладать с бой-бабой? Вспомнилась чертова сеточка - эта может
пересилить даже фемку. Я выскочил из трактора, вокруг скопище следов от
колес и траков - но какие из них относятся к той машине, которая подъехала
и уехала за время беседы? Эх, жаль, что на сраном Меркурии даже звуки не
живут. Ну, а вдруг Шошка внутри пакгауза?
Я тут же, ощерясь гразером, поливая сквизером, ворвался в пакгауз и
надо же - не то что фемки, нет там ни Михайло Потапыча, ни его невода, оба
утекли. Ясно теперь, кто к этому похищению ручонки приложил. Поскольку на
главную складскую дверь я непрерывно посматривал, значит, смылся участник
похищения через запасной вход-выход. Давайте, ищите внимательные мои
глазные палочки и колбочки.
Ну вот, обнаружился люк на подволоке, замаскирован плафоном. Поставил
я ящики друг на дружку сообразно размерам - вылитый шимпанзе, если со
стороны смотреть - взобрался и, отвернув два винта, вылез через крохотный
шлюз на крышу, ближе к торцу. Отсюда хорошо были заметны следы на
площадочке с другой стороны пакгауза. Там и дожидался трактор Михайло
Потапыча.
Итак, поставили мне мат в два хода, сперли напарницу. Шошана, может,
и была неискренней, ну, а, скорее всего, она просто выполняла задание,
особо не вникая в планы своего генетического монстра или кто там у нее за
начальника. Сейчас уж какой из нее член могучего коллектива - накрылась
синхронизация через центр симметрий. Нынче она просто
девчоночка-скороспелка, не более, чем двадцати годков, в которой все
нормальное пробивается наружу, разбрасывая "усовершенствования", как
шелуху. Она выручала меня, я защищал ее - значит, не могли мы с Шошкой не
прилепиться друг к дружке. А получилось так, что я ее почти сдал -
совершил это мысленно, чего, однако, хватило.
А что, если в самом деле подсадили мне в организм наблюдателя,
Контроллера какого-то? Новая Жизнь и подсадила. Угнездился он внутри и
теперь знакомится со всеми мыслишками, которые по клеточкам моего мозга
проскакивают. Что же это за фигня такая, Новая Жизнь? "Дубки" ли с
"Вязами" ее придумали, или является она природной живностью? И в последнем
случае опять вопрос - дикая она или прирученная мафией? Ну, хватит - я
запретил себе зацикливаться на этой бредятине и принудил к нормальной
розыскной работе.
Сперва обследовал площадку с противоположной стороны пакгауза. Один
след от траков мне показался более свежим, чем остальные. Тем более, что
он скруглялся не у самого домика, а чуть подальше, за холмиком - для пущей
скрытности должно быть.
Я вернулся в свой трактор, включил галогеновые фары на полную мощь,
поехал медленно и вкрадчиво, пытаясь не потерять полосы. Грунт вначале был
мягкий, поэтому и след пропечатывался хорошо, однако, потом пошла
гранитная щебенка. Кроме того, здесь изрядно покатались другие трактора.
Заодно они погадили там и сям, где радиоактивными сбросами, где простыми
фекашками.
Проехался еще немного и встал. Умственно и физически. Все, что ли,
поискам капец? Я вылез из машины как будто покурить. Нет, легче не стало
или...
Некая волна пробегает по мне, вначале довольно томительная, потом
весьма приятная. Похожее я чувствовал, когда в пакгаузе принудительно
высиживал рядом с опроповедившимся гангстером. Особенно, если соглашался с
ним. Там, на складе, я старательно подавлял гадкое родственное чувство, а
теперь, наоборот, приходилось его форсировать, отряхиваясь от ненужных
шмоции-эмоции. Гнусное чувство превращалось в пульсирующий проводник,
который куда-то манил. Как тянет винный магазин в субботний вечер через
все естественные и искусственные преграды.
Отправился пешочком - так лучше нюх работал - а на тракторе включил
режим автоматического сопровождения. Спокойно протопал с километр, затем
попал в зону, где танцевало свое танго какое-то марево. Пульсация, которую
я отслеживал, стала размываться, теряться. Но чутье подсказало: надо
опуститься, уронить себя спиной на грунт, и отдыхать, глядя в сумерки над
головой.
И действительно, вновь затрепетали мои полюса - крутящиеся поля,
расплываясь и размазываясь, будто оживляли все вокруг. На арене
человек-юла! Когда пыль, камни, глыбы и прочие мертвые вещества сделались
куда подвижнее, путеводная пульсации вновь стала прощупываться. Но она
была уже тоненьким ручейком в многослойном многоструйном потоке с заводями
и быстринами, в который я непременно должен был нырнуть.
Там били не какие-нибудь ламинарные и турбулентные потоки, а струи
рвущие и жгущие, струи распирающие и струи сжимающие, струи, дающие
устойчивость, и струи, уносящие невесть куда. Все они откликались на
полюса, которые имелись в моем распоряжении.
Что это за Река такая? Как называется? Может, я увидел иномирье,
подноготную всех вещей, те корешки, из которых растет все живое,
полудохлое и неживое.
Марсианин, прости меня за многословность, я знаю, ты этого не любишь.
Кроме того ты уверен, что я неверно подбираю слова. Струи, волны, иномирье
- еще куда не шло, просто худ.лит. Полюса, напряжения - это уже хуже,
какое-то жалкое наукообразие, подражание мизикам. А пульсации - просто
липа, абстракция, дрисня, размазанная по стене.
Раз так, перехожу к сути. Там в "зазеркалье" находилась порча - некая
паразитическая структура, сокращенно гад-паразит. Он, как настоящий
сутенер, жил за счет Реки, использовал ее и заодно отравлял. Он отличался
от нее в первую очередь целеустремленностью и боевитостью. Путеводная
пульсация имела прямое отношение к этой порче.
Гад-паразит выдавал превеликое множество пульсаций, они, как щупальца
здоровенного спрута-активиста, извивались там и сям, бултыхались в струях,
питались ими и набухали почками. Серьезно, я там видел почки, которые
должны были распуститься уже в нашем самом обычном мире.
Помню, на Ганимеде тоже водилась одна препротивная тварь. Ученые ее
называли просто полипептидным соединением. Но такое, с позволения сказать,
"соединение" охотилось на людей. Вполне возможно, эта полипептидная штука
не замышляла ничего дурного. Должно быть, она просто вступала в реакции
разложения с окружающими веществами и специально общественную мораль не
нарушала. Однако же, тем гражданам, кого она ловила для этих своих
реакций, казалось, что их харчит огромный липкий слизень. И вряд ли их
утешала мысль, что все проделывается не со зла.
Щупальце гада-паразита проводило меня в местность, где из земли
повылезало много камней, отчего она напоминала зубастую пасть крокодила. А
потом впечатление изменилось, потому что прущие из земли скалы выглядели
расщепленными, они смахивали на тощие сталактиты и даже пучки волос. Судя
по всему, шевелюра эта была металлической, хорошо хоть не заостренной.
Вездеход застрял меж каких-то зубьев, запутался в волосне, и я не стал его
вытаскивать, благоразумнее ему остаться там.
Я своим ходом перся через "волосы", и те, подчиняясь грустному
процессу облысения, падали. Наверное, потому что внутри них - в самой
сердцевинке - сидела гниль, которая слушалась меня! Эта гниль произрастала
не из нормальных благопристойных струй Реки, а из почек гада-паразита. И
слово "гниль" не очень-то подходило. Скорее уж ткань, скопление упругих
НИТЕЙ.
Я понял, что не стоит обходить даже самые крупные скалы, напротив,
можно двигаться свободно и непринужденно. Достаточно мановения, мысленного
толчка и огромная подгнившая каменюга превращается в труху. Я был просто
поглощен своими успехами на поприще скалодробительства.
На это было бы приятно посмотреть со стороны. Ты надвигаешься
лоб-в-лоб, еще немного, и врежешься в твердь. И вдруг эта неприступная
твердь жалко расщепляется, истончается словно от страха перед тобой.
Впечатление такое, что прочесывает ее здоровенная гребенка, в итоге скала
становится толпой иголок, которая перед твоей грудью просто рассыпается в
пух и прах. Может, гад-паразит не такое уж противное создание, раз природа
теперь мне так покорна?
Пылевая подушка стала более разреженной, завиднелись звезды, из-за
горизонта в одном месте проявился красноватой змеей мощный солнечный
протуберанец. Батюшка-Меркурий был почти красив. Почти, причем своей
хищною красой.
Наконец, прогулка закончилась, потому что дополняя пейзажную лирику
промеж двух закаменевших всплесков металла, похожих на свежевылезшие
рожки, показался переквалифицировавшийся пахан.
- Меня ищешь? Или тянет к Новой жизни, как стакан к бутылке водки? -
стал глумиться он.
- А, ты про эту дрисню? Ничего, и с ней разберемся, подотрем. Узнаем
даже, как ваша мафия ее использует. А теперь, ты, драный умыкатель женщин,
отдавай мою фемку обратно. Не зли меня, я ведь импульсивный, сначала
стреляю, а потом уже придумываю, как с начальством объяснится за очередную
ликвидацию.
- Чего тебе злиться-то? Ты теперь сильный. Эта, как ты выражаешься,
дрисня, тебе могущество дала. А взамен такую малость попросила - одну
пчелку из фемского улья.
Кажется удивление, любопытство, сомнение, прочие высоконаучные
чувства, даже страх отступили перед тем, что называется здоровой яростью.
Я взял на мушку сквизера разбрехавшегося пса. Только бы суметь подранить
его, а потом он мне все подробненько расскажет и покажет, это я ему могу
гарантировать.
Аккуратно совместил сетку целеуказателя и прицельный вектор. Промашки
вроде не должно быть - этот пес стоит картинно как мишень на стрельбах.
Мыслеусилием нажал на спуск. Михайло Потапычу хоть хны. Я быстро поменял
ствол в руке - сквизер уступил место гразеру, который проткнул бы даже
субнуклоновые поля - но самочувствие фаната пучок гамма-лучей не ухудшил.
Подтверждая доброе здравие, дядя Миша хлопнул в ладоши. Между его рук
родился разряд, который заторопился в мою сторону. Не настоящее это
электричество, по крайней мере, не то, к чему привыкли наши физики и
прочие эдисоны. Это все те же НИТИ, только очень напряженные. Возможно,
такой липовый разряд и погубил мою машину во время первой ходки в долину
Вечного Отдыха.
Ох и шарахнуло меня! По-моему, стало хуже чем на электрическом стуле,
потому что не на чем было сидеть. Детская забава этот ваш электрический
стул. Пришлось удариться оземь, кататься и корчиться на голой земле.
Покорчился, но в итоге отрешился от страданий, почувствовал себя
человеком-юлой.
И осенило меня. Чтобы одолеть молниеносца нужен боевой
робот-трансформант. Вроде тех, что я видел на военных учениях. Громадный
цельнометаллический аппарат без шарниров.
Я не безумен... Тот, кто сидит во мне, нашептывает, что я на многое
способен. Он знает, что говорит, потому приходится родственником (сыном,
отцом) гаду-паразиту. Контроллер тоже нитяной, его ниточки пасут сейчас
мои нервные клетки. Я чувствую эти ласковые стебельки.
Как сделаться общественно-опасной движущейся махиной, от которой
будут дрожать земля Меркурия и сердца врагов?
Вспомнились крылатые слова моего ротного командира: "Настоящий солдат
даже из сапога чай заварит". А я что? Ненастоящий, что ли, резиновый?
Гордо напоминая башенные орудия линкора, завращались мои поля,
выстреливая самое большое напряжение. Я отчетливо видел Контроллера. Налип
темным студнем на сплетения моих каналов-пульсаций и доит их. И с каждым
глотком выбрасывает очередную порцию длинных подвижных шипящих нитей.
Такое зрелище я бы не рекомендовал для просмотра детям моложе сорока лет.
Нити вытаскивают металл из почвы и наплавляют остов робота методом
холодного литья...
Нити закаляют металл корпуса, насыщают молибденом и титаном грудь и
плечи, широкие ступни, объемистые кулаки, мощный утюг головы.
Нити прокладывают энергетические трассы и устраивают слоистые
сочленения из мягкого железа.
Нити прошивают кристаллические матрицы, которые запоминают тысячи
жестов, поз, движений, приличных и неприличных.
И тем не менее, очень хотелось, чтоб никто меня не застукал за этим
делом - особое чувство стыда, присущее меркурианским копам, сохранилось
несмотря на все передряги.
На сцене с ревом возникает тиранозавр рекс - добро пожаловать из
мезозоя. Как можно понять из имени - царь зверей, он же генсек животных,
по сравнению с которым лев - просто секретарь райкома. Но лязг металла
указывает на то, что наш тиранозавр к тому же и король машин.
Раскаленное сердце из расщепляющихся материалов, по сверхпроводящим
жилам токи разбегаются по телу и приводят в движение железные мускулы. Ни
одного шарнира - слои чистого металла легко скользят друг по дружке.
Мускулы и суставы - сплошная кристаллическая и молекулярная механика.
Кулаки - просто грубые кинетические снаряды, разгоняемые в соленоидах.
Глаза - большие и красивые, и вдобавок гамма-лазерные. Изо рта пышет
водородная плазма, нагретая огненным сердцем, заодно работает
МГД-генератор, из носа летят молнии, в каждом ухе вертится по четыре
локатора. И это все - я. Все адаптированно ко моей незаурядной личности.
Кое-какие части нового тела я чувствую так, будто они обычные мои органы,
остальные члены - агрегаты, чуткие к моим неумелым приказам, или вообще
самоуправляемые.
- Похоже, ты занялся производством видеоклипов для горнорудных
компаний, - уничижает голосом бандит-проповедник.
- Я, человек-гора, посоветовал бы тебе сделаться сейчас поделикатнее,
- голос мой грохочет куда внушительнее.
Но тут причина неделикатности становится понятной и близкой.
Передо мной поднимается другая фигура - пятиконечная звезда из
текучего металла. Немного погодя она преобразуется во что-то, смахивающее
на гигантскую гориллу. Препротивную и, более того, откровенно мерзкую
(это, конечно, на мой взгляд). Голова похожа на бульдозер и утоплена
промеж холмистых плеч, кулаки свисают до земли, задница отклячена.
- Ну и хам. Эдакое мурло приятно ударить любому. Такого бессовестного
урода оскорбила бы даже монашка. Если бы у меня был такой кошмарный вид, я
бы спрятался со стыда в какой-нибудь сортир, - пытаюсь словом смутить
соперника, но он, кажется, вполне доволен собой.
Тогда я решительно двинулся вперед, чтобы поскорее избить негодяя.
Легким напряжением пускаю луч из своих глаз прямо в горилловы
гляделки, но монстр прикрывает их ладошкой. Я разбегаюсь, подпрыгиваю, и,
слегка опершись на хвост, наношу двумя ногами удар в бюст, похожий на борт
корабля. Горилла резко становится в пол-оборота, перехватывает правую мою
ногу и хочет ее обломать. И только хвост спасает меня. Продолжая опираться
на него, ловко переношу свою левую ногу через правую. Я теперь спиной к
Кинг-Конгу, к немалому его разочарованию, но моя правая еще в захвате.
Чуть подаюсь к сопернику, и, резко оттолкнувшись обеими задними лапами от
его корпуса, вырываюсь. Кувырок через голову - и я снова в боевой стойке,
вся аппаратура работает нормально.
И вот мы снова друг напротив друга. Теперь атакует Кинг-Конг, его
кулак вылетает со скоростью двенадцать километров в секунду и хочет прямым
ударом смахнуть мне голову. А она у меня не просто так, в ней, между
прочим, несколько миллиардов органических молекул с непрочными двойными
связями, в которых накоплена уйма информации. Я вовремя осознал тяжесть
этого кулака. Нырнул вниз, выставив верхний блок. В итоге, макушку из-под
удара увел.
И тут горилла второй рукой влепила мне апперкот, то есть, снизу
врезала. Я ни сблокировать не успел как следует, ни увернуться. Только
выдохнул от огорчения. Но когда кулачина мне в челюсть въехал, вместо
хромированной стали он уже состоял из мяконького свинца. По-моему, при
интенсивном выдохе сработал у меня субнуклоновый излучатель, который
расколотил кучу гравитационных ячеек и вращающиеся заряды из них
повылетали. (Надеюсь, ни один дотошный марсианин не забыл, что масса - это
феномен вращения).
Но все равно, Кинг-Конг заработал немало очков - тьма молекул под
моей черепной крышкой расщепилась, и знания унеслись в виде бесполезного
пара. От помутнения в голове я основательно прибалдел и принялся срочно
считывать запасные носители информации в спинном столбе - ферромагнетики и
полупроводниковый пигмент. Этим воспользовалась горилла, ухватив меня
руками за затылок и подбородок, чтобы вообще отвернуть башку, принялась
заодно наводить двумя потенциалами мощные разогревающие токи. Я вклинил
свои руки между двух вражеских домкратов-электродов, рывком отжал, но
потом смирился с тем, что на верхние конечности эта тварь побольше
направляет мощности. Пыхнул плазмой прямо ей в морду, а она равновеликой
порцией мне ответила. Два снопа столкнулись и улетели вверх сияющим
облачком.
Оставался последней шанс, субнуклоновым излучением я переслал много
тяжести из груди в хвост, отчего выше пояса насытился титаном, а сзади
свинцом. А потом рванул гориллу на себя, упираясь сначала одной, потом
другой ногой ей в брюхо. И она стала-таки валиться на меня. Распластавшись
спиной по земле, я как следует толкнул пятками проклятое многотонное
брюхо. Огненный полюс разорвал множество химических и ядерных связей в
силовых узлах. Освободившаяся энергия ринулась в конечности и распрямила
там пружиноподобные мускулы-спирали из упругой стали.
И горилла полетела с хорошим моментом вращения. Весь мой прием
соответствовал броску через голову в падении, принятому в вольной борьбе.
Кончилось тем, что гнусное обезьяновидное чудовище, перемахнув через
меня, уткнулось в скалу. Осталось только с разбегу врезаться в него. Это
уже был настоящий реслинг. Не выдержав такого наезда, скала и чудище
усвистали с обрыва вниз.
Я просто услышал, как комментатор кричит: "Свирепый Тираннозавр
одолел великолепную Гориллу. А какое замечательное зверство! Финальная
агрессия приносит невыносимому монстру убедительную победу!"
Я, сотрясая почву и горделиво вздымая руки, обхожу трибуны под рев
восхищенной публики и вдруг замечаю Михайло Потапыча в исходном белковом
теле. Чуть было не забыл о нем после такого апперкота. Сейчас экс-пахан
для меня какой-то непредставительный клоп.
- Где фемка? - впечатываю вопрос в мозг жалкого образования.
- Она у скалы Трон Кощея. Видишь, Новая жизнь даровала тебе победу,
но лишь для того, чтобы показать, кому ты обязан силой.
Даже сейчас гад проклятый продолжает идеологические разговоры.
- Беседа окончена, мусор. Я никогда не был экологом, выступающим
ввиду отсутствия слонов в защиту всяких насекомых.
Столб-нога опускается на дядю Мишу - не стоит и смотреть, что там
осталось. Наверное, в моей откровенной жестокости виновата большая разница
в размерах и силах. Я не виноват, что воспринял его, как клопа.
И, наверное, как следствие такого проступка, нити Контроллера
выскочили из моего металлического роботячьего тела, которое мигом
расползлось. Я был сброшен обратно в свой прежний поджаренный организм.
Поднялся, стеная от изгибов ошпаренной кожи и растяжки обваренных мышц. Но
все-таки жизнедеятельность еще продолжалась. На том месте, где недавно
среди рожек дерзко маячил экс-пахан, виднелась лишь шапка из застывшего
металла, которая прикрыла и рога, и подлеца.
Все, семя гада-паразита из меня вывалилось. Вместе с Контроллером,
этим центром управления великими силами. Я, совершив пребольшие дела,
теперь снова мелочь, опять таракашка и опять вполне человек. Кем лучше
быть? История рассудит, а сейчас лучше улепетывать отсюда.
Скала Трон Кощея. Далеко ли? Я вывел на экраны хайратника карту
местности. Час резвого верчения колесами. И тут что-то бултыхнулось в
колодце моей памяти. Ах, да, солнечный отлив - он уже на подходе.
13
На Меркурии много чего нет, в том числе и ветров, там только
электрические вихри раскачивают пылевую подушку. Я, потеряв почти всю
осторожность, а, может быть, и разумность, гнал машину к Стульчаку Кощея.
Семитонная машина перемахивала, как испуганная газель через трещины,
которые так хотели зацапать ее, визжала бортами, задевая скалы. Едва
удавалось выбраться на плоское место, я включал режим глиссирования и
выдувал тучи и мглу из-под днища.
Я торопился, но и солнечный отлив не отставал. Поэтому мы поспевали к
своей цели одновременно. Затем очутился я в местности, крепко сколоченной
из гранитных пород. Это неприятно. При отливе такие не крошатся, а
трескаются, разверзаясь в глубокие расселины и впадины. Шошана может
оказаться в одной из них раньше, чем я ее замечу. А вот и Толчок Кощея -
довольно широкая скала со срезанной верхушкой - разглядел ее где-то за
полкилометра. Но едва она замаячила, как отлив подоспел и вступил в свои
права.
Почва захрустела, будто разминали ее ноги какого-то циклопа,
занимающегося чечеткой. То тут, то там расщеплялись скальные породы и
раскрывались рты, иногда с зубами. Под все колеса услужливо подставлялись
пропасти и бездны. Местность мгновенно испещрена была торосами и
сталагмитами, словно стала она листиком бумаги, на котором почеркал юный
дебил своим неуемным пером. Я юлил и лавировал, как сало на прыгающей
сковороде, пытаясь проскочить по глыбе попрочнее. Пару раз меня тащило
вниз, я едва успевал зацепиться "паучьими ножками". Езда стала
соответствовать правилам "русской рулетки". Единственное, что было благим
в этой катавасии - гад-паразит сейчас точно вобрал свои щупальца, спасаясь
от природного катаклизма, который мог и ему накостылять.
Был момент, когда три колеса - два левых и одно правое - повисли в
пустоте, поэтому "гузка" стала заваливаться в таинственное "может быть".
Тут я, рванув ручку, сбросил почти весь пар из силовой установки, отчего
машину швырнуло вперед и она чуть не ухнула клювом в другую пропасть.
Скорость от этого решения уполовинилась, потому что генератор стал
выдавать лишь треть мощности и даже приходилось добавлять энергии
аккумуляторов. В общем, я не успел. Когда добрался до Кощеева Седалища,
отлив уже был и ушел. Сам Трон потр
...Закладка в соц.сетях
