Жанр: Научная фантастика
Индиана Джонс против третьего рейха: экзотический трилл
...когда не слушал своего мудрого Ка, дарованного богами...
какой-то вредный демон сидел в моей утробе и нашептывал дурное...
Тут волна плюнула ему в рот, и он поперхнулся, но немного погодя
бурун спрятался под поверхность воды, и барка стала замедлять свое
вращение.
Используя момент раскаяния, Питхор Иосепт пошел в наступление:
- Похоже, уста моего друга выплюнули вредного демона и дышат сейчас
одной лишь правдой. Я знаю, что правогласный искусно владеет тайнописью,
которой Большой Дом пользуется для сообщения с фиванским храмом.
- Но этой тайнописью не составлялись никакие послания, в которых
имелся бы хоть один знак о ковчеге израильского бога. Клянусь Тотом,
создателем тайных слов.
- Вы явно находитесь в благой власти Маат сейчас. Так отверзните еще
раз свои уста, чтобы голая правда беспрепятственно текла из вашего Сердца.
Не проходили ли через вашу Палату донесения, составленные какой-то
незнакомой вам тайнописью?
- Да, было одно такое донесение, - после паузы, заполненной
мучительным кряхтением, Птахотеп все-таки выпустил правду наружу. - Его
сразу же изъял начальник личных писцов Владыки. Я не смог понять в нем ни
одного знака.
- А какое имя у этого достойного человека?
- Мериамон. Но он никогда не покидает обитель Владыки.
- Я сам появлюсь там. Вы должны только заманить моего будущего друга
Мериамона на гостевую половину. Там я угощу его соком одного эфиопского
растения, и его Сердце-Ба раскроется как орех, а дух-Ка вознесется высоко
в объятия небесной Нут.
ВЗГЛЯД 4
На аудиенции у начальника кавалерии Питхор Иосепт безуспешно
выпрашивал конницу для укрепления полка Пта - но ему объяснили, что одна
лошадь стоит дороже десяти солдат. Затем дворцовый раб должен был провести
военачальника через Двор Услады Ра к Воротам Добродетельного Служения,
сквозь которые впускались-выпускались все чиновники средней руки.
Они шли по дорожке, усыпанной красным туфом, среди двух рядов
аккуратно подстриженных магнолий, ниже которых ветвился густой тамариск.
Раб с жезлом чуть впереди, полковник на шаг позади.
И вот на прямом отрезке дорожки никого кроме них нет.
- Эй, достойный слуга своего властелина, сила моего зрения ослабла
из-за песка пустыни, но мне кажется, там под кустом покоится тело,
принадлежащее благородному человеку. Вдруг в нем еще струятся жизненные
соки? А если нет, то оно нуждается в превращении в священные останки, -
заботливо произнес полковник.
- Где оно, господин? - задался вопросом провожатый.
- Да вот там.
Подневольный человек стал вначале вытягивать голову, потом туловище.
И в какой-то момент получил удар в основание черепа, после чего сам был
заброшен в кусты.
- Не было тела, так будет, - пробормотал Питхор Иосепт, забирая себе
набедренную повязку, сандалии и парик доверчивого раба.
Теперь - по правой дорожке, мимо водоема, заросшего белыми лотосами,
мимо плещущихся золотых рыбок, затем вдоль галереи, что охранялась
гранитными изумрудоглазыми кошками... Тут заговорщик (которым, несомненно,
являлся Питхор Иосепт) и повстречался некстати с дворцовым служителем.
- Ты, плевок Сета, куда тащишься? - прицепился мелкий начальник
дородной комплекции.
- Хранитель Восточных Палат послал меня к Воротам Служебной
Добродетели встречать гостя, - слабым голосом, выражающим покорность,
отозвался Питхор Иосепт.
- Но эти ворота после полудня закрыты!
- Боюсь, мой господин, я что-то перепутал. Небесный огонь напек мою
тощую голову.
- Возвращайся к Хранителю Восточных Палат и передай, чтобы тебе
выписали двадцать палок по пяткам за глупость.
- У вас лямка на сандалиях развязалась, - нашел что сказать
заговорщик, и когда служитель наклонился, вмазал кулаком по правой части
его складчатого затылка. Однако промахнулся, задел лишь ухо. Жирняга тут
же врезался ему в живот своей головой, увесистой, как медный котел. Питхор
Иосепт плюхнулся на дорожку, а его неожиданный противник широко распахнул
рот, чтобы заорать.
Трепетные слова не сорвались с языка, потому что служитель получил
порцию песка в глотку. Тогда он захотел садануть дерзкому заговорщику
ногой под ребро, но лежащий полковник ухватился за жирную щиколотку и
пинком в живот уронил дородного человека на туфовую дорожку. Затем
отвесным ударом в лоб заставил Ка служителя временно отделиться от тела.
Однако и само тело надо было срочно девать куда-то.
Ближайшая колонна галереи изображала лотос, имела множество каменных
лепестков, на них и был своими подмышками надет служитель - причем, со
стороны, противоположной дороге. Но прежде его парик с набедренной
повязкой перекочевали к заговорщику.
Далее путь некогда правогласного Питхора Иосепта пролег через
террасу, крытую малахитовыми плитками с лазуритовыми сфинксами в четырех
углах. Стражники впустили его со двора, даже не моргнув. Вот полковник,
притворившийся служителем, оказался уже в канцелярском крыле и заторопится
вдоль ряда дверей и боковых переходов. Управление закромов, палата
начальника закромов, палаты начальника матросов, управление гонцов... В
дальнем конце галереи замаячили две фигуры: Птахотеп и Мериамон. Укрыться
можно только за статуей Амона, стоящей в нише.
Сандалии шлепают все ближе и ближе, топчут мраморный пол совсем
рядом. Мериамон останавливается... и оборачивается спиной к статуе, лицом
же к изваянию расположился Птахотеп. Сановники беседуют о мерах по
улучшению службы гонцов. И тут две крепкие руки протягиваются к Мериамону,
притискивают его к каменному Амону, одна ладонь разжимает челюсть, другая
вливает магический сок. Хрип чередуется с бульканьем. Сок проливается в
нутро, резво проникает в жилы и достигает сердца. Там из него появляется
демон, который набрасывает темное покрывало на Ба и изгоняет Ка туда,
откуда оно явилось.
- Кто это? - голос Мериамона походил на скрип двери.
- Земная Тень Амона хочет говорить с тобой, о правогласный Мериамон,
- смело представился Питхор Иосепт.
- Что нужно Владыке Небесному от его смиренного создания?
- Соблюдения любезного ему порядка... Служители Амона из Фиванского
храма сокрыли от Великого бога свое Сердце, они затевают недоброе, хотят
внести в алтарь храма ковчег израильского демона и поклоняться ему...
- Но служители Амона всей своей Ба возжелали уничтожить Ковчег, они
сразу решили утопить его на излучине за крокодиловым бродом. Благая Маат
свидетельница моим словам.
- А когда? - стала уточнять "тень".
- Сегодня после захода, неужто господину моему Амону неведомо это?
- Он испытывает тебя, глупыш.
- Но я всегда был верен...
- Да ну тебя, надоел, - и Питхор Иосепт, надавив на сонную артерию,
прервал оправдывания Мериамона и отправил его в глубокий обморок. - Куда
теперь бедолагу засунуть-то?
Впрочем, выбирать способ устранения тела пришлось недолго. Поблизости
находилась большая фаянсовая ваза из Фаюма, куда и был опущен не слишком
крупный Мериамон.
- Два человека, которых я отправил по пути Озириса не слишком далеко,
могут вскоре вернуться назад, - обратился Питхор Иосепт к Птахотепу. -
Поэтому я должен срочно покинуть Обитель Владыки. Хотя, мне тут нравится.
- Я провожу вас кратчайшим безлюдным путем, чтобы вам не надо было
следовать через присутственные места, - сказал Птахотеп, заводя Питхора
Иосепта в маленькую дверцу, за которой начинался узкий коридор, почти лаз.
- Но Ужас живет во мне, с тех пор как мы повстречались с вами там, на
Реке. Чего хочет ваш повелитель, могучий демон из страны иври?
- Он хочет, Птахотеп, много страшного и неприятного для нас. Чтобы мы
не убивали, не крали, не прелюбодействовали, не лжесвидетельствовали, не
желали жены и имущества ближнего своего...
- В убийстве, краже и лжи мало пользы для Большого Дома и для людей
высокородных, - согласился столп Большого Дома. - Им и так все принадлежит
по велению Семи Хатхор. Поэтому Владыка и правогласные карают за
беззакония, в основном, подлый люд, не знающий своего места. Конечно, не
всегда еще возмездие настигает виновного. Ведь страна Кеме велика, а у
Большого Дома столько других забот - направлять Нил, поднимать утром
солнце, сажать его вечером... И, кстати, стоит ли порицать слабого
человека за желания, которые внушаются богами?
- Скрижали Ковчега говорят, что за злые поступки и желания кара
неотвратима как для высокородных, так и для низкого люда, и кара будет от
Бога. Кроме того, там сказано: не имей богов кроме него, не твори кумира и
не поклоняйся образу, не прельщайся величием солнца, луны и звезд, не
взывай к Богу всуе.
- Какая нелепица! Что-то дикое, - Птахотепа даже передернуло от
отвращения. - Несообразное Ка и Ба, противное Истине и Порядку, хранимым
Маат.
- Просто Он хочет, чтобы мысли и чувства не вкладывались в наши души
высшими сущностями, чтобы сонмы богов утратили власть над частями и
членами нашего тела, чтобы мы сами отвечали за свои намерения и дела. Он
забирает у божественной Девятки весь мир и отдает его нашему исследованию
и нашей работе.
- Но для этого всего человек должен обладать великими силами, даже
большими чем у Владыки!
- Мы сотворены по его образу и подобию, и этого достаточно.
ВЗГЛЯД 5, ПРЕРВАННЫЙ
Пока Питхор Иосепт пробирался к Воротам Добродетельного Служения, ему
все мнилось, что шагает он слишком поспешно, чем выдает себя, что вот-вот
забегают служители и стражники с воплями: "Святотатец в Доме Владыки".
Но обошлось, "святотатец" покинул ворота и заторопился, насколько это
было возможно, не переходя на бег, по мощенным мрамором улицам
Пер-Рамзеса...
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ЕГИПЕТ. ЛЕТО. КОНЕЦ ИСТОРИИ
1. РАЗВЕДКА ГУЛЯЕТ САМА ПО СЕБЕ
После похода в храм крестоносцев Индиана Джонс лежал пластом в номере
убогой искендеронской гостиницы, поднимаясь лишь для того, чтобы укусить
лепешку, глотнуть виски или раскурить сигару. Обморочный сон сменялся
жутковатыми видениями и наоборот. То тебе картинки из древнеегипетской
жизни: парадный выход фараона, кормление мумии, звериноголовые боги и все
такое прочее; то кошмары на тему первого крестового похода: скачущая лава
арабской конницы, режущий уши визг, оскаленные зубы и сабельный свист.
Потом хруст костей и пространство под веками заполняется красноватым
сиянием. И снова провал...
Сил не хватало даже на то, чтобы снять шляпу.
Откуда-то в его комнате появлялись бутылки любимого виски "Джонни
Уокер", довольно свежая еда, кто-то платил за его проживание и забирал
пустую стеклотару. Это происходило как бы само собой, что вполне
устраивало доктора Джонса. Ему не хотелось думать о мелочах. Иногда
больному казалось, что кто-то стоит рядом с его койкой и о чем-то
настойчиво спрашивает. Но именно в это время Индиана находился в забытьи и
слова долетали до него лишь в виде неясного рокота.
Течение его болезни было, конечно, странным, но не более, чем все
происшедшее с ним ранее.
Когда череда провалов и кошмаров прекратилась, когда доктор Джонс
очухался настолько, что даже решил побриться, то обнаружил у себя в
номере...
Клопика! Которого сейчас за незначительный вес можно было прозвать
Микробиком. А еще сержанта-гориллу вместе с холмами плеч и невыделяющейся
на их фоне головой. Похоже, Чак Питерс был приставлен к мальчику в
провожатые.
- Клопик, ты по-прежнему жульничаешь при игре в покер?
Это были первые слова выздоравливающего Индианы, а первый его вопрос
звучал так:
- Где мой папа?
- Мистер Джонс в госпитале, где же ему еще быть.
Обезьяночеловек Питерс все-таки умел разговаривать, и голос у него
был совсем не грозный бас, а тихий скромный тенорок. Тщательно подумав,
сержант добавил:
- Все у вашего отца не как у людей. Пуля пробила ему правое легкое
навылет. Однако пневмоторакс был минимальный и никаких сгустков крови.
Обошлось без инфекций и даже нагноения, хотя в руках у докторов мистер
Джонс оказался лишь спустя двенадцать часов после ранения. Но врачи меня
уверяли, что после ранения прошло не меньше двух недель и должно быть
пациента уже лечили опытные хирурги, ведь входное отверстие успело стать
махоньким розоватым рубчиком. А выходное отверстие сократилось с трех
дюймов до одного! И это у дряхлого в общем-то человека... Вы что, мумие
прикладывали?
- Есть многое на свете, друг мой Питерс, что и не снилось вашим
мудрецам, - Индиана машинально перефразировал Шекспира. - Но к сожалению,
у меня в голове полный нуль насчет того, что случилось с нами на
двенадцатом часу перехода. Помню только, отец бредил. Он хихикал и спорил
сам с собой о причинах возвышения храма Амона при Рамзесе Великом. А
полуобморочный Маркус просто болтался на сидении... Еще помню, как отец
вдруг заявил: "Соотечественники. Братья, а также сестры. В этот
знаменательный день лишь дебилу покажется остроумным пускать солнечные
зайчики." После таких слов я отрубился...
- Наверное, мистер Джонс заметил блики на переднем стекле моего
автомобиля, - без особого восторга поделился сержант.
- И я там сидел, - вклинился Клопик, - это я заметил голову мистера
Броуди, только принял ее сначала за тыкву.
А Чак Питерс, укоризненно взглянув на мальчика-озорника, вернулся к
вопросу чудесного исцеления старого профессора.
- Врачи говорят, что через три дня мы можем его забирать. Тем более,
что он позволил себе некие шалости в отношении медсестры из немецкого
Красного Креста. Этого даже мусульмане себе не позволяют.
- Значит, он действительно на верном пути к выздоровлению, -
подытожил Индиана и переключился на менее срамную тему. - Ну, и все-таки,
мистер Питерс, как ваш пускающий зайчики автомобиль повстречался с нашей
живописной тройкой?
- На самом деле мы следили за Бьюкененом, - стал вежливо объяснять
сержант. - Вначале ФБР заинтересовалось его обширной перепиской с
немецкими учеными довольно сомнительной репутации. Потом этот лягушатник
Ренар возник словно из тумана и кинулся скупать раннехристианские
реликвии. Ренар - приятель Бьюкенена, между прочим. Якобы доктор, но
ничего кроме нескольких маловразумительных статей в германских журналах
трехлетней давности мы не нашли. Причем, все они были о прародине арийцев
на Гобийском Алтае. Бредятина полная, тьфу на нее. Существовал, правда,
еще египтолог Ренар, только бельгиец, которого задушили придурочные
феллахи во время раскопок в Абидосе конца двадцатых годов.
- Все-таки наша родная разведка самая гуманная разведка в мире, - без
особой радости заметил доктор Джонс. - Ей стыдно за кем-либо следить
слишком пристально. К вашему сведению, предатель американского народа
мистер Бьюкенен успел совершить все дурнопахнущие дела, которые
планировал. Сейчас он, наверное, рапортует о перевыполнении плана одному
большому начальнику по имени Вельзевул. И мисс Шнайдер тоже... Эльза,
Эльза, угораздило бы тебя родиться в Старфорде, штат Иллинойс. Твой папа у
нас торговал бы, наверное, средством от клопов и другими колдовскими
товарами.
- Эльза Шнайдер... - сержант словно попробовал имя на вкус. - Немка?
Из Аненэрбе? Значит, и Бьюкенен работал на это шарлатанское гнездо?
Хорошо, что вы, сэр, и мистер Джонс-старший, так сказать, живы и можете
давать показания, то есть расскажете обо всем.
- Да уж, мой папаша вам расскажет и покажет... Чак, давай все-таки
оставим церемонии, без "сэров" обойдемся. Так проще.
Сержант кивнул своей невыделяющейся головой, несколько зардевшись от
смущения.
- Если ты не против, Чак, я отработаю затраты министерства ВВС на
поиски и содержание семьи Джонсов только устным рассказом. По рукам?
И в течение следующего часа Индиана излагал то, чему был свидетелем
после расставания с родной разведкой в городе Стамбуле. Естественно,
опуская интимные детали.
Как ни странно, остросюжетная повесть из жизни археолога особого
впечатления на сержанта Питерса не произвела. Он даже казался
разочарованным, как человек, который купил билет на полицейский боевик, а
посмотрел любовную драму.
- Так чего ж тебе надо, Чак? - озадачился доктор Джонс.
Сержант клонил свою аккуратную головенку то на одно мощное плечо, то
на другое. И наконец произнес ключевые слова.
- Я был уверен, как и полковник Фэйрстоун, как и мой отец, вернее,
майор Питерс, что деятельность так называемого института Аненэрбе и его
археологов всего лишь ПРИКРЫТИЕ, очень хитрая крыша для серьезных
разведывательных операций Германии по всему миру. Я в этом уверен до сих
пор. Гляньте, в каких районах немцы занимаются своими изысканиями? Непал -
как раз то место, где в будущей войне должны соединиться немецкие армии,
наступающие через Переднюю Азию, с японскими частями, двигающимися через
Китай. Само собой, нацисты хотят войти в доверие к различным
антибританским силам, пусть даже и поклонникам Кали. Или возьмем южную
Турцию...
Сержант, прервавшись, жестом отправил Клопика к дверям - прислушаться
- сам же осторожно отодвинул занавеску на окне и обозрел улицу.
- Именно сюда придется удар англо-французских войск, базирующихся в
Сирии и Палестине. Немцам надо проверить, насколько прочен их союзник, где
бы неплохо врыть доты и устроить опорные пункты. Иначе не может быть, ну,
не психи же руководят великой державой Германией!
Индиана Джонс не без удовольствия раскурил сигару и ограничился
репликой:
- Что ж, Чак, по-своему ты прав.
- А мы к вам в гости ходили все время, - звонким голосом заявил
Клопик. Он все пытался встрять между взрослыми и наконец у него
получилось. - Хотя вы нас совершенно не узнавали и называли какими-то
подозрительными именами: Птахотеп, Мериамон...
- Так это вы меня кормили?
- И поили тоже, - вредно хихикнул мистер Лопсанг. - Вы, доктор Джонс,
умеете пить виски даже в спящем состоянии.
- Ты мне и в могилку пару бутылок опусти. Авось пригодятся, - заранее
попросил археолог. - Кстати, откуда ты взялся, Дорджи?
И Клопик поведал историю Клопика.
Ему удалось удрать из немецкой резидентуры, что располагалась
неподалеку от Стамбула и была замаскирована под дом богатого бая. Причем
после того, как пришлось проторчать там почти неделю в роли важного
пленника.
Почему немцы не пристукнули мальчонку? Доктор Джонс догадывался,
каков ответ на этот вопрос.
Они были заинтригованы тем, что пацану удалось выдернуть из состояния
"калимайя" двоих человек. Ничего подобного нацистам, экспериментировавшим
с огнем и кислотой в своих концлагерях, достичь не удавалось. Очевидно,
простодушные люди Гиммлера уверились, что ребенок связан с тибетскими
центрами сокровенных сил - Шамбалой и Агартхи.
Клопик смылся через чердак резидентуры во время грозы. Красивый
кипарис был срезан молнией, в падении раскурочил забор и уронил крону
прямо на крышу немецко-фашистского дома. Клопик не был бы собой, кабы не
воспользовался такой "упавшей с небес" возможностью.
На чердаке, правда, присутствовал охранник, но мальчик крупно
озадачил этого человека. Удар детской головенкой был точным и выверенным,
как мазок японского каллиграфа, и пришелся на самую уязвимую деталь у
мужчины. (Просто рост не позволял нанести более честный удар.)
Избавившись от назойливой опеки, пацан выскочил в окно, пробежался по
веткам и стволу прямо на волю - туда, где нет конвоя и трехразового
питания.
"Пруха есть пруха", - так охарактеризовал свой побег мальчик.
Наверное, прав был штурмбанфюрер Хорхер, когда считал, что Индиане и его
дружкам сопутствует удача гораздо чаще, чем полагается по теории
вероятностей.
Мистер Лопсанг пешим ходом, бегом и на запятках добрался до Стамбула.
Однако после геройской гибели майора Билла Питерса, не сработала ни одна
старая явка, ни один тайник не лелеял в себе никаких указаний для юного
агента. В американском посольстве мальца просто отвадили пинками.
Оставалось последнее - связаться с полковником Фэйрстоуном в
Вашингтоне, который являлся начальником Билла Питерса, а следовательно и
самого мистера Лопсанга. Причем, если майор Питерс гималайскому
беспризорнику заменял папу, то далекий полковник явно тянул на роль
дедушки. К тому же работавший в Вашингтоне "дедушка", в отличие от
остальных друзей и соратников, никуда не мог исчезнуть. Чтобы
воспользоваться услугами международной почты, надо было разжиться
несколькими монетами. Клопик прибег к своим старинным навыкам и пытался
почистить на базаре одного торгаша. Но воровство ради дела мира и
прогресса не состоялось. Когда детская ручонка уже пробралась в чужой
карман, маленького разведчика вспугнул кто-то похожий на немца. Над самым
ухом прозвучал противный голос: "Хороши малшик так не поступаль", Клопик
дернулся и попался.
Торговец, как выяснилось, по большому счету был незлым человеком. Он
и его холуи колотили мистера Лопсанга пятками и ладонями в пределах десяти
минут. К тому же торговец оказался караванщиком и взял воришку к себе,
причем на должность шута.
Но в Ираке налетели бедуины, шлепнули караванщика и забрали Клопика в
рабство. Бедуины давно кочевали, с деньгами у них сделалось худо, поэтому
они заставляли мистера Лопсанга тибрить для себя на базарах разные
полезные вещи, начиная от сигарет и кончая леденцами. Эти люди с
винтовками и саблями хороши были лишь тем, что невольно обучили Дорджи
арабскому языку.
Бедуины добрались до Палестины, там по своему обыкновению пытались
совершить "квартирную кражу" и влезли в один крестьянский дом, стоявший на
отшибе. Но дом оказался полон бойцов еврейской партизанской армии Хагана.
Дело приняло серьезный оборот и бедуины получили по дырке во лбу. Клопик
тем временем смылся с места действия и добрался на перекладных до
Иерусалима. Там его заметил офицер из английского штаба, признал в нем
тибетскую национальность, и, заинтересовавшись таким этнографическим
казусом, забрал парнишку к себе на должность "боя".
Наконец Клопик заработал честным трудом слуги несколько шиллингов, на
которые смог отправить телеграмму далекому "дедушке" Фэйрстоуну. Каково же
было удивление англичанина, как вытянулось его и без того лошадиное лицо,
когда в один прекрасный момент к Клопику явился здоровенный американец.
Заокеанский гость имел паспорт на имя Роберта Хэмфри, но являлся по сути
сержантом Чаком Питерсом.
Когда мистер Лопсанг оттараторил свое, сержант, уставший от обилия
слов, стал собираться.
- Куда? - полюбопытствовал Индиана.
- К папаше вашему. Сейчас его сторожат двое курдов, и все-таки... Это
ж ключевой человек.
Доктор Джонс хотел было оскорбится подчеркнутым невниманием к
собственной персоне, но тут сержант снова повторил "к папаше" и его
твердое лицо вдруг как-то обвисло.
- Чак, знаешь, - произнес Индиана, - в свое время я не смог тебе
сказать кое-что, а теперь уже вроде поздновато. Но все-таки, твой отец
был... надежным человеком. В нем сочеталось то хорошее, что есть в людях,
и лучшее из того, что имеется в американцах. В общем, прими мои
соболезнования.
2. РОДИТЕЛЬСКОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ
Присутствующие в комнате помолчали, уткнувшись взглядами в серую
гладь стены. Наконец, сержант оборвал паузу и поинтересовался. Вероятно
для того, чтобы уйти наиболее культурным образом.
- Чем ты собираешься заниматься, Индиана?
- Тем, чем стоило бы заняться американской спецслужбе. Я собираюсь
найти Лилиан.
Сержант воспринял упрек довольно лично и, весьма разгорячившись, стал
распространяться о том, что Америка, согласно международному праву, не
может в чужом государстве заниматься облавами и прочесываниями. Что были
сделаны через Госдепартамент все необходимые запросы турецкому
правительству. Что собирали информацию через... ну, сами понимаете, через
кого... Наконец, что разведка в состоянии и сейчас посодействовать
Индиане. В Стамбуле осталось в заначке несколько крепких ребят и вдобавок
есть выход на начальника городской полиции.
- Стамбул годится для поисков не более, чем Аман, Париж и Рим! -
нетерпимо отозвался доктор Джонс. - Я же рассказывал, Лилиан должны были
отправить вместе с багажом Урбаха в Египет. Поступили так нацисты или не
так, неизвестно... Но зато доподлинно известно, что мне понадобится пара
тысяч долларов, которые я остался должен мисс Кэмден - вместе с
правительством Соединенных Штатов.
Сержант Питерс вздохнул, грустно как тень из преисподней.
- Правительство Соединенных Штатов может вам предоставить сейчас
тысячу долларов и... потолковать с руководством университета, чтобы у вас
не возникли проблемы с трудоустройством по возвращении в город Чикаго.
И горилла Питерс выписал чек на имя Джонса для предъявления в любое
из отделений "Чейз Манхэттэн Бэнк".
- Да, негусто, если не сказать большего, - протянул разочарованный
археолог.
- Но зато у вас есть мистер Лопсанг. Разве он не стоит тысячи
долларов?..
Чак Питерс закруглился на этой эффектной фразе и заторопился в
госпиталь. Следом за ним вприпрыжку отправился мистер Лопсанг.
Волевой импульс, потраченный на общение, полностью иссяк. Индиана
Джонс скоренько направился к койке и перевел свое тело в спасительное
лежачее положение. При этом его рука случайно по
...Закладка в соц.сетях
