Жанр: Научная фантастика
Госпитальер 1-2
... - Кровь - власть. Вы слабы. Вы боитесь крови. Вам не нужна власть. Вы
проиграете! Проиграете! Проиграете!
- Хватит! - отрезал аббат Христан.
Пришельцев было двое. Первый наклонился над тряпичной обманкой и
прошептал на русском языке: - Обернись. И тихо.
Вторая фигура застыла над другим ложем, держа наперевес предмет, очень
напоминавший автомат.
Сомов сжал рукоятку пистолета, уверенный, что никогда не сможет нажать на
спусковой крючок.
Разведчик скользнул вперед. Пистолет полетел в одну сторону, его хозяин
кулем упал на пол. Потом послышался удар - это вылетел автомат из руки
второго пришельца, захлестнутый ногой Филатова.
- Пристрелю, - прошептал разведчик.
Его противник прекрасно разобрал эти слова и не двигался, приподняв руки
и демонстрируя отсутствие дурных намерений.
- Зажги свет! - велел Филатов своему другу. - И не наступи на эту змею.
Она мигом оттяпает тебе ногу, - он кивнул на стонущую на полу Пенелопу Вейн.
Госпитальер подошел к столу и зажег лампу. Мерцающий язычок пламени
осветил комнату. Стало ненамного светлее, но достаточно, чтобы разглядеть
угрюмое и злое выражение на лице Динозавра.
- Значит, мы не единственные, кто додумался растрясти местные архивы в
поисках тайн Гаскони, - сказал Филатов.
- Для этого не надо долго думать. Даже московитяне способны дойти до
этого, - грубо произнес Динозавр.
- Они наше проклятие! - воскликнул Сомов. - В какую дыру во Вселенной мы
бы ни забирались, везде маячат их физиономии и черная морда шамана!
- Верно, - хмыкнул разведчик.
- Лиса Алиса и кот Базилио какие-то! - госпитальер припомнил так и не
потускневшую за века великую сказку старой Земли.
Динозавр пошевелился, и Филатов проворно отступил на шаг, пистолет
дернулся в его руке.
- Не нервируй! - посоветовал он.
- Я ничего, - Динозавр снова продемонстрировал руки.
- Давай поговорим спокойно, - Филатов неожиданно засунул пистолет за пояс
и уселся на кровать. - Хватит пытаться перегрызть друг другу горло. И вы, и
мы по уши в грязи. Неизвестно, на каком конце Вселенной, если вообще в нашей
Вселенной. И неизвестно, как выбраться отсюда, где нет даже жалкого
пак-передатчика.
- Соображаешь, - кивнул Динозавр. - Я могу допустить, что на определенной
стадии наши интересы могут совпадать.
Пенелопа зашевелилась на полу, Сомов испуганно отскочил от нее в сторону,
будто та на самом деле могла вцепиться ему в пятку ядовитым зубом.
- Веди себя прилично, красотка, - посоветовал Филатов. - У нас разговор
приличных людей.
- Он прав, - согласился Динозавр. Пенелопа уселась на стул. Она стонала,
потирая ушибленное плечо и шею.
- Значит, мир, - кивнул Динозавр.
- Нам не хотелось бы думать о том, что кто-то мечтает выстрелить в спину,
- произнес Филатов.
- Я обещаю, - сказал Динозавр.
- Сказать, что я слишком верю твоим обещаниям, - это слукавить, -
улыбнулся разведчик. - Но я надеюсь, мы сможем найти взаимогарантии.
- Он нужны нам не меньше, - встряла Пенелопа. - Не поверю, что
московитяне не станут стрелять в спину.
- Вы слишком плохого мнения о нас, старший агент Вейн, - укоризненно
покачал головой разведчик. - Постараюсь поднять себя в ваших глазах.
- А пошел ты! - отмахнулась Пенелопа уже без былой злобы...
*** - Смотри, они счастливы, как дети. Им нравиться их жизнь. Они не
знают другой, - произнес Святой Материалист, глядя на беснующуюся внизу
толпу плебса.
- Именно так, - склонил голову стоящий рядом с ним инквизитор-аналитик.
Они стояли на балконе гигантского храма Природы, расположенного рядом с
набережной Сены. Поговаривали, что храм как две капли воды похож на Собор
Парижской Богоматери на старой Земле, но об этом знало слишком мало людей на
планете.
- У них свои боги и божки, - сказал Святой Материалист, поглаживая
отороченную речным горностаем мантию. - Это дневная выручка в конторе. Это
благосклонность чужой жены. Это хорошая пьянка. Их алтарь - это забитый
вещами дом, притом лучше теми вещами, которых нет у соседа. Их храм - это
таверна за углом или публичный дом в соседнем квартале.
Сверху наполненная плебсом площадь походила на пол кухни, усеянный
копошащимися тараканами.
- Посмотри на них, Блишон, - Святой Материалист смеялся. - Что есть
Гражданин? Немного разврата. Чуток алкоголизма. Щепотка алчности. Чуток
преданности идеалам и кумирам - совсем немного, большой преданности
обыватель не выдержит. Малость сентиментальности. Горсть самоуверенности и
безоговорочности собственных суждений. Побольше пошлости, куда же без нее.
Разбавить все это завистью и гордыней. Прибавить сюда предательство, страх
за свою шкуру. Помножить на невежество. И вот он - Гражданин Республики! Ты
не согласен, Блишон?
- Кто я такой, чтобы не соглашаться со Святым?
- Брось. Ты не согласен. В тебе сидит эта зараза - ты слишком серьезно
воспринимал дело, которому посвятил жизнь. Ты понимал, что все вокруг далеко
от идеала. Ты был недоволен общественным обустройством, но считал, что от
добра добра не ищут. Ты заморочен байками о братстве и равенстве, о правах
Гражданина и о Свете Разума.
Ты испытываешь иллюзии по отношению к плебсу. Ты всегда неверно понимал
таинство взаимоотношений тех, кто правит, и тех, кем правят.
Небо вечернего Парижа было безоблачным и звездным - полосы на небе
называли здесь именно звездами. Оно вспыхивало всеми цветами радуги, его
прочерчивали линии взлетающих ракет, рассыпались яркие блестки салютов. Били
вверх мощные прожекторы. Париж радовался. Он жаждал благословения Святого
Материалиста. Сегодня, в Праздник Пифагора, тот появлялся на трибуне Храма
Природы и произносил речь - обычно короткую, зажигательную, обнадеживающую.
Над толпой реяли флаги. Светящиеся Пифагоровы Штаны занимали весь фасад
огромного здания Совета напротив Храма. Вздымались плакаты. Народ ликовал.
Это был веселый праздник. Из бочек лилось бесплатное вино. Раздавали
бесплатную закуску. А к фейерверкам пиротехники готовились несколько месяцев
и не забывали каждый год преподнести какую-нибудь новинку.
В Париж стекались люди с окрестностей, из других городов. В этот вечер
прекрасно шла торговля. В этот вечер отлично чувствовали себя карманники и
грабители, а для проституток храмовая площадь была истинным Эльдорадо.
Неплохо себя чувствовали и шпионы, у которых завтра будет много чего
рассказать руководителям канцелярий. Для некоторых этот вечер закончится
ножом в сердце во время площадной потасовки. Для других - каторжными
работами за длинный язык или за не менее длинные загребущие руки. Все как
принято в народный любимый праздник.
- Мы хотели давно отменить этот праздник, - сказал Святой Материалист.
- Почему? - недоуменно спросил Блишон. - Его любит народ.
- А потому, что он со временем стал означать не господство выверенных
рациональных форм. Он перестал быть еще одной клеткой для птиц разума.
Античное неистовство удовольствия, ушедшие боги - они дают знать о себе в
дни праздника.
- Да, - инквизитор-аналитик задумался. Он должен был признать истину этих
слов. - А почему не закрыли?
- Потому что эта ересь невелика. В рамках положенного - это бальзам. Мы
не можем требовать от людей слишком многого. Страшно, когда они начинают
вспоминать о душе. Тогда они становятся неуправляемыми.
- Управление - вот гвоздь, ключ ко всему, - произнес Блишон, всматриваясь
в кипение людской массы.
- Конечно. Кто бы что ни говорил, все правители Земли всегда искали
способ управляться с народом. Им всегда было плевать на каждого отдельного
индивидуума. Мы нашли этот способ. Все, пора.
Святой Материалист сделал шаг вперед, взялв руки микрофон. И его голос,
усиленный динамиками, воспарил над толпой. Он долетал до каждого уха,
ввинчивался в мозги.
- Мы - сограждане! В каждом из нас - сила, которая образует несокрушимый
кулак! Нет нам преград! Нет нам запретов! Мы, Сограждане, Равные из Равных!
Наши пути прямы, как линии Пифагора. Наши доблести предсказуемы, как
вычисления в теореме Пифагора. Мы - вершина. К нам человечество шло
тысячелетия, сбрасывая как шелуху предрассудки и сопливые рассуждения о рае
на небе и страх чертей, греющих грешников в аду! Мы - вершина! Мы - суть! Мы
- начало и конец! Нам не страшна смерть - страх ее мы изгнали Разумом, и
каждый готов принести себя в жертву за общее дело! Нам не страшны враги - их
обрубленные благостным ножом Гильотена головы будут, как и раньше,
скатываться в корзины под наши благословения!
Толпа разразилась оглушительным ревом одобрения.
Святой Материалист засмеялся и негромко сказал: - Они верят, Блишон! Они
верят мне! А кто не верит - тот наполнен страхом. Он знает, что сосед, дядя,
а то и родной сын могут иметь блокнот и писать, писать, писать. Мы достигли
своего - они управляемы! Они предсказуемы! Они - вот в этих руках! Они
верят, Инквизитор! Они считают, что те банальности и вспомогательные истины,
которые человечество всегда меняло как перчатки - это и есть непревзойденные
вершины Единственной Истины!... Нам, правителям, нужна рабочая, тихая,
бессловесная скотина. А не те, кто мыслит о душе и назначении. Ибо наши и их
цели не совпадают. Ибо мы живем. А они созданы, чтобы давать жить нам.
- Воистину так, - склонил голову инквизитор-аналитик, которого эти
откровения уже не пугали, как сначала. Святой Материалист был первейшим
еретиком, по сравнению с которым все остальные еретики являлись просто
Образцом послушания и верности. Но Святой Материалист был из тех, кто
определяет правила.
- Нелегко расставаться с привычным миром? - спросил Великий Гражданин.
- Я с ним расстался уже давно.
Неожиданно инквизитор-аналитик заметил, что у Святого Материалиста текут
слезы счастья при виде человеческой массы. Он расчувствовался. Он пожирал
глазами творение своих рук - ее величество ЕДИНОДУШНУЮ ТОЛПУ!
Речь была закончена. Взлетели новые ракеты. Сыпались искры, гасли, не
долетая до земли.
И тут началось нечто. Над площадью будто зависло зеркало. Площадь
отражалась в нем до мельчайших подробностей. Отражалось все, что происходило
там, только будто подернутое паутиной трещин. И это зеркало опускалось
неторопливо вниз.
Толпа замерла, глядя на дикое и величественное явление. Вторая площадь
стремилась слиться с первой, будто являлось отражением иного мира.
Пахло чем-то таинственным, далеким. Может, розами, которые ты дарил
когда-то своей единственной и которые остались навсегда в твоей памяти,
поскольку это были первые подаренные тобой розы? Что-то проникало в души.
Может, воскресло то чувство, когда ты впервые посмотрел в бездонное небо и
осознал, что являешься частью огромного, полного радости и тайн мира?
- Вот оно, - прошептал Святой Материалист.
- Что? - забеспокоился инквизитор-аналитик.
- Что? Еще одно явление. Отголосок того, во что запрещено верить скотам.
Зеркало накрыло площадь, и на несколько секунд все замерли, будто попав в
клей. Будто какое-то тепло поднималось из глубины каждого. Какой-то зов.
Что-то важное почувствовали все, чего так не хватает в жизни. Отголосок
любви, сочувствия, отблески далеких манящих огней.
А потом все пропало.
Святой Материалист схватил микрофон и радостно заорал: - Галлюцинация!
Галлюцинация! Вот она - галлюцинация!
И толпа вторила обрадованно ему: - Галлюцинация!
Опять взмыли ракеты. Просыпалось просо фейерверков. Плебс отмечал
Праздник Пифагора, по их представлению - сухого математика древности,
сведшего все к простым истинам, а наделе Великого Мистика и Посвященного.
Час Откровения был отринут толпой, как нечто ненужное. Плебс давно привык
к галлюцинациям. Он видел их часто. И он знал, что по постановлению Совета
Справедливых за ними не стоит ничего, кроме обмана зрения. И эта мысль
наполняла души спокойной уверенностью. Все просто галлюцинация...
- Галлюцинация, - прошептал инквизитор-аналитик и направился вслед за
Святым Материалистом.
*** - Ну, что думаешь? - спросил Филатов, когда аризонцы покинули келью.
Госпитальер неопределенно пожал плечами.
- Мне показалось, что Динозавр искренен. Может, из этого сотрудничества
что-то и выйдет.
- Ага.
- Оно взаимовыгодно.
- Угу, - согласно кивнул разведчик.
- Кроме того, он дал слово офицера.
- Это самое главное, - согласился Филатов, рассматривая экранчик на своем
браслете.
- Кроме того, они поделились сведениями, которые узнали в библиотеке.
- Благородный жест с их стороны.
- И они понимают, что происходящее на этой планете гораздо опаснее для
человечества, чем распри между Аризоной и Московией.
- А как же, - кивнул Филатов, напряженно вглядываясь в экран.
- В общем, в союзе есть смысл. Кроме того, ты сам его предложил, и не
понимаю, почему я должен тебя убеждать в его необходимости.
- Все, - неожиданно резко поднялся со своего стула Филатов. -
Сматываемся.
- С чего это? - ошарашенно спросил Сомов.
- Даю гарантию, они сейчас карабкаются по стенам монастыря.
- Почему?
- Потому что ночью ворота закрыты, а им нужно успеть смыться отсюда до
рассвета, добраться до поселка Желю. Кое-что успеть сделать там, а потом
двинуть дальше, и в максимальном темпе.
- Ты так думаешь? Но зачем им это?
- Даю голову на отсечение, что скоро здесь будут гости.
Из окон кельи был виден не тесный двор монастыря, а пасторальный пейзаж,
сейчас потонувший во тьме. Пришлось дать немножко денег распределителю,
чтобы получить помещения, которое усладит взор путников. Пока они были
здесь, Филатов подпилил решетки, похожие на тюремные, которые закрывали
окно. Теперь оставалось только распахнуть ставни, открыть раму, вытащить
железные прутья, привязать веревку, спуститься и - свобода.
- Вылазь, - кивнул на веревку разведчик.
- Но, - Сомов перегнулся, посмотрел вниз, и голова его закружилась. -
Убьюсь.
- Как ребенок, ей-Богу.
Он привязал веревку к поясу друга и осторожно спустил его на землю. Потом
спустился сам.
Уже начинало светать. Когда они удалились от монастыря на значительное
расстояние, то послышался глухой рокот. В бледном небе появились две точки.
- Геликоптеры, - произнес Сомов.
- Да, - кивнул разведчик. - Транспортные дальние винтокрылы с бойцами
Инквизиции.
- Они направляются в монастырь?
- Ага.
- Зачем?
- За нами.
-?!
- Все просто. Аризонцы добрались до Желю, сделали на нас быстренько
донос, скорее всего, по телеграфу или телефону - не думаю, что их остановило
то, что ночью почтовый пункт закрыт. Но ты посмотри, как нас уважают, какой
десант направили за нами. Вон еще два геликоптера. Они решили действовать с
размахом.
- Это низко со стороны аризонцев.
- Прибереги свое осуждение на другие времена. Сейчас церковные войска
спецназначения растянутся, будут прочесывать горы. Но ничего не найдут.
- Почему?
- Потому что у них не войска, а дерьмо!
- А нам куда?
- Прямо. Теперь у нас появилась цель...
*** - А ты уверен, что мы отделались от них? - спросила Пенелопа.
- Уверен. Вылезай, дальше пойдем пешком. Здесь недалеко, - кинул
Динозавр.
Он вылез из кабины грузовичка, который они позаимствовали на ферме и на
котором преодолели с полсотни миль. Потянулся, оглядываясь. С пригорка
виднелся поселок, над которым вился дымок труб. Наверное, в домах сейчас
готовили ужин. Майор Форст брезгливо поморщился, он успел возненавидеть
Гасконь всей душой, и немалую роль тут играла отвратная местная кухня. Такой
дрянной кухни он не видел даже в мирах класса Экватор. Впрочем, Пенелопа не
разделяла его мнения. Для нее хуже Ботсваны не могло быть ничего.
- А мне кажется, они провели нас, - произнесла Пенелопа, поправляя
крестьянскую блузку на груди и вскидывая на плечо сумку с автоматом,
спрятанным в ветхом тряпье. - Но в чем?
- В чем бы ни провели - это ерунда. Мы проникнем к Черным Великанам.
- Если только это не плод твоего воображения.
- Это не плод воображения, Пенелопа. Вспомни слова Магистра о Королевских
Вратах. И теперь соедини воедино то, что нам удалось узнать в библиотеке.
Цитадель должна быть в горах на Севере. Это факт.
Как и ожидали аризонцы, инквизиторы не смогли вычистить из книг всю
информацию. Умеющий видеть за словами факты и собирать ил воедино,
выстраивать цельную картину из обрывочной информации сможет дойти до истины.
Первую информацию они добыли в народных сказках. Предисловие
редактора-инквизитора из Парижа очень длинно повествовало о том, что сказки
- суть проявление самых дремучих суеверий, но они важны для того, чтобы
представить путь человека от невежества к знанию.
Портняжка Жак - этот прохиндеистый и до умопомрачения жадный народный
персонаж - переходил из одной сказки в другую. Он морочил голову
аристократам и королям (которых сроду на Гаскони не было), палил в печках
ведьм, сшибал пачками летучих змеев. Обдуривал богатеев. Побеждал подземных
жителей. И всегда оставался при своей выгоде. Однажды он пробудил спящую
волшебным сном Первую Даму. И спас ее из СНЕЖНОЙ КРЕПОСТИ, которой правят
Черные Великаны. Он едва не выпустил Черных Великанов из заточения, но в
последний миг, заставив их раскошелиться на три бочонка с серебром, обманом
запер их обратно. И вновь закрыл Королевские Врата!
Постепенно, анализируя каждую строчку, Динозавр пришел к выводу, что речь
идет о каком-то конкретном месте. Снежная Крепость - это не мифический
волшебный замок, а реально существующий объект. И, поднимая все больше
литературы, по обрывкам сведений, упоминаний о названиях мифических
населенных пунктов, которые, как оказалось, существовали на самом деле,
наименованиях лесов и рек, горных хребтов, наконец нашел истину.
Он установил координаты Снежной Крепости. Аризонцы уже было собрались
устремиться туда, но увидели новых братьев, нашедших приют в монастыре.
Динозавр даже особенно не удивился тому, что это были двое московитян. Он
привык, что они мистическим образом преследуют его во всех мирах и разрушают
его планы.
Оставлять их просто так было нельзя. Во-первых, учитывая их пронырливость
и энергию, а также незаурядные способности, нетрудно было предположить, что,
покопавшись в архивах, они найдут упоминания о Снежной Крепости, и нет
гарантий, что будут они там позже аризонцев. Во-вторых, они могли уже узнать
что-то ценное. Как бы то ни было, их нужно было вывести из игры, но для
начала допросить с пристрастием. И майор Форст решил нанести им ночной
визит, который окончился крахом.
Его пробрала дрожь, когда он представил, что всего лишь несколько часов
назад был в руках врагов и они могли сделать с ним что угодно. Их счастье,
что московитяне излишне сентиментальны и не любят насилие. У них головы
задурены какими-то странными идеями. Стоило завести разговор об интересах
Галактики, человечества, об общих усилиях, которые необходимо направить на
отражение нависшей над человечеством опасности - и профессионал класса
господина Филатова дрогнул. Поддался на такую сладкоголосую чушь... Хотя
нет, скорее всего, не поддался. Он просто решил, что перехитрит Динозавра.
Он рассчитывал хотя бы на несколько ходов игры, не учитывая, что майор Форст
всегда рубил узлы, а не распутывал их.
Но все равно на душе у Динозавра было тревожно. Он не мог не согласиться
с Пенелопой, что у них все получилось слишком просто. Может быть,
московитяне утаили какой-то серьезный козырь. Но какой? Впрочем, теперь это
неважно.
- Нас ждет Снежная Крепость, - произнес Динозавр вслух.
- Ты действительно веришь, что там ворота в иную Вселенную? - спросила
Пенелопа.
- Мне кажется, это бред. Скорее всего, там есть механизм
внепространственного перемещения, как тот, который нас забросил сюда. Мне
кажется, Королевские Врата - это именно он.
- Это наш шанс убраться отсюда.
- Да.
- И достать технологию "момент броска", - мечтательно произнесла
Пенелопа. - Это стратегическое преимущество над Московией.
- Вот именно. Мы добьемся того, чего целая армия промышленников,
головастиков и политиков пытается добиться не одну сотню лет. Мы нарушим
паритет в нашу пользу!
- "Момент бросок" - умопомрачительно.
- Мы проникнем в эту Снежную Крепость и устроим там Варфоломеевскую ночь.
Пробьемся домой, а потом вернемся сюда с хорошей десантной группой.
Часть горизонта, где всегда находилось пересечение двух белых линий,
создававших эффект креста, неожиданно раскололась и пошла черными линиями. А
сам крест, напоминавший визир в прицеле лазерной пушки, резко сместился в
сторону апогея. Теперь крест находился прямо над головами аризонцев.
- Этот мир переполнен аномалиями. И московитяне правы - здесь ощущается
нешуточная угроза.
- Как ты собираешься добираться до Снежной Крепости? - осведомилась
Пенелопа.
- Судя по всему, дотуда около девятисот миль. Это в пределах досягаемости
дальнего винтокрыла с полным запасом топлива.
- Ты сможешь управлять этой машиной?
- Я смогу овладеть всем, что ездит, летает и ползает, - безапелляционно
заявил Динозавр.
- Где ты собираешься взять винтокрыл?
- А на что мы приперлись в эту дыру? За теми двумя пригорками расположен
аэродром. Мы позаимствуем машину там.
- Легко сказать.
- Еще легче сделать.
Через полтора часа винтокрыл поднимался вверх. В кресле пилота сидел
Динозавр, а внизу сновали букашки - переполошившиеся солдаты.
- Они, похоже, никогда не имели дело с настоящими диверсантами, -
Динозавр заложил вираж и ушел из-под пулеметного обстрела. Винтокрыл
перевалил за холмы. - Я бы расстрелял начальника этого аэродрома за такую
организацию охраны.
У инквизитора-аналитика, прибывшего на место через два часа, было такое
же мнение.
- Из-под твоего носа увели боевую машину, Гражданин. Как такое
случилось?! - заорал Блишон с ходу.
- Они... - вид у начальника аэродрома майора Жана Леру, одетого в
красную, с эполетами, вычищенную форму, был перепуганный. - Они появились
как тени, Христос их подери! Они захватили дальний винтокрыл без единого
выстрела!
- А зачем было стрелять, когда охрана была пьяна?
- Нет, это клевета!
- Как ты относишься к гильотине, Гражданин? - тоном ниже осведомился
инквизитор-аналитик.
- Как к орудию социальной справедливости, - с готовностью отчеканил
майор.
- Тогда ты будешь рад познакомиться с ней поближе!
- Но...
- Выполняй свои обязанности, Гражданин! И не зли меня!
Но так уж определила судьба майору Леру - заниматься в эти дни тем, чтобы
злить одного из могущественнейших чиновников Гаскони. Майор не знал, что
неприятности у него только начинаются.
Еретик был молод и горяч. Его лицо было синим от побоев, но в глазах
горел упрямый огонек. Он толкал еретические речи перед рабочими на восточных
верфях, призывал их не верить обманщикам инквизиторам и попам и думать о
своей бессмертной душе, а не о брюхе. Рабочие его и привели в Святую
Инквизицию, предварительно основательно намяв бока.
Инквизитор-аналитик как раз прибыл с аэродрома, с которого похитили
винтокрыл, на доклад. И застал Святого Материалиста за допросом.
- Ты не веришь в единственность и достаточность МАТЕРИИ? - удивился
Святой Материалист.
- Я не верю в то, что ты веришь в это, - заносчиво произнес еретик. Руки
его были стянуты сзади веревками. На ногах были кандалы, цепочка от них
пропущена через кольцо - страховка, если у пленника не выдержат нервы и он
решится на какую-нибудь глупость.
Святой Материалист указал инквизитору-аналитику на кресло и продолжил
беседу.
- Ты хоть понимаешь, на что покусился? - спросил Великий Гражданин почти
ласково.
- Вы отнимаете у людей самое главное - жизнь духа!
- А ты знаешь, что такое дух?
- Это то, что вы роняете своим дьявольским учением.
- Что ты знаешь о Дьяволе, глупец?
- Я знаю, что вы - его порождение.
- Э, нет. Ты не прав. Все мы порождения Божьи, просто люди сами,
добровольно отдают свои души во власть Дьявола, - улыбнулся Святой
Материалист.
Еретик удивленно расширил глаза, хотел что-то сказать, но сдержался. Он
не ожидал услышать таких откровенных речей от столпа Материалистической
Религии.
- Что задумался? - засмеялся Святой Материалист. - Если тебя это
порадует, то в ереси смысла куда больше, чем в той невнятице, которую мы
заталкиваем в умы народа. Но это не важно. Важен не смысл, а польза. А какая
польза от твоей петушиной агрессивности? Многим ты открыл глаза? Люди,
которых ты хотел спасти, избили тебя. Твои слова отскакивают от деревянных
голов, как горох от стенки. Ты, молодой, полный сил и ума, переводишь свою
жизнь на то, что изменить не в силах. Зачем?
- Ваша власть не продлится вечно.
- А что в мире вечно? Но она будет продолжаться достаточно долго, чтобы
мы достигли всех целей.
Святой Материалист встал, остановился напротив еретика, уставившись на
него - глаза в глаза. Еретик не выдержал первым и отвел взор.
- Рассказывали, что ты еще умеешь вызывать галлюцинации, - произнес
Святой Материалист.
- Я владею искусством магии, - гордо приосанился еретик.
- Ты владеешь искусством магии? - рассмеялся Святой Материалист. - Это
все равно, что сказать - муравей владеет лесом. Ты жалкий фокусник. И все вы
- жалкие фокусники. Вы обижены на то, что вас не пускают к тайне. И вы
выдумываете сказки о борьбе за души людей. Вы - отверженные неудачники, как
ваш аббат Христан.
Еретик вз
...Закладка в соц.сетях
