Жанр: Научная фантастика
Тинкер
...дары приносящих.
- Что-что?
- Ветроволк подарил мне новый сад.
Тинкер оглянулась в сторону дома Лейн, но его скрывал Холм Обсерватории.
- Это хорошо или плохо?
- Вот в чем вопрос, не так ли?
Тинкер спросила ее взвешенно нейтральным тоном:
- Что они сделали?
- Они очень аккуратно перенесли в горшки все, что вырыли... Но я должна
заметить: посаженные ими экземпляры изумительны. Осмелюсь предположить, что
теперь мой сад может соперничать с садом эльфийской королевы.
Они вырыли растения Лейн? Работа Лейн практически не позволяла ей вернуться на
Землю. В Питтсбурге она была в ссылке точно так же, как на Европе. И, что более важно,
сад земных цветов, которые она так любила, был целительным бальзамом ее больной
души, разлученной с космосом.
- О, Лейн, мне очень-очень жаль.
Лейн отвела глаза, стараясь скрыть свою боль от Тинкер.
- Я не хочу сказать, что мне все это совсем не понравилось. Большая часть
растений все равно не выжила бы после того, как тягач повредил им корни. Несколько
месяцев я занималась бы только ямами и выбоинами. Новые растения чрезвычайно
дороги. Несколько лет мне пришлось бы просить привезти хотя бы один кустик.
- Но теперь это не твой сад земных цветов.
- Да, он совсем другой, - признала Лейн.
- Мне правда жаль. Ужасно жаль.
Лейн ответила ей легкой, печальной улыбкой, которую тут же сменило выражение
настоящего беспокойства.
- Но меня очень тревожит другая проблема: что, в таком случае, Ветроволк может
подарить тебе.
- Мне?
- Что он способен преподнести?.. Даже предположить невозможно...
- Очень сомневаюсь, что он вздумает осыпать меня подарками. Ведь все еще висит
вопрос долга жизни. - Внезапно она остановилась. "Мы разрушили в саду Лейн все
клумбы... и я даже обещала ей, что поеду в колледж, чтобы утешить ее..."
О боги, не из-за этого ли он заменил цветы или...
- Тинкер?
"Что еще я сказала?" Но она не могла вспомнить в точности свои слова. Тот
разговор проходил как в лихорадке. Просила ли она что-то для себя? Недаром старинные
волшебные сказки предупреждают о том, к чему может привести неудачно
сформулированное желание!
По лицу Лейн было видно: она забеспокоилась еще больше.
- А я могу вернуть подарок? - спросила Тинкер. - Если он мне вручит такую
штуку, которая мне не понравится?
- Ветроволк способен не оставить тебе шанса сказать "нет".
Тинкер задумалась. Ну что плохого может он ей подарить?
- Неужели он решится принести мне опасную вещичку? Ты ведь думаешь...
- Я не суеверна, Тинкер, но в наших легендах о подарках эльфов не говорится
ничего хорошего.
- Понятно. Но он вряд ли станет мне что-то дарить, Лейн. Он говорит, что мы не
равны.
Глаза Лейн сузились.
- Он сказал это по-эльфийски или по-английски?
Тинкер помолчала, вспоминая. Ветроволк разбудил ее, когда она спала в трейлере, и
потом они начали друг на друга орать. Но на каком языке?
- По-английски.
- Тогда это могло означать совсем не то, что ты думаешь, Тинкер.
А ей-то казалось, что это было сказано без всяких обиняков! Правда, у Лейн гораздо
больше опыта общения с эльфами. Тинкер восстановила в памяти весь разговор,
насколько могла, конечно, и потом спросила:
- Так что, по твоему мнению, он имел в виду?
- Не хочу играть в догадки, - ответила Лейн. - Но будь с ним осторожна.
Преподнося мне новый сад, он думал, что совершает добро, но сделал это с надменностью
взрослого по отношению к ребенку. Он абсолютно уверен: ему известно, что лучше для
нас.
- Ой не знаю. Я встречала много людей такого типа.
- Тинкер, - Лейн слегка сжала ей руку. - Я втянула тебя в это дело с колледжем.
Я делала это во имя твоего блага. Но исходила я лишь из собственного разумения. Прости
меня. Кто, как не я, должен был понять, что я прошу тебя совершить подвиг: отправиться
в одиночку в чужой, незнакомый мир. Если ты не хочешь ехать, ты не обязана. Я
освобождаю тебя ото всех обязательств.
Типично эльфийское выражение: "освобождаю тебя ото всех обязательств". Ирония
убила радость вновь обретенной свободы. Хотя у Лейн, насколько Тинкер знала ее, могли
быть свои причины использовать эту фразу.
Поэтому Тинкер обронила:
- Я подумаю об этом.
Медленно сгущались сумерки. Когда небо потемнело и стали вспыхивать звезды,
разговор ушел от оставшегося позади мира, только что пережитого опыта Пуска и
простых радостей сельской жизни, совершенно незнакомой землянам, и обратился к
самому небу.
Первая Ночь всегда забавна. Ученые ведут себя точь-в-точь, как детишки, впервые
открывшие для себя Рождество. Поскольку во время Пуска всегда льет дождь - оттого
что более теплый земной воздух соприкасается с более холодным эльфдомским, - первое
настоящее свидание со звездами Эльфдома приходится на время пирушки. Подняв лица к
мигающим огонькам, ученые восхищенно бормотали:
- О!!! Bay!!!
Когда глаза Тинкер привыкли к темноте, она увидела десятки поднятых рук,
указывающих на разные созвездия. Как всегда, поднялся крик: "Посмотрите на Арктур!"
Эльфы называют его Сердцем Волка; он входит в состав созвездия, именуемого Первым
Волком, и расположен как раз на плече воображаемого зверя. Арктур - самая быстрая и
одна из ярчайших звезд видимой части небосклона. Между звездами Эльфдома и Земли
разница не слишком велика - всего пятнадцать градусов.
- Не могу поверить, что это то же самое небо, которое мы видели два дня назад, -
сказал кто-то с благоговейным ужасом в голосе. - Двадцать миль на юг, и все созвездия
меняются. Посмотрите на Северную Корону! Она больше не похожа на букву "С"!
- Двадцать миль на юг и один шаг в сторону, в другое измерение, - поправил
другой.
Возле больших телескопов толпились те, кто не взял персональных. После
нескольких минут напряженного созерцания ученые принялись возбужденно
обмениваться результатами наблюдений.
- Есть новые звезды в районе образования сверхновых в Облаке Орла.
- Где?
- М16 - в Змее.
- Посмотри на расположение планет. Максимальное сближение произойдет в
пятницу.
Они охали и ахали и говорили о созвездиях, которые до сих пор знали лишь по
учебникам.
Тинкер переночевала у Лейн. Утром Масленка заехал за ней, и они отправились на
свалку. Сегодня братец намеревался заняться ранее запланированными делами. Как
обычно, несколько дней после Пуска он посвящал беготне по разнообразным
учреждениям, добыванию нужных вещей и продуктов. Тинкер подробно передала ему
разговор с Мейнардом, рассказала о ситуации с садом Лейн и, наконец, о таинственных
звонках на домашний автоответчик.
Масленка остановился на красный свет на 65-й линии и резко взглянул на нее:
- Думаю, надо оставить с тобой Бруно и Пита.
- Прошу тебя, не надо. Думаю, пройдет немало времени, прежде чем я смогу
вытерпеть общество больших собак.
- Не стоит тебе оставаться одной, когда происходит что-то странное.
- Странное уже позади, - заявила она.
- Кто-то всерьез пытается разыскать тебя, Тинк. Они ведь обыскали всю округу. И
кто-то пытался убить Ветроволка.
- Это вряд ли те же самые люди. - Ей не хотелось обсуждать другие варианты: и
так ситуация не внушала оптимизма. - На Ветроволка напали на Эльфдоме перед
Выключением, а звонки начались с Земли после Выключения.
- Ну и что? Кому-то важно знать, что ты все еще на Эльфдоме.
- Этот неизвестно кто не имеет отношения к нападению на Ветроволка. - Ей было
неприятно продолжать этот разговор. - Первым делом я врублю систему безопасности.
Моя домашняя система в порядке. Со мной все будет хо-ро-шо.
Масленка сопротивлялся довольно долго, но потом сдался, пообещав часто
справляться, как у нее дела. Естественно, он к тому же найдет способ предупредить
Натана.
Тинкер попыталась перевести разговор на другую тему:
- Можешь оказать мне любезность и добыть перекиси? Лейн говорит, что она
лучше всего удаляет пятна крови. Нам нужно восполнить запасы аптечки первой помощи.
И еще мне нужны прокладки.
- Я уже восстановил аптечку. И накупил всякой бакалеи. Все это у меня дома. А
свои женские штучки покупай сама.
- Они не кусаются, Масленка, и каждому ясно - они не для тебя.
- Мне все равно неловко. К тому же я не знаю, какие именно покупать.
- Я почти все потратила на перевязку. Любые сгодятся.
- Сама покупай, - упорствовал любящий брат. - Хочешь, я сегодня же вечером
перетащу к тебе все остальное?
Отличный способ убедиться, что с ней все в порядке. А потом он наверняка
останется допоздна...
- Не, я поем где-нибудь. Возьму пиццу и пива. Приноси завтра.
Он был явно недоволен, но не стал возражать.
А ближе к полудню на свалку пришел Ветроволк. Вот только что его не было, а
мгновение спустя он уже стоял и смотрел на нее.
Тинкер оглянулась и замерла. Все утро она страшно психовала и металась из одной
крайности в другую: то не хотела, чтобы эльф показывался ей на глаза, то умирала от
желания его увидеть; то ужасалась его возможному появлению, то уговаривала себя, что
он может и не прийти. Ближе к полудню Тинкер истерзала себя до предела мыслью, что
увидела во всей этой ситуации то, чего в ней нет, и что он не придет. И вот он здесь, а у
нее по-прежнему нет ключа к собственному сердцу. Эмоции захлестнули ее и
закружились вихрем, и ни за одну невозможно было зацепиться.
"Выбери что-нибудь одно, идиотка, - заворчала она на себя. - Рада. Я рада его
увидеть". Радость нахлынула на нее так быстро и так мощно, что она подумала: "Это,
наверное, и есть самая истинная из моих эмоций". Впрочем, направляясь к эльфу - чтобы
поздороваться, - Тинкер постаралась просто улыбнуться, ни единым движением не
выдавая обуревавших ее чувств:
- Привет!
Элегантно одетый в какое-то эльфийское великолепие, Ветроволк выглядел весьма
неуместно на грязной свалке металлического лома и битого стекла. Он казался созданием,
сотканным из солнечных бликов на глади реки. За его спиной, причем на весьма
порядочном расстоянии, держались вооруженные эльфы - его телохранители.
Ветроволк легко кивнул в знак приветствия, чуть наклонив голову и сдвинув плечи.
А затем преподнес Тинкер маленькую шелковую коробочку.
- Это тебе. Павуанэ вуан хулирулэ.
Это было произнесено на высокоэльфийском. Что-то об общей беседе. По крайней
мере, ей казалось, что "павуанэ" означает общий разговор или беседу. Но слово
"хулирулэ" было ей незнакомо.
Тинкер взглянула на коробочку подозрительно, помня о саде, который он подарил
Лейн, и о предупреждении ксенобиолога. Но коробочка совсем не казалась опасной.
- Что это?
- Кэва.
- О!
Тинкер взяла коробку, открыла ее и действительно обнаружила в ней золотого
родственника соевых бобов. Генетически измененные за тысячи лет, бобы кэва стали
эльфийской чудо-пищей. Сырые, запеченные, жареные, перетертые в муку и даже
превращенные в конфеты, бобы кэва на протяжении столетий являлись основной
праздничной едой эльфов. Вот эти, например, были обжарены в меде. Ее любимые!
Значит, это и есть вознаграждение за спасение жизни? Потом она заметила, что один из
телохранителей держит что-то, завернутое в ткань и гораздо более похожее на настоящий
подарок. Может быть, сласти - лишь аперитив перед настоящей волшебной трапезой?
- Спасибо!
Ветроволк улыбнулся, когда она положила в рот один из мягких, похожих на
орешки, бобов и принялась с наслаждением жевать.
- Ты обещала научить меня игре в подковы.
Тинкер удивленно рассмеялась:
- Ты и вправду хочешь поиграть?
- А ты любишь в нее играть?
Она кивнула:
- Да, это очень весело.
- Ну, тогда я точно хочу научиться.
- Что ж, хорошо. Пойду возьму ключи и подковы.
Ключи подходили к воротам, отделявшим свалку от участка леса, где они с
Масленкой играли в детстве, когда на свалке работал дедушка. В Питтсбурге много таких
уголков дикой природы, мест, слишком покатых для строительства, заросших старыми
деревьями и одичавшей виноградной лозой. На их площадке находилось несколько
наклонных террас, перемежавшихся крутыми обрывами: своеобразная лестница,
вырубленная природой в склоне холма и ведущая с одного уровня на другой. Когда-то
давно там были вырыты ямки для подков.
- Это простая игра. Становишься на край, вот здесь, и кидаешь подкову на
колышек. Вот так. - Тинкер оглянулась, чтобы не задеть его, замахиваясь для броска, и
метнула подкову хорошо отработанным движением из-под руки. Подкова пролетела
почти сорок футов и звякнула о колышек с характерным переливом. - Попала! Вот и вся
задача. - Вторая подкова ударилась о колышек и отскочила. - Увы, это случается чаще.
Ветроволк взял у нее вторую пару подков. Оценил на глаз куски железа в форме
буквы U.
- Неужели лошади на Земле действительно такие большие?
- Не знаю. Я никогда не уезжала из Питтсбурга.
- Так, значит, Эльфдом - твой дом?
- Наверное. Я считаю Питтсбург своим домом, но только когда он на Эльфдоме.
- Хорошо, что я узнал об этом, - сказал Ветроволк.
И пока она думала над значением этих слов, эльф произвел бросок, копируя ее
движение из-под руки. Подкова изящно перелетела колышек на несколько футов.
- Это труднее, чем кажется.
- Просто не обязательно означает легко, - пояснила Тинкер.
Они пошли по полю к яме, чтобы подобрать подковы.
- Ты и твой двоюродный брат - сироты?
- Почти. Отец Масленки жив, но сидит в тюрьме. Выйдя на волю, он не сможет
иммигрировать.
- А Масленка захочет повидаться с отцом?
Тинкер покачала головой и попыталась сосредоточиться на броске.
- Он убил его маму. Не преднамеренно, а просто ударив ее во время ссоры. Но убил
- значит убил. - Неудивительно, что Тинкер промазала. - Теперь Масленка изо всех
сил старается быть прямой противоположностью своего отца. Он никогда не пьет так,
чтобы напиться. Не кричит, не дерется и лучше отрубит себе руки, чем ударит того, кого
любит.
- Он благородная душа.
Тинкер просияла, взглянув на Ветроволка: ей было необычайно приятно услышать
от него похвалу своему брату.
- Да, это так.
- А моя семья очень нетипична для эльфов. - На этот раз подкова Ветроволка
приземлилась гораздо ближе к колышку. - Мы, эльфы, не поддерживаем родственные
или дружеские связи с той же готовностью, как вы, люди. Иногда я думаю, что это
происходит из-за способа нашего воспитания. У нас братья и сестры целые века проводят
врозь, становясь взрослыми и уезжая из родительского дома раньше, чем другое дитя
оказывается в фокусе родительского внимания. В общем, мы раса одиноких детей и, как
следствие, очень эгоистичных отпрысков.
- Ты опровергаешь мое предвзятое мнение о том, что вы - мудрая и терпеливая
раса.
- Мы кажемся терпеливыми только из-за того, что концепция времени у нас другая.
А океаны знания отнюдь не гарантируют мудрости.
Они собрали подковы, которые, соприкасаясь друг с другом, издавали странный
музыкальный перезвон.
- Но ты сказал, что твоя семья нетипична? - напомнила Тинкер.
- Моя мать любит детей, и поэтому их у нее много и она не держит их столетиями
врозь. Она всегда считала, что момент, когда ребенок становится достаточно взрослым и
предпочитает искать себе товарищей для игр самостоятельно, лучше всего подходит для
зачатия следующего. Удивительно, но отец обычно с этим мирился. Вероятно, их брак и
не выдержал бы такого испытания, не будь они аристократическим семейством с
состоянием и владением. - Тинкер знала, что "владение" - это низкокастовые эльфы,
служившие в качестве прислуги у аристократических каст, но не разбиралась в механизме
этого подчинения. - Владение позволило отцу сохранить необходимую ему дистанцию
от такого количества детей.
Узнав, что мать Ветроволка в течение нескольких веков занималась воспитанием
детей, Тинкер вспомнила фольклорный образ старушки, которая жила в башмаке, а ее
дети рождались из швов.
- Сколько же детей в вашей семье?
- Десять.
- Только десять?
Ветроволк рассмеялся:
- Только?!
- Я думала, может быть, сто, а может, и тысяча.
Ветроволк снова рассмеялся.
- Нет, нет! Отец бы никогда на это не согласился. Даже десятерых он считает
большой помехой и готов терпеть их только ради матери. У большинства аристократов
вообще нет детей. - В голосе Ветроволка послышалась горечь. - Нет нужды в
продолжении рода, когда живешь вечно.
- Да, но это предотвращает быстрый рост вашего населения.
- За последние два тысячелетия эльфийское население только сокращается. Войны,
несчастные случаи, периодические самоубийства... Нас теперь в два раза меньше, чем
было когда-то.
Это придало теме совсем другой оборот.
- Да, не слишком-то хорошо.
- Конечно. Поэтому я пытаюсь говорить об этом нашему народу. Я очень надеялся
на то, что с этой новой землей придет и новое видение мира.
- Надеялся?
- Появление Питтсбурга стало неожиданностью.
Она поморщилась.
- Извини.
- На самом деле оно было благотворным для нас, - улыбнулся Ветроволк. -
Трудно заманить наш народ абсолютной дикостью, и немногие готовы преодолеть океан
ради весьма незначительных удобств. Однако человеческая культура привлекает молодых
и любопытных - тех, кто смотрит на вещи так же, как я.
- Хорошо. - Тинкер вернулась к метанию подков. Ей нравилась эта игра за то, что
она располагала к долгим беседам.
- А как насчет тебя?
- О чем ты?
- Ты мечтаешь иметь детей?
На этот раз она промазала капитально: лишь сетка ограды спасла подкову от
исчезновения в густой траве.
- Я?
- Ты. Или ты предпочла бы остаться бездетной?
- Нет! - Это была первая реакция на его вопрос, и она не стала ее скрывать. -
Просто я никогда не думала о ребенке. Конечно, когда-нибудь я бы хотела иметь одного
или двоих, ну, может быть, даже троих детей, но, черт побери, я ведь никогда даже... -
Она хотела сказать "не целовалась с мужчиной", но подумала, что это уже неправда. -
Ну, ты знаешь...
- Да, знаю, - мягко согласился Ветроволк, чем-то очень и очень довольный, и от
его реакции Тинкер бросило в жар.
Она и Ветроволк? Как в том сне?
Ей захотелось где-нибудь посидеть. И Ветроволк, словно прочитав ее мысли, -
"Господи, надеюсь, что нет!" - показал на старый, покореженный стол для пикника,
врытый рядом с ямкой.
Взбираясь на крышку стола, Тинкер думала о том, каково это было бы с ним: так ли,
как во сне, или по-другому.
- Сколько тебе лет?
- Если считать по-эльфийски, то я едва достиг совершеннолетия. А если почеловечески,
то я дремучий старец. Мне двести десять лет.
То есть он в 11,6 раза старше ее. Натан внезапно стал казаться ей чуть ли не
ровесником.
- Что, слишком старый? - спросил Ветроволк.
- Нет, нет, совсем нет, если подумать, - заверила его Тинкер.
Эльфы считались взрослыми со столетнего возраста, однако, пока им не исполнялось
тысячи лет, попадали в категорию молодых. Молодых эльфов называли трехзначными,
потому что их возраст исчислялся трехзначными числами. Таким образом, Ветроволка
можно было бы сравнить с человеком, едва перешагнувшим двадцатилетний рубеж. Вот
только родился он в 1820-м.
А она для него как та астрономиня, которой отведен особый срок: с одной стороны,
короткий, но, одновременно, достаточно долгий для того, чтобы разбить сердце.
Сначала Натан, теперь Ветроволк. Ну и мужчин она выбирает!
- А ты когда-нибудь играла в "девять кеглей"? - спросил Ветроволк, прерывая
молчание.
- В боулинг? Ага. Но только с людьми.
- В кеглях я гораздо сильнее!
- Тулу говорит, что люди никогда не должны играть в кегли с эльфами. Потому что
для людей это всегда плохо кончается.
- Эта Тулу - настоящий источник дезинформации. Она абсолютно неверно
истолковала значение долга жизни.
- Как так?
- Этот долг не твой, а мой, - сказал Ветроволк.
- Твой?
- А как могло быть иначе?
- Во время битвы с завром...
- Ты спасла мне жизнь. Я на миг потерял сознание, а ты, с огромным риском,
отвлекла завра, выбив ему глаз.
Она моргала, уставившись на него, а события в ее памяти тем временем менялись
местами.
- Но заклятие, которое ты наложил на меня?
- Подстраховка на случай внезапной смерти: я хотел сообщить остальным, как
храбро ты сражалась. Тебя бы приняли в мою семью и позаботились бы о тебе.
- О! - Она не знала, что и сказать.
- После того боя мы искали тебя. Но мы думали, что ты мальчик, и расспрашивали
всех о "мальчике". Вот никто и не понимал, о ком идет речь.
Как могла Тулу столь неправильно все это понять? А может, она просто лгала все
это время? Но зачем? Тинкер не хотела совсем разувериться в сумасшедшей старухеполукровке.
Да ведь и Ветроволк мог сейчас солгать. Но зачем это ему? Его видение
событий гораздо больше совпадало с ее воспоминаниями и очень многое объясняло.
- Сейчас я должен идти. Бывают такие дни, когда даже у эльфов не хватает
времени. - Он подозвал того телохранителя, что держал "подарок". Взяв его, отослал
обоих телохранителей за пределы игровой площадки. - Когда я в последний раз видел
тебя, ты была ребенком, но теперь ты уже взрослая. Я хочу остановить мгновение, пока
оно не ускользнуло.
Он протянул подарок.
Кэва-бобы оказались вполне безобидными, а этот подарок размером не больше
предыдущего.
- Это мне?
- Если ты пожелаешь принять его.
Ну почему эльфы заставляют все вещи казаться такими опасными? Это просто
маленький пакет, завернутый в очень красивую ткань.
- Что это?
- Я подумал, что к этому случаю лучше всего подошел бы традиционный подарок.
Доверяйте эльфам, приносящим традиционные подарки за спасение жизни. Она
развернула сверток, чтобы все-таки проверить его содержимое. Хорошо, что он пояснил с
самого начала: это традиционный подарок. Конечно, Тинкер ожидала увидеть нечто
совсем иное, а это... Она даже не знала, что это такое. Больше всего оно напоминало
искусно сделанную - как и следовало ожидать от предмета эльфийской работы -
металлическую чашу. Покоилась она на трех ножках, прикованных к мраморному диску.
Посудина оказалась довольно тяжелой, и поэтому больше всего Тинкер удивило, как это
Ветроволку удалось представить ее такой легкой. Сравнивать чашу с садом, который
Ветроволк подарил Лейн, Тинкер не хотелось. Однако ребенок в ней готов был
расплакаться. "И это все?"
- Ты принимаешь?
- Да.
Он улыбнулся. Так, словно солнышко выглянуло. Произнес какое-то слово на
высоком эльфийском и поцеловал ее в лоб. Прикосновение его губ отозвалось на ее коже
легким жжением.
Тинкер позвонила Лейн со свалки.
- Он принес мне чашу.
- Чашу?
- Ну, я думаю, что это чаша. - Она подробно описала Дар.
После некоторого размышления Лейн идентифицировала подарок как жаровню - в
ней воскуряют фимиам или возжигают древесный уголь, а ножки, впаянные в мрамор,
удерживают чашу в равновесии и защищают от жара тех, кто сидит рядом с огнем.
Жаровня?
- Это, конечно, совсем не то, чего я ожидала! - Тинкер рассматривала подарок. -
Пытаюсь понять смысл.
Она услышала, что Лейн звякнула ключами.
- "Жаровни являются символическим подарком, - прочитала Лейн откуда-то. -
Большое значение придается акту дарения: ткань, в которую заворачивают жаровню,
должна быть экстравагантной, но сам ритуал преподношения - скромным". Очень мило,
но что же это означает?
- Не знаю. Он говорил только о традиционном подарке по такому случаю.
- Вопрос не к тебе, а к Баррону. Этой весной он сделал антропологический доклад
об эльфах, но нигде его не повторял. Эльфы не изучают себя сами и не хотят, чтобы их
изучали мы.
- Кстати, я никогда не понимала, зачем нам обязательно надо изучать себя.
- А как еще можно узнавать и расти?
- Если эльфы себя не изучают, значит ли это, что они не меняются?
- Вполне вероятно. У нас не было возможности получить хоть какую-то
информацию, которая свидетельствовала бы об обратном. - Последовала пауза, во время
которой Лейн мягко пробормотала, проглядывая лежащую перед ней статью: - Тинк, о
чем ты говорила с Ветроволком?
- Да ни о чем особенном. Ты же знаешь, как с ними говорить. Еще хуже, чем с
тобой. А что?
- А то, что жаровня является, по определению Баррона, подарком для "деликатных
мероприятий". Не знаю, какое значение он вкладывает в эти слова. Очевидно, принятие
подарка означает согласие на эти "мероприятия".
Тинкер завопила, потому что единственным "деликатным мероприятием", которое
она могла себе вообразить, был секс.
- М-м-мы не говорили ни о каких мероприятиях. По крайней мере, я ничего такого
не припомню. Баррон перечисляет хоть какие-нибудь?
- Он говорит, что эти сведения были сообщены ему мимоходом. А когда он стал
настаивать на более подробной информации, эльфы сказали, что этот ритуал вряд ли
может произойти между эльфом и человеком.
Тинкер выразила шумный протест:
- Наверно, Баррон понял все совершенно неправильно.
- Так о чем вы все-таки говорили?
- О подковах. О Масленке. О его семье. - Тут она глянула на себя в зеркало и
ойкнула от удивления, увидев свое отражение.
- Тинкер?
- Что за...
На том месте на лбу, где Ветроволк коснулся ее губами, виднелся голубой
треугольник. Она потерла его слюной, но он не стирался.
- Он как-то пометил меня - после того как я приняла подарок.
Лейн долго молчала, а потом сказала:
- Думаю, тебе следует приехать.
Несколько лет назад кузены предъявили права и получили в свое распоряжение
старый гараж, расположенный между жилищем Тинкер и свалкой, что делало его
одновременно и удобным, и неудобным. В гараже легко помещался и аварийный тягач, и
ее ховерцикл, и самые разные машины, которые они подобрали на улице и возвратили в
рабочее состояние.
Тинкер обошла вдоль стены первый отсек и открыла дверь с кодовым замком. Ее
"Малышка", сверкая багровым и алым, ждала внутри. Тинкер обменяла собственноручно
собранный ею ховерцикл модели "Дельта" на заказные краску, детали и хромированную
часть ховербайка Чернеды. Масленка ворчал, считая, что при сделке ее надули, поскольку
детали выглядели слишком просто - золотые полоски по красному фону, - но, черт
побери, это было само совершенство. Тинкер подозревала, что причин ворчания братца
было две: во-первых, "Дельты", которые она сама делала на заказ, оставались ее
единственными серьезными соперниками на гонках, и, во-вторых, значение любой
заказной работы меркло на фоне ее стремления побеждать. Преданность не позволяла
Масл
...Закладка в соц.сетях
