Жанр: Научная фантастика
Excelsior 2. Коллектор
...ышит. Говорит, хочу
свежей, как в Патрае было.
- Где было? - я не расслышал.
- Патрай - это город на побережье. Большой порт, снабжает рыбой полконтинента, -
вмешался Мартин.
- А он раньше там жил? - спросил я у женщины.
- Да, он в море ходил, как раз на траулере.... Да только давно это было.
- У вас есть снимок супруга? Желательно поновее... - попросил я.
Женщина положила ребёнка в покосившуюся кроватку, подошла к забранным стеклом
полкам, на которых размещалась дичайшая коллекция сувениров, раковин и статуэток,
повозилась и протянула мне пластиковый прямоугольник. Я взглянул на довольно
качественную голографию. На меня смотрел осунувшийся человек, лет сорока, явно пьющий,
явно не отягощённый излишним интеллектом.
- Я хотел бы забрать снимок с собой, если вы не возражаете, - обратился я к женщине.
- Да берите, мне не жалко. Вы уж найдите дурака, пропадёт ведь по пьянке...
Мы вышли на улицу, и я с наслаждением вдохнул чистый воздух, прочищая лёгкие от
запахов непроветриваемого жилища и грязных пелёнок. Бесполезная говорильня или важная
информация? Как отличить?
Следующим мы посетили пожилого мужчину, по виду банковского клерка, у которого
пропал сын. Мужчина сильно переживал по этому поводу и с ходу отметал любые "бытовые"
объяснения. Мальчишка - хотя какой мальчишка, ему было уже полных девятнадцать лет.
Точно так же вернулся домой днём в пятницу чем-то озадаченный, отвечал на вопросы
невпопад.
- А скажите, он не говорил, что хочет куда-нибудь уехать? Может быть, у него есть
друзья, пригласившие в гости? - спросил я.
- Что вы, в таких случаях он обычно заранее предупреждал меня, да и случалось такое
чрезвычайно редко.
- Простите за такой вопрос, он не употреблял наркотики или другие вещества,
изменяющие сознание?
- Нет, я бы знал. Наоборот, он сказал, что ему душно в городе, и он хочет на море.
- На море? - я слегка удивился. - Что именно он сказал?
- Вспомнил, как мы отдыхали на морском курорте, на восточном побережье.... Тогда
ещё была жива его мать...
И здесь восточное побережье! Стоит подумать над этим. Мы поблагодарили мужчину за
информацию, попросили снимок сына и покинули его дом.
Я попросил Мартина выяснить, откуда можно уехать в Патрай самым коротким путём, и
мы договорились встретиться в его кабинете в комиссариате через пару часов, которые
пришлись кстати, чтобы перекусить и немного подумать. В сущности, времени у меня было
навалом, если уж возникает цепочка, ведущая в город со смешным названием Патрай, то
почему бы её не проверить, всё равно зацепиться больше не за что.
Мартин порылся в базе комиссариата и притащил с собой сверхкороткий список из двух
пунктов. Это был аэропорт и станция магнитоплана - местной разновидности поезда на
магнитной подушке.
- Да уж... - я раздумывал над списком, - в аэропорту будет сложно найти человека,
которому стоит показать снимки. Хотя.... Поехали!
В аэропорту мы выяснили у начальника смены, кто именно дежурил вечером в пятницу,
нашли сменного бригадира, он навёл справки о том, кто из персонала на каком посту работал,
так что, в конце концов, мы нашли девушку, проверявшую посадочные талоны
непосредственно перед посадкой в лайнер. Несмотря на её внешность традиционной
блондинки, я знал, что девушка обучена цепко вглядываться в лица и производить довольно
надёжный визуальный контроль, отсеивая людей, которых выдаёт не совсем нормальное
поведение. Пока Мартин сверял списки пассажиров патрайского рейса, я занялся девушкой,
пусть это и звучало двусмысленно.
- Здравствуйте! Я, детектив Стоянов. Я хотел бы задать вам несколько вопросов и
показать пару снимков.
- Пожалуйста, детектив, - голос красотки сочился мёдом.
- Скажите, вы дежурили в пятницу вечером, когда уходил вечерний рейс на Патрай?
- Да, я.
- Взгляните на эти голографии. Вам знакомы эти лица?
Девушка взяла оба снимка и внимательно в них вгляделась. Наблюдая за её зрачками, я
понял, что делала она это весьма профессионально, не оставляя никаких шансов себе на
ошибку. Она несколько раз повернула снимки под разным углом, потом прикрыла глаза и чтото
попыталась вспомнить.
- Я не совсем уверена, но, по-моему, этот мужчина был среди пассажиров, - она
указала на пропавшего мужа. - А мальчика я не видела, это абсолютно точно.
- Спасибо, - мне очень хотелось спросить её, что она делает сегодня вечером, но,
помимо того, что такое поведение непрофессионально, я и сам не знал, чем буду сегодня занят.
Так что я молча отправился искать Мартина. Мартин подтвердил, что пропавший
находился в списке пассажиров, а я, в свою очередь проинформировал его о том, что мужчина
действительно садился в самолёт.
- Поедем на станцию? - спросил Мартин.
- Нет, зачем? Мы поедем в Патрай. Необходимо отработать версию до конца.
- А! Мне нельзя туда ехать!
- Почему? - удивился я.
- Чужая юрисдикция. Нам запрещено вести там расследование.
- Вам, может, и запрещено, а у меня достаточно полномочий, чтобы расследовать всё,
что мне потребуется...
- Всё равно, тебе придётся ехать самому.
- Ну и ладно. Тогда ты поедешь на станцию, а я поеду в Патрай. Вот номер моего
коммуникатора, будет информация - звони. А сейчас - отвези меня в гостиницу.
Мы сели в машину и Мартин вывернул на одну из эстакад - паутинок. Не успели мы как
следует разогнаться, как он, взглянув на экран заднего вида, озабочено хмыкнул.
- Что случилось? - спросил я.
- Грузовик. Здесь закрытая зона для грузовиков. Как он сюда попал? Я оглянулся назад,
чтобы увидеть грузовик своими глазами. Угловатая туша стремительно надвигалась, следуя по
той же полосе, что и мы. Нехороший холодок пробежал у меня по спине, а рука сама нашла
пистолет.
Вдруг раздался резкий хлопок, а потом на меня обрушился целый каскад звуков - звон
разбитого стекла, визг тормозов, ругань Мартина, рёв надвигающегося грузовика, всё
произошло одновременно. Не успев как следует затормозить, Мартин прибавил ходу, отрываясь
от гиганта, но, словно возникшие из ниоткуда, две небольшие машины преследователей не
отставали, их пассажиры вели огонь на ходу из какого-то армейского оружия, просто подавляя
нас огневой мощью.
- Мартин, уходи с эстакады. Вниз, вниз! - заорал я, не представляя, как и когда можно
свернуть на отводящий пандус.
Однако сумасшедший детектив понял меня буквально, прибавил скорости и направил
машину прямо на ограждение.
- Куда! - заорал я, упираясь руками в приборную панель.
Машина, пробив ограждение, рухнула было вниз, но удивительно точно попала на
проходивший четырьмя метрами ниже другой ярус. От удара зубы лязгнули так, что казалось,
раскрошились до корней. Но Мартин не собирался останавливаться и ещё дважды повторил
свой трюк.
- А! Всегда мечтал так сделать! - весело оскалил он зубы.
Но я уже не слушал. Выскочив из остановившейся машины, я наблюдал картину
крушения. Водитель грузовика, не сообразив, что мы делаем, ухнул вниз следом за нами.
Первый прыжок ему почти удался, только прицеп сорвался с крепления, разворачиваясь
поперёк потока и подставляя бок под удары летевшего по эстакаде автотранспорта. Сам
грузовой тягач совершил и второй прыжок, но уже менее удачно, врезавшись в покрытие
кабиной и окутавшись искрами и пламенем, от разрушенных топливных ячеек.
Одна из легковых машин ушла по эстакаде дальше, но водитель второй оказался мастером
не хуже Мартина и сумел перебраться на наш ярус. Из распахнувшихся дверей выпрыгнули
двое с автоматическими карабинами и вновь открыли ураганную стрельбу. Я успел укрыться за
кузовом машины, дождался, пока нападавшие прекратят стрелять и попробуют сменить
позицию, затем выглянул и двумя очередями заставил упасть одного из них. Второй почти взял
меня на мушку, но его сбил с ног метким выстрелом мой напарник. Всё закончилось буквально
за секунды, после грохота и выстрелов мне показалось, будто мои уши набиты ватой.
- А! Кому-то очень не понравилось, что ты хочешь ехать в Патрай! - радостно известил
меня детектив.
Я привалился спиной к дверце машины и тяжело на него посмотрел.
- Кто, кроме твоих коллег из комиссариата об этом знал? Вот и я думаю, что никто.
Комментарии, как говорится, излишни. Давай-ка посмотрим, что у них в карманах.
В карманах у парализованных оказалось пусто, как в вакууме.
Не тратя напрасно времени, я пожал руку Мартину, перемахнул через ограждение, повис
на руках и спрыгнул ярусом ниже. Там, под вой полицейских сирен, вызвал такси и уехал в
гостиницу, чтобы незамедлительно оттуда убраться, заказав билет в Патрай.
Глава 2
Клирик
Долгая пауза повисла в кондиционированном воздухе диспетчерской станции.
Воспоминания тринадцатилетней давности нахлынули на меня. Передо мной в кресле каюткомпании
на безвестной станции сидел тот же человек, что когда-то представился моим отцом.
Прошедшие года мало изменили его - неожиданно добрый взгляд колючих темно-зеленых
глаз, широко посаженных на чуть полноватом лице, внимательно изучал меня.
- Здравствуй, Клирик. Я рад, что мы снова смогли встретиться. Сожалею, что этого не
произошло раньше, ведь ты смог бы узнать от меня свое настоящее имя, которое мы с твоей
матерью дали тебе при рождении. Ты хочешь его узнать?
Неожиданный вопрос поставил меня в тупик, но ответ был готов давно:
- Я - Клирик, а не тот, кому вы когда-то дали имя. Тот ребенок существует только в
вашем воображении, а перед вами стоит младший стратег Клирик.
- Согласен с тобой в том, что ты абсолютно самостоятельно прошел весь путь вплоть до
настоящего момента, но, тем не менее, кое-что от твоих родителей в тебе есть. Та твоя первая
операция, на Бомбее, даже учтена в методике подготовки физических устранений, с
установками на усиление зрелищного эффекта. А ведь твоя мама являлась одним из лучших
оперативников Ордена. Кстати, забыл представиться, младший стратег Клирик - перед вами
жаловать.
Первая реакция на такое представление оказалась и единственно правильной -
вытянувшись по стойке "смирно!" с мгновенно остекленевшим взглядом, я тут же прокричал:
- Здравия желаю, господин глава оперативного департамента сектора! Извините, что не
узнал, господин глава оперативного департамента сектора!
- Ладно, во-первых, вольно! Во-вторых, ты мой сын, как бы ты себя не назвал. Это
ничего не меняет, и если ты рассчитываешь провести остаток своей жизни под руководством
старого, выжившего из ума параноика Симмонса, то можешь забыть об этом прямо сейчас.
Кстати, паранойя Симмонса не достаточна для нашей работы, для нас важно испытывать
подозрение по поводу своей паранойи - вот тогда есть шанс выжить. Я прилетел сюда не
только для того, чтобы посмотреть на тебя, я приехал за тобой. Ты не можешь даже представить
себе, чего стоило убедить наших патриархов дать разрешение на использование тебя в моем
текущем проекте. Родственные связи не приветствуются. Кстати, переходи со мной на ты, и
можешь называть меня Георгий.
- Хорошо, Георгий. А в чем дело с этим проектом? И почему именно я, неужели среди
оперативников не нашлось подходящего кандидата?
Перед тем, как ответить, отец жестом приказал мне сесть на соседний стул, потом достал
из внутреннего нагрудного кармана устройство, которое я опознал как широкополосную завесу,
и активировал его, раскрыв тонкую сеть на рамке.
- Позволь судить об этом мне, хорошо? И я отвечу - нужен именно ты, как специалист,
тяготеющий к нестандартным решениям, с разносторонним образованием, молодой и имеющий
морскую подготовку. А здоровье позволит тебе пройти необходимую глубокую модификацию.
Сразу предупреждаю - требование этой модификации поступило от куратора из Патриархии, и
изменить это я не в силах, хотя и высказал свое несогласие. Итак, по заданию - более чем
двухсотлетняя статистическая задача, носящая скорее уже религиозный, нежели прикладной
характер, практически решена. Удалось локализовать некоторое место, служащее источником
внеземных ресурсов минеральных комплексов Нишу. Планета Олива - ничего особенного. Все
происходит где-то в районе побережья одного из материков. Материалы прибывают оттуда на
транспортные шаттлы, и далее распространяются через околопланетный франко-склад.
Попытка внедрить агента на этот склад стоила жизни и самому агенту, и всей группе
прикрытия. Транспортная цепочка охраняется превосходно, поэтому идея заключается в том,
чтобы определить сам источник методом перебора, не проводя активных действий. Такое
производство должно прикрываться каким-то легальным предприятием и не создавать вокруг
себя шумихи. Три наиболее подходящие, по различным причинам, компании отслеживались, и
вот одна из них провела поиск на замещение вакансии штурмана. Необычный поиск -
кандидаты проходили со стороны незаметную, но в действительности настолько глубокую
проверку на лояльность, что подозрения по поводу именно этой компании достигли апогея, и
мы вновь решили внедрять агента. Но теперь уже как кальку реально существующего человека.
Клаус Фурье, штурман морского многоцелевого транспортного судна с Мегеры. Относительно
молодой, с огромным опытом работы, пока не женат, спокойный темперамент, при
необходимости - тяжелые кулаки, с экипажем справляется. Чист, как белый лист, все
родственники до седьмого колена - прямо как серия сельскохозяйственных роботов, ничего с
ними не происходит, все крутится около церкви, кухни и детей. Вот тебе и предстоит им стать.
Внешняя модификация плюс клеточные муляжи плюс три слоя имплантированных
воспоминаний для ментоскопирования. И самое неприятное - глубокая модификация,
селезенка у тебя будет производить накопление соединений азота в результате корректировки
обмена веществ, и превратит тебя через месяц после выхода на работу в живую бомбу, как у нас
заведено. Конечно, цель все разнести в клочья прямо не стоит, задача состоит в том, чтобы
выяснить все детали деятельности, источники производства компонентов для комплексов, и
передать эту информацию группе захвата, но на крайний случай патриархи решили, что
встроить в агента такую гадость - вот это будет правильно. Соблюдать традиции - вот как
это называют.
Георгий не на шутку разошелся и под конец уже не скрывал своего гнева. После
определенной паузы отец сразу успокоился и дальше продолжал спокойно, без эмоций:
- До крайности не дойдет, так как ты этого не допустишь и все сделаешь правильно. Я не
спрашиваю тебя, хочешь ты участвовать в разработке или нет, так как приказы не обсуждаются.
Открепление согласовано, и на твое место привезли хорошего аналитика, Симмонса это
успокоит. А сейчас у тебя есть двадцать минут до отправления катера, чтобы собрать свои вещи
и сказать всем, что ты отправлен на переподготовку.
Я дернулся вскочить со стула, но Георгий придержал меня за плечо:
- Подожди еще минуту, успеешь, - он достал откуда-то маленький черный футляр,
легко помещающийся в горсти, и аккуратно раскрыл его, достав полупрозрачную капсулу. -
Вот это называется биомаркер, он встраивается в человеческий организм и не разлагается в
течение одного года минимум. Проглоти его, он совершенно безвреден. Биомаркер
выращивается с заранее заданными характеристиками, так что только человек, знающий эти
данные, сможет воспользоваться опознанием по маркеру. Этот человек - я. В любой внешней
трансформации я тебя смогу опознать. Так что знай - с этого момента ты у меня на крючке. И
это на самом деле очень позитивный момент. А теперь поспеши.
Маркер оказался довольно неприятным на вкус, надо признать.
Не самое уютное в галактике место выбрало для своей штаб-квартиры акционерное
общество "Креация". Безжизненная глыба, покрытая оболочкой из инертных газов. Но для
решения тех задач, которые ставили перед обществом его состоятельные клиенты, такая
обстановка являлась идеальной. Местная звезда подогревала эту мелкую планетку до сорока
градусов, что исключало затраты на отопление, а абсолютная стерильность, царящая на
планетке, позволяла сэкономить на воздушных фильтрах и обеззараживании. На площади
сорока гектаров, прямо посреди гигантского плато, плоского, как стол, стояло одно
единственное строение.
Это был город, существование которого определялось распорядком госпиталя.
Госпиталем весь этот город и являлся. Лучшие врачи со всех концов мира, которых могли
привлечь огромные гонорары за операции и, главное, возможность нелегальной опытной
практики, тщательно подбирались представителями "Креации". Любой, обладающий
необходимыми средствами, мог получить высококачественное медицинское обслуживание от
высококлассных специалистов, причем именно то, какое требовалось. Многие обремененные
крупными суммами, но потерявшие на добывании этих сумм свое здоровье, люди оплачивали***
- Не крутитесь. По нашим правилам самостоятельное перемещение пациентов в
помещениях при операционных залах запрещено. Подождите еще хотя бы минут пять - скоро
вы получите наркоз, и все пройдет.
Обтягивающая все мое тело эластичная простыня не давала пошевелить ни рукой, ни
ногой, так что когда у меня отчаянно зачесался нос, я только и смог, что беспомощно заерзать и
вывернуть голову в сторону до отказа, пытаясь потереться о ложе каталки. Но надетая на лицо
маска помешала и это сделать.
- Сестра, у меня нос чешется, просто сил моих больше нет. Почешите, прошу вас.
Сидящая на небольшом выступе с торца самоходной каталки и управляющая нашим
движением медсестра недовольно поморщилась и остановила каталку в нише коридора.
- Где чешется, слева или справа?
- Везде, и справа, и слева, весь нос.
Девушка легким движением соскочила со своего места, подошла к тележке туда, где
располагалась голова пациента и нагнулась для того, чтобы аккуратно потереть переносицу, не
снимая маску. Я удовлетворенно пошевелил головой, показывая, что меня отпустило. Движение
возобновилось. Мимо меня проезжали подобные, украшенные масками и полностью
завернутые в простыни типы. У входа в операционный зал каталка притормозила, медсестра
показала свою карту и допуск на пациента охраннику, после чего вновь пришпорила катафалк.
Вопреки моим ожиданиям, операционная оказалась не белоснежной комнатой с
бестеневыми лампами и блестящими инструментами, но мрачным тесным помещением,
посреди которого была установлена большая, метров четырех в длину и два в диаметре,
цилиндрическая капсула, примерно на половину заполненная чрезвычайно плотной жидкостью
черного цвета. Все это я увидел, когда каталка подъехала к цилиндру и остановилась вдоль его
корпуса. Любезная служащая клиники отстегнула верх эластичной простыни и завернула
освободившийся конец так, что вся верхняя половина моего туловища освободилась. Потом
медсестра открыла капсулу, сдвинув сегмент оболочки, и извлекла из недр цилиндра толстый
черный шланг с неприятно выглядящим наконечником - казалось, что этот наконечник на
самом деле ротовое отверстие какого-то крупного голодного насекомого. Другой конец шланга
исчезал где-то внутри капсулы. Я почувствовал себя еще более неуютно, хотя до этого считал,
что дальше уже некуда. Не мешкая ни секунды, девушка нажала свободной рукой на
определенный сенсор на цилиндре, и в этот же миг шланг как будто ожил, а его зловещий
наконечник чуть зашевелился, как будто проворачиваясь, но тут же затих. Резким движением
сестра прижала шланг к моей левой ключице, и чертов наконечник, словно подтверждая мои
подозрения, прорезал кожу и впился в меня.
- Не волнуйтесь, это всего лишь подключичный катетер, сейчас компьютер закончит
текущую диагностику, впрыснет вам наркоз, и вы уснете. Вот и хорошо.
Это было последнее, что я от нее услышал, так как с этими словами неожиданно коварная
медсестра, уже полностью стянув упеленывавшую меня простыню, нажала еще что-то, и
каталка аккуратно стряхнула меня со своего ложа прямо в заполненный жидкостью цилиндр. Я
с головой ушел в плотную маслянистую жижу и попытался сразу же вынырнуть, но тут подали
наркоз, и мне на мозг будто одели пыльный непрозрачный мешок - я мгновенно поплыл и не
вернулся.
- Так, давайте по списку. Кожный покров стопроцентный есть?
- Есть, вырастили, бокс двенадцать ноль девять.
- Мышечная сфера, наполнитель с оригинальной кровью, соединительный клапан и
управляющий нерв?
- Бокс двенадцать двадцать шесть.
- Лицевой пластик и костные вставки?
- Разнесены по плану в боксы двенадцать семьдесят три, двенадцать двадцать четыре,
двенадцать пятьдесят пять соответственно. Все расходники использованы согласно плану
операции.
Средних лет человек, одетый в темно-фиолетовый не первой свежести комбинезон,
отключился от селектора и повернулся к сидящему на широком кресле в центре операционного
пульта старику:
- Профессор, у нас все готово, материалы подобраны согласно плану операции.
- А что касается четвертого этапа?
- Я лично сформировал и вырастил фильтр азотосодержащих соединений. Сейчас он в
боксе ноль семьдесят восемь.
- А и славно, любезный, приступим потихоньку.
Старикашка вдохновенно пробежался пальцами по клавиатуре пульта. Активированный
ультразвуковой томограф принялся обрабатывать поверхность безжизненного тела, постепенно
расширяя задействованную площадь. За то время, когда томограф прошелся по каждому
квадратному миллиметру, хирурги успели выпить хорошего заварного кофе, обсудить статью в
издании, которое оба признавали за научное. Получив от компьютера, руководившего
движениями томографа, подтверждение о том, что обработка закончена, младший из хирургов
пристегнул к предплечьям управляющие устройства, и включил ножи-манипуляторы.
Бесконечно острые силовые лезвия под квалифицированным руководством человека разрезали
кожу пациента в нескольких местах. Затем, сменив насадки с ножей на зажимы, хирург
аккуратно стянул кожу со всей поверхности тела.
- А теперь срочно шкуру в криобокс, и пусть не ждут команды, а подключают
жизнеобеспечение немедленно, а то заказчик нас самих обещал освежевать, если что. Не
забываем об этом, прошу вас.
- Профессор, все уже сделано, мои люди отлично натренированы.
- Так ведь и заказ не из обычных, нужно проявить все, на что мы способны.
Продолжаем.
Через несколько часов скелет и мышечные ткани были подогнаны к заданным
параметрам, где-то путем наращивания кости и мягких тканей имплантантами, а где-то
наоборот, обрезания и последующего сращивания. Череп работали отдельно, вдвоем. Все
действия подробно фиксировались, чтобы в последствии восстановление прошло абсолютно
точно. Ведущий хирург устало откинулся на сидении и произнес, обращаясь к своему
ассистенту:
- Все, надо прерваться минут на десять, а потом вставим в него фильтр, кровяной
имитатор и зашьем обратно в кожаный мешок. Как, кстати, он себя чувствует?
- У пациента все параметры в норме, такой живучий, что и без кардиостимулятора мог
бы обойтись.
- Ага, и вообще без наркоза!
Оба врача одновременно засмеялись.
Операция подходила к концу. Снятый с недавно освежеванного клона, выращенного по
ускоренной и предельно упрощенной методике кожный покров, соответствующий другому телу
инкогнито, профессор лично стал постепенно приращивать к темно-красному, испещренному
прожилками и мышцами туловищу и голове. Периодически хирург останавливался и
обрабатывал антигистаминным средством в виде поверхностной пленки ближайший сектор,
подлежащий сращиванию. Вот последний разрез был заварен и отшлифован. Хирург с
довольным видом отстегнул управляющие устройства, и бросил взгляд на монитор, который
информировал об общем состоянии субъекта операции. Все находилось в допустимых
пределах, реакции отторжения тканей пока не началось.
- Наш двуликий еще часов на десять останется в капсуле, так что необходим толковый
дежурный-реаниматолог, на всякий случай. Желательно, из своих.
- Есть такой у меня, профессор.
- Эта конспирация мне начинает надоедать, постоянно какие-то проблемы с персоналом,
одних допускают, других нет. Сложно работать в таких условиях.
- Абсолютно с вами согласен. Ну что же, наша часть выполнена, передаем тело к
психиатрам?
- Да, оформляйте...
Мутная пелена никак не хотела спадать с глаз. Я напрягся и раскрыл глаза как можно
шире. Не помогло. От усилия, затраченного на шевеление веками, все тело окутала волна
резкой, жесткой боли. Я стал погружаться обратно в небытие, но меня остановил резкий голос:
- Ты куда собрался, Клаус? Хватит расслабляться, времени в обрез, мясники, как всегда,
проковырялись с тобой на сутки дольше, шкура новая, видите ли, не приживалась. Бред.
Раздались шаги, голос приближался. Вдруг я почувствовал резкий удар по щеке, а сразу за
этим - как по моему лицу потекли струи воды. Ладонь схватила меня за подбородок и стала
немилосердно трясти. Пелена перед глазами расступалась все быстрее, наконец, я стал
различать сидевшего рядом со мной человека.
- Ге...!
- Никаких имен, парень! - быстро перебил меня Георгий Штейн, мой отец. "Отец? Мой
отец - Мориц Фурье, а я - Клаус Фурье. Я?" - сердце забилось все сильнее и сильнее,
выпрыгивая из груди.
- Стоп, следи за своими мыслями. Твоя первая мысль - настоящая, вторая -
имплантированная. Знаю по своему опыту. Разобрался?
Я молча лежал минут десять, потом произнес:
- Да, я разобрался.
- Вот и хорошо, а теперь - вперёд!
Георгий сдернул с меня тонкое одеяло и хорошенько дернул за обе руки, приподняв над
кроватью и поставив на ноги. Я подавился собственным стоном, содрогнувшись как от
электрического удара. Но мой папа, бессердечный, как пень, даже ухом не пошевелил и
потащил меня на выход. Соседнее помещение оказалось длинным коридором, совершенно
безлюдным.
- Ну, ходить мы научились. А теперь - побежали.
Держа меня за шиворот, Георгий начал набирать обороты, ускоряясь. Из моих глаз текли
слезы, сердце гоняло кровь неровными толчками, то и дело сбиваясь. Отец продолжал бег,
перехватив меня за рукав. Коридор казался бесконечным, мы бежали и бежали, не
останавливаясь на секунду. Прошли как будто сотни часов невозможного мучения, но вот мне
почему-то п
...Закладка в соц.сетях
