Жанр: Научная фантастика
Оракул вселенной 3. ВСЕ ЦВЕТА РАДУГИ
...акой БОЛИ... все вокруг почернело... время застыло,
спрессованное в пепел...
Кончилось все так же внезапно, как и началось. Только стонали тягучим послезвучием
расстроенные струны душ, которых раскаленным смычком коснулось чужое страдание такой
немыслимой силы и остроты.
Зоров лежал в прежней позе, отвернувшись к стене.
Де Виньон, Чалмерс, Ларсен, Шароши, Эйфио, Троекуров и Ли Фунг тихонько вышли из
каюты. Последней покинула ее Ольга Уинсток-Добровольская, задержавшись на пороге и долгим
взглядом прощаясь с Зоровым. В ее глазах стояли слезы.
- Я догадывалась, какого рода боль терзает Зорова, - тихо произнесла Ольга, когда они
вновь сели за стол в "кают-компании". - Любовь его и Джоанны, трагически оборвавшаяся смертью
девушки, в которой Зоров винит себя... воистину великие страдания постигли его! А теперь все это
помножено, возведено в степень нечеловеческих возможностей.
- Чем больше душа и сердце, тем острее они ощущают боль утраты и груз вины, -
задумчиво заметил де Виньон. - А душа и сердце Зорова распахнулись в бесконечность... Вы
обратили внимание на его глаза?
- На них невозможно было не обратить внимание, - сказал Эйфио. - Физическое
воплощение "ужаса бесконечности", о котором упоминала Ольга.
- Да, я употребила этот термин, но сейчас мне не нравится в нем слово "ужас". Теперь я
убеждена, что Зоров не опасен для человечества, более того, он способен защитить всех нас... что он
и подтвердил. И я ему верю. Человек - или пускай даже нечеловек, - способный испытать такую
боль, врать не будет.
- В таком случае каковы должны быть наши действия? - спросил Чалмерс, взглянув на
Верховного Координатора.
- Пассивное ожидание, - коротко ответил де Виньон. - И по-прежнему максимальный
режим секретности.
- Совершенно с вами согласен, - склонил голову Чалмерс с заметным облегчением.
Возможная экспансия вовлечения в это дело все новых и новых лиц представлялась ему серьезной
ошибкой.
Остальные члены Круга Шести молча кивнули. Решение было принято.
Глава 2
Рангар
Вторые Советники числом семь и Третьи Советники числом одиннадцать, сказав надлежащие
по Ритуалу слова и совершив требуемые Ритуалом поклоны, поспешной вереницей преисполненных
уважения к себе и своим обязанностям государственных мужей покинули Голубые покои
императорского дворца. Рангар Ол проводил их взглядом и, когда за последним затворилась дверь,
опустился в мягкое кресло и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Его собственные обязанности Первого
Советника Императора Скейвара-Изменившего-Путь в последнее время все более стали утомлять его.
И вообще жизнь во дворце, среди обилия великолепия и роскоши, чем дальше, тем больше казалась
ему беспросветно унылой, все чаще его одолевала скука, причин которой он не мог бы назвать при
всем старании. Просто ему было скучно - и все. Хотя для любого человека на Коарме это выглядело
бы весьма удивительно и непонятно. Потому что обладал Рангар властью практически
неограниченной, Император без его совета разве что в уборную позволял себе сходить. А каста
жрецов Сверкающих была распущена двенадцать лет назад и ликвидирована как институт власти.
Весь спектр наслаждений и развлечений мог позволить себе Рангар Ол, но почему-то ему ничего не
хотелось.
Из незаметной дверцы в глубине комнаты выскользнула Лада - такая же прекрасная, как и
двенадцать лет назад, когда они бок о бок преодолели почти весь страшный кровавый путь,
приведший Рангара в конце концов на таинственный остров Тарнаг-армар и завершившийся
падением Цитадели Сверкающих, загадку вмешательства которых в ход цивилизации Коарма он так
и не постиг по сей день.
Лада на мгновение приникла к Рангару, но прежнего наката оглушающей нежности он не
испытал... он не раз уже ловил себя на том, что подобное состояние приходит к нему все реже, и он
думал в таких случаях, что виной всему чересчур спокойная, размеренная жизнь, отчего слабеют
мышцы, чувства и тупеют мозги, заплывая жирком сытости и комфорта. Ведь он знал, уверен был,
что в душе его истинные чувства к ней не изменились, и он так же любит ее, как и двенадцать лет
назад, но вот прорваться этим чувствам наружу будто мешало что-то... нужна крепкая встряска,
думал он в такие минуты, даже не подозревая о том, что она близко, да только не "встряска", а нечто
ужасное, для определения которого даже слова соответствующие подобрать трудно...
Он посмотрел на Ладу. Она глядела на него своими неправдоподобно синими глазами, и та же
любовь, что и все эти двенадцать лет, светилась в них... вот только все чаще в последнее время в них
гнездилась и грусть.
- Устал я, - сказал Рангар, отведя взгляд. - Пойду отдохну.
- Скоро закончатся уроки у Олвара, - робко напомнила Лада, - ты обещал потренировать
его. Не будешь?
При упоминании о сыне в груди Рангара словно потеплело.
- Как это не буду? Обязательно потренирую! Только придет, поест, так пусть сразу ко мне
идет.
Рангар встал и удалился в свой рабочий кабинет, куда без его разрешения могли входить
лишь жена и сын, но и они старались не делать этого без крайней надобности. Рангар уединялся здесь
в минуты особо тяжелых приступов непонятной ему самому и оттого тщательно скрываемой от
окружающих депрессии и предавался либо воспоминаниям о событиях двенадцатилетней давности,
либо думал о сыне. В такие минуты он едва ли не на полном серьезе считал, что Олвар -
единственное светлое пятно в его нынешней жизни, делавшее ее не до конца беспросветной. Потом,
конечно, эти приступы проходили, и он то бросался в объятия Лады, словно стремясь наверстать
упущенное, то с утроенной энергией хватался за государственные дела. Но отношение к сыну от его
собственного состояния не зависело.
Что касалось Лады, то, как он ни притворялся, что с ним все в порядке, чуткое женское
сердце обмануть было трудно, и он не раз ловил на себе ее тревожные, вопрошающе-испуганные
взгляды, а однажды застал жену плачущей. Тогда в его душе словно перевернулось что-то, он прижал
Ладу к себе, осыпая поцелуями мокрое от слез родное лицо, и сделал-таки то, о чем она
неоднократно, робко и в то же время настойчиво просила: снял кольцо Алзора с руки и запер его в
шкатулку. Лада, чья любовь к Рангару граничила с обожанием, почему-то считала, что кольцо из
Иномирья, в свое время столько раз спасавшее ее любимого и его спутников, сейчас лишь вредит
Рангару, забирая силы и хорошее настроение, служит причиной приступов хандры мужа и даже
некоторого (но для нее очень болезненного) охлаждения его к ней, Ладе.
Лада сильно воспрянула духом, когда кольцо оказалось в шкатулке, и на некоторое время их
любовь вспыхнула с новой силой, сжигая как двенадцать лет назад и тем самым подтверждая ее
догадки и опасения.
Рангар совершенно не разделял точку зрения жены касательно кольца, однако он не мог не
признать, что каждый сеанс связи с Алзором погружал его в мрачное и унылое состояние, очень
сходное с описанными выше приступами депрессии; это было так, будто в темной мрачной комнате
приотворялась дверь, ведущая в блистающий, огромный и величественный мир, он бросался к ней...
но дверь захлопывалась перед самым носом. Конечно, он мог открыть эту дверь, достаточно было его
твердого решения и соответствующей просьбы Алзору... но он никак не мог решиться на этот шаг,
ибо, помимо прочего, над ним висел долг, а это слово никогда не было для Рангара пустым звуком.
Поэтому он резко ограничил число сеансов связи с Алзором, постаравшись объяснить тому причину
(Алзор, конечно, все понял, но вот одобрил ли - Рангар сомневался).
Войдя в кабинет, Рангар бросил взгляд на затейливой работы этажерку из жемчужного
дерева, где стояла шкатулка с кольцом, и заколебался, испытывая внутреннее борение.
Из близкого к ступору состояния его вывел как бы мягкий толчок в грудь - так он
воспринимал вызов через Магический Кристалл.
В сполохах сиреневого света возникло знакомое лицо, и Рангар радостно воскликнул:
- Ольгерн, дружище! Рад тебя видеть!
- Я тоже, - улыбнулся Ольгерн Орнет, нынче (и уже семь лет) Верховный Маг Лотоса, но
тревожное выражение не пропало из глаз, и Рангар заметил это.
- Что-то случилось? - спросил он озабоченно.
- Пока нет, - Ольгерн Орнет слегка нахмурился, - но вполне вероятно, что случится.
Сегодня я смотрел в Око Пророка... и увидел на основном событийном стволе непроницаемое пятно...
такое же, какое когда-то наблюдал во время нашей первой встречи в Валкаре... и еще перед твоим
поединком с Глезенгх'арром. Мне это очень не нравится, и я обеспокоен. Не исключено, что тебе,
Ладе и Олвару грозит опасность.
- Ты знаешь, я давно мечтаю о чем-то таком... что бы крепко встряхнуло меня. А то я
просто физически ощущаю, как заплываю жиром... Но я приму все необходимые меры
предосторожности. Спасибо за предупреждение. И надеюсь, что скоро мы сможем просто поболтать,
как старые друзья. О магии, о науке, которая переживает сейчас настоящий бум...
- Я тоже надеюсь. А пока, повторяю, будь осторожен. Двенадцать лет спокойной жизни
наверняка ослабили твое феноменальное чувство опасности. И обязательно надень кольцо Алзора... я
знаю, Лада очень не любит, когда оно у тебя на руке, но тут особый случай. Скажешь ей, что это мой
совет.
- Да, Ольгерн, Непременно.
- Тогда - до свидания! Передавай привет Ладе и Олвару.
- Спасибо. До встречи!
Рангар спрятал Кристалл, даже не дождавшись, пока он погаснет после сеанса связи, и одним
движением оказался возле этажерки. Теперь-то у него есть более чем весомый повод... он снял с шеи
цепочку с маленьким золотым ключиком вместо кулона и отпер шкатулку.
И замер, похолодев.
КОЛЬЦА В ШКАТУЛКЕ НЕ БЫЛО.
Некоторое время он стоял, пытаясь унять взорвавшееся частой дробью сердце. Да, как сказал
бы в прошлой жизни его бывший командир Большой Джон, эта мелочь фундаментально меняет
общую картину...
Но, как ни странно, именно сейчас Рангар ощутил себя в своей тарелке. Обманчиворасслабленный,
а в действительности собранный и внутренне натянутый, как тетива арбалета на
боевом взводе, он мягкими шагами пересек кабинет и коснулся лепного украшения на стене. Тотчас
отворилась не заметная ни обычным, ни магическим зрением потайная дверца в стене, и Рангар
оказался в странном круглом помещении без окон. Автоматически зажегся электрический свет. В
создании и оборудовании этого тайника принимали участие Ольгерн Орнет на пару с Дальвирой, в
результате чего эта комната оказалась непроницаемой как для магических, так и технологических
средств подслушивания и подглядывания. Мимолетно посетовав, что он не оставил шкатулку с
кольцом здесь, Рангар подошел к массивному столу - единственной мебели здесь - и, выдвинув
ящик бюро, извлек предмет, еще более неуместный на Коарме, чем перископ, в который двенадцать
лет назад он рассматривал поле боя после страшной битвы в Холодном ущелье:
гиперпространственную рацию. Настроена она, правда, была только на одну частоту, и лишь один
абонент мог услышать его...
Он быстро набрал код; на крошечной панели загорелся мигающий оранжевый огонек. Это
означало, что абонента нет нынче в этой фазовой вселенной, и приемник готов принять сообщение в
автоматическом режиме.
Рангар, огорченно вздохнув, продиктовал:
- Дальвира! На Коарме начинают происходить странные вещи. Об этом меня предупредил
Ольгерн Орнет, подчеркнув большую вероятность надвигающейся неведомой опасности, да и я сам
столкнулся с фактом, который раньше посчитал бы невозможным: из моего рабочего кабинета
похищено кольцо Алзора. Я, конечно, постараюсь справиться сам, у меня, если честно, кровь
заиграла в жилах, как у застоявшегося в стойле боевого коня, но речь идет не только обо мне, а и об
Олваре и Ладе. Их жизни я не могу подвергать ни малейшему риску, особенно из-за собственной
самонадеянности, я никогда не прощу себе этого, поэтому буду использовать все возможности и
прошу, если не очень занята, наведайся на Коарм. Конец сообщения.
Несколько занов он сидел неподвижно, машинально массируя виски кончиками пальцев.
Затем спрятал рацию и вернулся в кабинет. Сел за стол, позвонил в колокольчик.
На пороге бесшумной тенью возник Даг Мулнар, испытанный и преданный слуга,
неоднократно проверенный самим Ольгерном Орнетом.
- Пригласи ко мне Герливадиса Флеата. Немедленно, - распорядился Рангар.
Не прошло и четверти итта, как Герливадис материализовался в дверях кабинета и вежливо
поприветствовал Рангара. Это был высокий худой старик с ниспадающими на плечи снежно-белыми
волосами, гладко выбритым морщинистым лицом и неожиданно молодо сверкавшими сталистоголубыми
глазами. Официально он считался придворным магом, а в действительности являлся
начальником тайной полиции Империи с довольно большими полномочиями; об этом, впрочем,
знали лишь несколько человек. На эту важную должность его рекомендовал Ольгерн Орнет, близким
другом, коллегой и единомышленником которого был Герливадис; в достопамятные дни
двенадцатилетней давности он, как и Ольгерн, пребывал в тайной, но стойкой оппозиции к
тогдашнему Верховному Магу Лотоса, да и во многом не соглашался с самими жрецами
Сверкающих, особенно в части их шагов по пресечению деятельности - вплоть до физического
уничтожения - иномирянина Рангара Ола...
- Добрый день, гранд-магистр, - приветливо улыбнулся Рангар, подымаясь навстречу. -
Проходите, присаживайтесь.
Рангар подождал, пока Герливадис усядется в кресло напротив, сел сам и сказал:
- Ольгерн Орнет связался со мной и предупредил, что... могут иметь место неприятные
сюрпризы. Что вы скажете об этом?
- Знаю, - кивнул Герливадис, - темное пятно на основном событийном стволе. Я также
попытался пробиться сквозь него и так же, как Ольгерн, потерпел неудачу.
- У вас есть и другие возможности, - заметил Рангар.
- Естественно, - слегка улыбнулся маг. - Я тщательно проанализировал донесения моих
агентов и сам предпринял кое-какие изыскания. Самое главное: здесь, во дворце, действует чья-то
мощная злонамеренная магия. Она изумительно маскируется, но по некоторым, едва уловимым даже
для мага моего ранга признакам я определил это с полной гарантией. К сожалению, пока ничего не
могу сказать об источнике магического воздействия.
- А какая это магия? - быстро спросил Рангар. - Змеи?
- Вот тут-то для меня самое непонятное... - раздумчиво проговорил Герливадис. - Уж
очень необычная она... в ней есть черты основных магий Коарма - кроме Лотоса. Но главное даже
не в этом, хотя считалось и считается, что настоящее объединение даже двух великих магий
невозможно, уж слишком различны их базисные принципы... Так вот, упомянутая объединенная
магия имеет еще одну грань... грань инобытия... из которого когда-то пришли Сверкающие, а потом
появились вы.
- Дьявольщина! - по-русски выругался Рангар, вскочил на ноги и зашагал по кабинету,
очень напоминающий в этот момент крадущегося к добыче фархара. После загадочного
происшествия в тайной пещере Холодного ущелья он долго, несколько лет, ожидал чего-то
подобного, но затем все как-то подзабылось... а зря, как оказалось. Перед глазами с
калейдоскопической скоростью промелькнули события тех дней... когда это было?.. да, одиннадцать
лет назад.
Когда Империю буквально потрясли (более всего, конечно, досталось Венде) известные
события, причиной коих явился иномирянин Рангар Ол, то тому не суждено было отсидеться на
острове Курку, вкушая прелести семейной жизни с красавицей женой. Буквально спустя месяц
последовало официальное предложение от нового Императора стать Первым Советником с
жалованьем герцогского титула. Рангар посоветовался с Дальвирой, Ольгерном и Алзором и принял
предложение. Он понимал все желание новой власти изменить многое и в то же время ее
беспомощность от неопытности и отсутствия должных знаний, и ему самому стало интересно помочь
возрождающейся цивилизации Коарма. Знаний у него было поболее, чем у самого мудрого мудреца
планеты, а в крайнем случае он всегда мог обратиться за советом к обладающей еще большими
знаниями Дальвире или вообще уж к сверхмощному интеллекту Алзора.
Примерно в то же время у него созрело решение разрубить-таки гордиев узел проблем,
связанных с лже-Фишуром, а точнее, с сознанием томящегося в плену мнемонических блоков
негуманоидного существа, пилота космического истребителя, потерпевшего аварию на Коарме.
Он твердо решил сохранить существу жизнь и отправить его на родину, используя помощь
Дальвиры и Алзора. Убедить пилота должен был тот факт, что Рангар в любом случае знал тайну тайн
чужака - координаты его звездной системы. Однако, когда Рангар прибыл в Холодное ущелье и с
содроганием от нахлынувших воспоминаний спустился вниз, то обнаружил, что некогда укрывшая
его, Ладу и Фишура и спасшая им жизнь пещера пуста; более того, в ней даже не обнаружилось
следов чьего-либо пребывания: исчез перископ, словно сквозь землю просочилась целебная вода,
пропали стоявшие под стеной ящики...
Эту загадку не смог разгадать ни он сам, ни Ольгерн, ни Дальвира, ни сам Алзор.
- Простите, Советник, я больше не нужен вам? - Вопрос гранд-магистра вернул Рангара к
действительности.
- Пожалуй, - рассеянно кивнул Рангар, пытаясь оценить вероятность связи между
таинственным исчезновением чужака из пещеры и нынешними событиями.
Герливадис встал и, слегка поклонившись, двинулся было к двери, но его остановил еще один
вопрос Рангара:
- В других регионах не замечено чего-то странного или необычного?
- Пожалуй, нет, - ответил гранд-магистр, но Рангар уловил едва заметное колебание.
- Говорите даже мелочи, гранд-магистр, сейчас все может иметь значение.
- В Крон-армаре объявился некто, называющий себя Черным Гладиатором. Он провел
несколько боев на аренах Лиг-Ханора, Деоса... и всех своих противников убил в течение первого итта
первого раунда.
- Убил?! - воскликнул пораженный Рангар. - Но я же запретил смертельные поединки!
- Я это знаю, ведь ваше решение оформлено императорским указом. Но, видите ли... -
Герливадис замялся.
Но колебался он не долго. Рангар так, взглянул на мага, что тот торопливо забормотал:
- Извините, Советник... но в народе ходят упорные слухи, что Черный Гладиатор - это вы.
Ошеломление Рангара оказалось столь велико, что он с размаху хлопнулся в кресло.
Несколько занов царило молчание. Рангар так опешил, что не мог произнести ни слова.
Герливадис деликатно кашлянул и произнес, словно извиняясь:
- В народе говорят, что вам надоела праздная и сытая жизнь во дворце, и вы вновь решили
вернуться на Арену... инкогнито, разумеется... нельзя же открыто нарушать собственный указ.
Тревожит то, господин Советник, что у подавляющего большинства это вызывает... гм... настоящий
восторг.
- Так остановите его!.. - почти простонал Рангар: весь ужас ситуации давно дошел до него,
но только сейчас к нему вернулся дар речи. - Арестуйте и доставьте во дворец! У вас же более чем
достаточно полномочий для этого!
- Имели место три попытки подобного рода, - бесцветно произнес маг. - Все -
неудачные, и все - с потерями. Причем Черный Гладиатор уходил в столь эффектном и... гм...
эффективном стиле, который невольно заставил вспомнить вас... каким вы были двенадцать лет
назад. Манера боя, которую до сих пор никто не смог повторить даже приблизительно... ну и все
такое прочее.
- Но ведь я не мог, демон меня раздери, одновременно находиться в двух разных местах!
- Откуда простому народу знать, где вы находились в действительности? - резонно
спросил Герливадис. - К тому же, как вам хорошо известно, существуют табиту, и некоторые
народные умники на полном серьезе утверждают, что в императорском дворце сидит ваш табиту, а
вы... Ну, понятно.
- Да... - протянул Рангар, - ошарашили вы меня этой... мелочью. И ею, как мне кажется,
придется заняться мне лично.
Он не знал, что, произнося эти слова, ступил на новую линию своей судьбы, которая очень
быстро выведет его туда, куда он страстно и тайно мечтал попасть вот уже много лет.
На звездные пути-дороги.
Правда, не знал он и того, какую страшную цену придется заплатить ему за это.
Когда Олвар осторожно заглянул в кабинет, то увидел, что отец дремлет, откинувшись в
кресле, и на цыпочках удалился.
На самом деле Рангар не спал, а размышлял столь напряженно, что у него даже заломило в
висках. Зловещие загадки, множась, надвигались со всех сторон, и он не видел путей решения ни
одной из них.
Постепенно и как-то незаметно его мозг переключился на воспоминания, вначале из
недавнего прошлого, затем все более отдаленного. И наконец, память начала слой за слоем проникать
в пласты его прошлой жизни (той, которую он - точнее, его физическое тело - не переживал, но
которую помнил; это был парадокс, но даже Алзору не хватало известных Рангару слов и понятий,
чтобы растолковать ему этот парадокс; так Рангар и жил с ним, принимая, как принимают дождь или
снег).
И он отдался этой реке памяти-времени, как хороший пловец, подустав, отдается течению,
чтобы сэкономить силы...
Ретроспекция 2. Взгляд назад.
Ему казалось, что эта БОЛЬ была всегда. Она существовала до рождения Вселенной и
осталась бы после ее смерти в мрачной бездне лептонной пустыни. Он не мог поверить, что когда-то
светило солнце, и ласковые волны качали их, будто на сказочных качелях из детских снов, и их руки
могли коснуться друг друга, и губы слиться в поцелуе... И что он мог видеть ее, нежную, сияющую
и... живую. ЖИВУЮ. Боль была рядом, но как бы вне его. Она сидела очень близко, и он знал, что
она очень близко, совсем рядом, и пока он не думал ни о чем и не вспоминал ничего, боль тоже
сидела спокойно, но стерегла каждое движение его души, каждую мысль. И стоило ему подумать
или вспомнить, как она молниеносно делала выпад, и миллионами раскаленных игл пронзала тело,
мозг и самую душу... и все заливала жаркая багровая чернота.
А потом уже не раз пробуждавшееся на короткое время НЕЧТО, таинственное и
беспредельное, подало признаки жизни и вновь шевельнулось, будто устраиваясь поудобнее, и он в
очередной раз ощутил неимоверную, страшную силу этого НЕЧТО, этого НАД-Я, и вначале даже
обрадовался, надеясь с помощью СИЛЫ победить БОЛЬ; но и боль неведомым образом вспыхнула,
взорвалась подобно Сверхновой, и все беспредельное могущество СИЛЫ оказалось не в состоянии
совладать с равной ей по мощи БОЛЬЮ.
Так они и застыли, словно два титана в смертельных объятиях, не имея возможности одолеть
друг друга, а истерзанная человеческая душа Зорова невыносимо страдала... и не было этому концакраю.
Как в каком-то странном тумане, как в слабом отражении некой псевдореальности, он
воспринял перелет на Марс, помещение его в бункер (из которого, кстати, он мог выйти в любую
секунду, стоило лишь захотеть...), попытки сканировать его мозг (глупцы! знали бы они, чем им это
грозит!..), от которых он избавился одним ничтожным движением СИЛЫ, разрушив их примитивные
приборы... И лишь визит Ольги (остальных Зоров даже не выделил, слив в некий собирательный
образ) произвел странное, но безусловно целебное действие на его израненную душу. Бальзам
женской доброты и участия разбудил дополнительные, скрытые резервы его новой сущности, и
постепенно, шаг за шагом, началось выздоровление.
Однажды, когда по местному времени была глубокая ночь и Андрей Троекуров крепко спал, в
соседней комнате Зоров шевельнулся и медленно воспарил над кроватью. Затем он опустился на пол
и принял вертикальное положение. Он уже мог легко контролировать неведомым образом
встроенный в него антигравитационный генератор, и сейчас выключил его, находя удовольствие в
привычных человеческому телу движениях. Несмотря на длительное время почти полной
неподвижности, мышцы и рефлексы его находились в полном порядке; более того, они заметно
превосходили по своим кондициям его прежний весьма высокий уровень. Так, случайно надавив
указательным пальцем на стальную (внешнюю) стену, он с изумлением обнаружил, что в
прочнейшей стали осталась глубокая ямка... Конечно, он уже немного освоил определенную ступень
владения и контроля за своими паранормальными способностями, и в этом освоенном диапазоне
пользовался ими без опаски... но он знал, что способен на гораздо большее. Сейчас Зорова можно
было сравнить с ребенком, который только-только научился плавать и испытывает свое умение на
мелководье, где еще можно достать ногами дно, но пока не рискующего плыть на глубину, хотя уже
и ощущая ее властный зов... Многие его способности (что, вероятно, было естественно) развились как
бы на замену некоторым технологическим изобретениям человека. О естественном антиграве уже
упоминалось, но, кроме этого, Зоров обрел способность "слышать" и "видеть" практически весь
диапазон электромагнитных излучений, "осязать" нейтринные и другие корпускулярные потоки,
"обонять" гравитационные и психодинамические поля, что не только заменяло, но и намного
превышало возможности многих приборов человеческой техники. Обладал Зоров и еще кое-какими
способностями, для адекватного выражения которых не существовало понятий ни на одном из
земных языков. А ведь это было лишь "мелководье"...
Боль по-прежнему терзала его, хотя он и постиг несколько приемов, с помощью которых ему
удавалось на некоторое время ослабить, притушить ее. К тому же в последнее время его иногда
поражало странное состояние, вытеснявшее даже ту, главную боль; симптомы этого состояния
напоминали частный случай амнезии, когда человеку кажется, что он забыл что-то очень важное, он
мучительно пытается вспомнить это... и не может. Судорожные усилия памяти Зорова так ни к чему и
не приводили, вот только перед внутренним взором почему-то всплывали глаза Джоанны, такие, как
представились они ему перед погружением в гипнотический сон в каюте "Тиля Уленшпигеля" на
Планете Карнавалов - огромные, мерцающие, ждущие... Видения эти порождали новый, еще более
яростный приступ БОЛИ... он изнемогал в адском заколдованном кругу... и медленно, очень
медленно учился контролировать и боль, и бешеный, неукротимый поток эмоци
...Закладка в соц.сетях
