Жанр: Научная фантастика
Люди, как боги 1-3.
...важаемые земляне, ближайшей гостиницей будет "Созвездие
Тельца и Возничего". Сравнительно высокого уровня жизнь достигла лишь в
системах Альдебарана и Капеллы. Планеты здесь крупные, гравитация
превышает земную, думаю, вас поразит облик жителей этого уголка Вселенной.
Они уже предупреждены о вашем визите и ждут вас с нетерпением.
Вера промолчала, Ромеро улыбнулся, я засмеялся - мы в сотнях передач
на Земле видели обитателей Капеллы и Альдебарана.
Это были существа, расплющенные тяжестью, они походили на огромные
рыжеватые капли и даже передвигались, как капли, - переливанием тела.
Вместе с тем, это были разумные существа, они отвечали на вопросы, но
не сразу, жизненные реакции у них замедлены. Речь их проста - цветовая,
почти вся в видимом спектре, она была одной из первых, какие удалось
расшифровать. Не думаю, чтоб им было знакомо такое слишком уж человеческое
чувство, как нетерпение.
В гостинице - низком, черепахообразном здании - нам выдали по
движущемуся креслу с гравитатором. В этом здании лишь в кресле можно
ощущать себя нормально, упади с него - мгновенно расплющит тяжесть.
Выпасть из кресла, однако, можно лишь при общей катастрофе на Оре - в
остальных случаях силовые поля, не позволяя сойти, дают свободно двигать
руками, поворачивать голову и туловище.
Усевшись, я для проверки рванулся вон, но меня отшвырнуло назад.
Внутри здания простиралась каменистая равнина, усеянная узловатыми
растениями, похожими на руки, приникшие к земле, - помещение
альдебаранцев. Вскоре мы обнаружили их самих. Три рыжих туши неторопливо
перетекали с холмика в долинку, один из альдебаранцев пополз к нам.
Это был первый звездожитель, увиденный мной не на стереоэкране. При
движении он из капли превращался в тушу, напоминавшую медвежью, он и по
массе был равен медведю. Рыхлое, почти лишенное костей тело стягивала
прочная кожа. Замечательны глаза альдебаранца - широкий белый пояс глаз,
опоясывающий тело чуть выше середины. Верх туловища над глазами казался
шапкой - это орган их цветовой речи. Без такого обилия глаз альдебаранцы
не смогли бы разговаривать, речь их в буквальном смысле слова неярка.
Пока он приближался, я задал дешифратору программу: "Район Тельца и
Возничего, цветовая речь" и поднял приемно-передающее устройство - шар на
рукоятке.
Альдебаранец тотчас же устремил на шар ту половину глазного пояса,
что глядела в нашу сторону. Мы поздравили альдебаранца с прибытием на Ору,
он поблагодарил нас за хороший прием, после этого начался деловой
разговор.
- Как вы здесь чувствуете себя? - спросила Вера.
Шар передатчика последовательно окрасился в малиновые, синие, желтые
цвета. В ответ засветилась "шапка" альдебаранца, но краски ее были
тусклее, чем на шаре, я не догадался бы, что это речь, если бы не знал
заранее.
В шаре зазвучал глуховатый машинный голос, информация, полученная от
альдебаранца, перерабатывалась в человеческие слова с такой быстротой, что
мы не замечали интервала.
- Благодарю, - повторил альдебаранец. - Приятно, что тяжесть во время
сна увеличивается. Еще никогда так хорошо не спал.
- Вам нравятся люди? Не жалеете ли, что приехали к нам?
- Нам приятно среди людей.
- А знаете ли вы что-либо о других существах, похожих на нас? Не
знаю, как вас зовут, друг мой?..
- Меня зовут Влан, - ответил альдебаранец. - О существах, похожих на
вас, я не знаю. Надо спросить старика помоложе, лучше ребенка. В нашей
делегации молодых стариков нет.
Вскоре подползли другие альдебаранцы и разговор стал общим. Если они
и ждали нас с нетерпением, то по беседе я этого не определил - жители
Альдебарана больше отвечали, чем спрашивали. Впрочем, мы и раньше знали,
что они не любопытны.
- Какая-то абракадабра, - сказал Ромеро, когда мы распростились с
ними. - Дети-старики, тяжесть во сне увеличивается...
Спыхальский иронически перекосил усы. Я все не могу привыкнуть к его
улыбке.
- По вашему, смысл лишь в обычаях вашей жизни? В их сообщении все
концы отлично увязываются.
И он рассказал, что в жизни альдебаранцев главной проблемой является
не добывание пищи, как у большинства звездожителей, включая и людей, а
сон. Социальное благоденствие общества определяется возможностью
организовать сон. При нормальном у них тяготении они трудятся, но не
засыпают. Для сна им требуется усиленное гравитационное поле. Ядро их
планеты состоит из тяжелого осмия, а поверхность из легких элементов.
Поэтому максимальная тяжесть у них на некоторой глубине. Чтоб заснуть, они
опускаются в глубокие пещеры.
Уход в сон у них задача непростая: опуститься вниз не так уж сложно,
но как взобраться подобной туше наверх? Возвращение от сна к бодрствованию
- коллективная работа. В пещере опускаются площадки да ремнях, вверху
рабочие крутят ворот, отправляя собратьев на сон и извлекая их после сна.
На Оре же оборудованы специальные беседки для сна. Когда кто-нибудь
заползет туда, силовое поле увеличивается, и они сладко засыпают под
нарастающее ускорение силы тяжести.
- Послушайте теперь, что за народ их юные старики, - сказал
Спыхальский, посмеиваясь.
Оказалось, альдебаранцы книг не пишут и знания передают изустно.
Некоторые из их сограждан с детства специализируются на запоминании. Эти
ученые альдебаранцы освобождены от всякой иной работы и в старости,
добавляя к услышанному нажитое, становятся кладезями мудрости.
В конце жизни они передают свои знания новым хранителям опыта, их все
любовно называют стариками, слово "старик" равнозначно понятию мудрый.
А что альдебаранец рекомендовал обратиться к юным старикам, тоже
объяснить просто. Навести справку у пожилых нелегко, они неторопливы, а к
старости окостеневают - они будут рыться в библиотеке воспоминаний дольше,
чем однорукий в огороде. Молодые оперируют знаниями гораздо свободней.
- Странное имя - Влан, - сказал я. - Означает оно что-либо?
- Звукосочетания Влан не существует. Его реальное имя - комбинация
цветов, а дешифратор перевел эту комбинацию по коду преобразования цветов
в звуки. Сам Влан и не подозревает, что его зовут Вланом.
За холмистой равниной альдебаранцев открылся второй участок гостиницы
- озеро со скалистыми берегами. В скалы вмонтированы пещеры, единственные
жилые помещения в этой унылой пустыне. В них обитают гости с Капеллы,
такие же громоздкие и неуклюжие, как альдебаранцы, но еще неразговорчивее.
Мы познакомились с одним из них и еле вытянули из него несколько
слов. Он недоверчиво оглядывал нас поясом выпуклых глаз, и, по-моему,
только вежливость гостя мешала ему повернуться задом. Впрочем, у этих
существ круговой обзор, - возможно, он с самого начала стоял к нам спиною.
Зато, когда он надумал говорить, оказалось, у него ясная речь и
четкие мысли. Он просветил макушкой, что жить здесь можно, и уполз в
пещеру.
Я подъехал к озеру и, изогнувшись, потрогал воду. Вода была как вода
- мокрая. Огромная сила тяжести не сказывалась на свойствах воды. Зато
озеро было необычное - без волн, даже без зыби. Чтоб заставить эту воду
закачаться, нужны силы иных масштабов, чем у нас. И рыб, конечно, в таком
озере не водится.
У выхода Ромеро сказал:
- Не знаю, насколько эти существа разумны, но что они очень уж
нечеловечны... Я имею в виду их облик.
- Социальная жизнь обитателей Альдебарана и Капеллы похожа на жизнь
примитивных человеческих обществ, - заметила Вера. - Единственное отличие
в их пользу: они не воюют между собою.
- Что вы называете человеческими особенностями? - спросил Спыхальский
Ромеро. - Тонкие талии и бледность кожи?..
- Лучше бледность и полупрозрачность, чем непроницаемая массивность.
Тонкая талия также больше меня устраивает, чем туша. И я предпочел бы два
синих глаза, а не сорок восемь бесцветных.
Спыхальский удовлетворенно мотнул головой.
- Сейчас мы навестим посланцев Альтаира. Если вы не признаете их
сверхлюдьми, так не знаю, что вам требуется.
25
После такого предисловия я с нетерпением ожидал встречи с
альтаирцами. Гостиница "Созвездие Орла" была небольшим зданием из металла,
без окон - ящик, поставленный на почву. В вестибюле мы надели скафандры,
прозрачные и гибкие.
За вестибюлем открылся высокий пустой зал. Единственным его
украшением, если это можно назвать украшением, был пояс прожекторов,
протянувшийся чуть ниже потолка.
Спыхальский смотрел на нас с ироническим торжеством.
- Почему такая невежливость, дорогие земляне? Вас окружают
приветливые альтаирцы, жаждущие беседы с людьми, а вы, словно воды в рот
набрали.
Ромеро с недоумением поворачивался, пытаясь что-нибудь уловить в
пустоте.
- Сдаюсь, - признался он. - Ничего не понимаю.
Пояс прожекторов тускло засветился. И мгновенно вокруг нас зажглись
полупрозрачные силуэты, зеленые и фиолетовые. Это были, несомненно, живые
существа, но они смахивали на призраков: не то гигантские пауки на тонких
ножках, не то шары с жесткими волосиками. Они отталкивались от пола
ногами-волосиками и скоплялись вокруг нас: мы были окружены облаком таких
существ.
- Паукоподобные из созвездия Орла, - сказала Вера, перехватив
иронический взгляд Спыхальского. - Жизнедеятельны лишь под жестким
облучением.
Я задал программу: "Район Орла, жесткое излучение". Ромеро не пожелал
признать себя побежденным. Вера беседовала с альтаирцами, а он прошептал
мне на ухо:
- Существа эта, пожалуй, прозрачнее наших медуз. Но изящества в них
не больше, чем в медузах.
Пока альтаирцы реяли кругом Веры, засыпая ее вопросами и отвечая на
ее вопросы, Спыхальский рассказал мне и Ромеро об их образе жизни.
Альтаир - звезда класса А с температурой поверхности 9000 градусов, в
его излучении жесткие компоненты сильнее, чем у Солнца. Белковые
организмы, попав на планеты Альтаира, вскоре были бы истреблены
беспощадным светилом.
И вот совершилось чудо приспособления - жизнь на Альтаире превратила
в свое животворное начало именно то, что несло ей смерть. Клетки в
организмах альтаирцев функционируют лишь под действием жестких лучей,
исторгаемых звездою. Каждое из существ, окружавших нас, само являлось
источником радиоактивности, даже мысли их несли в себе смертельную
радиацию - они мыслят, убивая.
Забавен образ жизни этих опасных для нас, но добродушных по характеру
существ: они просыпаются и становятся видимыми на рассвете, когда
поднимается Альтаир, в полдень жизнедеятельность у них в максимуме, а к
вечеру, когда поток рентгеновских лучей ослабевает, становятся вялыми и
впадают в спячку, из которой их могут вывести лишь гамма-лучи.
На Оре в определенные часы их облучают, в другие часы радиация
ослабевает - и они засыпают. Позаботились и о их работе. Альтаирцы -
прекрасные строители, возводят здания, роют каналы. За этим залом
простирается площадка, заполненная их созданиями.
Кстати, альтаирцы - отличные живописцы, но картины их жестковаты: они
пишут не красками, а радиоактивными веществами, иначе не увидали бы своих
творений.
- Вы сказали, что они добродушны, - проговорил Ромеро. - Но эти
добродушные существа устраивают междоусобные войны.
- Верно, они воюют. Северный и Южный союзы - так называются их
государства.
Я стал прислушиваться к беседе Веры с альтаирцами. Наших гостей из
созвездия Орла интересовало, правда ли, что гостиница - искусственное
сооружение и нельзя ли привезти им на Альтаир великолепный пламень,
пронизывающий члены, - они имели в виду гамма-излучатели.
Вера пообещала прислать им партию таких приборов.
Ромеро негромко сказал мне:
- Нет, меня определенно не восхищают ни эти нитеобразные разбойники с
Альтаира, ни бегемоты с Альдебарана и Капеллы. И свирепое их солнце не
вызывает симпатии. Помните в стихах Танева строчки, как бы специально
посвященные Альтаиру:
...Он, осужденный, помощи не просит
И не находит. Нет пощады. Поздно.
Некрепкой жизни быстро рвутся узы
Лишь мстительное солнце грозно
Стоит над всем, как голова Медузы.
Отвращение Ромеро к этим странным звездным существам показалось мне
наигранным. Но и увлечения Веры я не понимал. Она раскраснелась, глаза ее
радостно блестели. Она поворачивалась то к одному, то к другому альтаирцу,
старалась немедленно ответить каждому.
Прошло с час, а лавина рушившихся на нее вопросов не ослабевала.
- До скорого свидания, друзья! - сказала Вера с сожалением и долго
махала им рукой, удаляясь, а они толпой сверкающих разноцветных призраков
сеяли над ней.
- Теперь идемте в гостиницу "Созвездие Лиры", к мыслящим змеям с
планетной системы Веги, - предложил Спыхальский.
Змеи - единственные существа, которых я не переношу. Я с тревогой
посмотрел на Спыхальского. Его кривая усмешка была зловеща.
Когда мы удалялись, произошло событие, показавшее
предусмотрительность конструкторов Оры. Вокруг меня увивался ярко-зеленый
альтаирец. Он пытался охватить меня ножками-волосиками, чуть ли не
прижимался к скафандру. Мне показалось, что он хлестнул холодной ножкой
меня по лицу. Я непроизвольно содрогнулся, а альтаирца словно сдунуло
вихрем.
Оказалось, силовое поле настроено не только на свойства вещей, но и
на ощущения. Оно мгновенно отбрасывает то, что вызвало страх или
отвращение. В некоторой степени оно заменяет земных милых Охранительниц.
И вот мы вошли в третью гостиницу - купол и внутри купола сад.
Я помню, с каким нехорошим чувством переступал порог, как внутренне
сжался перед встречей с ползучими гадами, где-то на далекой звезде, одной
ка прекраснейших звезд земного неба, развившихся до ранга разумных
существ. Вега горячее Альтаира, в ее излучении жестких компонентов больше,
какими же уродами должны оказаться вегажители, если альтаирцы так страшны?
Сейчас мне кажется вещим охватившее меня тогда смущение. Я стоял на
перевале жизни, пока еще был по эту сторону ее вместе с Ромеро, но
готовился сделать шаг в иное, куда совершеннее нашего, бытие. Я успел в
том, старом моем бытии прошептать Ромеро несколько иронических, тоже
старых по духу, слов:
- Ради такого зверинца, пожалуй, не стоило устраивать звездной
конференции.
А Мартын Спыхальский громко проговорил:
- О чем замечтались, юноша? Прошу настроить дешифратор на
звуке-цветовую речь.
Мне странно теперь, что перелом моего существования от примитивного
человеческого эгоизма к ощущению единства мира был ознаменован
прозаическим советом настроить дешифратор. Я отрегулировал прибор - и
перенесся в иной мир.
Вначале было темно.
Вокруг высились один растения - темные деревья, густые шапки кустов,
пряно пахнущие цветы. И вдруг повсюду замерцали оранжевые огоньки -
тусклые, как и все в этом сумеречном саду, быстро передвигающиеся перед
деревьями. Горло мне сжала немота, непроизвольная, как приступ. На меня
глядело человеческое лицо, необыкновенное лицо, прекрасней всех
человеческих! Я оглянулся. Такие же лица смотрели и сбоку, и сзади.
Нас окружили существа, до того великолепно похожие на людей, что мне
захотелось закричать от испуга и восхищения.
Да, конечно, они чем-то напоминали змей, но не больше, чем людей. У
них было туловище, похожее на змеиное, очень гибкое, но человеческое лицо
и руки, чуть лишь покороче и потоньше наших, свидетельствовали, что они не
змеи.
Как я потом разглядел, у них не было ног, туловище оканчивалось
пятою, они передвигались, вращаясь на пяте, и так быстро, что превращались
в сверкающий столб. В ту первую встречу с вегажителями я этого не знал. Я
даже не заметил, что они приближаются, вращаясь. Я открыл их, когда они
стояли рядом, приветствуя нас голосом и сиянием. Очарованный, я не мог
оторвать от них взгляда.
Я сказал, что их лица напоминают человеческие. Это справедливо лишь в
первом, грубом приближении. У них очертания человеческого лица, контур
нашей головы, такие же глаза, рот и нос. Но все это гармоничней и нежней.
Лучшая из красавиц Земли и мечтать не может о такой матовой,
атласно-гладкой коже щек, таких ярких губах, таких четких бровях и
мохнатых ресницах. Все это неважно, я говорю о пустяках. Они одеты в
разноцветные, полупрозрачные одежды - платья или плащи... Нет, и это не
то! Самое необыкновенное у вегажителей - их глаза. Глаза вспыхивали и
погасали, они меняли свой цвет. Это были огни, а не глаза. Жители Веги
разговаривают сиянием своих глаз!
- Начнем! - сказала Вера. - Я хочу узнать, как чувствуют себя наши
гости.
Это был стандартный Верин вопрос, у меня же дрогнули руки, когда я
поднимал дешифратор. Шар засиял и запел, из него исторгались цвета и
звуки. А когда он замолк, один из жителей Веги запел и заснял глазами в
ответ.
Это было так красиво, что казалось фантастически неправдоподобным.
Шар перевел его ответ на человеческий скучный язык, хрипловатым
человеческим голосом - одинаковый на всех звездных мирах обмен
любезностями:
- Нам здесь прекрасно. Мы благодарны за гостеприимство. Мы расскажем
нашему народу, какие люди добрые и могущественные.
Один из пришельцев с Веги - вернее, одна, это была девушка - с
интересом рассматривала меня. Я тоже залюбовался ею. Среди прекрасных
вегажителей она была всех прекрасней.
- Как вас зовут? - спросил я.
Она пропела свое имя звучным и нежным голосом, напоминавшим флейту.
Чтоб повторить, что она произнесла, нужны ноты, а не буквы. Одновременно
глаза ее озарились фиолетовым пламенем. Я воскликнул:
- Фиола! Я понял, вас зовут Фиола!
Все кругом засмеялись, даже Вера. В глазах девушки тоже вспыхнул
розовато-голубой смех. Она смеялась ярко, радостными цветами.
- Фиола, - повторил я, смущенный. - Разве я не так выговариваю?
- Фиола, - проговорил машинный голос дешифратора. - Фиола.
- Пусть Фиола, - сказала Вера. - Имя красивое, как и девушка. Однако,
друзья, довольно отвлекаться. Эли, будь внимательнее!
Внимательным я не сумел стать. И хоть меня интересовало, в чем
нуждаются, к чему стремятся эти великолепные существа, я не смог отвлечься
от Фиолы. Я подносил шар к тому, с кем разговаривала Вера, но смотрел на
одну Фиолу.
И она глядела лишь на меня, разговаривала со мной вспыхивающими и
погасающими, меняющими цвет глазами. И не завершила Вера и половины своих
расспросов, как я научился понимать этот восхитительно красочный язык.
Нет, я не мог отвечать ей такими же вспышками и сияньем глаз,
вероятно, я лишь глупо таращился на нее, но Фиола разбирала мои молчаливые
крики, мои смятенно-страстные объяснения, - мы понимали друг друга без
слов.
Вы удивительные создания - люди, говорила Фиола, а среди людей ты
лучший. У тебя доброе лицо, ты строен и красив, ты так нежно смотришь на
меня, мне хотелось бы, чтоб ты схватил меня своими большими руками, у всех
у вас большие сильные руки, ты же сильнее других землян. Да, конечно,
отвечал я, то есть, наоборот, и вовсе не самый сильный и красивый, это
смешно, я - красивый! Но вот ты - поразительная, мне и не снилось, что
могут быть такие существа, я дрожу от радости, когда ты смотришь на меня,
смотри, смотри, сияй своими сверхъестественными глазами! Да, я буду
смотреть, и ты смотри, это так хорошо, когда ты идешь вперед, а голову
оборачиваешь ко мне, прости, я не знаю, как звать тебя, я не могу
осветиться твоим именем, но я уверена, оно звучно и стройно, как ты. Меня
зовут Эли, ты этого не услышишь, обыкновенное имя, на Земле много таких
имен - ни звучных, ни стройных, ни худощавых, просто имен, вот я мое такое
- Эли. Нет, я услышала, тебя зовут Эли, это прекрасно и могущественно -
Эли, вот я зажгусь твоим именем, эти красно-голубые пламена - ты, это твои
цвета, Эли, Эли! Ты скоро уйдешь, вы всегда торопитесь, люди, хоть и тихо
передвигаетесь, и ты уйдешь, как другие, а я буду в сумраке гореть твоим
именем, Эли, Эли, какое звучное имя, Эли, какое сверкающее имя, Эли, не
уходи, Эли, Эли! Я не уйду, Фиола, я останусь, я хочу, очень хочу остаться
с тобою...
- Очнись, Эли! - сказала Вера. - Беседа закончена.
- Надо уходить? Неужели надо уходить, Вера?
- Разве ты думал, что мы поселимся здесь?
Я повернулся к Спыхальскому:
- Мартын Юлианович!.. В эту гостиницу вход для землян не воспрещен?
Лицо его снова перекосила усмешка. Я вдруг понял, что он добрый
человек.
- Эта гостиница - единственное местечко, где для человека нет
опасностей, кроме красоты ее обитательниц.
Я схватил руки Фиолы, заглянул в глаза - они были темны.
- Фиола! - сказал я, забыв о дешифраторе. - Я приду. Жди меня, Фиола!
Я повторял: "Я приду!", пока черные глаза Фиолы опять не вспыхнули
цветом морской воды, освещенной солнцем. Ромеро потянул меня за собою. Я
махал Фиоле рукой.
За воротами гостиницы Вера сделала мне выговор. Сколько раз я слышал
в детстве этот суровый голос!
- Я недовольна, Эли. Чего ты уставился так на бедную девушку?
- Я любовался ею, Вера. Я не озорничал, а любовался!
- Отворачиваться от всех земных девушек, чтоб увлечься первой
встречной звездожительницей, - кто тебе поверит, Эли?
- Главное, чтоб я поверил, - пробормотал я. Я верил.
А Ромеро пошутил:
- В древних преданиях змей искусил прародительницу людей, некую Еву.
Бедный Эли, кажется, дал обольстить себя коварной и красочной змее.
Я молча глядел на него. Я слышал голос из прежнего моего мира, а я
был в новом.
Ромеро опирался на свою дурацкую трость - надменный,
высокомерно-подтянутый. Я словно бы впервые заметил, что он красив и его
короткая бородка расчесана волосок к волоску. Между нами что-то
оборвалось, он больше не был мне другом.
- Теперь ангелы с Гиад, - сказала Вера. - В этих крылатых обществах
сохранились враждующие классы.
- Вздорный народец, - подтвердил Спыхальский. - Каждый день у них
драки. Перья летят, как пух с тополей.
- И их много. Двадцать три обитаемые звездные системы в Гиадах, сто
семь густо населенных планет. Ни одно из разумных племен не размножилось
так - почти четыреста миллиардов...
- Разумное племя? - переспросил Спыхальский. - Что, конечно, считать
разумом... Одно добавлю - голодное племя. Посмотрели бы вы, что
происходит, когда звонят к столу.
Вера задумалась. Я был полон мыслей о Фиоле. В молчании мы долетели
до гостиницы "Гиады". В этом здании, размером с город, масса зелени и
света, прямоугольники домов образуют улицы, на пересечении улиц разбиты
амфитеатры с экранами - ангелы любят картины.
Условия тут подобны земным. Крылатые легко приспосабливаются к любым
параметрам гравитации, атмосферы и температур. Вероятно, этим и
объясняется, что они широко расселились на различных по характеру
планетах.
На нас сразу набросились, осатанело зашумев крыльями, три
обрадованных ангела. Восторженный визг и хлопанье привлекли других. Через
минуту вокруг носилась, сталкиваясь и дерясь в воздухе, целая толпа
крылатых. Я хлопал их по крыльям, приветствуя, но их было слишком много,
чтоб со всеми здороваться.
В ангелах есть что-то, внушающее неприязнь. Внешне они импозантны,
даже величественны - белое тело, золотые волосы, широкие мощные крылья,
причудливо окрашенные: розовые, фиолетовые, оранжевые, даже черные,
особенно среди четырехкрылых, чаще же всего - разноцветные.
В летающей толпе преобладали двукрылые формы, четырехкрылые
встречались не чаще одного на десять - и это все был внушительный народ.
Лица ангелов грубы и безволосы. Я не встретил ни в тот день, ни после
ангела бы морщин, морщинисты даже молодые - каждый ангел кажется
состарившимся ребенком. Впечатление это усиливается еще и оттого, что они
галдят и носятся, как расшалившиеся дети. К тому же, ангелы редко моются и
дурно пахнут. В вертепах ангелов вряд ли лучше, чем в конюшнях пегасов.
Когда мы продирались сквозь крылатую толпу, я увидел в стороне Андре
с Лусином.
Я наклонился к Ромеро:
- Павел, замените меня у дешифратора.
Он удивился - неужели мне так понравились крикливые летуны, что
захотелось встретиться с ними наедине? Я объяснил, что собираюсь
потолковать с Андре.
Выбравшись из толпы, я припустил к нему. Какой-то шальной ангелочек,
восторженно завизжав, ринулся на меня с распахнутыми крыльями, но я
ускользнул от него.
- Молчи и слушай! - закричал Андре. - Новые данные о галактах. Говорю
тебе, молчи! Мы получили великолепные записи у того четырехкрылого. Чего
ты размахиваешь руками?
- Я молчу! - закричал я. - Покажи записи.
- Сперва выслушай, потом покажу.
Андре и Лусину повезло. Когда они пришли к изолированному
четырехкрылому, тот спал и ему снились кошмары, мозг его усиленно излучал.
Андре, не дожидаясь пробуждения ангела, поспешил материализовать
записанные излучения на большом дешифраторе.
- Нет, каков дешифратор! - ликовал Андре. - У Аллана лишь на Земле
прочитали прямую речь каких-то дохлых мхов, а мы без возни осуществляем
расшифровку куда посложнее!
Он тут же на улице при сиянии дневного солнца вызвал видеостолб. Я с
усилием всматривался, внешний свет был сильнее внутреннего свечения
видеостолба. Меня охватило недоумение. Я увидел те же картины, что уже
демонстрировались на Земле - скалы, яркие звезды, черное озеро,
спускающийся сигарообра
...Закладка в соц.сетях
