Жанр: Научная фантастика
Властелин времени
...уки их ожидают?
- Да, - согласился Иосиф, - я тоже не представляю, как перенести весь этот ад.
- И все же, - с надрывом воскликнул юноша, - это самая большая подлость теперь -
уступить после стольких потерь, после стольких мук! Честь и смысл настоящего мужчины не в
том, чтобы ублажать себя развлечениями, держать подле себя красивую жену и иметь
достаток - это все смешное недомыслие прошлого, - но в том, чтобы шаг за шагом вернуться
к правде и справедливости, - ради возвращения на Землю, которую мы когда-то проклинали!..
Терпеть, терпеть - за несчастных глупцов, избравших путь соглашательств и уступок!
- Вы правы, - сказал Иосиф, - только кому нужна мудрость на крышке гроба?
Юноша взглянул пристально. В глазах его были слезы.
- Новым поколениям будет, возможно, легче: они забудут о свободе и воле, которыми
пользовался каждый из нас, мечтая о более полной свободе и более совершенной воле: мы
дышали воздухом, грелись в лучах солнца, пили живую воду, рожденную в самих недрах
земли...
Иосиф не мог больше слушать, - эта была, действительно, катастрофа всех катастроф -
отказаться от Земли, пусть даже на три-четыре поколения. "Разве вчерашний человек мог
отказаться от своих жалких выгод хотя бы на день или на месяц? А ведь от этого зависело
все..."
Решение созрело тотчас: возвращаться назад и бить в набат, не страшась никаких
лишений. Что значила даже смерть в сравнении с мучениями и страшной смертью миллиардов
людей!
Иосиф протянул руку юноше и крепко пожал ее.
- Какая удача, что я встретил именно вас. Считайте, что вы возродили меня к новой
жизни.
- Если бы я был поэтом, - сказал юноша, - я бы запечатлел для потомков страшные
картины: отчаявшись найти спасение на Земле, люди пытались найти спасение в космосе. Они
каялись, но уже было поздно... Погибая, они боролись за право выжить - как их осудить?
Возле ракетодрома, куда я прилетел с отцом на вертолете, ползали сотни тысяч людей, спасти
их было уже нельзя - они умирали, теряя зрение и задыхаясь... Персонал работал героически:
одна за одной взлетали ракеты, предназначенные для доставки на орбиту материалов и
продовольствия, и одна за одной взрывались на высоте двухсот километров. Я думаю, ракеты
уничтожал космический робот, запущенный бандой "избранных", но, возможно, причины были
в другом... Люди шли навстречу неминуемой смерти - разве возможно забыть об этом?..
Едва Иосиф распрощался с юношей, к нему подошел работник космической станции.
- Следуй за мной, если хочешь поскорее убраться из этого ада. Люди никогда не
унаследуют своей истории, потому что не история волнует их, а собственные низменные
страсти...
Человек быстро шагал вдоль металлической стены. Иосиф почти бежал вслед за ним,
гулко стучали железные мостки.
Человек подошел к какой-то двери и открыл ее своим ключом, пропуская Иосифа.
Иосиф вошел, не понимая еще толком, зачем ему нужен этот человек и что, собственно,
он предлагает.
Дверь затворилась сама собою, щелкнул автоматический замок.
Иосиф осмотрелся. Повсюду, до высоченного потолка, шли трубы, тянулись связки
проводов, что-то постукивало, то ли переключатели трансформатора, то ли какие-то другие
автоматические приборы. По матовой внешней ячеистой стене ползли испарения.
- Где мы находимся?
- В одном из ремонтных блоков, - мигание ярких ламп искажало черты лица работника
станции, но Иосифу показалось, что он где-то видел его прежде. - Здесь есть камеры, ведущие
в открытый космос. Хочешь посмотреть?
- Конечно. Кто откажется от такой возможности?.. Вы сказали, что человечество ничему
не может научиться. Что вы имели в виду?
- Об этом поговорим после, когда я принесу скафандры, - мужчина поднялся по гулкой
железной лестнице и исчез.
Тревога нарастала. В первый раз Иосиф подумал о том, что может и не вернуться на
Землю. Доктор Шубов рассказывал, что неподготовленные люди, попадая в драматические
периоды истории, теряют голову, допускают неисправимые ошибки и лишаются возможности
возвратиться. Они так и умирают в чужом времени.
"Нет-нет, уж я-то во всяком случае не потеряю голову, - подумал Иосиф. - Я хорошо
знаю, что необратимого будущего не бывает. Оно всякий раз выстраивается на основе тех
тенденций, которые преобладают. Сейчас преобладают эгоизм, усталость и нищета и, как
следствие, безоружность перед демагогией... Надо вмешаться, предупредить об опасности..."
Работник станции был уже внизу, Иосиф не заметил, когда он спустился.
- Если хочешь взглянуть за борт, надевай поскорее этот скафандр. Он работает
автоматически, так что его может носить и малый ребенок. Снабжен радиотелефоном...
Надели скафандры. Человек подвел Иосифа к шахте, вызвал лифт, и они поехали.
- Ну, вот, несколько камер разделяли нас от космоса. Эта площадка - последняя. За
прозрачной дверью - космос.
- Какая темнота! - вырвалось у Иосифа.
- Присоединись к шлангу жизнеобеспечения, иначе не откроется дверь... В этой камере
почти уже не ощущается гравитации. Чувствуешь легкость своих движений?
"Почему я доверился этому человеку, кто он?"
- Ты хотел спросить, кто я такой, - послышался в наушниках ледяной голос. Человек
усмехнулся. - Я представляю здесь тех, кто потерял на время и власть, и влияние, был убит
или погиб при пожарах и взрывах. Я представляю здесь касту избранных.
- Как, - изумился Иосиф, - здесь, на этой станции, есть люди из банды, ввергшей
землян в космическую катастрофу?
Человек похлопал его по алюминиевому плечу.
- Это не они ввергли землян в катастрофу, сами земляне вызвали катастрофу,
отказавшись принять верховное правительство мудрейших. Они отказались ежегодно
сокращать человечество на сто миллионов и потому потеряли пять миллиардов. Они наказаны и
впредь будут более благоразумны.
- Чудовищно, - возмутился Иосиф, осознав, что стал жертвой доверчивости. - Вы
защищаете бандитов?
- Я их не защищаю, я их представляю... Наша власть не разрушена - нет, она будет
восстановлена. Мы размножимся, укрепимся и вновь выступим единым фронтом. Жалкое
скопище непосвященных, если даже выживет, передаст со временем всю власть в наши руки,
оно не сможет управлять собою. Мы постараемся, чтобы стадо вновь передралось и
перессорилось. Мы скупим всех, играя, как и прежде, на самых низменных страстях. Мы вновь
предложим демократию и вновь установим свою диктатуру...
- Гнусный мошенник! - вскричал Иосиф, испытывая такое негодование, которого не
испытывал никогда прежде. - Тебе мало всего того, что уже случилось, ты вновь замышляешь
кровавые козни! Не бывать этому!
Человек захохотал.
- Уж не хочешь ли ты разоблачить меня? - нагло сказал он. - Так вот, знай, меня не
разоблачит никто. Я сам здесь главный разоблачитель. И гублю всякого, кто становится на
моем пути... Ты прибыл на эту станцию со шпионскими целями, я легко докажу это...
Между тем дверь камеры раздвинулась, отворившаяся бездна сжала сердце Иосифа,
потянула к себе. Она всасывала, завораживала, отшибала волю. Нет, тьма за бортом станции не
была сплошной, где-то угадывались огни, но оторопелый взгляд не мог определить, далеко они
или близко.
- Ну, выходи! - грубо скомандовал человек из шайки, погубившей большинство
землян. - И не говори, что тебе страшно. Ты должен умереть, я заманил тебя сюда, чтобы
скрыть все улики. Надеюсь, теперь ты узнал, кто я?
Иосиф похолодел (да, теперь он узнал "князя тьмы"), но в следующую секунду
самообладание вернулось к нему, - он изо всех сил толкнул негодяя в бездну. Раскинув руки,
тот скрылся в черном пространстве. Но шланг удержал, и он вновь очутился на площадке,
схватил Иосифа и попытался выбросить его наружу.
Некоторое время они боролись на площадке, нанося друг другу удары, но бандит был
опытней: стоило Иосифу оступиться, как он закрыл прозрачную дверь - створки сдавили
круглый шланг, по которому в скафандр Иосифа поступал воздух.
- Щенок, - орал бандит. Иосиф ясно видел его за толстой стеклянной дверью. Грим
съехал с его потного лица, выявив знакомые отталкивающие черты. - Пока вы раздумываете,
как с нами бороться, мы уничтожаем наиболее решительных из вас. Там, где речь идет о власти
над миром, не может быть колебаний!
С этими словами он выхватил из-за пояса нож, перевел на нем рычажок, и нож внезапно
превратился в раскаленное лезвие. Нет, это было жало плазмы, и этим жалом он тотчас
перерезал шланг.
Иосиф сразу почувствовал, что лишился кислорода. Он задержал дыхание и подтянулся
почти до самой двери, рассчитывая, что бандит откроет ее.
Тот, действительно, вновь распахнул дверь камеры. Но в грудь Иосифу ударила мощная
газовая струя из пистолета, он полетел в бездну, теряя сознание, и огромная станция, светя
иллюминаторами, медленно проплыла над ним...
14
За Балеарскими островами галера три дня шла на веслах - держался полный штиль.
При палящем солнце и команда, и гребцы-висельники, и немногочисленные пассажиры
постоянно испытывали жажду, так что капитан забеспокоился, хватит ли до Чивиты-Веккии
запасов пресной воды.
Духота была нестерпимой, особенно под верхней палубой, где работали гребцы, - оттуда
исходило зловоние.
"Сколько же их там?" Иосиф заглянул в синеватую полутьму: каждое весло обслуживало
два человека, восемь весельных пар требовали тридцати двух человек. Плюс старший гребной
команды и надсмотрщик.
Мерцали глаза, мерно раскачивались голые торсы, звенели цепи...
Иосиф был слугою юной дочери графа Учелло, целый год прогостившего у короля
Фердинанда. Граф приходился королю родственником по жене, король сулил хорошую
должность, но внезапно скончался при самых загадочных обстоятельствах. Новый король,
взошедший на престол после кровопролитных волнений, не пожелал видеть при своем дворе
венецианца, все богатство которого составляла очаровательная дочь.
Иосифа служба не обременяла: к юной графине была приставлена еще одна служанка -
она заботилась о ее платье и столе, - Иосифа держали на побегушках, но ему доставляло
удовольствие оказывать услуги доброй и кроткой 14-летней девушке.
Сознавая временность своей службы, Иосиф забавлялся, вел подчас раскованные
разговоры с графом и держался весьма смело по отношению к юной графине.
Час назад он написал ей записку, в которой признавался в искренней любви. И как было
не любить это очаровательное, добрейшее создание, высоко и трепетно верившее в божий
промысел и божью защиту?
Иосиф слонялся по палубе, когда его окликнула старая служанка Умберта.
- Зовет госпожа!
Иосиф вошел в крохотную каюту.
Юная графиня сидела на койке, держа на коленях книгу, и обмахивалась веером. На ней
было голубое платье со множеством складок. Она старалась придать своему лицу строгое
выражение, но получалось плохо: глаза графини смеялись. Иосиф видел это, но не подавал
вида: знал, что госпожа считает долг высшей заповедью благородного человека. Долг и еще
достоинство, которое должно во всякий час оттенять долг.
- Удивительно, как много мух на этом корабле.
- Не заметил, госпожа, - Иосиф пожал плечами.
- Кто не гребует, тот не боится бога, - подняв брови, сказала графиня.
- Чего же гребовать? На корабле обычно много протухшей солонины, - ею кормят
гребцов. А мухи любят порченое. Они ничего не понимают в поварском искусстве.
- Ты держишься со мною недопустимо вольно. Запомни, гордыня до добра не доводит...
Я получила твою записку. За дерзость тебя, конечно, следует крепко высечь... Но я простила,
приняв во внимание хороший слог твоего письма... У какого монаха ты учился грамоте?
- Меня учило, моя госпожа, множество учителей. Я окончил девять полных классов
средней школы в одном из столичных городов Европы...
Графиня закрыла лицо веером.
- Да ты настоящий шут! Твои слова и поступки порой просто забавны. Ты говоришь,
тебя учило несколько учителей, отчего же ты столь невежественен? Ты не умеешь толково
отвечать на вопросы, застегиваешься не на все пуговицы и ходишь, запустив руки в карманы. А
порою и насвистываешь. Так не держат себя грамотные люди... - Тут она, сколько ни
крепилась, не выдержала и расхохоталась... - Вот тебе, шут, шутовской вопрос: много ли
чертей могут сесть на кончик иголки, которой вышивают икону?
- Я не верю в силу иконы, моя госпожа. Я не верю в бога. Его нет. Мы хотим, чтобы он
был. И было бы, пожалуй, хорошо, если бы он был. Но его нет. Человек сам отвечает за все, что
происходит на земле. И ему не на что опереться, кроме как на правду.
Графиня нахмурилась. В серых глазах сверкнули лучики неподдельного гнева.
- Замолчи, несчастный! Тебя надо распять на кресте!.. Кто дает нам правду, если не
высшая воля?.. Поднимая руку на бога, еретики хотят сокрушить святое и праведное:
священность семейных уз, почтение к отцу, уважение к матери. Они соблазняют на ложь и
вероотступничество, зовут губить ближнего, отнимать у бедного и наслаждаться слезою
несчастного. Ступай же прочь с глаз, и доколе не прояснится твой разум, затемненный твоими
безнравственными учителями, не являйся!
Она поднялась и топнула ножкой.
Раскаиваясь за свой неосмотрительный поступок, Иосиф вышел на шкафут и присел за
бухтой аварийного каната. Паруса были безжизненны, море пустынно. Мерно ударяли весла,
кокотали куры в клетках, в нос били запахи корабельной кухни - там кок стучал ножом и
ругался на всех языках мира.
Казалось, вместе с ветром замерло и остановилось время, - странный уют ощущала
душа.
Иосиф подремывал, когда возле него встали два пассажира. Один - массивный,
рыжебородый, другой - низенький и щуплый, с длинным носом, торчавшим из-под берета.
Они разговаривали вполголоса по-гречески, но Иосиф великолепно понимал их.
- Не трусь, - сказал рыжебородый, отирая лицо шарфом. - Неуч, что дремлет в
тени, - слуга венецианской семьи. Он кое-как говорит даже на своем языке. И вообще, все
тайные разговоры лучше всего вести на виду у возможных шпионов.
- Зачем ты позвал меня?
- Затем, что ты, дорогой сородич, можешь заработать целое состояние, едва пошевелив
пальцем... Что ваши лекарские ухищрения в сравнении с этим умением - заставлять золото
течь струйкой, поковыривая в носу!
- Короче!
- Слыхал ли ты что-нибудь про людей, которые покупают место на корабле для того,
чтобы корабль никогда не пришел в порт назначения?
- Что ты имеешь в виду? И отчего столь многозначительно рассмеялся? Уж не хочешь ли
ты сказать, что наш корабль обречен? - обеспокоился носатый.
- Есть замечательное изречение, господин эскулап: "Мир желает быть обманутым. Что
ж, пусть его обманывают!" Слова слетели с уст Ромула Августула, последнего римского
императора, когда он узнал, что его окружение подкуплено и готово предаться врагам.
Император невзначай выразил великую тайну: нельзя строить храм из дерева, если оно
источено червями.
- Ты слишком обстоятелен, - сказал носатый. - Давай же, говори о сути, не тяни!
- Успеется. Видишь, корабль снова дрейфует? Гребцы выбились из сил и требуют
отдыха. Скотина должна получать отдых, иначе с нее ни шерсти, ни мяса... Так вот, дружище,
корабль на рассвете станет добычей пиратов. Это так же верно, как то, что ты следуешь в
Калабрию, везя рекомендательное письмо от известного проходимца, и надеешься получить
место княжеского лекаря.
Носатый покачал головой.
- Доносчики тебе не солгали. Если корабль захватят пираты, я никуда не попаду!
- Испугался. Зря. Как раз только тогда ты и попадешь прямиком к своему князю...
Иосиф внимательно прислушивался к беседе заговорщиков. Он догадывался, что оба этих
человека - недобрые, корыстолюбивые, лживые, и все различия между ними - один
побаивается идти на преступление, а другой - подбивает на него.
- Что я должен сделать?
- Почти ничего, и куча денег - твоя. Клянусь самой страшной клятвой... Сейчас мы оба
пойдем к капитану, и я стану говорить. При этом временами буду обращаться к тебе. Твоя
задача - важно кивать, полагаясь во всем на меня. Понял?.. Смотри же, не подведи, я умею
мстить не менее щедро, чем благодарить за услуги!..
Они пошли на ют. Иосиф незаметно последовал за ними. Окно капитанской каюты было
растворено настежь, он подобрался к окну, спрятавшись под трап, который вел к гафелю
бизань-мачты.
- Что угодно господам? - послышался голос капитана, человека довольно пожилого,
опытного, участвовавшего, говорят, даже в кругосветном плавании.
- Господин капитан, - нагло сказал рыжебородый, - беседа у нас очень важная, и
ставка в беседе - наши жизни. Ваша жизнь и наши жизни.
- Что это значит? Вы, кажется, угрожаете?
- Не угрожаем, почтеннейший, вы сами угрожаете себе слишком громким голосом. Если
в каюту постучат люди, я тотчас разобью здесь эту колбу. Вот она. В колбе экскременты
человека, в муках скончавшегося от черной чумы. Видите?.. Завтра, на рассвете, корабль будет
захвачен пиратами алжирского эмира Барбароссы. Я уполномочен сообщить, что вы
окружены... Человек храбрый, верный долгу, вы постараетесь сражаться, не зная, что половина
команды уже вам изменила...
- Не может быть! - вскричал потрясенный капитан. - Барбаросса - жалкий
самозванец, негодяй, которого терпит господь только в наказание за наши грехи! Его место на
виселице! Если он посмеет напасть на меня даже тремя кораблями, я сумею отбиться!.. Он и его
челядь, разбойники из бывших ростовщиков и лавочников, погубили десятки тысяч европейцев.
Они топили в море и резали на части самых благородных испанцев, мстя за изгнание гнусного
племени обманщиков и фарисеев из пределов нашей земли. Барбаросса собственноручно
задушил Салима, законного алжирского эмира. И я ему уступлю? О нет, господа! Вы пришли с
негодной миссией, и вам придется оправдать себя по суду за угрозы!
Капитан, видимо, вскочил со своего места и схватился за оружие.
- Остановитесь, безумец! - испугался рыжебородый. - Я не сомневаюсь в вашем
личном благородстве. Но вот здесь мой товарищ - он подтвердит каждое мое слово... В
славном городе Толедо живет ваша единственная дочь-вдова с двумя очаровательными
внуками. Так вот, если вы сейчас же не дадите слово сдать корабль, к тому же почти не
приспособленный к битве, - что значит дюжина солдат и три пушки, которыми вы
располагаете? - если решитесь на сумасбродное сражение, донья Тереза и ее крошки будут
зарезаны, как каплуны, и ни один ангел не спасет их...
- Негодяй! - взорвался капитан, но следом застонал, как раненый, получивший удар
кинжалом.
Сердце у Иосифа забилось, будто он сам в эти минуты выбирал между честью и жизнью
близких людей. Не устрашенный черной чумой, старый капитан содрогнулся, подумав о судьбе
невинных младенцев.
Иосиф догадывался, что рыжебородый блефует, иначе говоря, беспардонно лжет,
запугивает вымышленной опасностью. Но ему было легко так думать, потому что речь шла не о
его близких и еще потому, что он не представлял себе реально жизни людей, которых на
каждом шагу подкарауливали несправедливость и предательство.
- И все же я буду сражаться, - помолчав, твердо сказал капитан. - Я жил честно и хочу
умереть, не замарав чести. И если господу будет угодно отнять у меня дочь и внуков, что ж, я
готов принести на алтарь любви к нему и эту великую жертву!
- Никаких жертв не надо, - вкрадчиво сказал рыжебородый. - Мы объявим о вашей
болезни и отпустим вас домой без всякого выкупа! Вы столько лет безупречно служили
испанской короне и своей чести, что имеете право пожалеть тех немногих, кто непременно
погибнет в неравной борьбе с пиратами!.. А чтобы совесть не мучила ваше сердце, мы
теперь - до утра - закроем вас в вашей каюте, дав честное слово исполнить все по уговору...
Бедный капитан сломился, когда рыжебородый огласил по бумажке длинный список
заговорщиков.
Они быстро закрыли каюту на замок, который предусмотрительно захватили с собой, а
затем захлопнули и железные ставни единственного окна.
- Плачет дурачок... А мы положили начало делу, - потирая руки, довольно сказал
рыжебородый. - Он перепугался, услыхав о своей дочери. Старик напрочь забыл, что сам же
рассказывал о ней венецианскому графу, надутому индюку, которому еще предстоит заплатить
нам за себя и свой выводок!.. Ненавижу, всех ненавижу!.. Да, они знатны и богаты, но я умнее и
хитрее их, их титулы и денежки должны перекочевать ко мне - это будет высшей
справедливостью! Свобода и равенство - наш лозунг!
- Скажи, где ты взял список заговорщиков? - спросил носатый.
- Купил у юнги за горсть медяков!..
Негодяи удалились к нижней палубе, где, сложив весла, отдыхали гребцы. Надсмотрщик с
коробом обходил ряды, давая каждому по лепешке и куску солонины. Старший гребной
команды наливал из ведра по ковшу воды.
Рыжебородый кликнул старшего.
- Эй ты, слушай внимательно, если дорожишь своей шкурой! Корабль окружен
пиратами. Здесь, на корабле, повсюду их люди! Капитан сдался, его заперли в каюте...
Не давая опомниться, рыжебородый добавил, что сейчас будет отдан приказ расковать
гребцов, и они, конечно же, прежде всего расправятся со старшим команды и надсмотрщиком.
- Если не хочешь повиснуть на рее, тотчас, но тихо, не поднимая шума, возьми двух-трех
человек, в которых уверен, спускайте шлюпку и убирайтесь с корабля. Вот вам на расходы, и
поминайте мое благочестие! - Рыжебородый сунул ошеломленному человеку кошелек с
деньгами.
- Верных людей нет, я поплыву вдвоем с надсмотрщиком, - заикаясь, промолвил
старший гребной команды. - Собачья должность всегда предполагает одинокую конуру.
- Освободи трех-четырех гребцов, которые помогут со шлюпкой, - подмигнув, сказал
рыжебородый. - Да живей-живей, пока я не передумал!
Четверо наиболее покладистых каторжников были немедленно раскованы. Они и
составили затем главную силу заговорщиков, которые до той минуты, кроме наглости и
нахальства, вообще никакой реальной силой не располагали.
- Эй вы, живая дохлятина, - рыжебородый пальцем подозвал к себе каторжников. -
Бог с моей помощью дарует вам свободу. Поклянитесь же, что не упустите ее, повинуясь моим
приказам! Завтра каждый из вас получит за дело свою долю! Жизнь улыбнулась вам, к черту
сомненья!
И приказал спускать шлюпку. Вахтенный матрос, видя вопиющее нарушение, подскочил
и поднял крик, но рыжебородый велел немедленно связать его и бросить за борт, что и было
исполнено. Другие матросы, увидев жуткую смерть своего товарища и узнав от рыжебородого,
что капитан уже сдал пиратам корабль, растерянно и недоуменно созерцали происходящее.
- Не вмешивайтесь, все вы получите свободу и свою долю серебра, достаточную, чтобы
провести остаток жизни без всякой заботы!..
Шлюпка была спущена, старший и надсмотрщик перебрались в нее.
- Эй, - приглушенно закричал старший рыжебородому уже из шлюпки. - Передайте
бочонок пресной воды! И кошелек, черт возьми, где кошелек, который вы мне дали? Он исчез
из моего кармана!
- Отваливай поскорее, сукин сын! - перегнувшись через борт, зарычал
рыжебородый. - Еще минута, и тебе придется разделить участь вахтенного!
Испуганные люди взялись за весла. Над морем уже витала вечерняя заря.
Рыжебородый приказал освободить еще несколько гребцов и тут же приобрел их доверие,
"разрешив" воспользоваться припасами корабельной кухни. Заартачившийся кок получил удар
ножом в живот и скончался на месте.
- Двух человек приставить к каюте капитана! - уверенно гремел уже рыжебородый. -
Остальные за мной! Разоружим офицерскую сволочь, главных врагов нашей общей свободы!..
Перепуганный не на шутку, Иосиф понесся к своему патрону.
На настойчивый стук дверь каюты открыл слуга графа, человек ленивый и мрачный.
- Чего тебе?
- Пропусти к хозяину!
- Хозяин помолился и уже лег почивать. Приходи завтра!
- Мне надо немедля!..
- Кто там вопит? - раздался из каюты ворчливый голос графа. - Это ты, что ли?
Приплелся, чтобы морочить мне голову подцепленными где-то историями?
- Хозяин, на корабле бунт! Если не принять меры, к утру все мы станем пленниками
пиратов!..
Иосиф был допущен к койке - настолько короткой, что граф вынужден был поджимать
ноги. Стеснения явно выводили его из себя.
Иосиф рассказал все, что подслушал.
- Такие дела так не делаются, - досадуя, граф щипцами снимал нагар с походной
свечи - она стояла на медной подставке, прикрытая сверху медным абажуром. - Зачем ты
меня поднял с постели?.. Капитан должен понимать, что ему грозит за добровольную сдачу
корабля, приписанного к армаде его величества. Да и офицеры на военных судах - опытный
народ, сумеют утихомирить бунтовщиков.
- Вступив в переговоры с офицерами, рыжебородый напоил их всех вином. Они
распевают песни, не соображая, что происходит!
- Пьянство офицеров - не наше дело!..
Старик гнал прочь Иосифа, но Иосиф не уходил, и тогда граф, осерчав, швырнул в него
своим сапогом. Сапог попал в спину.
Подумав о кроткой Анне, дочери графа, Иосиф сдержал гнев.
- Хозяин, вы крепко пожалеете о том, что не послушались верного слуги!
Старик встал, проклиная подлый люд всего мира, велел себя одеть и только тогда
направился к капитану.
Но уже было поздно: по палубе ходили вооруженные каторжники.
- Назад! - один из них замахнулся саблей. - Есть приказ: никому не выходить из кают!
- Гнусный сброд, - осерчал граф, - что вы здесь надумали? Мне нужно немедля к
капитану!
- Послушай, ты, - прервал его бандит, сплевывая на сапоги графа. - Время твоей
власти истекло! Корабль принадлежит пиратам! И если ты вздумаешь перечить, я отсеку твой
самонадеянный кочан!
- Мерзавец! - вне себя вскричал граф. - Клянусь честью, я повешу того, кто забыл, что
на божьей земле есть божьи законы!
- На божьей земле нет божьих законов, - грязно выругавшись, сказал другой
каторжник. - О тех, что придуманы для бессильного человека, мы поговорим завтра!..
Граф сник и тотчас ретировался в свою каюту, а Иосиф вновь выскользнул на палубу.
"Власть рыжебородого уже обеспечена: люди сцепились друг с другом, позабыв, кто
дергает их за веревочку, - подумал Иосиф. - Один и тот же спектакль разыгрывается
повсюду и - странное дело - всегда с успехом..."
Возле сторожевого фонаря каторжники играли в кости. Не привыкшие к несению службы,
они отвлекались, к тому
...Закладка в соц.сетях
