Жанр: Научная фантастика
Властелин времени
...же справлялась со своими
обязанностями. Но теперь, конечно, все упростилось...
Пришли к оздоровительному пункту. Измерили температуру тела (сразу в нескольких
точках), давление крови, сдали на экспресс-анализ выдыхаемый воздух. Терапевт задал
контрольные вопросы.
Все оказались совершенно здоровы, только у одной женщины из Грузии заподозрили
грипп. Ей предложили пройти курс интенсивной терапии.
Женщина расстроилась:
- Что вы, доктор! Я месяц ожидала очереди. Не увидеть то, что я хочу увидеть -
нет-нет, это невозможно!
- Сударыня, - сказал терапевт, - сегодня для группы не будет никаких посещений. А к
вечеру мы вас переведем из изолятора в вашу жилую комнату... Мы не имеем права рисковать
здоровьем общинников, это подсудное дело... Санируем носоглотку, ротовую полость,
проветрим легкие, дадим стимуляторы из целебных трав.
- Доктор, и меня поместите в изолятор, - попросила шведская активистка. - Мне
интересно посмотреть.
- Здоровых не принимаем. Дорогостоящая процедура.
- Сколько же заплатит госпожа из Грузии?
- Ничего, она советская гражданка.
- А во что это обошлось бы мне?
- С гостей не берем.
- Так вы же на хозрасчете!
- На хозрасчете хозяйство, а не совесть и не сердце!..
За поворотом дороги у стога сена под крышей кормились лошади.
- Глядите, лошади! Экзотика или хозяйственная необходимость?
- Замечательные создания, - сказала Люся. - Не только рабочая сила,
предпочтительная там, где не требуется больших усилий и желательно сохранять чистую среду,
но еще и необходимый фон быта. Мне кажется, человек, который не любит животных, не
связан с ними и не умеет с ними обходиться, никогда не сможет по-настоящему любить
человека.
В группе заспорили.
Откуда ни возьмись, среди лошадей появились подростки. Один стал подбирать вилами
сено, другой повел лошадей к конюшне, видневшейся за деревьями.
- Школьники, - объяснила Люся. - У каждого из них свои обязанности по хозяйству.
- Культа, культа не ощущаю, - сказал гость из США. - У вас непременно должен быть
какой-либо культ. Меня интересует: какой именно?
Люся растерялась, пожала плечами.
- Культ?.. Вообще-то, конечно, есть. Например, культ равноправия, культ истины...
Пожалуй, прежде всего культ более совершенного человека. Вся наша жизнь здесь, в общине,
сопряжена с любовью и уважением к более совершенным. И это соответствует традициям
нашего народа.
- Какие традиции? - напирал американец. - У вас же интернационал!
- У нас равенство всех наций, - поправила Люся. - Но каждая община, насколько я
знаю, имеет все-таки явно выраженное национальное лицо. Люди иной национальности,
принятые в общину, чувствуют себя вполне комфортно, потому что общинная национальная
культура ничуть не уступает высшим достижениям общечеловеческой культуры...
Перед двухэтажным зданием были аккуратно сложены вещи прибывших.
- Сейчас мы разместимся в жилом доме. Этот дом для общины на нынешнем этапе
развития является стандартным. Он рассчитан на 24 взрослых человека. В нем 12 квартир,
каждая квартира - две раздельные комнаты с лоджией, общей ванной, общей кухней, двумя
раздельными душевыми и туалетами. В таких домах живут как семейные пары, так и холостяки.
Вам выпала участь холостяков. Разберитесь по парам, отдельно - мужчины, отдельно -
женщины...
Иосиф поселился с бородачом из Гамбурга Фрицем Кайзером.
- Я вас не обижу, - сказал немец. - Вы, кажется, забыли внизу свой багаж. Я
спрашивал, все уже разобрали свои вещи...
Иосиф недоумевал: ну, хорошо, спиритуальная энергия вынесла его за пределы своего
времени, но при чем здесь вещи?
Он вышел на крыльцо и поднял красный саквояж. "Если меня остановят, скажу, что
обознался..."
Иосиф всегда жил стесненно. На его долю обычно доставалась раскладушка, а тут, сияя
чистотой, ожидала просторная комната с видом на луг и лес. Все радовало глаз: диван-кровать,
платяной и книжный шкафы, телевизор, кассетный магнитофон, репродукция картины
какого-то знаменитого мастера - умиротворяющий, старинный пейзаж - пышная, вовсе не
знавшая стеснений природа...
Вдвоем с Фрицем осмотрели выложенную цветным кафелем ванную, душевые за
пластиковыми занавесками, кухню с газовой плитой и холодильником.
- Маловата кухня, - разочарованно сказал немец. - За стол могут сесть не более
четырех человек. Хозяйке здесь не развернуться...
- Я слышал, никто из общинников не питается дома. Да и дети с трех лет живут
отдельно.
- Это все проблематично, - сказал немец. - Впрочем, жизнь в нашей стране, пожалуй,
тотчас же потускнела бы, если бы мы отказались от общины. Человек не должен жить и
умирать среди чуждых себе людей...
Иосиф умылся, присел на диван, попытался привести в порядок свои мысли. Необходимо
было отыскать главную мысль или задачу, тогда побочные тревоги рассеялись бы сами собой.
"Расслабляясь волевым усилием, учимся концентрировать свою волю", - вспомнил он доктора
Шубова.
Взгляд задержался на саквояже.
Все закрытое будит желание открыть, увидеть, убедиться - этот первоинстинкт глубже
банального любопытства, и все наше воспитание сводится, пожалуй, к тому, чтобы расширить
представление о закрытом...
В саквояже Иосиф обнаружил зубную щетку и записку. Записку от доктора Шубова! "К
сожалению, я не смогу сопровождать тебя в этом путешествии, - говорилось в ней. - Поверь,
оно особенно опасно. Есть этажи истории, где преломляются все силовые поля, там бушуют
вихри злой воли. Опасайся "знакомца"..."
Иосиф сразу почувствовал усталость. "Выходит, и в этом райском уголке, где мужество,
честь и знание так разумно устроили жизнь, продолжается преподлейшая борьба, которую я
пережил недавно в стране обмана и тюрем?.."
Разумеется, он не впал в уныние и не раскис, зная, чем чревато ослабление воли и
сомнение в успехе дела. Скорее всего, он просто задремал. Очнулся от включившегося
динамика - женский голос приветливо повторял: "Уважаемые гости! Прошу выйти на
площадку перед домом. Через пять минут отправляемся на обед!.."
Иосиф вспомнил про соседа, бросился предупредить его, но оказалось, что он давно одет
и собирается спускаться вниз.
- Мой русский друг, - сказал он, - если даже все, что мы здесь увидим, окажется
абсолютно негодным, я все равно поклонюсь отцам общины - за одно то, что они используют
радио и телевидение в целях эффективного управления. Я не спал, нет, я слушал разную
информацию... Община уберегает своих людей от унификации, от постоянной навязчивой
пропаганды, вербовки, склонения к определенному, кому-то нужному выводу... Не секрет, кто
преобладает в средствах пропаганды, тот влиятельнее всех в политической жизни...
Вышли на лестничную площадку. Фриц закрыл дверь.
- Вы не забыли свой ключ?
- Нет, не забыл, - взглянув на соседа, Иосиф подумал: "Не этот ли - "знакомец", о
котором предупреждал доктор?.."
Кажется, это был не он - не те ужимки, не та манера говорить. Но все же не исключались
ни ловкая игра, ни притворство, и потому нужно было соблюдать осторожность.
- Знаете, - спускаясь по лестнице, говорил Фриц, - может, я не вполне современный
человек, может, у меня свой комплекс, но я не приемлю телевизора, хотя и пользуюсь им. Люди
думают, что этот цветной ящик с картинками развивает их, показывая им мозаику всего мира.
Это не совсем так. Могу засвидетельствовать профессионально: это все пока арифметическая
информация, которую очень легко трансформировать в выводы, не отвечающие свободному
выбору. Только большая культура способна подавлять эту постороннюю агрессивную волю...
На крыльце, вдыхая воздух, чистый от недавних морозов, Иосиф услыхал петуха.
Голосистой птице вторила другая, в переклич включилось еще несколько дальних голосов.
- Поют петухи, - сказала дама в брюках, глядя на экскурсовода.
- Наши петухи, - сказала Люся. - Доказано, что спокойные голоса животных более
всего стимулируют жизненную энергию человека. Более того, ряд тяжелых заболеваний
психики поддается лечению только с помощью этих голосов... Итак, мы снова идем пешком...
Можно, конечно, воспользоваться велосипедами. Видите, это велосипедная стоянка. Каждому
жильцу положена такая "машина" - для внутрихозяйственных сообщений. Экономично.
Полезно для здоровья. Необременительно для среды...
Иосиф присматривался к экскурсантам. Ни единый не будил в нем подозрений.
По пути в столовую обогнули стадион. В разных концах его шли занятия - состязались в
прыжках школьники, бежали по дорожкам дяди и тети среднего возраста.
- Зачем маленькой общине большой стадион? Окупить его не так просто.
- Не просто, - согласилась Люся. - Но все же дешевле построить надолго прочное
сооружение, чем постоянно ремонтировать времянку... Когда-нибудь, может быть, скоро мы
будем на этом стадионе собирать три-четыре-пять общин, проводя свои олимпийские игры...
Пока рядом с нашей территорией нет ни одной общины, но километров за сто южнее уже
открыта новая община. Ее основной профиль - разработка малогабаритной
сельскохозяйственной техники. Люди там строят опытный завод. Мы подумываем уже о
кооперации. Все-таки удобнее полагаться на партнера-единомышленника... Соборность,
артельность, община - это формы социального быта, исторически сложившиеся в нашем
народе, но затем насильно разрушенные врагами нашего народа. Нас лишили великих
ценностей. Теперь мы вновь обретаем их.
- Скажите, а что это за терема?
- Детский сад-интернат. Посещение не предусмотрено: карантинный режим. Но если
группа заинтересуется, я покажу... Пожалуй, именно детский сад более всего характеризует
цели и смысл нашей работы: человек ведь входит в мир таким, каким создало его детство...
Общинная столовая поражала отнюдь не сельским размахом и в то же время уютом. Здесь
питание считали первостепенным по важности делом. Кормили общинников три раза в день
(детей и стариков - четыре), но один из залов работал постоянно, так что проголодавшийся
всегда мог подкрепить свои силы: от самых дальних жилых корпусов столовая отстояла всего в
десяти минутах спокойного хода.
Умывальни и туалеты отличались безукоризненной чистотой, холлы с креслами и
высокими окнами, за которыми открывался великолепный ландшафт, собирали любителей
передохнуть и перекинуться словом.
Преимущества коллективного питания были налицо. Общинники, как потом убедился
Иосиф, были избавлены от всех форм изнурительного, дорогостоящего самообеспечения,
вызывающего обычно нервотрепку, соперничество и "скользящую мораль".
Централизованное обеспечение позволило не только находить необходимые продукты, но
и - что не менее важно - эффективно использовать пищевые отходы, значительная часть
которых вовсе пропадает в современных городах и поселках.
Главными критериями работы столовой были гигиена, санитария и искусство
приготовления пищи. Каждого человека кормили с учетом его желаний и здоровья.
Столы были снабжены специальными пультами. Посетитель выбирал необходимые
блюда, корректировал величину порции (больше нормы, норма, меньше нормы, половина
нормы); в раздаточной сразу же выполнялся индивидуальный заказ и все подавалось на
специальной тележке.
Иосиф насчитал в меню пять первых блюд, восемь вторых, десять видов закусок и десять
видов напитков, - ни одна хозяйка в домашних условиях не могла бы предложить такого
разнообразия.
Через несколько минут светловолосый подросток, по виду школьник, вкатил на тележке
заказанный обед, объяснив, что он "дежурный по развозке".
- Совместная трапеза у всех народов считается праздником. Мы сделали праздник
постоянным, - гордо объяснил он.
- А если кто-нибудь очень торопится?
- Торопиться есть вредно, - смущаясь, ответил подросток. - Виноват и тот, кто
торопит, и тот, кто торопится.
- Но если необходимо?
- Вот здесь в меню обозначены три вида комплексного обеда. Он подается немедленно...
Все туристы заказали гораздо больше того, что могли съесть: то ли хотели проверить
возможности столовой, то ли попробовать побольше аппетитных блюд.
Иосиф съел порцию отварного филе морского окуня с салатом из свежей капусты и
горошка, борщ с мясом, блины с красной икрой и выпил два стакана клюквенного напитка.
После обеда посыпались вопросы.
- Это санаторная жизнь! - воскликнул молодой ученый. - Откуда община берет такие
колоссальные средства?
- Колоссальные? Отнюдь нет, - возразила Люся. - Вы измеряете богатство нашего
стола мерками своей семьи. Да, такое питание в семье вряд ли возможно. А коллективу
посильно, и обходится намного дешевле...
Выходило, что община - самая экономичная в мире социальная ячейка. И даже то, что
она почему-то несколько уступала по технике и технологии самым новейшим производствам, с
лихвой компенсировалось качеством товаров и услуг, экономией по прочим статьям
повседневного быта: в общине не было "руководящего слоя", отделенного от людей
функциональной и психологической стеной, не было традиционных служб торговли, суда,
милиции и т.п.
Материальное потребление в общине было безденежным, равным по жилью, питанию,
одежде, медицинскому обслуживанию, по доступу к образованию и культуре. Потребление
определялось научно и нравственно обоснованными нормами достаточности (даже если
экономические возможности общины позволяли большее).
Объяснения Люси вызвали бурные дебаты.
- Эта пропаганда надоела, - закричала госпожа Лундстрем. - Если играть, то уж не
краплеными картами! Сознайтесь, вы профессиональный идеологический работник?
- Нет, я математик, инженер вычислительного центра. Я вернулась из отпуска, и меня
попросили на неделю подменить слесаря нашей фабрики, который входит в группу по связи с
общественностью. Он не только опытный слесарь, но и журналист. Дискуссии об опыте
общины - его хобби. К сожалению, он на операции, но не в нашей больнице, - мы такие
сложные операции у себя пока не делаем, - у него камни в почках.
- Но вас, конечно, готовили для того, чтобы ловко промывать мозги? - не отставала
седая шведка.
- Зачем кому-то промывать мозги, если мы базируемся на ценностях, которые для нас
незыблемы? Нам довольно правды. Более совершенная жизнь делается не пропагандой и
насилием, а экономическим и духовным интересом, сознательным выбором своей перспективы.
- Какой же экономический интерес может существовать в общине, если каждый уравнен
со всеми в потреблении материальных благ? Это уравниловка, которую мы заклеймили как
порок неразвитого социализма! Разве вы, в СССР, не утверждали, что не может быть общего
богатства без богатых людей?
Все вытянули шеи, стараясь не пропустить ни единого слова в ответе экскурсовода.
- В общине существует "коллегия мудрецов", переизбираемая ежегодно. Коллегия
обсуждает стратегию нашего хозяйственного и духовного роста до того, как она предлагается
на обсуждение общего собрания: зачем тратить время на сырые предложения? Так вот, эти
люди могли бы, конечно, дать исчерпывающий ответ на все ваши вопросы. Но, думаю, и меня
они не поставили в тупик... Начнем с суждения о том, что без богатых людей не может быть
богатого общества. Вот это как раз пропагандистское, безосновательное и зловещее суждение,
его цель - разрушение социализма. В нашей общине богатство создается как раз без богатых
людей, иначе говоря, без имущественного расслоения, морального разъединения и узурпации
власти. Но мы строим впервые не руками нищих рабов, а руками свободных людей,
располагающих всеми необходимыми материальными средствами для полноценной жизни. Мы
все богаты в одинаковой степени... Да, социализм - не уравниловка, качество жизни каждого
должно определяться трудовым вкладом, а не спекуляцией, не групповым сговором, не
"тихими" хищениями, не подкупом должностных лиц и тому подобное. В то же время не
должен быть нанесен ущерб равенству людей. Уравниловка - одно, равенство - совсем
другое... В нашей общине нет уравниловки в качестве жизни, но господствует правовое и
материальное равенство, без которого всякий разговор о социальной справедливости лишен
смысла. Обеспечение жильем, пищей, одеждой, отпуском и отдыхом, средствами развития
личности - это не привилегия, а, по нашему убеждению, право трудящегося, как вода, воздух,
солнце, нормальная окружающая среда. Степень нашего общего богатства и нашей духовной
свободы сделала это правом, от которого мы уже не откажемся никогда. Да отчего и не
торжествовать этому праву, если каждый общинник сознательно и совершенно добровольно
работает на всю мощь своих физических и нравственных сил? Мы ведь в общину никого силой
не загоняли, каждый сам выбрал свою судьбу. Мы положили конец вопиющей
несправедливости, когда одни трудятся изо всех сил и не имеют ничего, а другие ловко и нагло
прикарманивают чужие богатства, умножая ложь, подлость, разврат и преступления. Все те
люди у нас, которые благодаря наследственным особенностям и личным стараниям
превосходят других силой ума, мудростью, способностью к самоорганизации и тому подобное,
получают льготы. Вернее, сами реализуют эти льготы - более полно, чем другие, пользуются
возможностями для самосовершенствования личности. Чем же еще может отличаться
свободный от свободного, если не степенью личного совершенства? Утверждать, что хозяин и
его работник, сытый и голодный могут быть равными - это нагло лгать... Сегодня я покажу
вам символическую арку, парадный вход на территорию общины. На Аллее Памяти вы увидите
деревья, посаженные в честь самых совершенных из тружеников общины. Один из них
закончил свой земной путь, его бронзовый бюст украшает теперь наш форум, зал для общего
собрания. Это наша история, наша слава, и она не подлежит пересмотру, потому что освящена
свободной волей общины.
- Хорошенькая награда - награждать новым трудом! - воскликнула шведка. -
Никогда не соглашусь выбиваться из сил ради того, чтобы вновь выбиваться из сил! Это новая
форма рабства!
- Но ведь никто не навязывает вам этого "рабства", сударыня, - неожиданно для самого
себя сказал Иосиф. Все повернулись к нему, но он не растерялся: - Я был в других землях...
Когда навязывают то, что правящая группа считает свободой, это рабство. А какое же рабство в
том, если я хочу личного совершенства? Если нахожу в созидании совершенного свою свободу,
одно из самых величайших удовольствий жизни? Вы не хотите жить в общине - это ваше
право. Но зачем же ставить под сомнение право других людей - жить так, как они хотят, не
нанося никому ущерба?
- Этот человек прав, - сказал Фриц. - Я бы добавил к его словам: счастье - всякая
работа, пока она радует и утешает сердце.
Немца поддержали. Но шведка осталась при своем мнении:
- Отложим спор. Столовая - чудесно. Но я хочу видеть людей, которые делают
возможной такую столовую.
- Наверно, есть все-таки смысл посмотреть сад-интернат? - спросила Люся.
- Опять идти пешком? - пожаловался кто-то.
- Современный человек отвыкает от ходьбы и тем наносит невосполнимый ущерб
здоровью.
- А что, и малые дети ходят пешком в столовую?
- И малые, конечно.
- А если дождь или метель?
- Вот там, глядите, стеклянная галерея. Это переход из интерната в здание столовой...
Люся вновь дала повод для спора. Показывая детскую площадку (пустовавшую, потому
что у детей был послеобеденный отдых), сказала, что задумано построить специальный
ландшафтный парк - со скалами, водопадом, диковинными растениями и даже небольшим
зоопарком.
- Футурум цвай, - усмехнулся корпулентный кооператор из Одессы. - Теперь и я
подозреваю, что кто-то втихаря финансирует эту вашу общину. Для рекламы.
В том же духе высказались шведка и один из американцев, низкорослый человек, когда-то
эмигрировавший из Винницы.
- Скоро я ознакомлю вас с бюджетом общины, - мягко возразила Люся. - Позорная
цивилизация вкладывает наибольшие средства если не в оружие, не в дестабилизацию своих
конкурентов и предметы роскоши, то в орудия и средства производства. Мы вкладываем в
человека. Это эффективней и справедливей. Не люди - для производства, а производство -
для людей. Не свершения - для жизни, а жизнь - для свершений... Это и есть социализм...
Следуя предостережению доктора Шубова, Иосиф повсюду внимательно вглядывался в
людские лица.
Когда осматривали интернат для школьников, ему показалось, будто из соседнего класса
выглянул чернявый тип, похожий на негодяя, который преследовал его в тюремном
королевстве.
Иосиф смело толкнул дверь в класс, вошел, но, увы, никого не обнаружил: класс был пуст.
Правда, дрожала вода в графине на столе, но Иосиф подумал, что это от сквозняка, - была
распахнута форточка. Мелькнула мысль - заглянуть под стол и под парты, но в класс вошли
уже другие туристы.
"Показалось. С какой стати негодяй мог очутиться здесь?.."
Интернат не вызвал бурных восторгов, хотя Иосиф никогда не видел лучших условий для
учебы и жизни.
Школьники размещались в отдельных комнатках, оборудованных телевизором и
телефоном, а малышня жила по двое, на каждые десять человек - воспитатель. Воспитатели,
сплошь симпатичные молодые люди, были влюблены в своих детей...
Потом посетили школу, которая управлялась советом из учителей и учеников.
Председатель совета, физик, стал показывать физический и химический классы, но гости из
западных стран сказали, что у них такие классы не хуже, а даже лучше, и физик с обидой в
голосе заявил, что дело не только в оборудовании классов, а в умении им пользоваться, что его
ученики готовы встретиться на международной олимпиаде с кем угодно и командное
первенство будет, несомненно, за ними.
- У вас такой высокий уровень преподавания и успеваемости? - удивился
коротышка-американец. - Нам надо срочно обменяться опытом. Мы пришлем приглашение.
- Зачем приглашение? - засмеялся физик. - Приезжайте со своими учениками и
преподавателями. Мы поделимся педагогическими секретами. Но, честно скажу, вам их не
освоить. Главный секрет - это наша община. Я был в США. У вас одаренный мальчишка тянет
из себя жилы прежде всего для того, чтобы преуспеть лично. Не скрою: это мощный стимул в
мире, где сильные топчут слабых, а слабые - слабейших... Но у наших ребят стимулы
мощнее - слава общины, величие нашего типа демократии, нашего типа социальной
справедливости с ее коллективной собственностью. Каждый из ребят хочет стать совершенной
личностью, а совершенство - это не только мудрость личной жизни с ее умеренностью и
ритмом, но и собственные открытия в технике и технологии, достижения в музыке, поэзии и
философии, любовь к родным очагам и своему народу...
- Мы задели его достоинство, и он надавал обидчикам по щекам, - улыбаясь, сказал
немец Иосифу, когда группа вышла в коридор. - Поделом. Лично я не сомневаюсь, что этот
учитель способен воспитать в учениках непоколебимую жажду победы. Я несколько раз
прочитал Достоевского и, кажется, понял характер русского человека: уверясь в чем-либо, он
пойдет до конца, достигая высочайшего совершенства. Мы, немцы, чем-то похожи...
Твердость и долг - одно, а гордость - совсем другое. Иосиф чуть не пустил слезу, глядя
на старшеклассников, собранных на встречу с туристской группой.
Эти ребята, его одногодки, выглядели и физически крепче, нежели он, и нравственно
намного здоровее - это читалось в их открытых, спокойных лицах.
- Вот ты, - седая шведка указала пальцем на широкоплечего юношу, - знаешь ли ты,
куда пойдешь после окончания школы?
- Знаю, - с достоинством отвечал юноша. - Я бы хотел освоить три-четыре
специальности, но реально пока рассчитываю на две: одну - из числа необходимых для
общинных интересов и одну - выражающую мои личные склонности.
- Что же ты выбрал?
- Мой личный интерес - астрономия, общинный - моделирование и технология
пошива верхней мужской одежды. Но есть еще страсть, которой я бы хотел придать
профессиональный характер - музыка. Я люблю классику и сочиняю небольшие
произведения.
- Как же ты поступишь? Разорвешься на три части? - допытывалась шведка.
- Приоритет за моим желанием. В общинах нашего типа, их по стране пока немного, нет
нужного мне вуза, придется поступать в обычный университет. Я думаю закончить его не за
пять, а за три-три с половиной года. Община подыщет мне подобающее место работы. Если
работа устроит нашу или какую-либо из родственных общин, я останусь членом общины "на
вольном поселении". Если общину не устроит моя работа, мне придется выбирать. И я, конечно
же, останусь в общине, - я не принимаю порядки и нравы, существующие вне общины, - они
примитивны и унизительны.
- Но как практически ты выйдешь из положения? Проблемы твои не из легких.
- Если человек не способен решать свои проблемы - это слабый, никчемный человек.
Проблемы - жизнь, глупо бояться жизни... Вот мой друг, - десятиклассник показал на
соседа, - ему проще: он хочет изучать иностранные языки, международное право, работать в
системе министерства иностранных дел или в другой подобной сфере. Его желания
вписываются в интересы общины.
- Вы не о друге, о себе, пожалуйста, - настаивала шведка. - Как вы выйдете из своего
положения?
- Могу поступить в консерваторию, музыка тоже входит в круг нынешних приоритетов
общины. Окончу консерваторию и, не переставая заниматься музыкой, освою моделирование
верхней одежды. Буду работать в общине и писать музыку. В перспективе родственные
общины намерены создать камерный оркестр. Это потребует профессионалов.
- А как же астрономия?
- Буду осваивать самостоятельно, беря очные и почтовые консультации. Община
выделит деньги на использование необходимых технических средств. У нас прекрасная
библиотека. Мы микрофильмируем многие зарубежные издания. Через пару лет будем иметь
единый общинный банк научных знаний.
- Короче говоря, твои муки выбора еще не кончились.
- Проблема выбора - главная и для человека, и для общества, - заметил
десятиклассник.
- Еще вопрос, - сказала шведка. - У вас есть родители? Братья? Сестры?
- Отец и мать, два брата и сестра.
- Какое духовное значение в вашей жизни имеет семья? Нам сказали, что дети
воспитываются в семьях только до трех лет, после поступают, как болванки, для обточки в
общинные учреждения - в детский сад и школу
...Закладка в соц.сетях
