Жанр: Научная фантастика
Близко, около звёзд 1-2.
...нению Сона, были сущей глупостью, но
он был вынужден с ними считаться.
На голографическом экране возник Кроха, и, взглянув на него, Сон сразу понял, что
новости не порадуют.
- Сон, мы потеряли помощника посла из виду.
- Как это?
- Не знаю. Люди ходили по первому отделу, где мелкие грызуны, и вдруг посол
остался один...
Сон связался с послом, тот не выглядел удивленным или расстроенным.
- Господин посол, могу я задать вам вопрос? - сдерживая раздражение, заговорил
Сон. - Где ваш помощник?
- Я не обязан отчитываться перед тобой. Разве мы нанесли нидам какой-нибудь
ущерб? - спокойно ответил человек.
Сон скрипнул зубами, отключил связь и вызвал свое окружение. Назревали какие-то
события, и ему необходима была поддержка. Ниды мрачно выслушали сообщение Сона об
исчезновении помощника, но не успели высказаться, так как на экране появились Язык и
Волосатый.
- Старик узнал диск! - выпалил Язык. - Он говорит, что это... - Язык произнес
неуверенно, по слогам: - пу-го-ви-ца.
- Слава Солнцу, - с облегчением выдохнул Сон, - наконец что-то прояснилось. Что
такое пуговица?
6.
В самый разгар осени, когда ставшие холодными ветры почти совсем оголили леса и
согнали перелетных птиц в стаи, распогодившимся утром по пожелтевшей речной долине
неторопливо шла женщина. Безлюдье и царившее вокруг безмолвие не пугали ее. Она
передвигалась вдоль реки, по натоптанной дороге, и, откидывая с лица прямые светлые
волосы, остриженные до плеч, с удовольствием наблюдала, как река рядом с ней несет свои
чистые воды по равнине, петляет среди холмов, журчит и клокочет на перекатах, разбиваясь
о камни в сверкающую радужную пыль.
Неяркое солнце размытым пятном уже стояло над ее головой, как вдруг с реки донесся
громкий отчаянный крик. Женщина на мгновение замерла, в два прыжка преодолела полосу
прибрежных зарослей и очутилась у воды.
На крутой излучине реки, на самой быстрине, вертелась хлипкая лодчонка. Заваливаясь
в водовороте то на один, то на другой бок, она черпала бортами воду, грозя опрокинуться.
Испуганная баба безуспешно пыталась править веслом, рядом с ней плакала побелевшая от
страха девочка.
Женщина на берегу, скинув рюкзак, как была, в одежде, бросилась в воду и поплыла к
лодке быстрыми легкими движениями. Баба в лодке, увидев ее, закричала:
- Куда ты? Плыви назад! Здесь гиблое место!
Девочка заплакала еще громче. Мать прикрикнула на нее, и она замолчала, вытирая
слезы.
Женщина подплыла к лодке и сильными загорелыми руками вытолкнула ее со
стремнины на безопасное место, а сама исчезла в пенящемся водовороте.
Обернувшись, баба оглядела водную поверхность и заплакала:
- Утопла... Господи боже ты мой...
Всхлипывая, она выгребла к тихой заводи, где в зарослях звонко кричала иволга,
выволокла лодку на песок и вынесла девочку на берег. Обнявшись и подогнув ноги, они
уселись прямо на землю и принялись громко плакать.
- Ну, развели сырость, - услышали они за своей спиной веселый голос - к ним шла
их спасительница. От ее высокой и стройной фигуры веяло энергией и силой. - Чего
плачете? - Женщина сняла с плеч неновый синий рюкзак, быстро набросала в кучу сухих
веток и запалила костер.
- Мы думали, ты утонула... - сказала баба, морща доброе, припухшее от слез лицо.
Женщина хмыкнула. Она стянула с себя мокрые джинсы и рубашку и принялась сушить их
над костром. - Спасибо тебе... Мы с Аленкой уж к смерти приготовились... - Баба крепче
прижала к себе зябко ежившуюся девочку.
Женщина взглянула на них.
- Чего вас на реку понесло? Рыбу собрались ловить, что ли? Так тут, кажется, и рыбы
никакой нет.
- Какая там рыба... Река-то пересыхала - вся рыба погибла. За горшками полезли, -
вздохнув, сказала баба. - Плывут горшки по реке, красивые... - Она пошла к лодке и
принесла из нее небольшой берестяной короб, наполненный глиняными горшками цвета
лазури. - Вишь, горшок-то каждый плотно крышкой закрыт, потому и не тонет, сказала она,
запуская руку в короб. - Глянь, какие...
Женщина из вежливости обернулась и посмотрела.
- Синие... - задумчиво произнесла она и подошла поближе. Белой краской на синем
глянцевом боку горшочка была нарисована древняя старушка с петухом на руках. -
Красивый.
- Нравится? - обрадовалась ее собеседница. - Хочешь, тебе подарю? Мне же тебя
отблагодарить хочется... - И она торопливо, один за другим, стала вынимать горшки, чтобы
женщина их рассмотрела.
На втором горшке был изображен маленький мальчик с бородой. На третьем - уже
трое мальчиков, крепко обнимающих друг друга за плечи. Женщина отставила горшок в
сторону, потом снова взяла его в руки. Что-то заинтересовало ее в этом рисунке. Она долго
рассматривала его, потом открыла горшок, заглянула в него, зачем-то понюхала и вдруг
заметила на внутренней стороне крышки маленький нарисованный значок - словно три
смятых лепестка, выложенных по кругу. Руки у женщины задрожали, и она отвернулась,
чтобы спутницы не увидели ее лица.
- Здесь еще есть горшки, - продолжала говорить не обратившая никакого внимания
на поведение женщины баба. - Только не такие красивые, в каких-то узорах... - Она
выставила на песок еще два горшочка, испещренных непонятными значками.
Женщина взяла их и, скрывая волнение, внимательно рассмотрела. Потом быстро
натянула еще сырую одежду и загасила костер.
- Хоть один горшок-то возьми, - предложила баба.
Но женщина погладила девочку по голове, попрощалась и быстро пошла назад, вверх
по реке, повторяя уже пройденный путь.
- Мам, пойдем домой... - позвала девочка.
Баба наклонилась, чтобы собрать горшки в короб, и взяла было один, но горшок под ее
пальцами вдруг рассыпался в голубую хрусткую пыль. Баба ахнула, взяла второй горшок,
третий - словно сделанные из песка, они бесшумно таяли при первом же прикосновении.
Эта странность так напугала женщину, что она оставила последний горшок там, где он стоял,
взяла девочку за руку и, не оборачиваясь, пошла вдоль реки, вниз по течению.
Дунул ветер. Своим легким дыханием он разрушил горшочек, облачко голубой пыли
взметнулось в воздух и развеялось над рекой.
Арина укачивала на руках внучку и все чаще прислушивалась к звукам за окном - не
идет ли Павлуша. Еще в полдень он отправился в лес, но день кончался, а его все не было.
Арина начала волноваться.
Зоя, забавно морща носик, зевала и с интересом рассматривала Арину, ее красивый
цветастый платок, яркие бусы. У Арины было такое чувство, что трехмесячный ребенок
сейчас заговорит с ней и беседа эта будет интересной.
- Ты уже все понимаешь, да? - ласково сказала она улыбающейся девочке. -
Солнышко мое... Спи...
Зоя была вылитая мать - беленькая, ладненькая, с синими звездочками глаз на
смышленом лице. И такая же красивая. Павлик очень ее любит... Месяц назад он вернулся, ее
дорогой мальчик, и вместе с ним в ее дом вернулась радость. Павлуша много и охотно
рассказывал ей о своем путешествии. Его рассказы выглядели невероятными. Арина
вздыхала, обнимая его, но свои сомнения вслух не высказывала. Она так самозабвенно
любила этого обиженного ею ребенка, что простила бы ему и еще более невероятные
фантазии - хотя что могло быть невероятнее уже сбывшегося пророчества и оставшихся
после этого загадок?
Арина много думала о том, что произошло в ее жизни за последние два года, о
мальчиках, которые вернули ей Павлушу. Она допросила домового, тот мало что мог
рассказать толком, так как почти все путешествие проспал в рюкзаке, но было очевидно, что
относится он к мальчикам с благоговейным трепетом.
Однажды утром, повинуясь внезапному озарению, Арина под моросящим дождем
торопливо пошла в кузницу, где бодро гремел молотом по наковальне Митрофан. Мокошь
начала издалека, поговорила с кузнецом о том, о сем, потом, мучительно краснея, задала ему
свой нелепый вопрос. Кузнец удивленно воззрился на нее.
- Ну, матушка... - пробасил он. - Голубая, конечно. Почему ты спрашиваешь? Это
ведь всем известно - у каждой мокоши голубая кровь...
Это явилось для Арины ударом. По дороге домой она плакала. Она не хотела иметь
ничего общего со злодеем, который, как безумный, любой ценой добивался своего. Жуткое,
всегда алчущее поклонения лицо, на котором при виде чужих страданий появлялась
дьявольская усмешка, лицо, обезображенное низкими, грязными страстями, все еще снилось
ей по ночам, и она просыпалась в страхе.
У нее голубая кровь - кровь, которая текла в жилах Дуя и которую она столько раз
проклинала! С большим трудом она заставила себя не думать об этом.
Павлуша снова стал человеком, но тяжело входил в жизнь. Он не жаловался ей на
других детей, но иногда тайком плакал - мальчишки дразнили его петухом и не хотели
играть с ним. Арина переживала за него молча, не повторяя старых ошибок и больше
никогда не вмешиваясь в его отношения со сверстниками.
Внук подружился с Федей, тем самым парнем, который несколько лет назад пострадал
по вине заезжего гипнотизера. Разум возвратился к нему во время скитаний беженцев, но
друзья отвернулись точно так же, как и от Павлуши. Федя стал сильно пить и по глупости
потерял обе ноги. И теперь Арина часто видела хрупкую фигурку внука рядом с
волочащимся по дороге на культяпках Федькой-пьяницей, как прозвали его в деревне. Арина
вздыхала, хмурилась, но сильно не беспокоилась, сердцем чувствуя в опустившемся парне
природную доброту и незлобивость.
Павлуша все чаще вспоминал мальчиков, особенно Рики.
- Бабушка, если я позову их, они вернутся и заберут меня. Дизи обещал мне, -
однажды доверительно сказал он Арине с тайной надеждой, что она отпустит его.
- Разве тебе плохо со мной, Павлик? - разволновалась Арина.
- Мне не плохо с тобой, - опустив голову, ответил мальчик. - Мне плохо без них...
Ночь Арина проплакала в подушку, но к утру решила, что она примет и это. Она не
будет препятствовать, если Павлуша решит уйти. Он слишком многое испытал, он умный,
добрый. Он уже может отличить тень от света. Она не враг своему внуку.
Ничего этого она, конечно, не сказала ему, но теперь всякий раз, стоило Павлику где-то
задержаться, тревожилась. Вот и сегодня - солнце гаснет, а его все нет. Зоинька заснула у
нее на руках, Арина понесла ее в колыбель и увидела там сложенный вчетверо листок
бумаги. Сердце у нее заныло. Она развернула листок. Павлик прощался с ней.
Арина прошла в горницу, села за стол и запретила себе плакать. У него всё будет
хорошо. Солнце вдруг прощально блеснуло из-за туч, и вся комната засверкала от его
неярких лучей.
В окно со двора кто-то постучал. Арина повернула голову. Сквозь стекло на нее
смотрел Дуй.
7.
- Мы расшифровали ваш диск, господин посол... - насмешливо произнес Сон. - Это
было трудно, но мы справились. - Камеры наблюдения следили за бесстрастно шагающим
по длинному коридору Центра человеком. - На вашей пуговице записано, что вы
самозванец, - все с той же иронией продолжал Сон, но окружение сразу уловило в его
голосе нотки угрозы. Ни один мускул не дрогнул на лице человека. Сопровождаемый
охраной, он молча продолжал свой путь, не обращая внимания на голографический экран с
изображением Сона, плывущий перед ним. - Остановись, или я силой заставлю тебя
сделать это! - рявкнул выведенный из себя Сон. Охрана замедлила шаг, ожидая приказа.
Камера крупным планом показала бледное надменное лицо пришельца. Сон сразу же
вспомнил реакцию Сероглазого, и уверенности его поубавилось.
- Сон... подожди... - вдруг что-то уловив, быстро проговорил Шепот, - у него в
кармане... мышь!
- Вот эта? - спокойно сказал человек, вынимая из кармана куртки маленького серого
мышонка.
Все завороженно уставились на блестящие круглые глазки зверька и его дрожащие
усики. Через две секунды и мышь на ладони, и сам посол исчезли.
Остался только длинный пустой коридор и двое растерянных охранников.
- Сон, что нам делать? - в тревоге крикнул один из них.
Сон размышлял недолго.
- Это гипноз... - Он нагнулся к микрофону. - Четвертый пост - в зону
восемнадцать! - Из бокового рукава в коридор выскочил нид. - Ты видишь человека? Где
он?
- Вон! - Нид показал рукой в конец коридора.
- Догнать! - заревел Сон.
Сон нажимал кнопки и выкрикивал команды, подняв на ноги всю немногочисленную
охрану Центра. Строго подчиняющиеся дисциплине ниды трепетно относились ко всему,
связанному с управлением их миром, и здание Центра, вырубленное в неприступной скале,
как и все жилища нидов, почти не охранялось. Сейчас это обернулось против них.
Вождь нидов включил камеры наблюдения всего сектора. Он водил пальцем по схеме
Центра, и на экране возникала переданная из нужной точки картинка. Вскоре обнаружился и
бегущий человек. Большими легкими прыжками охранники быстро настигали его, но
неожиданно беглец снова исчез из поля зрения - как-то странно поплыл и заискрился
воздух на том месте, где он только что находился.
Сон в отчаянии раздул ноздри.
- Он прыгнул в другое время... Мы не сможем его найти - нам неизвестна частота
колебаний, которую он применил...
- Этого не может быть, Сон! Мы обшарили их одежду, у них не было ни одного
прибора, кроме той пуговицы! - крикнул Кроха, который находился на связи с Соном и все
слышал. - А свои скафандры они отдали нам добровольно!
- Браслет у него был! - заорал Сон.
- Пустышка пластмассовая... поэтому мы его и оставили... - растерянно сказал
Кроха.
- Почему ж ты не доложил мне?! Он угрожал нам, тыкал в браслет!
- Я не знал... Я не присутствовал при вашем разговоре...
- Будь все проклято! - ревел Сон, как авал во время линьки, и с размаху впечатывал
кнопки в панель. - Что ему нужно? Куда он рвется?
- Может, он побежал к четвертому сектору, к модулям? - торопливо предположил
Язык.
Тревожно загудел сигнал предупреждения - человек объявился у Главного
Компьютера, разблокировал доступ к нему и заперся в зале управления миром нидов.
- Кулак, Грохот, Камень, Брат... быстро туда... Откройте дверь и обезвредьте
человека... если успеете... - Сон рухнул в кресло.
Ярость подбросила нидов с места. Через некоторое время с ужасающим грохотом была
взорвана дверь, ведущая к Центральному блоку компьютера, и ниды ввалились через
дымящиеся обломки в зал. Посередине него, с выражением мрачной решимости на лицах,
стояли посол и его помощник.
Издав низкое рычание, Кулак подскочил к людям. Его острые желтые резцы
обнажились в пугающей гримасе. Одной рукой он схватил Тики за волосы и без всякого
усилия отшвырнул на несколько метров. Тики ударился о стену и затих. Дизи в ярости
закричал и бросился к другу. Из носа у Тики текла кровь, но он был жив.
Сон закричал с экрана, чтобы Кулак остановился, и нид нехотя замер на месте, злой и
опасный, как разъяренный бык. В любую секунду он был готов обрушиться на людей. Дизи
медленно повернулся к Кулаку, и, увидев, как разгневан человек, нид ухмыльнулся.
- Ты сам виноват, - сказал Дизи и, прищурившись, чуть качнулся вперед, в сторону
нида, далеко отстоящего от него.
Кулак дернулся, как от удара, закатил глаза, и его огромное мохнатое тело, задрожав,
тяжело рухнуло на пол. Ниды оцепенели, потом заревели. Сон что-то кричал с экрана. Никто
ничего не слышал и не понимал. Дизи привел в чувство Тики и помог ему подняться на ноги.
Не обращая внимания на сильный шум и несущиеся со всех сторон угрозы, он сказал:
- Я отомстил за вас, Тики. Ваша честь не пострадала. - Он повернулся к нидам,
набрал побольше воздуха и выкрикнул он самое страшное для нидов ругательство: -
Снежные люди!
Ниды обезумели от гнева. Грохот кинулся к людям, но неожиданно сзади на него
набросился Брат. Ребром ладони он перебил Грохоту шейные позвонки, и тот даже не успел
понять, что умирает. На Брата прыгнул Камень, но тут же упал к его ногам со сломанной
шеей.
Вдруг осознав, что ярость завела их слишком далеко, ниды остановились и враз
замолчали. В наступившей тишине только страшно и горестно кричал Брат, закрывая собой
людей. Взгляд его блуждал по толпе соплеменников, словно приглашая к поединку всех
желающих, но ниды потрясенно смотрели на мертвые тела. Никогда еще нид не убивал
нида...
Когда Сон с приближенными ворвался в зал, там было тихо. Никто не обращал
внимания на людей, по-прежнему стоящих в глубине зала. Тела убитых Брат положил одно
подле другого, сам сел рядом. Он смотрел на них полными слез глазами.
Сон подошел к мертвым. Он не испытывал гнева, только горе - такое же сильное, как
и ниды, стоящие вокруг.
- Почему, Брат? - спросил он.
Брат безучастно показал вождю свою правую руку - на внутреннем сгибе локтя было
выжжено небольшое разомкнутое кольцо - и тяжело поднялся.
- Не надо, - сказал Сон.
Брат качнул головой, вытянувшись, лег на спину рядом с мертвыми и остановил свое
сердце.
... Сгорбившись, Сон долго смотрел на ушедших. Потом он поднял вверх руки и
прокричал прощальные слова. Двадцать нидов за его спиной повторили их. Сон повернулся к
людям, и они перестали что-либо чувствовать.
8.
Встретившись с Ариной взглядом, человек за окном отпрянул назад. Вместе с ним
скрылось и заходящее солнце. Мысли у Арины заметались. Этого не может быть, это не он,
говорила она себе. Дуй не мог перейти мост - там по-прежнему стоит для него заслон, на
всякий случай... Недавно два пришлых мужика неприятного вида, напрасно потолкавшись на
мосту, не смогли войти в деревню и убрались восвояси.
Арина вскочила и выглянула наружу. Сумерки едва позволяли различить высокую
худую фигуру старика в черном, стоящего под окном, но сердце у Арины сразу ухнуло вниз
- Дуй вернулся.
- Убирайся! - задрожав от ненависти, крикнула она ему через стекло и кинулась во
двор.
У крыльца стоял изможденный, больной старик. Это был Дуй, но теперь он был жалок
и несчастен, будто его сильно потрепала жизнь. Дуй стянул с головы рваную шапчонку и
поклонился Арине.
- Голубушка... - глухим измученным голосом произнес он, - дай мне водицы
попить... - Старик наклонился, развязал свою замусленную котомку и достал видавшую
виды железную кружку. - Налей воды...- Он протянул Арине кружку дрожащими от
усталости руками. Злое, растерянное лицо стоящей перед ним красивой женщины пугало его.
Арина ударила рукой по кружке, та выпала и покатилась по земле.
- Уходи, Дуй! - крикнула она.
Старик вздрогнул и с упреком посмотрел на Арину, седая его голова затряслась.
- Меня зовут Властимир... - пробормотал он. - Подсказали мне, что ты, матушка,
что ты людей лечишь...
- Разве ты человек? - презрительно сказала Арина.
Старик сглотнул слезы, повернулся и шаркающими шагами побрел к калитке.
Арина настороженно следила за каждым его движением. Ты не обманешь меня, волк,
прошептала она и несколько раз прочитала заклинание.
Ночью разыгралась сильная непогода с ветром и холодным дождем. Арина не спала и
стояла у окна, прислушиваясь к звукам во дворе - всю ночь у калитки плакал старик. Он
никуда не ушел и улегся прямо под забором. Во сне он бредил, пугался, кого-то звал и о чемто
умолял. Порой он вскакивал и, размахивая руками, принимался отгонять мучившие его
видения. Забылся он только под утро, когда прекратился дождь.
Арина тихо приблизилась к калитке и внимательно рассмотрела спящего, его мокрую
заношенную одежду и обожженное лицо. Поколебавшись, она осторожно перекрестила
старика. Тот даже не шелохнулся и продолжать спать.
Велика твоя сила, Господи, подумала Арина, если даже из этого зверя ты сделал
человека...
Весь следующий день Арина не находила себе места. Старик сидел у ее калитки, стонал
от мучивших его болей и горестно бормотал. Проходившие мимо люди удивленно
рассматривали незнакомца. Кто-то дал ему кусок хлеба, старик взял его со слезами на глазах.
Знали бы они, кто ты, мрачно думала Арина, видевшая эту сцену. Тогда бы ты не
разжалобил их, Дуй...
Вечером, когда Арина укачивала на руках внучку, со двора донеслись чьи-то голоса.
Она выглянула в окно. На крыльцо поднималась высокая светловолосая женщина.
- Что за странное вокруг преображение, Арина? - сказала гостья, переступая порог
горницы. - Дома у всех новые, а люди невеселы. Ты никак помолодела и родила... У
калитки старик больной, а ты его даже во двор не пускаешь, - удивлялась женщина. - Я
издалека пришла, понять ничего не могу...
Арина жестом пригласила ее располагаться.
- Да уж... - невесело усмехнулась она. - Рада тебя видеть... - Арина запнулась,
припоминая имя гостьи.
- Лотис, - подсказала та.
До глубокой ночи Арина рассказывала Лотис о своем житье-бытье и никак не могла
наговориться. Более благодарной слушательницы она не могла бы себе найти. Гостья ни разу
не перебила ее, с интересом слушала, а когда Арина замолкала, задавала вопросы.
Эта женщина умеет скрывать свои чувства, поняла Арина. Несколько раз Арина
сердцем чувствовала сильное душевное волнение, которое испытывала гостья, но ее
красивое лицо оставалось спокойным. Сама Арина не решалась расспрашивать Лотис,
чувствуя, что этого не нужно делать.
К ее удивлению, гостья очень заинтересовалась Дуем и до самого утра просидела рядом
с ним у калитки, слушая его горячечный бред. Старика мучили кошмары, ему снилось, что
он волк, и картины его злодеяний сны рисовали с ужасающими старика подробностями.
Своей жизни он совершенно не помнил, но тяжесть обрушившихся на него страданий
мучила и угнетала его. Меня зовут Властимир, я сын пекаря, жалко заглядывая Лотис в
глаза, говорил он, излечи меня от недуга...
Он забывался коротким сном, с криком просыпался и, чтобы отвлечься, начинал
рассказывать бесчисленные истории чужих судеб, порой очень странные и непонятные. Но
Лотис терпеливо слушала его. Утром старик заснул.
Лотис отдохнула у Арины в доме и в полдень, прихватив с собой сумасшедшего, ушла.
Арина была поражена, но ни о чем не спрашивала и проводила Лотис до моста.
- Не верь ему, милая, - не выдержав, сказала она на прощанье. - Как волка ни
корми... - Она недобро взглянула на старика, стоящего в сторонке. Тот съежился под ее
взглядом. - Осторожнее с ним... Береги себя... - И она порывисто обняла Лотис.
9.
Люди открыли глаза и осмотрелись. Они сидели в креслах, накрытых двумя
прозрачными полусферами. Заметив вождя, с мрачным видом сидящего в кресле напротив,
Тики заговорил:
- Сон, мне очень жаль, что погибли твои друзья... Мы не хотели этого.
Сон встал, вплотную подошел к людям и устремил на них тяжелый взгляд. Горе и гнев
мешали ему понимать смысл слов. Он справился с приступом ярости, но по-прежнему
молчал. Человек заговорил снова:
- Я объясню тебе наше поведение. У нас не было другого выхода. - Люди не боятся
умереть, понял Сон, вглядываясь в их лица. Их не удастся запугать или унизить. - Я хочу,
чтобы ты начал задавать вопросы.
- Кто ты? - резко спросил Сон.
- Я член Галактического Совета.
- Почему ты обманул нас, подсунув вместо документов, подтверждающих твои
полномочия, пуговицу?
- Потому что тогда их у меня не было.
- А теперь они у тебя есть.
- Они будут очень скоро.
- С неба упадут.
- Именно.
Сон вздохнул, чтобы сдержать новую вспышку гнева.
- Зачем ты прорвался к Главному Компьютеру?
- Чтобы сообщить Совету, что я здесь.
- Ты думаешь, что я поверил хотя бы одному твоему слову? - Сон отошел и снова
сел в кресло.
- Ты должен в это поверить, Сон, - убежденно произнес Тики. Дизи молчал,
внимательно следя за их разговором. - Иначе ты нанесешь огромный вред своему народу.
- Ты мне угрожаешь?
- Я ставлю тебя в известность. Ты можешь лишить свой народ будущего.
Сон вскочил на ноги. Кожа у него на лбу собралась в глубокие складки. Он задыхался
от гнева.
- С тех пор, как ты появился в нашем мире, ты только и делаешь, что угрожаешь! По
твоей вине погибли мои лучшие друзья! Я спрятал вас за эти запоры, чтобы не убить раньше
времени, но это время пришло...
- Ты не сделаешь этого, вождь всех нидов, - покачал головой Тики.
Сон подумал, кого бы он сейчас хотел услышать. Он отослал своих друзей, но
разрешил им наблюдать за разговором из Зеленого зала. Шепот, мысленно позвал он. Возьми
себя в руки, Сон, тут же отозвался старик, ты отвечаешь за целый мир.
Сон опустился в кресло. Человек молчал.
- Допустим, я поверю в невозможное, - сказал нид после некоторого раздумья, -
что ты член Совета. С какой целью ты прибыл сюда?
- Меня очень интересует твой мир, вождь, - быстро произнес Тики, переходя на
деловой тон.
- Мой мир? - сразу завелся Сон. - Кое-как сляпанный из грязных камней и пыли,
насквозь провонявший запахом авала? Тебя интересует этот засунутый в искривленное
пространство кусок дерьма, который нам приказали считать своим домом? Мир, лишенный
солнца, воды, растений - всего, что составляет радость жизни?
- У твоего умелого, трудолюбивого народа большие возможности, Сон, - не обращая
внимания на резкость тона, продолжал Тики.
- Переходи прямо к делу, пока я не заплакал от умиления, - со злостью сказал нид.
- Про свой народ я и сам все хорошо знаю. Что тебе нужно от нас? Чтобы мы больше не
высовывались и "навсегда исчезли из поля зрения землян"?
- Чтобы ты лучше меня понял, Сон. Давай вернемся к прошлому нидов, к тому
времени, когда вы, блуждая по космосу, наткнулись на Землю. Часть из вас обосновалась на
прекрасной зеленой планете, а остальные сгинули в бескрайних просторах Вселенной. -
Сон угрюмо слушал, сдвинув мохнатые дуги бровей. Дизи по-прежнему сидел неподвижно.
- К жизни на Земле вам не пришлось приспосабливаться - здесь было все, о чем вы
мечтали. Проходили тысячелетия, ваш род расселялся по Земле, и хотя вы тщательно
уничтожили все следы своего космического прошлого, ваш вид господствовал в биосфере
Земли. Слишком уж отличались ниды от других населявших планету человекообразных
существ. Многие народы до сих пор помнят "хозяина". Это слово говорит само за себя. Но у
всякого хозяина есть свой хозяин. Ваше счастье кончилось внезапно, вдруг. Экологический
патруль Совета в очередной раз посетил Землю и обнаружил нидов. И хотя с трудом, но
идентифицировал вашу расу как прибывшую с самой окраины галактики. Планет, подобных
Земле, не так уж и много, и в основном все они искусственного происхождения, кроме то
...Закладка в соц.сетях
