Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...тый, но это вряд ли. Не хотел Вайнек посвящать в такое
дело лишних людей. Третьим, кто был полностью в курсе, оказался,
естественно, врач, но врачом в команде, как я уже, кажется, сказал,
работала женщина.
Кстати, пятеро из спортсменок были замужем. Казалось бы, какие
проблемы. Но доверить самый ответственный момент каким-то мужьям,
незнакомым людям, Вайнек не мог, а рассказать им все нюансы дела - тем
более. В общем крутился он, как умел, и проявил себя, надо полагать,
большим специалистом по женской части.
Двоих наиболее влюбчивых он, по-видимому, самым наглым образом охмурил,
каждую из них называя своей единственной. Двум другим - рассудительной
Эльзе и Диане - капитану команды с сильно развитым чувством долга -
рассказал все как есть. С несколькими, не только с распутницей Марией,
трудностей не было никаких. Однако дополнительно известно, что с двумя или
тремя, ни на какие уговоры не поддавшимися, пришлось прибегнуть к
запасному крайнему средству: им на приеме у гинеколога сделали
искусственное осеменение.
- Ужас! - не выдержала Машка. - Прекрати, Панкратыч.
- Ну, извини, Машуня, - виновато отозвался он, - я уж дорасскажу.
- Погоди, - встрянул я, - а почему всем нельзя было сделать
искусственное?
- Да потому что тогда они бы сразу догадались, к чему дело идет. Могли
бы взбунтоваться... А впрочем, не знаю. Может быть, Вайнек просто
поразвлечься хотел заодно.
Ну, в общем так. Беременность благополучно началась у десяти из
двенадцати. Все шло как надо. Одни знали, другие не знали, но
догадывались, третьи - даже не догадывались: цикл-то у них у всех был
сбит. А играли они все лучше и лучше. Команда получилась действительно
сильной, как никогда. И это поднимало моральный дух и помогало одним
забывать, а другим и не вспоминать обо всякой ерунде вроде допингов,
неизбежных абортов и валящей с ног усталости по вечерам.
Турнир прошел с блеском. Все затраты полностью окупились. И доктор
Вайнек не только праздновал научную победу, испытывая высшее для себя
наслаждение, но и прилично подзаработал на этом деле в полном соответствии
с заключенным контрактом.
Скандал грянул через пару недель, когда Вайнек уже уехал из Аргентины.
Сантос вызвал его обратно телеграммой, ничего не сообщая, но требуя
вылететь срочно.
А оказалось вот что. Диана, капитан команды, будучи посвященной во все
детали, перехитрила Вайнека и забеременела от мужа. И потому с самого
начала вовсе не собиралась делать аборт. Плевать ей было на грандиозные
планы Диего, от спорта она взяла все, что хотела и теперь намерена была
жить, как все нормальные женщины. Но это было еще полбеды. Страшную тайну
Вайнека и Сантоса она разболтала в подробностях всем подружкам в команде,
включая самых бестолковых и непонятливых. Впрочем, едва ли можно было
ожидать другого исхода: женщины есть женщины. Да и вообще немцы верно
говорят: что знают двое, то знает и свинья. И конечно, глупо было со
стороны Сантоса и врача команды объяснять девчонкам, что если кто-то из
них "случайно" забеременел, необходимо сделать аборт для дальнейших
успешных выступлений в турнирах следующего сезона.
Пример Дианы оказался заразительным. Было такое впечатление, что она
просто сагитировала девчат. От аборта отказались дружно, все как одна. На
этом и закончилась история великой волейбольной команды. Но не закончилась
история с Вайнеком.
Семь спортсменок грозились через суд доказывать его отцовство (среди
них даже "искусственницы"). И только две имели претензии к Сантосу. Трудно
сказать, насколько эти цифры соответствовали действительности. Скорее, в
них просто отразилось личное отношение волейболисток к своему тренеру и к
залетному безумному изобретателю. В общем Вайнеку пришлось откупаться от
разгневанных аргентинских дам довольно кругленькой суммой, которая явно
превысила все, заработанное им в этом деле. Причем, из четырех замужних
спортсменок - Диана не в счет - троих мужья бросили, и им Вайнек был
вынужден заплатить больше других.
А рассчитавшись, наш авантюрист поспешил удрать, пока его
многочисленные "волейбольные жены" не успели узнать одной маленькой, но
существенной подробности: почти у всех у них должны были родиться близнецы
- таково уж побочное действие одного из использованных препаратов. Так что
бегает сейчас где-то по Аргентине энное количество маленьких вайнеков, а
сколько именно - кто ж теперь разберет!
- Ну, умора! - резюмировал Клюквин.
А Машка сидела мрачная и ничего смешного в рассказе Панкратыча не
находила.
Довольно мерзкая, между прочим, история, - проговорила она. -
Разочаровал меня твой Вайнек.
Панкратыч ничего не сказал. Просто шумно вздохнул и посмотрел вокруг.
Солнце село. В сгущающихся сумерках затеплились ненатуральным светом
фонари, и тучи мошкары потянулись вверх, к матовым пыльным плафонам.
Девочки с бадминтоном ушли. От инфаркта убегал теперь лишь один бодрый
старичок.
- Почапали, что ли? - предложил я.
- Куда? - спросила Машка.
- К Панкратычу. Водку пить, - со свойственной ему прямотой ответил
Клюквин.
- Ох, ребята! - только и сказал Панкратыч.
А Машка буркнула:
- Напьюсь сегодня.
И никто даже не улыбнулся, хотя все понимали, что напиваться будет
нечем. Бутылка водки на четверых. Да Машке одной такую надо! При ее-то
здоровье.
И мы пошли. А уже в подъезде Панкратыч вдруг вспомнил:
- Одну деталь вам не рассказал. Тоже своего рода черный юмор. Трое из
тех десятерых девчонок - кстати, Диана среди них - так никого и не родили
тогда. Могли бы и не отказываться от аборта - у них естественный выкидыш
получился. Причем, у всех - двойняшки.
- Из-за вайнековских препаратов, что ли, выкидыш-то? - поинтересовался
Клюквин.
- Не только из-за вайнековских. Вообще из-за препаратов. Вообще из-за
того, что слишком много занимались волейболом, профессионально занимались.
Я же говорю, запрещать...
- Хватит! - закричала вдруг Машка, и мы все вздрогнули. - Хватит
говорильни!
Эх, зря он про эти выкидыши начал! А Клюквин не понял ничего и
спрашивал испуганно:
- Ты что, Машка, ты что?..
Даже Панкратыч ничего не понял.
Машка сидела на ступеньках лестницы и громко всхлипывала, уронив голову
на колени.
И только я один знал, почему она плачет.
У нее тоже был выкидыш год назад. А теперь, как раз в этот вечер она
хотела поговорить с Панкратычем как с врачом, да не вышло, Клюквин
попутал. Хотела поговорить, потому что утром была у эндокринолога, и ей
там сказали, уже окончательно, что не будет, не будет у нее детей, никогда
не будет.
Так уж вышло, что только я один об этом и знал.
Ант Скаландис.
Катализатор прогресса
-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Ненормальная планета".
OCR & spellcheck by HarryFan, 1 September 2000
-----------------------------------------------------------------------
Если бы я раньше хоть иногда почитывал те книги, которые продавал и
покупал, вся эта история могла бы закончиться совсем иначе. И я бы не
сидел сейчас как дурак перед совершенно никчемной штуковиной, а держал бы
в руках настоящий катализатор прогресса - орудие для переделки мира. Но
что теперь мечтать? Впрочем, надежда-то у меня осталась. Я, собственно,
для того и записал это все. Даже попросил приятеля, балующегося
фантастикой, подработать мой опус по стилю и отнести в какой-нибудь
журнал. Если прочтут многие, кто-то обязательно поверит, заинтересуется и
поможет мне. Но не ждите в конце рассказа телефона и адреса. Не нуждаюсь я
в глупых советах, издевках и шуточках. И очень хочется избежать наплыва
безумных изобретателей, самоуверенных дилетантов, просто любопытствующего
дурачья. Пусть те, кто действительно хочет помочь, найдут меня сами через
издателей и автора.
Кстати, имейте в виду, я закончил мехмат. Правда, давно по
специальности не работаю, но ведь мехмат все-таки. Так вот, знаний моих до
смешного мало, чтобы разобраться в этой штуковине... Ну, да ладно, начну
по порядку.
В тот злополучный день я пришел на толкучку у магазина на целый час
позже обычного. Завсегдатаи уже маячили в излюбленных уголках, а народец
собрался какой-то на удивление разношерстный. Никак я не мог понять, кому
из них что нужно. Старина Петере, тот как всегда попыхивая трубкой,
торговался с любителями детективов. Носорог со своим огромным саквояжем,
набитым так же туго, как и его брюхо, стоял грустный - видать, торговля
шла неважно. Для конспирации он всегда отпускает не больше экземпляра в
руки, а дома держит по полтиража. Сновал в толпе и маленький юркий
старичок Марк Ефимович, меняющий дешевенькое ходкое чтиво на роскошные
тома литпамятников. В окружении дотошных очкариков стоял у самой витрины,
где посветлее, Штирлиц, знаменитый тем, что может достать любую книгу.
Поговаривают, что его библиотека - вторая в Москве после Ленинской. Увидел
я и майора Пронина. На самом деле его фамилия Мухин, но он действительно
майор, сотрудник ОБХСС и в свое время чуть не упрятал меня за решетку. Но
мы столковались и теперь дружим. Я ему подсказываю, с кого можно содрать
побольше, а он меня не трогает и даже делится, когда дают не "бабками", а
книгами.
В общем покрутился я, покрутился и начал искать клиентов. Я вообще-то
специализируюсь на "БП", заодно и фантастика идет, а тогда временно
занимался еще и "БК". Помнится, подошел к одной группке - а у меня,
знаете, на клиентов чутье - и тихо так спросил:
- БК нужно?
- Ефремова, что ли? - откликнулся кто-то.
- Почему Ефремова? - не понял я.
- Ну, говоришь, "Быка". "Час быка" что ли?
"Вот черт!" - так обидно стало - в покупателях ошибся, как распоследний
чайник - я даже про фантастику не спросил.
Потом попался некий чудак, разыскивающий детективы в стихах. Потом
несколько раз дергал какой-то псих, тараторивший нечто вроде: "Уна-муна
есть? Мульта-тульта есть?" Потом подвернулся уже полный кретин. Я назвал
ему цену - "два", а он возьми, да и спроси:
- Два рубля?
Я только пальцем по голове постучал. И он воскликнул радостно:
- А, два номинала!
Тут уже я не выдержал:
- Какие, к черту, номиналы! Когда на книжке цена стоит - шестьдесят
семь копеек! Потому что издана двадцать лет назад. А "два" - это "два". Не
"один и семь", не "два с половиной", а "два"!
Так я ему ничего и не продал.
И вот когда я решил, что придурков с меня на сей раз уже хватит - вот
тогда и подошел _этот_. Подошел и сказал:
- Мне нужна книга.
Одет он был уж больно странно: джинсовая куртка с меховым воротником,
глухо застегнутая на молнию, брюки - легкие и явно от дорогого костюма, на
голове кепка-аэродром, а на ногах - ей-богу, не вру - женские туфельки на
шпильках по моде шестидесятых. И было этому хиппарю на вид не меньше
пятидесяти. И он подошел и сказал:
- Мне нужна книга.
- Любая? - спросил я кисло улыбнувшись.
- Мне нужна книга, - повторил он.
И я, уже закаленный всеми предыдущими идиотами, не стал нервничать, а
просто вынул ему маленький десятикопеечный справочник Московского
Книготорга.
- Эта подойдет?
- Сколько? - поинтересовался он.
- Двадцать пять, - рискнул я, как-то сразу догадавшись, что эту бешеную
цену следует назвать на общедоступном языке.
Он кивнул, полез в карман и извлек зеленую бумажку, за которой я
протянул было руку, решив, что это полета, да замер, ошарашенно глядя на
незнакомый профиль и читая по буквам, как на уроке английского: DOLLARS.
Должно быть, лицо у меня сделалось таким же зеленым, как эти доллары,
потому что незнакомец спохватился, убрал валюту и из другого кармана
достал вполне советский четвертной. Но вот когда я взглянул на него
вблизи, меня братцы, пот прошиб. Не четвертной это был. Это была
фиолетовая, новенькая, точно нарисованная и даже с водяными знаками
_двадцатирублевая_ купюра. А пока я глазел на эту чудовищную по нелепости
фальшивку, он что-то такое сделал с моей книжицей (съел, что ли?) и
попросил:
- Еще книгу.
И тут внутренний голос подсказал мне: не упускай его. Я даже не
представлял себе, кто он такой: безумный фальшивомонетчик, хитрый
шпион-вербовщик или... Черт знает! Но я почувствовал: пахнет прибылью.
- Еще - не здесь, - произнес я строго. - Пошли со мной.
И он пошел, безропотно стуча по асфальту своими дурацкими шпильками. Я
вел его к себе домой, и, если честно, мне было страшно. Как когда-то
мальчишкой в деревне, на чужом дворе, куда мы лазали через забор таскать с
веревки вялившуюся на солнце рыбу. Именно такой был страх - детский,
панический, перемешанный со стыдом, но и романтически щемящий
одновременно, а вовсе не привычная боязнь нарваться на стражей порядка.
В моей однокомнатной халупе он прежде всего подошел к книжным полкам,
обернулся с счастливой улыбкой идиота и спросил:
- Можно?
Потом добавил:
- Я заплачу.
В растерянности я пожал плечами, и он тут же стал снимать с полки одну
книгу за другой, быстро перелистывать их и запихивать себе под куртку.
- Очень хорошо, - говорил он, - это мне поможет. Сейчас я все вам
объясню. Сейчас вы все поймете, - говорил он. - У нас мало времени, -
говорил он, - но вы обязательно все поймете...
С каждой новой книгой он становился разговорчивее, словно был
иностранцем и таким образом обучался русскому языку.
На тринадцатой штуке он остановился, пересек комнату и сел в мое
любимое кресло, так что мне пришлось расположиться на стуле.
- Фу, - выдохнул он, - устал. Но времени очень мало. Поэтому слушайте
меня внимательно. Я прилетел с очень далекой планеты.
Улыбаясь и скептически покачивая головой, я смотрел на него, как на
больного ребенка. Он видел это, и стал очень нервничать. Он сбросил
женские туфельки, и под ними оказались невероятно пижонские сверкающие
металлом носки, словно связанные из тончайшей серебряной проволоки. Потом
он вытряхнул из рукавов пару отличных кроссовок и удивительно ловко надел
их, не расшнуровывая.
"Фокусник, - подумал я. - Надурит в два счета". И поторопился
потребовать деньги. Он вынул пачку зеленых и пачку фиолетовых. Но ведь и
те и другие были ненастоящие. Я вдруг вспомнил, что в Штатах нет банкнот
достоинством двадцать пять долларов. Значит, уже надурил. Боже, где мои
книжки?! Куда он девал их? Неужели под этой куртенкой уместится тринадцать
увесистых томов? А ведь он вроде и полнее не стал... Голова у меня шла
кругом.
А он все так же монотонно упрашивал послушать его.
- Деньги у тебя, братец, неправильные, - выдавил я, наконец, главный
пункт своих переживаний.
- Торопился очень, - пояснил он извиняющимся тоном. - Но что деньги!
Забудьте про них. Я дам вам нечто гораздо большее. Послушайте меня,
пожалуйста. У нас мало времени.
Я сдался:
- Бог с тобой. Только говори по существу и не завирайся.
- А вы, пожалуйста, не перебивайте, - вежливо попросил он. - Мне и так
трудно. Послушайте, можно я... - он замялся, - разденусь?
- Да в чем вопрос!
Но то, что он сделал вслед за этим, было бы очень трудно определить
словом "разделся". Он взял двумя пальцами замочек молнии, дернул сначала
вверх, а потом вниз, куртка распахнулась, и из-под нее вывалилась... Нет,
не куча моих книг, а полупрозрачная, ярко-зеленая, как зубная паста
"флюодент", желеобразная масса. Вывалилась и повисла огромным мерзким
пузырем, а гость мой вздохнул облегченно, словно галстук снял в жаркий
день, и с наслаждением повертел шеей. И я увидел, что молния у него вшита
прямо в кожу, и от движения расходится, а под кожей колышется эта зеленая
гадость. Замутило меня тут, братцы, да так замутило, что пришлось бежать в
ванную, и минут на пять я отключился, а когда вернулся, он все так же
сидел и повторял жалобно, что времени у нас очень мало.
В общем после этакого фокуса я уже был готов поверить, что он с другой
планеты, но вот что с ним, бедолагой, делать, совершенно не представлял. И
я снова сидел напротив на стуле и слушал сбивчивый его рассказ, но думал
больше о своем: в какую скверную историю вляпался, каким дураком выгляжу,
и что теперь будет. Но с какого-то момента я включился и начал слушать
осмысленно. Помню, как он, наконец, представился:
- Особо уполномоченный агент тайного межзвездного общества бескорыстной
помощи слаборазвитым планетам, - это он повторил два раза, и я запомнил
точно.
И дальше агент поведал мне примерно следующее. Тайком от своего
правительства члены их общества шастают по слаборазвитым планетам, вроде
нашей и безвозмездно передают их обитателям всякие штуки для ускорения
прогресса: кому бессмертие подбросят, кому - антигравитацию, других в
пространстве учат перемещаться без ничего, еще кому-то телепатию дарят или
там пирокинез какой-нибудь. Он много еще всякого перечислил, некоторых
слов я и не слышал никогда, а он удивлялся. Это же, говорил, на вашем
языке. И только под самый конец я понял, что все эти чудеса он мне на
выбор предлагает. Ну, растерялся, конечно: ведь одно лучше другого. А если
иначе взглянуть, все - бред. Не может такого быть. Хоть у него и брюхо из
зубной пасты, все равно не верилось.
- Ну, ладно, - сжалился агент тайного общества, - я дам вам
универсальный катализатор прогресса. Согласны?
- Согласен. Почему нет? - ответил я, словно речь шла о самой
обыкновенной сделке - какое-то отупение нашло на меня.
И он достал из своих полупрозрачных недр бутылек с темно-красным, как
сухая кровь, порошком.
- Возьмите. Этот катализатор небывало ускорит развитие человечества во
всех сферах деятельности.
И тут (уж в который раз!) я подумал, что Зеленое Брюхо просто
издевается надо мной. Бутылочку я взял, потряс ее, поглядел на свет, потом
спрятал в секретер и повернулся к гостю.
- И каким же это образом произойдет ускорение? - максимум сарказма
постарался я вложить в эти слова.
- Охотно объясню, - откликнулся агент. - Я, правда, хотел подождать
немного. Для ясности. Но суть в том, что катализатор прогресса подарит
человечеству всеобщее и полное изобилие.
- Так просто? - удивился я. Мне как-то никогда не приходило в голову,
что достаток или - в более общем виде - материально-техническая база
коммунизма может быть не следствием, а причиной прогресса. - Будет же
просто обжираловка. Какой там прогресс!
- Пожалуйста, не спорьте. Над этой проблемой работали специалисты,
проводились эксперименты. Изобилие всего и для всех ускоряет развитие
науки и общества. Это древняя аксиома.
- А гонку вооружений оно тоже ускоряет? - обозлился я.
- Да. А что? Гонка вооружений в конце концов приводит к разоружению. Вы
подошли вплотную к последнему ее рубежу. Поэтому у вас изобилие
практически сразу приведет к демилитаризации.
- Ну, хорошо, - продолжал нападать я, - а этот, как его, экологический
кризис тоже небывало ускорится?
На лице агента отразилась обида, но он терпеливо объяснил:
- Экологический кризис устраняется. Для производства материальных
ценностей катализатор позволит использовать любые вещества, в том числе
химические и радиоактивные отходы.
Вот такие сказки он мне рассказывал, но говорил с убедительностью
настоящего специалиста, а не психа, и я увлекся, развесил уши. Потом вдруг
спохватился:
- А мне-то что делать с этим порошком? Есть его, что ли?
- Нет, - сказал агент, - катализатором прогресса следует заправить
мультипликатор - прибор, размножающий любую вещь, в том числе и самого
себя в неограниченном количестве.
- Ах, вот оно что...
- Мультипликатор дать я вам не могу, - опередил он мой вопрос. -
Слишком тяжелый. Я объясню вам, как сделать его. Дам чертежи,
документацию, как это у вас называется, "ноу-хау". Через несколько минут я
должен получить все это. И тотчас же вам объясню, что делать. Понятно?
- Как будто... А вдруг у меня не получится?
- Да что вы! Мультипликатор - примитивная вещь. Сделаете в два счета.
- А почему же тогда у нас никто не делает эту примитивную вещь?
- Вы не имеете "ноу-хау". Да и катализатора у вас нет, то есть, до сих
пор не было, а без него нельзя...
- Ну, хорошо. Допустим сделаю я этот мультик-пультик...
- Мультипликатор, - поправил он, не уловив юмора.
- Сделаю, а дальше что?
- Какой наивный вопрос! Разумеется, обеспечите этим устройством все
население планеты. Через существующую систему распределения.
- Эк у вас все просто получается! - возразил я.
И тут в дверь позвонили. Один раз, но как-то очень решительно. Я понял,
кто это, и мне сделалось кисло. Думать стало некогда.
- А ну-ка забери свои дурацкие деньги, - распорядился я, и он послушно
спрятал обе пачки в зеленом брюхе. - Я пойду открою, а ты приведи себя в
порядок. Нельзя людей пугать.
Он встрепенулся и начал лихорадочно возиться с молнией. А зеленый
пузырь все колыхался, все выскальзывал - никак не хотел забираться под
куртку. Я махнул рукой и вышел из комнаты.
В глазок, конечно, не видно было никого. Позвонили еще раз. Не
открывать _им_ глупо. Тем более, что в тот день в квартире было абсолютно
чисто. И ничего на мне не висело. А гость... Да черт с ним! Пусть сам
выпутывается, как знает, пусть покажет свои инопланетные способности. Я,
честно говоря, надеялся, что он вообще исчезнет к моменту их появления.
А это действительно были _они_. И Майора Пронина среди _них_ не было.
Все трое в штатском, одного роста, в одинаковых серых плащах и шляпах.
Вошедший первым молча раскрыл передо мною книжечку, и я ее с дотошностью,
как всегда, изучил. Книжечка была настоящая, нечего возразить. Двое сразу
прошли в комнату, а третий остался у дверей. Тут-то я и понял, что пришли
не за мной. Квартира у меня маленькая: что происходит в комнате, слышно от
самого входа, поэтому я не пропустил ни одного слова моих, незванных
гостей.
- Именем закона Союза Советских Социалистических Республик вы
арестованы! - вот так до дикости высокопарно начал товарищ из органов.
Мой зеленобрюхий все так же сидел у окна, только повернулся к вошедшим
спиной вместе с креслом и смотрел через плечо, а руками продолжал,
наверно, воевать с молнией.
Тогда один из штатских зашел к нему спереди и сразу заорал, изменившись
в лице:
- Ах ты сволочь! Засветился уже! Ты сколько же галактических законов
нарушил, рецидивист проклятый?! Но это уж точно в последний раз. И вот
что...
На этом, братцы, понятная для меня часть кончилась, и началась
несуразица. Во-первых, все они перешли на свой язык - этакое пронзительное
верещание вроде птичьего. Во-вторых, нарушитель галактических законов
вскочил, брюхо его стало стремительно желтеть и сделалось похожим на
гигантский кусок янтаря, а руки обвисли плетьми и лицо помертвело.
В-третьих, штатские лопнули оба, как перезревшие каштаны, и под их
бутаформной одеждой обнаружилась та же полупрозрачная масса, только
ярко-красная, словно клубничный джем. Верещали они с каждой секундой все
яростнее, а человеческие тела их вместе с одеждой довольно быстро
растворялись в красном и желтом студне тел настоящих. И я еще не успел
подумать про того, третьего, в прихожей, как он ударился в дверях о мою
спину, развалился на два бесформенных розовых мешка, которые обтекли меня
и тут же снова слились воедино. Он двигался, ни за что не задевая, и те
трое уже висели над полом безо всякой опоры. Верещание перешло в
пронзительный писк на грани ультразвука. Желтый внезапно вильнул и
бросился к окну, но все красные разом налипли на него, и образовавшийся
ком с громким шипением начал сжиматься. Не прошло и минуты, как от них не
осталось ничего: ни дыма, ни даже запаха.
Я стоял, как дурак, посреди собственной комнаты и с глубокой тоскою
вспоминал то славное время, когда на дверце моего холодильника ютилась
неизменная бутылка водочки.
Утром я нашел в кресле полупрозрачную бесцветную плитку размером с
книгу. Долго вертел ее в руках, наконец угодил пальцем в какое-то
углубление, и плитка - действительно, как книга - развернулась веером
упругих листков, испещренных штрихами и точками. Потом вновь сложилась.
"Растяпа, этот рецидивист, - подумал я, - забыл какую-то свою игрушку". И
положил плитку в секретер, рядом с давешним катализатором. Ничего не
хотелось мне делать с этими штуками. Ничего: ни экспериментировать, ни
выбрасывать, ни сдавать куда бы то ни было. Я решил просто подождать.
Чего? Не знаю. Но вся моя жизнь с тех пор переменилась.
Я по-прежнему хожу в свою контору, по-прежнему толкаюсь вечерами у
книжного, зарабатывая на жизнь, даже девчонок вожу к себе по-прежнему. Но
я вдруг стал думать о таких вещах, которым раньше не придавал значения или
вовсе не догадывался о них. Меня, например неотвязно мучит проблема:
спасет ли людей внезапное изобилие? Кому мультипликатор будет нужнее:
лентяям, обжорам - или творцам, которые навсегда освободятся от черной
работы; людям доброй воли, которые дадут еду голодным и лекарства больным
- или воякам, которые враз все уничтожат в бешено ускорившейся гонке
вооружений? Черт знает о чем думаю я теперь. Всерьез переживаю, что не
спросил зеленобрюхого, может ли его мультипликатор тиражировать людей как
вещи - ведь это, пожалуй, было бы ни к чему. В общем,
...Закладка в соц.сетях
