Жанр: Научная фантастика
Хроники Маджипура 5. Лорд престимион
...овеком. Намного более значительным.
11
Они поднялись по Горе до уровня Сторожевых Городов и сделали остановку в Гоикмаре. Там, в
общественном саду с танигалами и красными элдиронами, цветущими вдоль медленно текущего канала,
берега которого покрывала короткая, красноватая трава, мягкая, как мех танги, они встретили нищего,
оборванного и убогого седого старика. Он схватил одной рукой Септаха Милайна, а другой
Престимиона и заговорил с ними на удивление требовательно:
- Милорды, милорды, уделите мне минутку внимания. Я продаю коробку денег по сходной цене.
По очень сходной цене.
Глаза его, светившиеся острым умом, ярко блестели и смотрели очень пристально. И тем не менее
он был одет в грязные тряпки, рваные и вонючие. Старый бледно-розовый шрам пересекал его левую
щеку и пропадал у уголка рта. Септах Мелайн бросил взгляд поверх головы нищего, на Престимиона и
криво усмехнулся: "Вот еще один жалкий безумец". Престимион, огорченный этой мыслью, мрачно
кивнул.
- Коробка денег на продажу? - переспросил он. - Что ты имеешь в виду?
Очевидно, старик имел в виду именно это. Он вынул из старого полотняного мешка у пояса
ржавый железный ящичек, сильно испачканный грязью и перевязанный широкими полосками
выгоревшей, расползающейся кожи. Он поднял крышку, и ящик оказался доверху наполненным
монетами крупного достоинства - десятками монет в один, пять и даже десять реалов. Он погрузил в
них свои узловатые пальцы и перемешал - монеты издавали серебристый звон.
- Какие они красивые! И они ваши, милорды, назначьте любую свою цену.
- Послушай, - сказал Септах Мелайн, беря в руки одну серебряную монету и постукивая по ней
ногтем. - Видишь эту надпись на ребре, сделанную старинными буквами? Здесь изображен лорд
Ариок, понтифексом при котором был Дизимаул.
- Но ведь они жили три тысячи лет назад! - воскликнул Престимион.
- Даже немного раньше, по-моему. А это кто? Лорд Вильдивар, так здесь написано. А на
обратной стороне лицо Трайма.
- А здесь, - вмешался Гиялорис, протягивая руку из-за плеча Престимиона и вытаскивая монету
из ящика а потом озадаченно глядя на надпись на ней. - Это лорд Симинэйв. Ты знаешь о Симинэйве?
- Он был короналем при Калинтэйне, мне кажется, - ответил Престимион и сурово посмотрел
на старика. - В этом ящике целое состояние! Пять тысяч реалов, по крайней мере! Зачем ты продаешь
нам эти деньги по бросовой цене? Ты мог бы просто тратить эти монеты и жить как принц до конца
своей жизни!
- Ах, милорд, кто поверит, что такой человек, как я, мог собрать подобные сокровища? Меня
назовут вором и запрут в тюрьму навсегда. А это очень древние деньги. Даже я это понимаю, хоть и не
умею читать: потому что лица всех этих короналей и понтифексов на них совершенно незнакомы. Люди
с подозрением относятся к таким старым деньгам. Они откажутся их брать, потому что не знают таких
правителей. Нет-нет.
Я нашел эту коробку возле канала, там, где дождем размыло берег. Кто-то закопал ее давнымдавно,
на черный день наверное, да так и не вернулся за ней. Только мне не на пользу, милорды, иметь
так много денег. - Старик лукаво усмехнулся, показав редкие гнилые зубы. - Дайте мне.., ну, скажем,
две сотни крон, но в таких монетах, которые я мог бы тратить, - по десять крон или еще мельче, и
ящик ваш, делайте с ним, что хотите.
Потому что я вижу вы люди знатные, милорды, и понимаете, как распорядиться такими деньгами.
- Он выжил из ума, этот старый осел, - С этими словами Гиялорис бросил монету обратно в
ящик и постучал себя указательным пальцем по лбу. Никто не лись во все стороны, после чего, ворча
себе под нос, в ярости зашагал прочь.
Все это внушало тревогу. Цель Престимиона заключалась в том, чтобы во время путешествия
инкогнито вместе с друзьями увидеть изнанку жизни Маджипура, отличающуюся от жизни разодетых в
золото лордов Замка. Но он не ожидал столкнуться с таким обилием темного и странного, таким
множеством необъяснимых случаев иррационального поведения.
Может быть, нечто подобное всегда происходило в городах, думал он. Или, как предположил
некоторое время назад Септах Мелайн, это все являлось результатом воздействия на умы наиболее
чувствительных и неуравновешенных граждан - уничтожения памяти о войне. В любом случае это
было неприятно. Но особенно Престимиону внушала тревогу мысль о том, что он в своем желании
одним махом излечить рану, нанесенную планете мятежом Корсибара, несет ответственность за
странную череду душевных расстройств, за эпидемию безумия, которая каждую неделю охватывает все
больше людей.
В Минимуле, соседнем с Гоикмаром городе в поясе Сторожевых Городов, подобные признаки
тоже проявлялись. Двух дней в этом городе Престимиону оказалось более чем достаточно.
Он слышал, что Минимул - город значительный и красивый, но в своем нынешнем настроении
он показался ему удручающим: город состоял из отдельных групп тесно сгрудившихся высоких узких
домов с белыми стенами, черными крышами и крохотными окнами, прижатых друг к другу, словно
множество копий в связках. Крутые извилистые улочки, больше похожие на переулки, отделяли одну
группу домов от другой.
И здесь он также слышал странный, пронзительный смех из открытых окон и видел нескольких
людей, которые шли по улице с застывшими лицами и остекленевшим взглядом и сталкивались с
другими людьми, куда-то спешащими и отчаянно рыдающими на бегу.
Временами ему снились тревожные сны. В одном к нему явился нищий из Гоикмара с ящиком
монет, который, злобно ухмыляясь, открыл ящик и осыпал его сотнями, тысячами монет, пока они чуть
не погребли его под своей тяжестью. Престимион проснулся, дрожа и обливаясь потом; но потом снова
заснул, и на этот раз ему приснился другой сон: он стоял на краю красивого, отливающего перламутром
озера вместе с Тизмет и тихо любовался закатным небом в розовых и изумрудных полосах. Откуда ни
возьмись, к ним подошла темноволосая дочь Симбилона Кайфа и быстро столкнула покорно
молчавшую Тизмет в воду, куда она и канула без следа. Престимион проснулся с хриплым криком, и
Септах Мелайн, спавший на соседней кровати в гостинице, где они остановились на ночь, протянул
руку и держал Престимиона за плечо, пока тот не успокоился.
В ту ночь в Минимуле он больше не смог уснуть.
Время от времени его сотрясала странная дрожь отчаяния, а перед самым рассветом ему на
мгновение показалось, что всеобщее безумие дотянулось до него и захлестнуло своими ужасными,
отравленными волнами. Однако он сумел подавить в себе это ощущение.
Что бы это ни было, он ему не поддастся. Но люди!
Планета!
- Думаю, с меня достаточно путешествий на этот раз, - сказал утром Престимион. - Сегодня
возвращаемся в Замок.
В повседневной жизни Маджипура многое явно шло не так, и Престимион после возвращения
отдал приказ, чтобы подготовка его официальных визитов в города Горы был ускорена. Никаких
больше тайных поездок в убогих одеждах и с фальшивыми бородами.
В полном великолепии облачения короналя он поедет в шесть-семь самых важных городов из
Пятидесяти и посовещается с графами и мэрами, определит размеры кризиса, который с такой
быстротой охватил планету в первые месяцы его правления.
Но сначала, однако, необходимо было как-то решить проблему с Дантирией Самбайлом.
Он нанес визит магу Мондиганд-Климду, который к этому времени устроил себе резиденцию в
нескольких пустых комнатах в дальнем конце двора Пинитора, где до захвата трона располагались
апартаменты Кореибара. Престимион ожидал увидеть в них магические инструменты колдовского
ремесла, астрологические схемы на стенах и груды таинственных, переплетенных в кожу фолиантов,
полных премудростей магии.
Он видел такие в комнатах Гоминика Халвора, доктора магии, под руководством которого изучал
темные искусства в Триггойне: фалангарии и двойные колбы, гексафоры и амматепиласы, армиллярные
сферы и астролябии, перегонные кубы и тому подобное.
Но здесь ничего такого не было. Престимион увидел лишь несколько невзрачных на вид
приспособлений, лежащих в непонятном порядке на верхних полках простого, некрашеного книжного
шкафа, в кот тором не было больше ничего. Он понятия не имел о их предназначении - они легко
могли оказаться счетными машинками или другими вполне прозаическими предметами, вроде того
прибора, который Престимион якобы продавал в Сти. Или простыми геомагнитными приборчиками,
которые он видел на полуночном базаре в Бомбифэйле, в ту ночь, когда впервые встретил МондигандКлимда,
и которые су-сухирис с презрением отверг как бесполезные подделки. Маловероятно, чтобы
Мондигад-Климд держал у себя подобные предметы, решил Престимион. Но его поразило, что их так
мало.
Мондиганд-Климд обставил свои полупустые помещения только самой необходимой мебелью. В
главной комнате Престимион увидел приспособление для сна, которое используют су-сухирисы, пару
стульев для посетителей-людей и маленький столик, с небрежно разбросанными на нем
малоинтересными на вид несколькими книгами и брошюрами. В других комнатах было вещей еще
меньше, или они вовсе оставались пустыми, а древние каменные стены ничто не украшало.
Вся обстановка производила устрашающее впечатление стерильности.
- Кажется, это было беспокойное для вас путешествие, - сразу же произнес маг.
- Ты это видишь, не так ли?
- Не нужно даже владеть искусством магии, чтобы это заметить, ваша светлость.
Престимион мрачно улыбнулся:
- Это так очевидно? Да, наверное. И наяву, и во сне я видел очень многое, что предпочел бы не
видеть. Все именно так, как мне сообщали: в мире царит безумие, Мондиганд-Климд. И в гораздо
большем масштабе, чем я полагал.
Мондиганд-Климд ответил двойным кивком, но ничего не сказал.
- Некоторые бродят по улицам, как во сне, смеются сами с собой, плачут или кричат, -
рассказывал Престимион. - Родственник графа Файзиоло в Сти называет себя лордом Престимионом и
ради собственного удовольствия топит суда, которые ему попадаются на реке. В Гоикмаре... - Он
вспомнил о тех трех монетах, которые сунул ему в руку нищий и которые были у него с собой, достал
их из кармана и выложил перед Мондиганд-Климдом. - Это я получил от бедного старого
сумасшедшего, который подошел к нам и хотел продать ржавый ящик, набитый серебряными реалами,
за пригоршню крон. Посмотри, Мондиганд-Климд, этим монетам тысячи лет. Это лорд Сиррут, и лорд
Гуаделум, а вот...
Су-сухирис выложил все три монеты в аккуратный ряд на своей худой, белой ладони. Левая
голова бросила на Престимиона загадочный взгляд.
- Вы купили весь ящик, милорд?
- Как я мог? Но я дал ему немного денег в качестве милостыни, и он в ответ насильно навязал
нам эти три монеты, а потом повернулся и убежал.
- Мне кажется, он не так безумен, как вы полагаете.
И вы правильно поступили, что отказались. Эти монеты фальшивые.
- Фальшивые?
Мондиганд-Климд накрыл монеты ладонью другой руки и некоторое время оставался
неподвижным.
- Я чувствую колебания их атомов, - сказал он. - У этих монет сердцевина из бронзы и всего
лишь тонкий слой серебра сверху. Я мог бы легко соскоблить верхний слой ногтем. Разве могли
десятиреаловые монеты лорда Сиррута в основе своей быть бронзовыми? - Су-сухирис отдал обратно
монеты. - Множество безумцев бродит по планете, милорд, но ваш бедный старик из Гоикмара не
принадлежит к их числу. Он просто мошенник, вот и все.
- Это меня даже утешает, - ответил Престимион самым легкомысленным тоном, на который
был способен в тот момент. - По крайней мере, хоть у одного еще сохранился здравый рассудок! Но
откуда исходит все это безумие, как тебе кажется? Септах Мелайн говорит что оно может быть связано
с уничтожением памяти: якобы в мозгу людей образовался вакуум - там, где прежде находились
воспоминания о войне, - и этот вакуум заполнили разного рода странные мысли и идеи.
- Я вижу определенную мудрость в этой догадке, милорд. В определенный день несколько
месяцев назад я почувствовал, как в меня входит какая-то пустота, хоть и не представлял себе ее
причины. Но у меня хватило сил устоять перед натиском этой пустоты. Другим, очевидно, не так
повезло.
Чувство вины и стыда охватило Престимиона после слов су-сухириса. Могло ли это быть
правдой? Неужели из-за его решения, принятого спонтанно на поле боя у Тегомарского гребня, всю
планету охватило безумие?
Нет, подумал он. Нет, и еще раз нет. Теория Септаха Мелайна неверна. Эти события не связаны
друг с другом. Среди многомиллиардного населения планеты всегда найдется немалое число
сумасшедших. И то, что мы столкнулись с таким количеством случаев именно сейчас, всего лишь
простое совпадение.
- Как бы то ни было, - сказал Престимион, прогоняя от себя грустные мысли, - когда-нибудь
потом мы выясним, правда ли это. А пока вот что: скоро мы снова покинем Замок на несколько недель
или даже месяцев, чтобы нанести официальные визиты в некоторые города Горы. До моего отъезда
следует закончить дело Дантирии Самбайла.
- И что бы вы хотели предпринять, милорд?
Ты говорил не так давно о том, чтобы вернуть ему воспоминания о гражданской войне.
Действительно ли это возможно?
- Любое заклятие может снять тот, кто его наложил.
- Это сделали Хезмон Горе из Триггойна и его отец Гоминик Халвор. Но они уехали на север,
домой, и если я их сейчас призову, они смогут вернуться лишь через много недель. Да и в любом случае
они сами уже не имеют ни малейшего представления о том, что именно я попросил их сделать.
На лицах Мондиганд-Климда промелькнуло изумление.
- Неужели, милорд?
- Забвение было полным, Мондиганд-Климд. Исключением стали лишь Септах Мелайн,
Гиялорис и я.
И с того дня ты - единственный, кто узнал о случившемся.
- Вот как?!
- Я вовсе не жажду, чтобы об этом узнал кто-то еще, даже Гоминик Халвор и его сын. Но
Дантирия Самбайл был тогда главным организатором и вдохновителем захвата власти, и за это должен
быть наказан, а карать человека за то, о чем он не знает, нехорошо.
Я хочу увидеть в нем хотя бы каплю раскаяния, перед тем как вынесу приговор. Или по меньшей
мере хоть какое-то сознание заслуженное(tm) того наказания, к которому я намерен его приговорить.
Скажи мне, Мондиганд-Климд, ты смог бы снять с него заклятие забвения?
Су-сухирис несколько мгновений не отвечал.
- Весьма вероятно, смог бы, милорд.
- Ты заколебался. Почему?
- Я обдумывал последствия такого поступка и увидел.., ну, некоторые сомнительные моменты.
Престимион бросил на него озадаченный взгляд и нахмурился.
- Вырази свою мысль как можно яснее, Мондиганд-Климд.
Еще одна короткая пауза.
- Вы знаете, как я вижу будущее, милорд?
- Откуда мне это знать?
- Тогда позвольте мне объяснить. - Су-сухирис прикоснулся правой рукой к правому лбу, а
потом к левому - Среди всех разумных существ известной вселенной, милорд, только представители
моей расы обладают двойным мозгом. Не с двойной личностью, несмотря на наш обычай носить два
отдельных имени, а просто с двойным мозгом. Одна личность разделена на две черепные коробки. Я
могу говорить тем ртом или этим, как пожелаю; могу повернуть ту голову или эту, чтобы что-то
увидеть; но все равно личность моя остается единой. Каждый мозг обладает способностью размышлять
отдельно и независимо от другого. Но они также могут объединяться в общем усилии.
- Понимаю, - произнес Престимион, который почти ничего не понял и гадал, к чему клонит его
собеседник.
- Вы думаете, милорд, что наше предвидение будущего достигается курением благовоний и
бормотанием заклинаний, вызовом демонов и темных сил и тому подобным? Нет, милорд. Мы
действуем не так. Такие колдуны, как чародеи из Тидиаса, могут пользоваться подобными методами, да
еще своими бронзовыми треногами и разноцветными порошками, песнопениями и заклинаниями. Но не
мы. - Он провел ладонью с растопыренными пальцами перед обоими лицами. - Мы устанавливаем
связь между одним мозгом и другим.
Вихрь, если хотите, круговорот напряжения, когда нейтральные силы встречаются и кружатся
вместе.
И этот вихрь помогает нам продвигаться по реке времени. Нам дано увидеть отдельные картины
того, что лежит впереди.
- Они заслуживают доверия?
- Как правило, милорд.
Престимион попытался представить себе, на что это похоже.
- Вы видите реальные сцены из будущего? Лица людей? Слышите слова, которые они
произносят?
- Нет, ничего подобного, - ответил Мондиганд-Климд. - Все гораздо менее конкретно и
определенно, милорд. Это все субъективно, выражается во впечатлениях, намеках, едва уловимых
ощущениях, интуиции.
Предвидение вероятных возможностей. Едва ли я смогу рассказать вам об этом достаточно
понятно. Это нужно испытать. А это...
- Невозможно для того, у кого только одна голова.
Хорошо, Мондиганд-Климд. По крайней мере, твое объяснение кажется мне разумным. Ты
знаешь, я больше доверяю рациональному мышлению, а ты? Я не слишком уверено чувствую себя
среди магических заклинаний и ароматических порошков, и, наверное, так всегда и будет. Но в том, что
ты говорил, есть научный аспект - или аспект, напоминающий научный. Телепатическое объединение
двух твоих мозгов, темпоральный вихрь, круговорот, который несет твои предвидения по времени, -
это мне осознать легче, чем всю суеверную чепуху пентаграмм и магических амулетов. Так скажи мне,
Мондиганд-Климд, что ты видишь, когда заглядываешь в будущее по поводу возвращения
воспоминаний прокуратору?
Снова возникла короткая пауза.
- Множество разветвляющихся дорог.
- Это я и сам вижу, - сказал Престимион. - Мне нужно знать, куда ведут эти дороги.
- Некоторые ведут к полному успеху всех ваших начинаний. Некоторые - к беде. А есть и
такие, что уходят в неизвестность.
- Это мне не слишком поможет, Мондиганд-Климд.
- Есть чародеи, которые скажут принцу все, что он пожелает услышать. Я не из их числа,
милорд.
- Понимаю. И благодарен тебе за это. - Пристимион с тихим свистом выдохнул воздух. - Дай
мне хотя бы разумную оценку риска. Я чувствую моральный долг вернуть Дантирии Самбайлу
прежнюю память - это необходимое условие для вынесения ему приговора. Ты видишь скрытую в
этом опасность?
- Нет, если он останется вашим пленником до тех пор, пока приговор не будет приведен в
исполнение, милорд, - ответил Мондиганд-Климд.
- Ты в этом уверен?
- У меня нет никаких сомнений.
- Тогда хорошо. Для меня это звучит достаточно убедительно. Пойдем в туннели, нанесем ему
визит.
Прокуратор пребывал в гораздо менее радужном настроении, чем во время последнего разговора с
Престимионом. Очевидно, дополнительные недели заключения сказались на его терпении и характере:
во взгляде василиска, которым он одарил Престимиона, совсем не осталось приязни и веселья. А когда в
камеру вслед за короналем вошел су-сухирис, пригнув головы под аркой входа, выражение лица
Дантирии Самбайла стало откровенно злобным.
Но наряду с яростью в его аметистовых глазах таился страх. Престимион никогда прежде не видел
ни малейшего следа отчаяния на лице прокуратора: он был человеком уверенным в себе, всегда
владеющим своими чувствами. Но, по-видимому, при виде Мондиганд-Климда его самообладание дало
трещину.
- Что это значит, Престимион? - ядовито осведомился Дантирия Самбайл. - Зачем ты привел в
мою берлогу это инопланетное чудище?
- Ты несправедлив, обзывая его такими грубыми словами, - сказал Престимион. - Это не
чудище, а Мондиганд-Климд, придворный маг, большой ученый и образованный человек. Он здесь,
чтобы привести в порядок твой поврежденный мозг, братец, и полностью вернуть тебе воспоминания об
определенных поступках.
Глаза прокуратором вспыхнули огнем.
- Ага! Значит, ты признаешь, что манипулировал моим мозгом! А в прошлый раз ты это отрицал,
Престимион.
- Я этого никогда не отрицал. Я просто не ответил, когда ты обвинил меня в этом. Да, признаю: с
твоим мозгом действительно кое-что сделали, и теперь я сожалею об этом. Сегодня я пришел, чтобы это
исправить. И начнем мы сейчас же. Как ты собираешься это делать, Мондиганд-Климд?
От ярости и страха мясистое лицо Дантирии Самбайла покраснело и словно раздулось. Его
широкие ноздри стали еще шире и походили на зияющие пропасти, а глаза сузились и превратились в
щелочки, так что их странная красота исчезла и осталась только злоба. Он отпрянул назад, к сияющей
зеленым светом стене камеры-пещеры, сердито размахивая руками, словно угрожая удавить сусухириса,
если тот посмеет к нему приблизиться. Из его глотки вырвалось нечто, напоминающее
рычание.
Но этот ужасный звук внезапно перешел в мирное бормотание, раздувшееся лицо расслабилось,
мясистые плечи опустились и обмякли. Он стоял в растерянности перед нависшим над ним чародеем и
больше не делал попыток сопротивляться.
Престимион не знал, что происходит между ними, но было ясно, что идет какой-то мысленный
обмен. Головы Мондиганд-Климда в странном оцепенении застыли на длинной, массивной колонне
шеи. Два сужающихся черепа почти соприкасались макушками.
Нечто невидимое, но осязаемо-реальное парило в воздухе между су-сухирисом и Дантирией
Самбайлом.
В камере царила пугающая, наэлектризованная тишина. И ощущение почти невыносимого
напряжения.
Затем напряжение исчезло. Мондиганд-Климд отступил назад и кивнул своим странным двойным
кивком с видом, очень похожим на удовлетворение.
Дантирия Самбайл стоял словно громом пораженный.
Он сделал пару неуверенных шагов назад и неуклюже повалился на стул у стены, где несколько
секунд сидел, сгорбившись, обхватив голову руками. Но необыкновенная сила этого человека снова
победила. Он поднял глаза. Постепенно к нему вернулась былая демоническая мощь, и это отразилось
на его лице. Он свирепо улыбнулся Престимиону, ясно показывая, что вновь полностью стал самим
собой, и сказал:
- Понимаю, в тот день у Тегомарского гребня все висело на волоске. Если бы я чуть точнее
направил топор, то сейчас был бы короналем, а не пленником в этом подземелье.
- Высшее Божество руководило мною в тот день, Дантирия Самбайл. Тебе не суждено стать
короналем.
- А тебе, Престимион?
- По крайней мере, лорд Конфалюм считал, что суждено. Тысячи хороших людей погибли, чтобы
поддержать этот выбор. И все они были бы сегодня живы, если бы не твои злодеяния.
- Разве я такой уж злодей? В таком случае злодеями следует считать также Корсибара и его мага
Санибак-Тастимуна. Не говоря уже о твоей подружке леди Тизмет, братец.
- Леди Тизмет дожила до осознания своей ошибки и доказала свое искреннее раскаяние, -
холодно ответил Престимион. - Санибак-Тастимуна постигла кара на поле боя, он пал от руки Септаха
Мелайна. Кореибар был просто глупцом; так или иначе, но и он мертв.
Из всех заговорщиков только ты остался в живых и можешь теперь задуматься над глупостью,
порочностью и позорной никчемностью вашего мятежа. Подумай над этим теперь. Тебе предоставлена
такая возможность.
- Глупость, Престимион? Порочность? Никчемность? - Дантирия Самбайл громко и задорно
расхохотался. - Это твоя глупость, и величайшая глупость к тому же. Порочность и никчемность -
это также относится к тебе. Ты говоришь о мятеже? Это ты поднял мятеж, а не Корсибар. Это Корсибар
был короналем, а не ты. Его короновали в этом самом Замке; он сидел на троне! А ты и твои
приспешники пожелали поднять против него восстание ценой стольких жизней, что и сказать страшно!
- Ты так считаешь?
- Это всего лишь правда.
- Я не стану спорить с тобой о юридических тонкостях, Дантирия Самбайл. Ты знаешь не хуже
меня, что сын короналя не наследует трон отца. Корсибар просто захватил власть при твоей поддержке,
а Санибак-Тастимун при помощи колдовского гипноза одурманил старого Конфалюма, чтобы заставить
его согласиться.
- И для всех было бы лучше, Престимион, если бы ты оставил все как есть. Корсибар был
идиотом, но добрым и простодушным человеком, который правил бы должным образом или по крайней
мере не мешал бы тем, кто знает, как это делать. А ты, твердо решивший поставить свое клеймо на
каждую мелочь, решивший в своей жалкой, мальчишеской манере стать великим короналем, которого
запомнит история, приведешь всю планету к катастрофе и уничтожению, постоянно мешая...
- Хватит, - перебил Престимион. - Мне совершенно ясно, как тебе хотелось управлять
планетой. И я посвятил несколько тяжелых лет моей жизни, чтобы по-твоему не случилось, - Он
покачал головой. - Ты совсем не чувствуешь раскаяния, Дантирия Самбайл?
- Раскаяния? В чем?
- Хороший ответ. Ты сам вынес себе приговор.
И поэтому я считаю тебя виновным в государственной измене и приговариваю тебя...
- Виновным? А как насчет суда? Где мой обвинитель? Кто выступает в мою защиту? Где
присяжные?
- Я - твой обвинитель. Ты предпочел не выступать в собственную защиту, и никто не выступит.
Также нет необходимости в присяжных, хотя я мог бы позвать Септаха Мелайна и Гиялориса, если
пожелаешь.
- Очень забавно. И что же ты сделаешь, Престимион, - прикажешь отрубить мне голову перед
толпой на площади Дизимаула? Так ты наверняка попадешь в исторические хроники! Публичная казнь
- первая за сколько лет? За десять тысяч? Вслед за ней, конечно, разразится гражданская война, так
как разъяренный Зимроэль поднимется против тирана-короналя, который посмел казнить законного и
помазанного прокуратора Ни-мойи за преступления, которые не в состоянии назвать.
- Да, мне следовало бы казнить тебя и наплевать на последствия, Дантирия Самбайл.. Но у меня
другие планы. Мне недостает необходимого для этого варварства, - Престимион бросил на Дантирию
Самбайла пронизывающий взгляд. - Я прощаю тебе те страшные преступления, в которых ты повинен.
Однако ты навсегда лишаешься титула прокуратора и всякой власти за пределами своего поместья, хотя
я оставляю тебе твои земли и состояние.
Дантирия Самбайл смотрел на него из-под полуопущенных век.
- Какой ты добрый, Престимион!
- Это еще не все, братец. Твоя душа - бездонный колодец, полный ядовитых мыслей. Это надо
исправить, и мы это сделаем, прежде чем я позволю тебе покинуть Замок и вернуться домой, за море.
Мондиганд-Климд, как ты думаешь, можно
...Поділитися у соцмережах
