Жанр: Научная фантастика
Пять дней мимикрии
...тела
расширенный прием всего спектра лучевой гаммы. Клона, который полетит в космос,
мы тоже снабдили этим видом мутации.
– Хорошо, с этим все понятно, а для чего эти кресла и шлемы? Вы же
знаете, что я могу отлично обходится без тела и перемещаться по воздуху.
– Мы не знаем, как поведет себя ваш разум в новом для вас теле, и
если приборы зафиксируют какую нибудь несостыковку, то я выдерну ваше сознание
обратно. Вся эта аппаратура нужна лишь в основном для диагностики совмещения и
еще кое для чего. И самое главное, недавние исследования перехода вашего
сознания из тела в тело выявили ряд наших беспокойств. Мы считаем, что при
переходе некоторая масса сознания теряется. Потери малозначительны, но я решил,
что их все равно стоит избегать. Вся эта аппаратура предназначена для
компенсации. Все кабеля высокой проводимости, поэтому переход должен пройти без
потери массы.
– Ну что ж, в таком случае давайте проверим ваше оборудование.
Майя села в удобное кресло и профессор опустил на ее голову шлем.
Затем застегнул ремни на руках и ногах, заклеил рот. Подошел к стойке,
состоящей из приборов и стал настраивать какие то параметры на этом
оборудование.
– Когда я дам команду, просто выходите из тела, как всегда это
делаете, и через проводку занимайте новое место. Никакого сопротивления со
стороны клона не должно быть, его сознание находится на первобытном уровне. Я
всего лишь буду следить за вашими действиями.
Профессор еще пару минут нажимал кнопки и крутил рукоятки, после
чего, не отрывая взгляда от приборов, произнес:
– Начинайте.
Майя отключила все свои чувства от тела и через несколько секунд,
поняв, что свободна, поплыла вверх. Она не могла преодолеть оболочку шлема, но,
найдя центральный кабель выход, быстро переместилась по нему в соседний шлем и
проникла в мозг клона. Настроившись на параметры нового тела, Майя попробовала
пошевелить руками, однако те были скреплены ремнями. Она попыталась сказать
профессору, чтобы тот ее освободил, но рот покрывала клейкая лента. Ничего не
оставалось делать, только лишь выгнуть тело, наподобие того, как это до нее
делал клон. Задергавшись в кресле, Майя наконец обратила на себя внимание
Мильмана, который, с интересом исследуя показания датчиков, уже явно забыл о
своей хозяйке. Когда он снял ленту, обновленная Майя Матвеевна зло произнесла:
– Чертов ублюдок, ты что, забыл обо мне?!
– Никак нет, госпожа Полякова, я занимался показаниями и определил,
что вроде все прошло нормально. Никаких отклонений. Осталось лишь проверить
работу зрения – и вы свободны.
– Я всегда свободна, идиот! Расстегивай меня!
Мильман снял ремни и Майя встала из кресла. Профессор обратил
внимание, что смотрит на голое женское тело уже не как на объект эксперимента,
а как на сексуально интересный ему самому объект.
Странно, – подумал он, – но до этого я совсем не обращал внимания
на тело, пока оно принадлежало первобытному мозгу. По крайней мере, на
сексуальной почве
.
Майя тоже обратила внимание на то, что Мильман смотрит на нее с
явным похотливым желанием.
– Смотрите ка, вроде старый, а все на девушек заглядывается. Ну и
как я тебе? Аппетитно, правда? – Полякова уперла руки в бедра и стала
поворачивать тело, демонстрируя женские прелести.
Мильман отвел взгляд.
– Давайте лучше займемся проверкой зрения.
Профессор закрыл жалюзи на окне бокса, ведущего в коридор, и
выключил свет. В палате сразу возникла непроглядная тьма.
– Чтобы видеть в темноте, вам надо настроить глаза, не знаю как, но
считаю, что делать это надо сужением или расширением зрачков. Пробуйте,
пробуйте.
Майя напрягла зрение и увидела все помещение. Оно вроде бы
находилось в серо зеленом тумане, но все предметы отчетливо выделялись своими
контурами. Девушка подошла к обездвиженному, но живому старому своему телу и
достала из внутреннего кармана пиджака пачку с сигаретами и зажигалку. Закурив,
она произнесла:
– Вижу отлично, ты стоишь возле дверей, рука протянута к
выключателю. Однако вам не стоит зажигать свет.
– Почему?
– Потому что, я сейчас буду пробовать возможности нового тела.
Майя бросила окурок на пол и достала из другого кармана пиджака
ингалятор с жидкостью и, сунув продолговатый конец в ноздрю, вдохнула
наркотическое средство. После этого она подошла с Мильману и, сняв с него очки,
отбросила их в сторону. Послышался треск разбившихся стекол. Майя сильно
дернула за отвороты халат профессора и оторвавшиеся пуговицы разлетелись в
стороны. Расстегнув ширинку на брюках, девушка просунула внутрь руку.
– Старый, а рабочий, – тихо произнесла она.
– Я ничего не вижу. – Мильман явно паниковал.
– Тебе надо только чувствовать, – ответила Полякова. – Я буду
смотреть за тебя. Ведь ты сделал мне неплохое ночное зрение.
– Но, Майя Матвеевна, я, понимаете, предпочитаю мальчиков, – робко
произнес профессор.
– Да и мне как раз тоже нравятся только мальчики. – Полякова сильно
прижала к себе Мильмана.
Глава 11. Ночевка.
18 октября. Россия. 82 км Сибирского тракта. 16 35. Время местное.
Через три часа езды, с постоянными остановками в придорожных кустах,
когда дальше ехать мешал встречный транспорт, Сэмплер повернул на одну из
заброшенных дорог. Солнце садилось за верхушки деревьев. Преодолев метров
пятьсот, Григорий остановился на обочине и установил
харлей
на подставку.
Открыв сумку, он достал карту, купленную в магазине и, развернув ее, стал
изучать.
– Вот видишь, – сказал Григорий, водя пальцем по атласной
поверхности, – мы свернули там, где надо. Если бы поехали дальше по тракту,
впереди через десять километров нам попался бы жилой город Богданович. За ним
пост дорожной милиции, через который нам вряд ли удалось бы проехать, и дорога
разделяется на две. Одна идет на запад, она закрыта, потому что проходит через
зараженную зону Екатеринбурга. Другая – до Челябинска и далее на Пермь или Уфу.
Нам надо объехать Богданович с севера по поселковым дорогам, видишь, вот они
указаны, и там нет населенных пунктов. Только брошенные города: Сухой Лог и
Асбест. Далее выедем на закрытый тракт, как раз позади поста, а там по прямой
через Екатеринбург в Пермь. Когда попадем туда, я постараюсь добраться до
компьютера. Надо связаться с Файлом, узнать, что нового в Тюмени. И также
поспрашивать парней о мимикрийцах. Может кто нибудь что нибудь слышал. Все
понятно?
– Все понятно, – ответил Винпулькер.
– Но вначале надо найти место для ночевки. Вечереет. В это время
года стемнеет быстро. Не будем же мы заниматься поисками пути в темноте, можно
заблудиться, места то глухие.
Орлов вновь влез на мотоцикл, включил фару и когда к нему
присоединился
близнец
, вывел машину на дорогу. Около получаса они тряслись по
ухабам брошенного шоссе и когда стало совсем темно, Григорий свернул в лес.
Найдя на склоне невысокого холма подходящее место для стоянки, скрытое от
дороги невысокими, но многочисленными елями, он остановился.
– Ну что, братишка. Распаковывай рюкзак и сумку, здесь и
расположимся. И не смотри так на меня, привыкай к самостоятельной земной жизни,
и поверь мне, здесь, на Земле, не принято подражать. Нет, конечно, что то
перенимать у других людей надо, но в основном лучше учиться все делать самому.
Целей будешь.
Орлов пока не выключал фару мотоцикла. Винпулькер отцепил багаж и
стал разбирать его. Сэмплер подошел к нему и вытащил из сумки небольшой
складной топорик. Раскрыв его, начал рубить мохнатые ветки елей и бросать их на
землю, готовя место для установки палатки. Когда подстилка была готова, он
присел на корточки и стал наблюдать за двойником. Тот никак не мог сообразить,
как все же устанавливают палатку.
– Ладно, парень, оставь это дело для меня. Плохой из тебя помощник.
Лучше, вот, возьми топор и наруби сучья. Выбирай самые сухие и не маленькие.
Собирай также те, что лежат на земле. Понял?
– Понял, – ответил
близнец
и отправился на поиски дров.
Григорий, расстелил палатку на ветвях и стал вбивать в землю
алюминиевые клинья сквозь кольца веревок. После этого он достал из сумки
выдвижные упоры, залез внутрь палатки и натянул крышу. Зеленая непромокаемая
двухместная палатка в свете фары сверкала своей новизной. Винпулькер принес
первую охапку разнообразных палок, бросил их на землю и вновь отправился на
поиски. Орлов выложил сучья шалашиком и разжег костер. В сумке нашлись две
раздвижные алюминиевые рогатины и Григорий воткнул их в почву с боков пылающего
огня. Подойдя к мотоциклу, он выключил фару. Потом, взяв котелок, спустился
вниз по холму. Пробравшись сквозь плотный кустарник и, найдя небольшой ручей,
Сэмплер набрал воды. Когда он вернулся к стоянке, то обнаружил такое количество
дров, что их, наверное, хватило бы на несколько суток непрерывного сожжения. А
Винпулькер нес еще сучья.
– Вин, этого вполне достаточно. Садись, отдохни.
Двойник опустился на сухую траву. Григорий же выбрал толстую и
длинную, не совсем просохшую палку, продел ее сквозь ручку котелка и установил
на рогатины. Достав из рюкзака упаковку с большими таблетками, он вынул одну и
бросил в воду.
– Обеззараживает, – сказал он и добавил: – Ну вот, когда вода
закипит, сварим ужин, поедим и ляжем спать.
Сэмплер извлек из сумки какую то продолговатую коробку и, сев рядом
с костром, принялся распаковывать ее, вынимая какие то гнутые пластины из
легкого блестящего металла.
– Это печка, для палатки. Ну, чтоб не мерзнуть ночью. Я о такой
давно мечтал. Она собирается из множества отдельных частей. Весит – почти
ничего. И еще тут есть тугоплавкие специальные зеркала, которые дают свет.
Получается что то типа светильника. В общем классная штука, для тех, кто
занимается туризмом или просто наведывается в лес с ночевкой. Я в школе хожу в
скаутский кружок. Летом мы обычно проводим время на природе. А природа, я тебе
скажу, это вещь! Чувствуешь запах леса? В городе этого просто нет. А костер?
Эти блики на стволах. Тебе что, не нравится?
– Нравится. А чем ты еще делал и почему тебя погоня?
– Ты хочешь спросить, что я такого сделал, что меня ловят?
– Да.
– Ну, понимаешь, есть такие компьютерные программы, которые
запрещено распространять без лицензии, то есть без разрешения. Я находил эти
программы в сети, снимал защиту и продавал их. Дешево конечно, зато часто и в
клиентуре проблем не было. Многим не карману покупать у производителей. Таким
вот образом я зарабатывал себе на жизнь. Понимаешь, о чем я говорю?
– Да, компьютер создал мы, мимикрийцы.
– Ну уж, брат, это ты завираешь. Ты же сам говорил, что не знаешь,
что такое Сеть.
– Сеть не знаю, а компьютер создал мимики.
– Ладно, не переживай, верю, мимики так мимики. Хотя, конечно, если
это так, то возникает множество вопросов. Но с недавнего времени я почему то
перестал удивляться. Ты знаешь, что такое искусственный разум?
– Да, у нас есть такое. Сделать помощник.
– То есть такой разум у вас используется в производстве помощников,
ну, то есть роботов?
– Точно.
– Так вот, я обнаружил такую штуку в сети и украл. Понимаешь, у нас
на Земле нет роботов, ну, в смысле таких, чтоб сами соображали. Да к тому же
мне кажется, что это не совсем искусственный разум. Уж очень он похож на живой.
Живые я то же видел, когда их у людей высасывают антивирусные программы. Так
вот, я украл подобный разум, и теперь за мной гонятся, хотят посадить в тюрьму.
– Тюрьму, это плохо. У нас тоже есть тюрьму.
– Тюрьма. В данном контексте следует говорить – тюрьма. Хотя, какая
теперь, к черту, разница. Тюрьму или тюрьма, похоже, уже плачет по мне. Нам бы,
брат, и вправду найти твоих соотечественников, уж они то помогли бы скрыться. У
вас ведь наверняка есть высокие технологии, неограниченные возможности. Если мы
их найдем, обязательно попроси, чтобы твои мимикрийцы мне помогли. Хорошо?
– Хорошо. У нас есть высокие возможности. Мои родственники, большой
инопланетяне. Меня ведь украл другая раса для большой деньги.
– Не хочешь ли ты сказать, что тебя выкрали с твоей планеты какие то
бандиты чтобы, ну, например, получить за тебя выкуп? Я прав?
– Большой Винпулькер, большой выкуп.
– Так значит, ты, брат, на своей планете крутой парень, типа
президента что ли?
– Нет.
– Значит, ты – вождь племени?
– Нет. Маленькие вождь.
– Сын вождя?
– Да.
– Клево. Стоило мне выехать из города, как я спасаю инопланетянина,
да к тому же он оказывается украденным наследником престола какого то племени,
какой то планеты.
– Много планеты.
– Короче, запутал ты меня совсем.
Григорий все это время собирал печь, соединяя ее части маленькими
болтами. Вода в котле закипела и Сэмплер, оставив свое занятие, достал из сумки
две жестяные банки концентрированного борща. Вскрыв их, он вылил содержимое в
воду и быстро помешал ложкой с длинной рукояткой.
– Ну вот, минут через пять будет готово.
Распечатав булку хлеба, упакованную в целлофан, Орлов приготовил два
глубоких пластиковых блюдца. Когда суп закипел, он снял котелок с огня и,
наклонив его, разлил содержимое в тарелки.
– Хорошие получились харчи. Все таки две банки на две порции. Давай
прикладывайся. – Григорий протянул Винпулькеру ложку.
Доев свой суп,
близнец
отложил тарелку в сторону и, откинувшись
назад на спину, произнес:
– Природа! Это клево!
– Ну, братец, ты даешь, – Сэмплер удивленно смотрел на двойника. –
Еще немного и ты вправду будешь такой же, как я. А вообще то ты совершенно
прав. Природа это клево. Вот мы сидим здесь уже около часа и это место
постепенно становится родным. Завтра утром я буду чувствовать, что все здесь
мне давно знакомо, будто бы я здесь не в первый раз. У меня есть заветная мечта
поселиться в лесу. Этаком райском уголке, без машин и асфальта. Ну, конечно, от
высоких технологий я не отказываюсь, но ведь можно иметь дом в лесу, и все, что
надо в нем. У вас на планете есть лес?
– Да.
– Такой же?
– Нет.
– Наверное, джунгли какие нибудь, раз вы ходите раздетые.
– Джунгли, – утвердительно ответил Винпулькер и спросил: – Гриша, а
ты не мог бы раздетый полностью? Мне подражать тебя, а я не знаю, как ты без
одет.
– Ты хочешь скопировать меня полностью и не знаешь, как я выгляжу
без одежды?
– Да.
– Без проблем. Смотри. – Орлов стянул с себя куртку, брюки, трико и,
когда остался без всего, поднялся на ноги и стал поворачиваться, показывая все
участки тела.
– Давай копируй быстрее, а то холодно.
– Уже скопировать, – Винпулькер даже не привстал, просто приподнял
голову.
– Хорошо, – Григорий вновь сел на землю и стал одеваться.
– Я так и представлял себе вашу раса.
– Понял хоть зачем нужна эта штука, которая у меня между ног?
– Понял. У нас тоже есть такое.
Григорий закончил сборку мини печи и состыковал сверху кольца трубы.
Установив печь в палатке, он принялся за растопку. После этого он застегнул
замок молнию на входе, чтобы нагретый воздух не выходил из палатки, и прилег на
сухую траву рядом с Винпулькером. Они вместе стали смотреть на небо. Стволы
нескольких сосен, сужаясь, убегали ввысь. Звезды усеяли всю черноту небесного
пространства, желтый круг луны освещал сказочным светом кроны деревьев.
– А где твоя звезда?
– Не знаю.
– Ты уверен, что на Земле есть твои сородичи?
– Да, на всех населенных планете есть наши палатки.
– Говорить надо: планетах. Ну да ладно, я почему то сильно устал,
видимо сказывается напряжение последних суток. Пойду спать. Если ты тоже
соберешься почивать, приходи. Нам ведь завтра лучше пораньше проснуться.
Попробуем проехать зараженную зону за день.
Орлов положил в костер три больших куска древесины и, захватив с
собой немного сучьев, полез внутрь палатки. Обернувшись, он увидел, что двойник
следует за ним. Подкинув в печь дрова, Григорий опустился на выпирающие сквозь
прорезиненную материю еловые ветки. Двойной низ палатки надувался воздухом и
Сэмплер, вспомнив об этом, вставил трубку маленького ручного куполообразного
насоса и стал накачивать этот своего рода матрац. Тонкое дно наполнилось
воздухом довольно быстро и Григорий, подложив ладони под голову, лег на спину в
левой половине палатки.
Близнец
повторил его движения, но расположился на
правой половине.
– Извини, забыл купить одеяла. Но с печью холод нам не грозит. Разве
что под утро.
Горящий огонь в печи через ряд направленных зеркал слабо освещал
внутренность палатки, но этого было вполне достаточно для того, чтобы не
находиться в темноте. Оранжево красные лучи, меняя яркость, перемещались по
ткани, и это светопреставление создавало уют, расслабляя напряженные нервы.
– А что случится с этой планете? Нигде нет людей? – прозвучал тихий
голос Винпулькера.
– Что случилось с этой планетой, – поправил его Сэмплер. –
Понимаешь, это долгая история.
– Рассказывай.
– Ну, это случилось еще до того, как я родился. Тут есть город,
недалеко, называется Екатеринбург. Так вот, в одной из секретных лабораторий,
находящейся недалеко от этого города, в поселке Сысерть, разработали новый вид
вирусов для производства бактериологического оружия. И вот, примерно семнадцать
лет назад, произошла утечка, и эти вирусы вырвались наружу. В лаборатории все
погибли моментально, в двухмиллионном городе выжило не более ста тысяч. Тут
есть Белоярская атомная станция, так на ней умерли все техники, а один из
четырех реакторов вышел из строя и взорвался. В округе кто не погиб от вируса,
тот умер от полученных доз радиации в течение нескольких лет. А вирусам хоть бы
хны. Они распространялись с ветром по воздуху. Некоторые лекарства сдерживали
распространение болезни, но полностью не вылечивали. Впоследствии появилось
очень много мутантов, сказались совместные действия на организм человека и
вируса, и радиации. Мутантов изолировали в специальное учреждение. А всех
новорожденных стали проверять на какие либо отклонения. Множество детей
отнимали у матерей и отправляли в институт мутаций. Говорят, оттуда еще никто
не вышел.
– Ну а как сдержали вирус?
– В начале с эпидемией боролись лишь в нашей стране, но когда люди
стали умирать по всему миру, то за разработку противоядия взялись лучшие
специалисты всех стран. В итоге лекарство разработали в США. Государство есть
такое. Потом, под видом помощи, американцы оккупировали нашу страну, и до сих
пор натовские военные находятся в каждом хоть сколько нибудь обитаемом месте.
Вообще то помощь у развитых стран попросило наше правительство. Говорят,
местные власти некоторых губерний в том бардаке решили отделиться от России.
Ввод войск НАТО и ООН поубавил их пыл. Считается, что если чужая армия
находится в чужой стране более чем десять лет, это оккупанты. Но почему то,
типа со всеобщего согласия, уже второй президент продлевает американцам этот
срок. Короче, итог этой вирусной халатности – смерть почти трети населения
Земли, а в России осталось в живых меньше одной трети людей. Мои родители в те
времена как раз жили в Екатеринбурге. Они выжили, даже переехали в другой город
и успели родить меня. Но все равно теперь я – сирота. Печально, но факт.
Сучья в печи догорали, а пышущие жаром угли уже не давали много
света. Воздух в палатке сильно нагрелся. Слышалось храпение Винпулькера.
А храпеть то он у кого научился
, – подумал Григорий, зевнул, и,
повернувшись на правый бок, уснул.
18 октября. Австралия. Пустыня Гибсона. 22 15. Время местное.
Жаркий весенний вечер, тридцать восемь градусов по Цельсию.
Смеркалось. Многометровый слой обжигающего воздуха и раскаленный за день песок
не давали мелким животным выбраться из своих нор. Змеи, ящерицы и грызуны,
прячась в норах, терпеливо ждали ночной прохлады. Абориген, охотник на варанов,
в одной набедренной повязке, сидел у подножия небольшого, плоского, словно
лепешка, валуна. Рядом лежало копье и рогатина, тут же валялся альпинистский
высокий, оранжевого цвета рюкзак. Небольшое продолговатое сукно накрывало
американский карабин М 16 от перегрева. Из под тряпки были видны лишь несколько
сантиметров ствола. На груди у местного жителя, свисая на тонких ремешках с
шеи, весела небольшая магнитола. Громкая электронная музыка с грохотом неслась
из динамиков. Абориген же, закатив глаза, похлопывал ладонями по коленям в такт
песни, голова ритмично подергивалась. Вараны выходят на поверхность лишь
прохладным ранним утром. Сегодня охотнику не удалось поймать ни одного и он,
чтобы не быть осмеянным в своем поселении, решил остаться в пустыне еще на
сутки. Государство запретило отстрел и ловлю варанов, так как популяция их
сильно сократилась. Аборигенам давали небольшую квоту на отлов, в связи с их
религиозными обычаями, связанными с этими ящерами. К тому же вараны у местных
жителей по сравнению с кенгуру и кроликами являлись деликатесами.
Из за горизонта на севере стал выплывать желтый шар, похожий на
луну, и охотник, увидев его, сразу же выключил музыку. Он повернул голову
направо и нашел на небе блеклый облик настоящего спутника Земли. Посмотрев на
правую руку, он сначала вытянул один палец, потом второй и, встряхнув головой,
протер глаза. Старейшины рассказывали, что в районе соленого озера находится
место, где живут дети Луны, и предки в древние времена часто наблюдали игры
желтых шаров. Это место считалось священным у аборигенов и так и называлось:
Там, где живут дети Луны
. Озеро находилось недалеко от стоянки охотника и
тот, увидев шар, сразу же вспомнил эту легенду. Воспитанный в духе времени, он
никогда не верил байкам, которые рассказывали старейшины, увидев же
подтверждение одного из этих рассказов, абориген встал на колени и в поклоне
припал головой к песку, моля прощение у всех богов, которых он только мог
вспомнить. Тем временем объект поклонения быстро и бесшумно приближался.
Охотник опасливо взирал на маленькую луну исподлобья, сердце бешено колотилось
и, несмотря на жар раскаленного воздуха, по его позвоночнику прокатилась волна
холодной дрожи. Шар на высоте примерно пятисот метров пролетел прямо над
стоянкой аборигена и стал удаляться в сторону берега озера. Местный житель
повернул голову и увидел, что перед второй луной прямо в воздухе возник
радужный круг и через мгновение объект растворился. Охотник быстро вскочил на
ноги и стал надевать на плечи рюкзак. После этого он поднял с песка
автоматический карабин, копье, рогатину и побежал в свое селение. О варанах он
уже забыл, все мысли были о том, чтобы быстрее рассказать о происшествии
старикам. Преодолев около километра, абориген услышал резкий оглушительный
звук. Он остановился, взглянул вверх и увидел три темных силуэта низколетящих
сверхзвуковых самолетов, которые быстро удалялись в сторону озера.
Луну не поймать
, – подумал он и побежал дальше.
Планетолет, попав в зону сжатого пространства, опустился прямо перед
центральным входом в Императорский дворец. Усадьба располагалась на острове
посреди озера и построена была еще в те времена, когда ни один из картографов
не вступал на территорию материка. Климат поддерживался влажный, тропический.
Многочисленная растительность покрывала весь остров, лишь небольшая, покрытая
травой площадь перед строением, использовалась под стоянку планетолетов. Около
десяти шаров стояли здесь в ряд, который заканчивался плоским огромным
звездолетом, находившимся возле самой кромки воды. Усадьба, слепленная из
аккаспила, имела форму пирамиды со множеством круглых окон, вместо стекла на
которых была натянута прозрачная органического происхождения пленка.
Восьмиэтажное строение походило на глиняный муравейник.
Два мимикрийца с оружием в руках, стоявших у входа во дворец,
приблизились к приземлившемуся планетолету. Оба заглянули внутрь и, сказав
что то друг другу на булькающем языке, побежали и скрылись внутри дворца. Минут
через пять в сопровождении этих же охранников из строения вышел Хранитель
усадьбы, которого звали Склане. Ничем с виду не отличающийся от остальных
мимиков, старший этой базы обследовал только что прибывший шар. Он что то
сказал своим подчиненным и те вытащили из аппарата Смотрителя маяка. Вместе с
телом наружу появилась пустая бутылка из под виски, которая лежала на груди
Ульфа и, перекатившись, упала на землю. Взяв Хакеннена за руки и за ноги,
охранники понесли его в усадьбу. Хранитель вынул из панели круглую, плоскую
дискету, хранящую запись полета и тоже проследовал в дом. То, что Смотритель
маяка оказался пьяным, его нисколько не удивило, но откуда взялась кровь в
салоне планетолета и куда подевался Главный чистильщик еще предстояло выяснить.
Прошло около часа. Смотритель маяка, закованный в желтоватую дымку
энергетических наручников, сидел на слепленном из аккаспила стуле в тронном
зале. По бокам стояли два мимикр
...Закладка в соц.сетях
