Жанр: Научная фантастика
Алхимический марьяж Элистера Кромптона
...ил его до двери. В конце улицы
он разглядел лавку Стэка. "Доберись до лавки!" - приказал он себе и,
спотыкаясь на каждом шагу, поплелся вдоль улицы.
Дорога растянулась на миллион миль. Тысячу лет полз он по горам,
перебирался через реки, болота, спускался в пещеры, ведущие к центру Земли,
и подымался наверх, и переплывал нескончаемые океаны до самых дальних
берегов. А завершилось это путешествие в лавке Стэка.
В задней комнате, на кушетке, укрытый до самого подбородка простыней,
лежал Финч - последняя надежда на реинтеграцию. Взглянув на него, Кромптон
понял всю тщетность своих усилий.
Финч лежал совсем тихо, уставившись в пустоту отсутствующим, неуловимым
взглядом. У него было белое, широкое, абсолютно ничего не выражающее лицо
идиота. В плоских, как у Будды, чертах застыло нечеловеческое спокойствие -
он ничего не хотел, ничего не ждал. Тонкая струйка слюны стекала изо рта,
дыхание было почти незаметно. Самый неполноценный из четверых, он был
олицетворением флегматичного Духа Земли, который делает человека пассивным и
безразличным ко всему.
Кромптон подавил в себе подступающее безумие и подполз к кровати. Он
вперил взгляд в глаза идиота, пытаясь заставить Финча посмотреть на него,
узнать и соединиться с ним.
Финч ничего не видел.
Кромптон уронил свое измученное, усталое тело на постель рядом с идиотом
и стал безучастно наблюдать, как его сознание погружается в мир
иррационального.
В это мгновение Стэк пробудился от мечтаний о мщении и одновременно
преисполнился реформаторским рвением. Вместе с Кромптоном он принялся
побуждать Финча посмотреть и увидеть их. Даже Лумис собрался с силами и
присоединился к ним, преодолев свое изнеможение и страх.
Усилия всех троих были направлены в одну точку. И Финч, пробужденный
тремя четвертями своего "я", отчаянно взывающими к воссоединению, наконец
ожил. В его глазах мелькнуло осмысленное выражение. Он узнал. И
присоединился к своим измученным братьям.
ЧАСТЬ IV
Глава 1
Город Бренх'а расположен на восточном рукаве Инланд Зее, недалеко от
устья Злобной реки, в широкий и неспешный поток которой стекаются воды всех
болот Дикой Данаиды. Прозванный Жемчужиной Захолустья, он по сути
представляет собой современный и быстро растущий международный пакгауз на
краю ойкумены, обеспечивающий всем необходимым разношерстное население Йигги
и прибывающих на планету путешественников. Фактически это первый - или
последний, в зависимости от точки зрения, - аванпост цивилизации, улицы
которого, особенно субботними вечерами, обычно забиты пестрыми толпами
народа.
Самой известной достопримечательностью Бренх'а безусловно является
ресторан "Караван-сарай Макса" на улице Литл Дог, сразу за памятником Джону
Чивви, нежному певцу Бэдленда. "Макс" - это целый музей с анфиладой залов, в
которых представлено кулинарное искусство двадцати четырех миров. Это
единственное место на Йигги, где привередливый некчериз с планеты Рамбл
может получить чашечку своей любимой скоблянки из мозгов и клубней,
прибывший издалека моряк с Драмфитти насладится заливным из кошатники, а
Нью-Йоркцы с Сола III найдут свои родные пастрами, сувлаки и пикули с
укропом.
И в это вот знаменитое заведение как-то вечером зашел сухопарый невысокий
землянин. Судя по многочисленным красным пятнам на куртке, он явился сюда
прямо с Кровавой реки. У него было суровое, неулыбчивое лицо клерка с крепко
сжатыми губами. Ничего особо примечательного в нем не было, но какая-то
атмосфера неуравновешенности, близкой к безумию, окружала его, и это не
предвещало ничего хорошего.
Старший официант безошибочно учуял что-то неладное и сразу же отправил к
посетителю Герту Симз.
Герта - крупная, полногрудая женщина с большим приятным лицом,
обрамленным веселыми рыжими кудряшками, умела управляться с такими странными
типами. Она и сама была немного странной.
- С чего начнем? - приветливо спросила она, протягивая Кромптону огромное
сувенирное меню с тремя тысячами тремя названиями блюд. - Выпьете глоточек
для аппетита? Напитки у нас - на любой вкус.
- Ни с чего не начнем, - жестко заявил Кромптон. Он внимательно изучал
меню, пока не дошел до раздела "Земные лакомства". - Мне, пожалуйста,
дуврский палтус без масла, зеленый салат без приправ и большой стакан
молока. Еще кусочек прожаренного тоста и...
Он замолк на полуслове. Герта ждала с карандашом наготове. Она заметила,
как исказилось лицо клиента. Похоже, в нем шла какая-то внутренняя борьба:
лицо его менялось беспрестанно, будто он надевал на себя то одну, то другую
маску.
- Я знаю, как это бывает, когда не знаешь, что выбрать, - посочувствовала
Герта.
Клиент с большим усилием взял себя в руки.
- Вы должны извинить меня, - сказал Кромптон, - у нас тут возникли
трудности.., то есть, у меня возникли кое-какие трудности.
- Не надо спешить, - сказала Герта. - Вы прямо из пустыни? Там не больно
повыбираешь, что поесть.
- Совершенно верно, - согласился Кромптон. - В первый раз возникла такая
проблема.
Лицо его снова задергалось, различные гримасы сменяли друг друга с
неуловимой скоростью. Похоже, будто два парня спорят друг с другом, подумала
Герта.
- Ну ладно, - сказал клиент, - принесите нам фунт нью-йоркского бифштекса
с кровью, без овощей.
- Очень хорошо, - сказала Герта.
- А также сычуаньские <Сычуань - провинция в Центральном Китае.>
лакомства. И палтус, пожалуйста. Боюсь, вам такой набор кажется не совсем
обычным.
- Ах, если бы вы знали историю моей жизни, - вздохнула Герта, - вы поняли
бы, что никакими странностями меня не удивишь. Что будете пить?
Клиент снова изменился в лице, но быстро успокоился.
- Мы.., я хотел бы кружечку "Лаки Лейджера", стакан молока и хорошего
французского вина.
Когда стол был накрыт, Герта заметила, что клиент чередует разные блюда в
строгой последовательности. Примечательно, как при этом менялось выражение
его лица: вот оно расплылось от удовольствия - и тут же скривилось в гримасе
отвращения. Еда, похоже, его не успокоила, поскольку он беспрерывно что-то
бормотал себе под нос.
Герта прислушалась.
- Я просто не выношу запах этого мяса... - ворчал клиент. - Шел бы ты
куда подальше со своими китайскими помоями... Что это за гадость? Разве
сейчас твоя очередь? Лумис, ты сожрал вдвое больше, чем мы оба, вместе
взятые...
К концу обеда клиент весь покрылся потом, руки его тряслись, казалось,
его вот-вот хватит кондрашка.
И Герта приняла решение - решение, которое она принимала всегда при виде
одинокого, больного странника, которого никто не пожалеет, разве что родная
мать.
- Послушайте, - сказала она, - похоже, вы порядком взвинчены. У вас есть
где остановиться?
Клиент прекратил свое ворчанье и взглянул на нее страдальческими глазами.
- Пока нет. Вы знаете какой-нибудь тихий отель?
- Вы шутите? Да ни в каком отеле вам не только комнаты не дадут, вас в
таком виде даже на порог не пустят. Вот, держите, - и она положила перед ним
ключ.
- Что это?
- Это ключ от моей комнаты. Подниметесь по служебной лестнице, в конце
коридора - моя комната. Согласны?
- Очень мило с вашей стороны... - замялся Кромптон. - Право же, я не
знаю... - По лицу его прошла болезненная судорога, и он продолжил совсем
другим тоном, обволакивающим и нежным:
- Моя дорогая, как вы добры! Как только я немножко оправлюсь, я вам
возмещу... - Тут голос снова изменился, на сей раз он был грубым и хриплым:
- Большое спасибо, леди. Я вам не помещаю...
Клиент расплатился и неуверенной походкой направился к лестнице,
позвякивая ключом, словно это был ключ к вратам рая. Герта провожала его
взглядом. К ней подошел старший официант и тоже посмотрел ему вслед.
- Герта, - сказал он, - куда ты вляпалась на сей раз?
Она пожала плечами и нервно рассмеялась.
- Что это за парень? - спросил официант.
- Не знаю, Гарри. Может, безработный чревовещатель, к тому же чокнутый.
Послушал бы ты, как он тут разговаривал на разные голоса!
Вернувшись к себе, Герта обнаружила, что мужчина, которого она приютила,
распростерся на полу в жестокой горячке. Она с трудом уложила его на
кровать, а сама пристроилась рядом на стуле, вслушиваясь в его бессвязные
речи.
Вскоре она уже различала три голоса, препиравшиеся между собой, причем у
каждого было свое имя. Кромптон был тот, с кем она разговаривала в ресторане
вначале. Казалось, он был главным, но двое остальных яростно оспаривали его
лидерство. Он был педантичен, рационален, сдержан, говорил негромко и
взвешенно. Лумис показался ей легкомысленным малым, рафинированным и опытным
сердцеедом. Третий, Стэк, производил впечатление человека крутого и буйного,
но было в нем и что-то мальчишеское, легко ранимое. В его голосе звучали
сила, страсть и упрямство. Иногда они обращались к четвертому, Финчу. Он,
по-видимому, был одним из них, но ни разу не произнес ни слова.
Герта решила, что она любит их всех, только каждого по-своему. Но
фаворитом был Кромптон, его она жалела.
Казалось, их спор никогда не кончится. К рассвету, когда речной туман
прокрался в комнату, Герта озябла. Три голоса все не умолкали. Она
попыталась вмешаться в разговор, но они ее не заметили. Тогда, поразмыслив
немного, она забралась к ним в кровать.
Это сразу прекратило ссору. Они переключили все свое внимание на нее, и
весьма небезуспешно.
Позднее Герта никак не могла решить, было ли то, что произошло между
ними, оргией. Но, как ни называй, это было хорошо: все эти мужчины давно не
имели женщин. И все они были разными: Стэк был мужественным и любвеобильным,
Лумис - искусным и забавным, а Кромптон, хотя и сопротивлялся поначалу,
оказался неискушенным, ребячливым и бесконечно милым.
На следующий день Кромптон проснулся раньше других и поведал Герте обо
всех своих мытарствах. Рыжеволосая женщина спокойно выслушала его рассказ.
- Что ж, - проговорила она, - пришлось вам хлебнуть, ничего не скажешь.
Ну а теперь, когда все вы оказались в одной голове, что теперь будет?
- Мы должны слиться, - шепотом, чтобы не разбудить других, сказал
Кромптон.
- Что это значит?
- Это значит, что мы должны стать одной цельной личностью. Но вот этого
как раз и не получилось и, боюсь, не получится.
- А вы можете что-то сделать для этого? Кромптон пожал плечами.
- Я сделал все, что только мог. Мой врач на Земле предупреждал, что шансы
на успех реинтеграции невелики. Но я должен был попытаться.
- И что же теперь будет?
- Боюсь, я.., мы сходим с ума. Ни один из нас не может взять верх. По
идее я самый устойчивый в этой команде, но я чувствую, что силы мои на
исходе.
- А не могли бы вы, мальчики, как-нибудь договориться между собой? -
спросила Герта.
- Мы пытались, - сказал Кромптон. - Но этого хватало ненадолго, даже в
тех случаях, когда мы по очереди контролировали тело. Наши противоречия
фактически неразрешимы. Герта, вы были добры к нам. А теперь я прошу вас -
уйдите, пока остальные не проснулись. Они могут распалиться...
- Послушайте, у меня идея, - сказала Герта. - Почему бы вам не сходить к
моему психиатру? Со мной он буквально сотворил чудеса.
- Это бесполезно, - сказал Кромптон. - Самые лучшие доктора на Земле
занимались моим случаем и ничем не смогли мне помочь.
- Все равно, сходите к доктору Бейтсу! - сказала Герта. - А вдруг за это
время что-то изменилось?
- Слишком поздно, - прошептал Кромптон. - Мои компоненты скоро проснутся,
и это будет наше последнее представление. По совести говоря, я даже рад. Я
так устал, что мне на все наплевать.
Кромптон уронил голову, глаза его закрылись, лицо погасло. Затем он
внезапно сел и выпрямился. Широко открытые глаза смотрели в пространство со
странным выражением, какого Герта у него еще не видела.
- Не пугайтесь, Герта, - произнес незнакомый голос, мягкий и глубокий.
- Кто вы?
- Герта, у вас должно быть такое лекарство - "Голубые сумерки".
- Это опасное средство. Откуда вы узнали, что оно у меня есть?
- Дайте им четыре капсулы.
- Черт возьми! Да это же огромная доза!
- Порошок не повредит им. Он подействует на них как снотворное.
- Я должна усыпить их? И что это даст?
- У Кромптона иммунитет к этой группе транквилизаторов. С помощью
"Голубых сумерек" он продержится еще несколько дней и будет полностью
контролировать тело, - Я знаю, кто вы! - воскликнула Герта. - Вы Финч!
- Дайте им порошок, - настаивал глубокий, проникновенный голос. - Скажите
Кромптону, что я советую ему навестить вашего доктора и последовать его
рекомендациям.
Герта взяла снадобье и вложила Кромптону в рот четыре капсулы. Финч
смотрел куда-то сквозь нее остановившимся бездумным взором.
- Почему вы раньше не помогали им? - спросила Герта. - Вы можете сделать
для них еще что-нибудь? И что вы сами за личность?
- Я не личность, - сказал Финч. - Я даже не никто. Я ничего не сделал, а
это уже кое-что. И вообще - может, все это просто приснилось вам.
И Финч исчез.
Когда Кромптон пришел в себя, Герта рассказала ему о Финче и "сумерках".
- Не нравится мне все это, - покачал головой Кромптон. - Финч вроде бы с
нами, но он не вмешивается в наши разговоры. Я не знаю, чего он хочет.
- Думаю, он просто хочет жить, - сказала Герта.
- Сомневаюсь, что это его волнует... Но зато я действительно хочу жить!
Доктор Герты сразу согласился встретиться с Кромптоном.
- Четыре самостоятельные личности в одном теле! - воскликнул доктор
Бейтс, откладывая в сторону когноскоп. - Явление редкое, но
небеспрецедентное.
- Мы никак не можем соединиться, - объяснил ему Кромптон. - Мы даже не
можем жить в согласии.
Мы без конца деремся, и, кажется, конец наш близок. Вы можете помочь
нам?
- Я бы с радостью, - ответил Бейте. - У нас на Йигге такие случаи -
большая редкость. Но, честно говоря, у меня нет ни нужного оборудования, ни
средств, чтобы помочь вам.
- Тогда что вы предлагаете? Вернуться на Землю и там заняться лечением?
Бейтс в задумчивости покачал головой.
- Здесь необходимо самое лучшее и передовое техническое оснащение. Оно
есть только в одном месте. Это абсолютно новое и, по правде говоря, пока
экспериментальное предприятие. Вы слыхали что-нибудь об Эйоне?
Добраться до Эйона оказалось легче, чем предполагал Кромптон: на местном
корабле он перелетел из Бренх'а в Йиггавилль, в ближайшем трансагентстве
взял билет на космолет, в тот же день доставивший его на Танг-Бредер, как
раз вовремя, чтобы пересесть на "Стар Вэлли Коннекшн", следующий до Эйона.
Путешествие было для Кромптона приятным отдыхом. Он подружился с
корабельным доктором-андроидом, шотландцем и выпивохой, таким же фанатиком
кроссвордов, как и сам Кромптон. Доктор снабдил его пачкой "Блотта-44",
одного из новейших психостероидов. Благодаря его уникальному эффекту
периферийного насыщения (ЭПН) Лумис и Стэк по-прежнему пребывали в глубокой
спячке. На Финча это средство не действовало. Но Финча можно было не брать в
расчет, хотя Кромптон постоянно ощущал его зловещее присутствие-отсутствие.
Впервые за много дней Кромптон был единоличным и полновластным хозяином
своего ума и тела. Это доставляло ему истинное удовольствие, несмотря на
побочные явления, такие, как сыпь на левой ноздре, зеленая слюна и зуд в
указательных пальцах.
О, благословенные космические дни! Как бы хотелось Кромптону, чтобы этот
полет длился вечно, и он оставался бы хозяином самому себе, отложив на время
все свои заботы. Однако Кромптона предупредили, что через несколько дней
Лумис и Стэк снова оживут и громогласно заявят о себе.
Он внимательно изучал брошюру об Эйоне, которую ему дали в
трансагентстве. Она называлась "Предварительные заметки к статье о некоторых
проблемах Эйона".
"Эйон, расположенный под куполом на непригодной для обитания планете
Деметра V, раскинулся на десяти тысячах квадратных миль, пейзаж которых
создавался по образу и подобию Калифорнии. В результате получилась зеленая
благодатная местность с горами, долинами, чарующими пляжами, прекрасными
ресторанами, самыми разнообразными развлечениями и - конечно же! - со всеми
видами психотерапии.
В Эйон за помощью прибывают существа самого разного происхождения,
наклонностей, и прочая, и прочая. И мы со всеми стараемся обращаться как
можно более деликатно. По нашему мнению, все виды лечения - только разные
аспекты одного Универсального Лечения, так же как все виды разумных существ
- это лишь различные аспекты Универсального Разума.
Соответствует эта концепция истине или нет, она настолько красива, что
над нею стоит призадуматься.
Мы здесь, в Эйоне, не формалисты и не слепые почитатели академических
знаний. Мы не пишем учебников, не проводим конференций по психологии и
стараемся не злоупотреблять словечком "символ". Мы не претендуем на
фундаментальные знания, на какое-то особое мастерство и категорически
отвергаем роль гуру, которую нам иногда навязывают пациенты в своем
бесплодном стремлении найти легкую дорожку к самосовершенствованию. И
все-таки, пусть даже это прозвучит несколько парадоксально, все, что ведено
сделать для вас, мы сделаем, а невозможное вы с нашей помощью сделаете для
себя сами. И все это, заметьте, по вполне доступным ценам!
Мы надеемся, таким образом, что нам удалось развеять одно из наиболее
распространенных заблуждений, касающихся Эйона. А потому разрешите нам
закончить словами: "Добро пожаловать!" Вы не ошиблись, выбрав такое
благословенное место, как Эйон. Постарайтесь воспользоваться этой счастливой
возможностью в полной мере, работайте прилежно, чтобы обрести спасение!"
Кромптон подумал, что все это звучит довольно туманно, но многообещающе.
В любом случае, деваться ему было некуда. Корабль приземлился, и Лумис
что-то забормотал во сне.
Кромптон прошел иммиграционные службы, таможню и карантин, а затем
отправился в приемную, где хорошенькая блондинка в клетчатом трико помогла
ему заполнить необходимые бумаги, получила с него плату (200 тысяч СВУ без
сдачи) и вручила ему ключи от номера и карту с подробным описанием
достопримечательностей Эйона, включая рестораны, модные лавки, кинотеатры,
секс-шопы, кегельбаны, а также сотни разнообразных частных клиник, которые
наперебой приглашали к себе на прием.
- Вы можете идти, куда захотите, - сказала блондинка, - все оплачено
вашим взносом. Центр свяжется с вами, как только вы устроитесь. Счастливо.
- А вы сами проходили лечение? - спросил Кромптон.
Она покачала головой.
- Они не приняли меня. Велели прийти тогда, когда возникнут настоящие
проблемы. Негодяи! И смеют еще толковать о сострадании! Меня это просто
взбесило: я-то знаю, какая глубокая драма скрывается за моим внешним
спокойствием! Вы этого не заметили, совсем не заметили?
- Да нет, - признался Кромптон. Она вздохнула.
- А, ладно. Вы, наверное, очень больны, да?
- Ну, - сказал Кромптон, - у меня параноидальная шизофрения, во мне
обосновались три личности, не считая моей собственной. Думаю, мне придется
несладко, когда они вырвутся на свободу.
- Четыре личности, и все разные! - воскликнула она, посмотрев на
Кромптона с нескрываемым интересом.
- Должен сказать, что один из них не говорит ни слова, и с ним никаких
проблем нет. А вот двое других - это сплошное наказание.
Глядя на него заблестевшими глазами, блондинка проворковала влажными
губками:
- Вы и в самом деле тяжелый случай, не правда ли? Я это сразу поняла. Как
только увидела вас. Вокруг тяжелых всегда особая аура... Между прочим, меня
зовут Сью. Если хотите, приходите сегодня вечером ко мне. Я приготовлю ужин,
мы повеселимся, и, может быть, вы поможете мне разобраться в моих болезнях.
Я знаю, что в глубине души я сумасшедшая, но прямые симптомы у меня не
проявляются.
При виде ее пылающего от страсти лица с приоткрытым ртом Кромптон
подумал, что безумие тоже имеет свою иерархию, своих героев и поклонников.
Неудивительно, что в Эйоне, где процветает единственный вид индустрии -
индустрия болезней, звездами считаются настоящие сомнамбулы, а обыкновенный
невротик чувствует себя аутсайдером. Короче говоря, Эйон - не место для
страдающих возрастными или сексуальными расстройствами домохозяек. Нет, Эйон
- для сильно сдвинутых, таких, как Кромптон с его тремя "сожителями",
ведущими борьбу за власть над телом, со всеми вытекающими из этого
последствиями. Вот настоящее дело для Эйона!
Ответ Кромптона был продиктован этой новой внутренней самооценкой.
- Спасибо, Сью, - сказал он, - но я воспользуюсь вашим предложением
как-нибудь в другой раз. Сначала я должен разобраться, что к чему.
- Все тяжелые так говорят, - печально заметила Сью. - Ах да, вот идет ваш
друг-на-два-часа.
К ним приближался высокий негр с веселой физиономией и густой вьющейся
шевелюрой.
- Мой что? - переспросил Кромптон.
- Человеку с тяжелым психическим расстройством, - сказала Сью, - в первую
очередь необходим друг, особенно когда он потрясен прибытием в незнакомое
место.
- Не понимаю.
- "Эйон Фаундейшн" каждого вновь прибывшего гостя обеспечивает другом. На
эту работу нанимают добровольцев, и только на два часа, потому что быть
другом абсолютно чужого и неинтересного тебе человека - это тяжкий и
изматывающий труд.
- Эй, - сказал негр, - я Кави с Фиджи.
- Не нужен мне никакой назначенный друг, - возмутился Кромптон. - Я
отказываюсь...
- Не говорите это мне, - сказала Сью. - Скажите все это вашему другу.
Затем он к вам и приставлен.
- Скажи мне, детка, все, что думаешь, - предложил Кави, и Кромптон
послушно поплелся за фиджийцем к ожидавшему их на улице такси.
Кави помог Кромптону устроиться в современном однокомнатном номере на
бульваре Поляни. В комнате была установлена автоматическая видеосистема,
записывающая каждое произнесенное слово и каждое движение. Предназначалась
она для того, чтобы пациент мог проследить за своим поведением и таким
образом наблюдать за процессом выздоровления. Кромптон, как и многие до
него, отключил систему. Он хотел знать, когда начнется настоящее лечение, в
чем оно будет заключаться и сколько часов в день займет. Кави объяснил ему,
что никаких строго определенных процедур не будет.
- Вы должны запомнить, - сказал добродушный фиджиец, достав из своей
роскошной шевелюры сигарету, зажигалку и пепельницу, - что Эйон - самый
передовой центр терапии во всей Галактике. Здесь не существует какого-то
одного вида лечения или процедуры, здесь преобладает эклектизм. Как у нас
принято говорить, "все зависит"...
- Но от чего зависит? - спросил Кромптон.
- Этого мне никогда не объясняли, - признался Кави.
- А как лечат вас?
- Ко мне каждую ночь прилетает черный ворон и просвещает меня. Вас будут
лечить иначе, если вы не страдаете, как я, психосимволической ритуальной
поллюцией.
- У меня параноидальная шизофрения, - сказал Кромптон.
- О, таких, как вы, здесь немного, - сказал Кави. Два часа, отведенные им
для дружбы, почти истекли. Новоиспеченные друзья договорились созвониться в
ближайшие дни, вместе выпить и обсудить свои проблемы. Но это была чистая
условность: друзья-на-два-часа редко поддерживали знакомство - может быть,
отчасти по этой причине они и оказались в Эйоне.
Остаток дня Кромптон провел, осматривая центр города. Он ему очень
понравился, особенно невысокие, окрашенные в пастельные тона дома, утопающие
в зелени. Вокруг было много людей, и все они казались веселыми и
дружелюбными. Большинство из них подвергалось групповым сеансам терапии
прямо в пиццериях, кинотеатрах, парикмахерских и прочих заведениях. Это
окутывало Эйон специфической атмосферой взаимопонимания и сочувствия,
которая ощущалась даже в космосе, за сотни миль от планеты.
Тотальная приверженность Эйона к лечению и предельно искреннему общению
приводила порой к мелким недоразумениям, как это случилось, например, с
Кромптоном, когда он обратился в аптеку за лезвиями и кремом для бритья.
Продавец, бородатый коротышка в клетчатом костюме, отложил номер
"Инслайта", журнала лилипутов-психологов, и спросил:
- Для чего вам эти предметы?
- Побриться, - ответил Кромптон.
- Но бриться вовсе не обязательно.
- Я знаю, - сказал Кромптон. - Но я люблю бриться.
- В самом деле? - понимающе улыбнулся продавец. - Не хочу заострять ваше
внимание, но намного рациональнее обходиться без бритья.
- Не знаю, что вы считаете рациональным, - сказал Кромптон, - но я не
понял, вы дадите мне крем и лезвия или нет?
- Не сердитесь, - сказал продавец. - Я просто пытался поставить себя на
ваше место, используя те немногие данные, которыми располагаю. - Он выложил
на прилавок набор лезвий и кремов. - Выбирайте, что вам нравится, и не
обращайте на меня внимания, я всего лишь безликое ничтожество с единственным
назначением в жизни - обслуживать вас.
- Я не хотел обидеть вас, - сказал Кромптон. - Мне только хотелось
получить немного крема для бритья.
- Мне совершенно ясно, - сказал бородач, - что у вас куча важных дел,
таких, например, как бритье вашего глупого лица, и что вам недосуг
пообщаться с ближним, которому в этот быстролетный момент вдруг захотелось
поделиться с вами сооб
...Закладка в соц.сетях
