Жанр: Научная фантастика
Великая война 2. Темнее дня
...ще не
продумала. Пол помещения представлял собой жесткий, холодный пластик. Там имелись
два кресла. Одно из них, тонкое, треугольное, было привинчено к полу. Другое было на
шарнирах и могло раскачиваться, следуя вектору ускорения корабля. Оно также казалось
мягким и, скорее всего, удобным, но если бы она или Пол в него сели, получилась бы
совсем не та геометрия для близкого телесного контакта.
Пола, похоже, практические материи не заботили. Внимание его целиком было
сосредоточен на теле Яны. Он без конца ее трогал, целовал и ласкал. Наконец она
отстранилась, удерживая его за плечи, и сказала:
- Пол, все это чудесно. Но все-таки... как?
- Как? - В голосе его прозвучало недоумение. - Я думал об обычном способе,
если только у тебя других идей нет. В невесомости мы уже это проделывали.
- Но здесь не будет невесомости. Мы будем тормозить. Вернее, мы уже тормозим.
Хочешь послушать, как ветер свистит?
Разреженные верхние слои атмосферы Юпитера, проносящиеся мимо на многих
километрах в секунду, уже тоненько посвистывали на наружной обшивке "Ахиллеса".
Пол покачал головой.
- Это будет не вполне невесомость, но близко к тому. Мы почувствуем слабую
силу тяжести - малую долю "жэ", - которая станет толкать нас к наружной стене
отсека. Я подумал, что если я расположусь вот здесь... - он подплыл к широкому изгибу
смотрового окна и прислонился к нему спиной, притягивая за собой Яну, - а ты встанешь
ко мне лицом и обхватишь меня ногами... в общем, если ты думаешь, что так не
получится, то я готов тебе обратное доказать.
Собственно говоря, Пол уже так и делал. Яна, чей подбородок покоился на его
плече, а лоб находился в считанных сантиметрах от прозрачного окна, ощущала
щекочущий нервы восторг первого момента соития. Все должно было получиться, и уже
получалось. Ее собственный вес, почти неразличимый, прижимал их ближе друг к другу.
Затянутое облаками лицо планеты проносилось мимо, и пока Пол двигался глубоко
внутри нее, Яна чувствовала, как в ней тоже поднимается грозовой фронт, готовый
противоборствовать тому, что исходил из самых глубин Юпитера.
- Еще три минуты, - прошептал ей у самое ухо Пол.
Яна понятия не имела, как он это узнал. Она кивнула, держа глаза открытыми, и
сосредоточилась на том, чтобы поймать волну. Все должно было идеально сработать. Все
последние часы Яна задумывалась о том, возможно ли это... но всего через минутудругую...
ноги ее сжимались все крепче, глаза закрывались, рот открывался, все мышцы
нижней части тела начинали двигаться в согласии с собственным внутренним ритмом.
А затем, совершенно внезапно - рано, слишком рано - склянки
коммуникационной системы корабля начали звонить. Пол сделал последний судорожный
толчок и оттолкнул от себя Яну.
- Нет, - выдохнула она. - Еще нет. Продолжай, Пол - еще минуту. Продолжай!
Но Пол оторвался от нее, скользнул прочь и нырнул в другой конец отсека. Яна
крикнула:
- Пол, Пол, ты не можешь... - Судовые склянки по-прежнему продолжали
звонить, но звучали они как-то не так. - Что ты делаешь?
- Это не ближайший подход. - Пол включил свет в смотровом отсеке, и Яна
увидела его - голого, по-прежнему с могучей эрекцией - у самой двери. Он
лихорадочно возился с замком. - Это тревога. Нарушение герметичности корпуса. Шлюз
номер три... какой-то пьяный придурок... у, чертов шифр...
Наконец Пол испустил триумфальный рык, распахнул дверь и, по-прежнему
совершенно голый, туда нырнул. Яна, с бешено колотящимся сердцем и отчаянно
кружащейся головой, такая обалделая, точно ее на полпути с американских горок сняли,
за ним последовала. Она понятия не имела, где может находиться шлюз номер три, но
абсолютная безотлагательность в голосе Пола разом отбросила все остальное в сторону.
Яна последовала за ним даже без всякой мысли о том, чтобы хоть как-то одеться.
Поразительное дело, но коридор, насколько она могла видеть, был сплошь заполнен
шумными людьми. Все радовались, махали руками, отмечая ближайший подход к
Юпитеру, которого на самом деле еще не произошло. Мужчина и женщина, полуодетые,
привалились друг к другу, громко смеясь. Когда Яна проплывала мимо них, женщина
пьяным голосом сказала:
- Давай, милашка, лови его. У него там так колом и стоит, можешь мне поверить.
Пол, в пяти метрах впереди, распахнул еще одну дверь и туда протолкнулся. Яна,
следуя за ним более медленно, вплыла в отсек в тот самый момент, когда зазвонил еще
один набор склянок. Эти звучали менее резко и на другой ноте, чем те, что прервали их в
смотровом отсеке. Именно это и был момент ближайшего подхода к Юпитеру - а
пустота в животе у Яны оставалась в целой вселенной от оргазма.
Помещение, в которое они попали, содержало в себе одну из выходных точек
"Ахиллеса". Внутренний люк переходного шлюза уже был открыт. Пол схватился с
крепкого телосложения темной фигурой, плавающей у наружного люка. Две
предохранительные пломбы на нем уже были сорваны. Если бы отскочила последняя,
воздух внутри корабля рванулся бы наружу, и его бы заменил находящийся под более
низким давлением водород из атмосферы Юпитера. Тогда Яна, Пол и другой мужчина
неминуемо бы погибли.
Яна посильней оттолкнулась от стены и головой вперед полетела по отсеку. Пол уже
ухватил мужчину за шею и пытался оторвать его от люка, но ему негде было упереться.
Мужчина не обращал на Пола никакого внимания и упорно продолжал возиться с третьей
пломбой на люке.
Яна драться не умела, особенно в микрогравитации. Оказавшись поближе, она
ухватила мужчину за правую руку, подтянула ее к себе и погрузила зубы в мясистую
часть ладони.
Мужчина громко вскрикнул и отпустил люк. Отчаянно борящееся трио закрутилось
в воздухе. Пол все еще пытался придушить массивного незнакомца. Яна отпустила зубы,
но по-прежнему держала его за руку. Еще трое человек, двое из них члены команды,
ворвались в отсек. Они схватили мужчину, прижали его к полу, и Яна впервые увидела
его лицо.
Это был Себастьян.
- Я считаю, что именно я, а не Себастьян Берч, должна нести полную
ответственность за все случившееся.
Доктор Вальния Блум сидела в небольшой медсанчасти ЛВС "Ахиллес". Ее рыжие
волосы были зачесаны назад и спрятаны под плотной белой шапочкой. С тонкими губами,
бледным как мел лицом и горящими глазами она напоминала живой скелет.
- Это было мое предложение, - продолжала доктор Блум, - и Себастьян Берч
согласился на ряд процедур с использованием некоторых психотропных лекарств. В
процессе нашей совместной работы за прошедшие недели я убедилась, что его
навязчивый интерес к планетарным атмосферам и их облачным системам проистекает из
какого-то глубинного принуждения, либо естественного, либо имплантированного в
раннем возрасте. Мы двигались назад во времени, ища местонахождение его ранних
воспоминаний. Сегодня днем мы пришли к тому времени, когда его память была
модифицирована спасательной командой, которая обнаружила его потерянным и
беззащитным в северном полушарии Земли. В попытке как-то обойти эту блокировку я
ввела ему добавочную дозу лекарства. Себастьян хорошо переносил терапию, без
очевидных побочных эффектов или какого-то аномального поведения. Сегодня за обедом
он казался вполне обычным для себя, хотя, возможно, чуть более сдержанным, нежели
остальные. Это было вполне объяснимо, поскольку все пребывали в состоянии эйфории, и
я расценивала поведение Себастьяна как признак нарастания зрелости, которая
соответствовала его реальному возрасту. Должна признать, что я также была в
приподнятом настроении, и когда Себастьян вскоре после обеда исчез, я ни о чем таком не
подумала. Я решила, что он пошел присоединиться к празднику в какой-то другой части
корабля. Тогда как он...
Она указала на бессознательное тело, лежащее рядом на койке. Себастьян был
погружен в глубокий сон.
Капитан Кондо, стоя в ногах койки, поднял взгляд на Яну и Пола. Оба они уже
успели натянуть свою обычную одежду, хотя и несколько измятую.
- Вы или кто-то еще каким-то способом его отключали - посредством удара или
использования какого-то успокоительного?
Яна и Пол помотали головами.
- И вы постоянно с ним находились, - продолжил капитан Кондо, абсолютно
свежий и одетый с иголочки. - Вы были с ним с того момента, как вам удалось одолеть
его у шлюза номер три, и до того, как его принесли сюда.
- Гм... не совсем все время. Два других члена команды несколько минут за ним
наблюдали. Но они уверяли, что пальцем его не трогали, пока нас не было. Он просто
потерял сознание, и они боялись как-то на его состояние влиять. - Пол не стал добавлять,
что в те несколько минут они с Яной поспешили к смотровому отсеку, где как можно
быстрее оделись, не особенно заботясь о каких-то мелких деталях своей наружности.
Капитан Кондо медленно кивнул.
- Разумеется, еще предстоит полное расследование этого инцидента, когда мы
достигнем Ганимеда. На данный момент я хочу, чтобы вы ничего не говорили
пассажирам. Я попрошу о том же самом всех остальных, кто находился в шлюзе номер
три. - Тут капитан заколебался. - Я собирался добавить, что сделаю общее заявление,
заверяя всех пассажиров, что "Ахиллес" остается в безопасном и исправном состоянии.
Однако, у меня есть чувство, что подобная акция с моей стороны вовсе не требуется.
Громадное большинство пассажиров находится под тем ложным впечатлением, что
тревожные склянки, голые пассажирки, члены команды в состоянии высшего физического
возбуждения... - его глаза переметнулись с Яны на Пола. Итак, он все знал! -
физическое столкновение без применения оружия, а также буксировка бессознательной
персоны по коридору к судовой медсанчасти не представляют собой ничего, кроме
абсолютно нормальных и разумных элементов церемонии празднования юпитерианской
пертурбации. Я полагаю, им лучше под этим впечатлением оставаться. Мистер Берч,
безусловно, будет отныне содержаться под непрерывным пристальным наблюдением, о
чем я сейчас же распоряжусь.
Капитан повернулся, явно собираясь уйти. Тогда Яна выпалила:
- Но что все это будет значить? Дадут ли нам с Себастьяном направиться дальше к
Сатурну? Или мы... или нас... я хочу сказать, существует ли возможность того, что нас
вернут обратно на Землю?
- На сей счет вам не следует беспокоиться. Вы были приняты на службу во
Внешней системе, и подобное решение не может быть отменено. На Землю вы не
вернетесь. Однако я гораздо менее уверен в том, что вам будет позволено проследовать
дальше к Сатурну. - Капитан Кондо вопросительно взглянул на Вальнию Блум. - Я
также думаю, что, весьма вероятно, доктор Блум решит следовать за вами, куда бы вы ни
отправились. По крайней мере, в первоначальный период времени.
Вальния Блум вернулась к жизни. И энергично кивнула.
- Конечно. Именно я стала причиной этого инцидента. Теперь моя обязанность
оставаться с Себастьяном, пока я в точности не узнаю, что с ним произошло.
- Это звучит достойно и разумно. Позвольте мне добавить, что приблизительно
через шесть часов мы пристыкуемся к ганимедскому доку. И я надеюсь, что все вы
найдете себе какое-то подобающее занятие - или, по крайней мере, отдохновение от
непосредственных забот и тревог - на оставшуюся часть того, что на данный момент
стало самой необычной юпитерианской пертурбацией в моей карьере.
Капитан Кондо церемонно кивнул всей небольшой группе.
- А теперь желаю вам очень доброй ночи.
22.
В ранние дни корпоративной империи Лигонов традиция была общеизвестной, пусть
даже и негласной. Самые толковые представители каждого поколения возглавляли
семейный бизнес. Достойные, но не слишком вдохновенные отправлялись в церковь или
на военную службу, тогда как дебилы с характерным для кузена Гектора сочетанием
тяжелого идиотизма и неистребимой энергии засовывались куда-нибудь в отдаленную
часть обширных родовых поместий, где они особенно тяжкого вреда причинить не могли.
Глазея из иллюминатора, Алекс решил, что теперь семейство стало использовать
новый принцип. Сегодня дурака посылали на бесплодную миссию в дальний конец
Солнечной системы. Там ему предполагалось встретиться с человеком, который
решительно всех избегал, и в неспецифичной манере убедить его поделиться своей
арендой Пандоры в корпоративных интересах Лигонов.
Основываясь на до сих пор увиденном, Алекс счел, что довольно трудно поверить в
то, что разумный человек захочет заполучить какую-либо часть системы Сатурна. Солнце
здесь представлялось слабым и сморщенным световым диском, ничуть не похожим на
лучистый шар, наблюдаемый с Ганимеда. Что же касалось самой планеты, огражденной
колоссальной системой колец, то Сатурн производил впечатление холодной, отчужденной
загадки. Когда двоюродная бабушка Кора описала будущее путешествие Алекса как
"вояж на огороды Солнечной системы", дядюшка Каролюс рассмеялся и сказал: "Скорее
на дачный сортир похоже". Относительно же конечного места назначения Алекса, к
которому он теперь быстро приближался, вообще ничего толком сказать было нельзя -
эта незначительная песчинка даже не могла сподобиться поддерживать какую-либо
атмосферу, поле тяжести или цивилизацию.
Единственным спутником Сатурна, к которому все члены семьи Лигонов относились
серьезно, был Титан, сегодня окутанный плотными углеводородными туманами, но в
долгосрочной перспективе представляющий серьезный потенциал и, если верить
профессиональным строителям миров, ни в чем не уступающий Ганимеду и Каллисто.
Так что же Пандора, уже в считанных минутах отсюда, имела предложить? Ровным
счетом ничего, кроме старой характеристики недвижимости: местоположения,
местоположения и еще раз местоположения. Она была весьма удачно расположена, чтобы
оперировать с нее многочисленными фон Нейманнами, которые станут разрабатывать
атмосферу Сатурна. Что еще более важно, Пандора также распоряжалась правами доступа
к этой разработке.
Данный факт предельно усложнял жизнь нынешнему обитателю Пандоры, ибо,
согласно опыту Алекса, когда Лигоны чего-то хотели, Лигоны этого добивались. В
частности, они захотели, чтобы он оказался здесь, и он здесь оказался. Кейт не
сомневалась, что работа, которую Алекс проделывал с предсказательной моделью,
однозначно убедит начальство в том, что он должен остаться на Ганимеде. Ее рапорт с
рекомендацией на этот счет дошел до самой Магрит Кнудсен - и отскочил от нее с
совершенно противоположным приказом. Алексу предписывалось не только отправиться
на Пандору и пообщаться с ее загадочным обитателем, но и обрисовать ему свою работу с
предсказательными моделями, а также проблемы, с которыми они сталкивались.
И Кейт, и Алексу это показалось сущим оскорблением. Кейт провела определенную
проверку по своим каналам и выяснила, что отшельник, живущий на Пандоре, имеет
примерно в равной степени репутацию страшного обжоры и репутацию человека
предельно высокомерного. Единственная причина, почему его о чем-либо надо было
спрашивать, заключалась в том, что он в свое время работал на Магрит Кнудсен и,
очевидно, задолжал ей какую-то услугу. Кроме того, несколько лет тому назад он -
скорее благодаря чистой случайности, нежели чему-то еще, если верить его прежним
коллегам - разобрался с крупной загадкой на Европе.
Алексу сказали не ждать никаких приветствий у единственного дока Пандоры. Он
должен был сам пробраться к поверхности через многочисленные переходные шлюзы,
после чего спуститься по длинной шахте лифта. Инструкции доводили его только до
выхода из этого лифта. Дальше он должен был полагаться на самого себя.
Стыковка в условиях пренебрежительно малой гравитации Пандоры заняла всего
несколько секунд. Тут Алекс, уже готовый покинуть свой одноместный корабль, вдруг
заколебался. Все время бодрствования по пути от Ганимеда он провел, играясь со своей
предсказательной моделью. Делая всевозможные предположения, он вводил их в модель в
качестве экзогенных переменных и изучал результаты. Компьютер корабля имел связь с
Неводом, но такую, которая позволяла лишь до безумия низкую скорость передачи
данных. Результаты Алекса оказались скорее озадачивающими, нежели убедительными.
Нет, так просто бросить их он не мог. Отсоединив информационный кубик, где
содержалась как его программа, так и самые последние результаты, Алекс сунул его в
боковой карман своей дорожной сумки. Если, как настаивала Магрит Кнудсен, Свами
Савачарья был компьютерным специалистом со значительными интеллектуальными
ресурсами, Алекс мог найти там способ повторить свои последние прогоны в более
благоприятной компьютерной среде.
Нисхождение в мрачные недра Пандоры не так подействовало на Алекса, как оно
подействовало бы, скажем, на Кейт или на его матушку. Его мало интересовала
физическая наружность всего окружающего - Алекс был "слеп как червь", согласно
Кейт, когда речь шла о различных прелестях обстановки. Если бы он все же что-то вокруг
себя замечал, то подметил бы там одну характерную черту, по поводу которой они с
единственным обитателем Пандоры охотно бы согласились: простоту. Все стены были
или из простого камня, или из тусклого пластика. Пройдя последний из трех массивных
переходных шлюзов, Алекс снял скафандр и направился дальше.
В конце шахты лифта у него просто не осталось выбора на предмет того, что делать
дальше. Единственный коридор метров сорока в длину кончался у стальной двери. Дверь
была закрыта, но в самом ее центре имелась красная кнопка с табличкой: ПОСЛЕ
НАЖАТИЯ КНОПКИ У ВАС БУДЕТ СЕМЬ СЕКУНД, ЧТОБЫ ВОЙТИ.
Алекс нажал на кнопку, проплыл внутрь, когда дверь открылась, и задумался о
нужде для таких мер безопасности. Насколько он мог видеть, ни на поверхности Пандоры,
ни внутри ее не было ничего, что человек в здравом уме мог счесть достойным кражи.
Отсюда вытекал диагноз паранойи у того человека, которого он собирался навестить.
Сразу же за дверью Алекс оказался у боковой стены зала, что простирался и вправо,
и влево. Если коридоры и лифты, которые он до сих пор видел, были предельно пусты, то
это помещение с лихвой все восполняло. Оно было битком набито - но не мебелью, а
машинами, сияющими машинами без единой пылинки на них, с великой заботой
расставленными друг относительно друга. Единственный объект, который как по своей
природе, так и по своему состоянию казался здесь не на месте, стоял метрах в восьми
слева от Алекса.
Это был - Алексу пришлось приглядеться повнимательней, чтобы в этом
удостовериться - человек. Мужчина колоссального размера, затянутый в измятые черные
одеяния, и с черным капюшоном, который частично скрывал его лицо.
Мужчина кивнул Алексу. Рокочущим, но четким голосом он произнес:
- Я наблюдал за вашим продвижением с момента прибытия вашего корабля на
поверхность. Должен сказать, прибыли вы в особенно неподходящее время.
- Для нас обоих, - отозвался Алекс.
Проигнорировав его, мужчина продолжил:
- Я не говорю вам "добро пожаловать на Пандору", ибо это было бы великой
неискренностью с моей стороны. Тем не менее я спрошу вас, случилось ли вам уже
пообедать.
Алекс давно не ел; ему, впрочем, особенно и не хотелось. Но поскольку это казалось
неожиданной попыткой проявить вежливость, он помотал головой и сказал:
- Я не обедал.
- Я тоже. - Мужчина откинул капюшон, обнажая круглую бритую голову. -
Разумеется, я Свами Савачарья. А вы, разумеется, Алекс Лигон. Возможно, вам будет
проще звать меня Совой, хотя это не должно восприниматься как указание на какую-то
близость в наших взаимоотношениях. И если я приглашаю вас разделить со мной дневную
трапезу, то это лишь потому, что неспособность сделать это выявила бы прискорбный
недостаток вежливости и гостеприимства с моей стороны.
Он направился в дальний конец зала. Алекс, который не был уверен, правильно ли
он понимает, что этот человек говорит - невероятное дело, но он как будто бы
приглашал Алекса на ленч, - тут же за ним последовал. Пока они двигались, он не мог
удержаться от взглядов по сторонам. Артефакты, прикрепленные к стенам или
смонтированные на полу, образовывали причудливую коллекцию. Ни один из них не был
новым, а многие вообще казались из более раннего технологического поколения.
Некоторые носили на себе отметины сильного жара, колоссального давления или
тяжелого удара.
У Свами Савачарьи, должно быть, имелись глаза на затылке, поскольку он, не
оборачиваясь, спросил:
- Вы, случайно, реликвиями Великой войны не интересуетесь?
- Не особенно. - На самом деле Алекс к Великой войне вообще никакого интереса
не проявлял.
- Гм.
Молча они проследовали в другой конец помещения, а затем через отверстие в
стенной перегородке, которая не доставала до потолка. Отверстие вело в такую тщательно
оборудованную и удобную кухню, какой Алексу еще видеть не доводилось. Кухонная
утварь включала в себя горшки и сковороды достаточно большие, чтобы обслужить
десятка полтора человек, хотя у крепко сколоченного стола стояло только два кресла. В
качестве дополнения к обстановке - довольно странного дополнения для любой кухни -
в стену рядом с одним из кресел был встроен небольшой коммуникационный центр.
Дисплей был включен, но предлагал только белый шум.
Стоило им только войти, как дисплей, словно бы их приветствуя, выдал целый
калейдоскоп красок, а спокойный женский голос произнес:
- Подтверждение селекторного совещания Мастеров, которое состоится через один
час. Целью является окончательно оформить соглашение Бестона с Сетью Головоломок.
Сова нахмурился.
- Принято и одобрено. - Он заметил вопросительный взгляд Алекса. - Этот
канал предназначен исключительно для связи с Сетью Головоломок. Не могло ли так
случиться, что вы интересуетесь или даже являетесь членом данной Сети?
- Нет, я не член. - Тут Алекс, убежденный, что сейчас последует еще одно "гм",
добавил: - Я очень много занимался Сетью Головоломок, когда был моложе, и полагал,
что у меня был шанс достичь уровня Мастера.
- Но вам этого сделать не удалось?
- Не совсем так. Моя семья сочла, что это не то, чем мне следует интересоваться.
Моя матушка оказала на меня сильное давление, и я сдался.
- А. Проблема родителей. - Круглая темная голова кивнула. - У меня тоже были
подобные сложности, пока мы не прекратили общение, когда я еще был подростком.
- Вы ушли из дома?
- Если быть более точным, меня оттуда вышвырнули. Мои родители, как и ваши,
считали уровень моего интереса к Сети Головоломок необычным и неподобающим. -
Сова махнул жирной ручищей в сторону одного из кресел. - Садитесь, пожалуйста. На
самом деле не так многие вещи во вселенной следует подавать точно в срок, но идеальное
суфле - одно из них.
Алекс сел за стол без особых надежд и ожиданий. Свами Савачарья явно мог
управиться с целой горой пищи и, судя по его виду, частенько это проделывал, но
количество совсем не обязательно вело к качеству. Алекс едал блюда, приготовленные
лучшими поварами в Солнечной системе. Проспер Лигон не питал интереса к пище, зато
вся остальная семья настаивала на высочайшем качестве кулинарии.
Сова в темпе произвел из нескольких духовок гигантское суфле, три вида
своеобразно приготовленных овощей, пять разных соусов и буханку свежего хлеба,
которую он с поразительной скоростью и ловкостью порезал. Алекс наполнил свою
тарелку, начал есть и через несколько секунд удивленно воззрился на своего собеседника.
Затем он покачал головой.
- Это просто феноменально. Думаю, ничего лучшего я никогда в жизни не ел.
- Очень может быть. - Сова пробовал осторожно, его пухлая физиономия была
нахмурена. - Н-да, лучше обычного. Однако я чувствую, что чуть-чуть переборщил с
эстрагоном.
Алекс не знал, что будет лучше - согласиться или не согласиться. Тогда он решил,
что безопаснее будет есть молча. Пока что им не удалось договориться ни о чем, кроме
того факта, что иметь родителей - большая проблема. Свами Савачарья также не
проявлял никакой склонности к разговору, равномерно и задумчиво пережевывая пищу в
количествах, обосновывавших потребность в чудовищных размеров кухонной утвари.
Наконец Сова оттолкнул от себя тарелку, вздохнул и сказал Алексу:
- Итак, мы вместе пообедали, что, возможно, обеспечит определенный уровень
корректности во всем последующем. А возможно - не обеспечит. Позвольте мне быть
откровенным. Я согласился встретиться с вами по одной-единственной причине: меня
предупредили, что если я откажусь на это пойти, против меня может быть использована
тактика силового давления. В особенности меня предупредили о физическом насилии или
даже убийстве. Какова ваша реакция на подобные предупреждения?
- Это абсолютная чепуха. Я бы никогда не стал принимать в расчет такого рода
угрозы.
- Весьма отрадно слышать. Уверены ли вы, что в данном случае говорите за все
ваше семейство? Если так, то наша встреча может завершиться немедленно, и мы сможем
вернуться к нашим соответственным интересам.
Тут Алекс попался. Если он был в чем-то уверен, так это в том, что за всю семью
говорить не может. Наконец он сказал:
- Думаю, будет неплохой идеей, если мы с вами продолжим наше обсуждение.
- Очень хорошо. Давайте продолжим. Но я должен спросить - на какой основе?
Вы бы хотели, чтобы я отказался от своей аренды Пандоры или поделился ею? Почему? И
какие стимулы можете вы мне предложить, не считая того несущественного, что моя
жизнь и физическое благополучие могут оказаться под угрозой?
- Мне даны полномочия предложить вам существенную денежную сумму, гораздо
больше стоимости вашей аренды Пандоры.
- Деньги? - Сова пренебрежительно махнул рукой. - Мне случилось узнать, что
вы работаете в государственном учреждении Внешней системы за жалованье, которое по
стандартам вашей семьи является смехотворно малым. И я должен поверить, что ваш
собственный принципиальный мотив в жизни - это деньги? Если же это не так, тогда
почему вы решили, что я чем-то от вас отличаюсь? Полно, мистер Лигон, если в юные
годы вы приближались к уровню Мастера Сети Головоломок, вы не можете быть совсем
лишены интеллекта. Безусловно, вы способны представить более сильный аргумент.
И насчет обжорства, и насчет высокомерия, похоже, все было верно. Алекс уже
пронаблюдал, к
...Закладка в соц.сетях
