Жанр: Научная фантастика
Нет повести печальнее на свете
...зом доказал мне серьезность
своих намерений, я, может быть, и подумала бы...
- Ничего не понимаю, - вздохнул окончательно запутанный Тибор.
- Чего тут понимать! Ты привык крутить мозги дурочкам, но со мной такой номер не
пройдет.
- Линда, - сказал Тибор, - мне ужасно хочется, чтобы ты оставила свой ехидный тон и
говорила со мной по-человечески.
- Это зависит от тебя.
- Выпьем еще?
- Хочешь споить меня?
- Ну, не пей, я сам.
Он наполнил бокал и, вконец раздосадованный, одним махом выпил его до дна.
- Не расстраивайся, Тибор. Я ведь с самого начала поняла твою игру.
- Представь себе, я больше не играю, а начинаю всерьез в тебя влюбляться.
Вино ударило ему в голову, и сейчас он был предельно искренен.
Розалинда почувствовала перемену. Ее мужской ум спасовал перед женским сердцем, и
она погладила его руку. Тибор принял жест милосердия за сигнал сдачи и схватил ее в объятия.
- Не надо, Тибор, - сказал агрянка, отталкивая сто, - опомнись, мы не должны
повторять их ошибки.
Неожиданно дверь отворилась, и в комнату вошел Капулетти-старший.
- Извини, я не предполагал, что ты не один.
Он повернулся, собираясь удалиться, но Розалинда остановила его.
- Вы нам не помешаете, синьор, у нас сугубо деловой разговор.
Капулетти взглянул на раскрасневшегося сына, нарушенную прическу его гостьи и
улыбнулся.
- Я хотел посоветоваться с тобой, Тибор, но это терпит.
Тибор, успевший оправиться от смущения, начал объясняться, но остановился, заслышав
снаружи какие-то голоса. Положительно, им сегодня не дадут покоя. Он решил проверить, в
чем дело, и в самых дверях столкнулся с Големом. Вместе с ним в комнату ворвались еще
несколько парней.
- Что это значит? - воскликнул Капулетти-старший. - Кто вы, что вам надо в моем
доме?
Тибор моментально нашелся.
- Наконец, Голем, а мы тебя совсем заждались! Это мои друзья, отец.
- Раз так, - сказал Капулетти, - не стану вам мешать.
Он вышел, с огорчением подумав, что его сын докатился до такого общества.
Голем все еще стоял на пороге, переводя подозрительный взгляд с Розалинды на Тибора.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он наконец.
- Ждем тебя, как видишь, - ответила она спокойно. - Разве тебе не передали, Голем,
чтоб ты заглянул ко мне? Есть идея, надо обсудить.
- Мне никто ничего не говорил.
- Значит, тебя просто не застали дома.
- Он приставал к тебе? - спросил Голем Розалинду.
- Что ты несешь, по-твоему, этим занимаются в присутствии родителей?
- А-а, - взревел Голем, - мерзавец Метью таки надул меня!
- Это он сказал, что Линда здесь? - быстро спросил Тибор.
- Да. Погодите минуту, я сейчас ему покажу, где раки зимуют!
- Мет давно смотался, - сказал младший Вальдес. - Я тебя предупреждал...
- Заткнись! Ладно, он от меня не уйдет. Проваливайте! - приказал Голем своим
подручным. Никто не посмел возразить ему, и они остались втроем.
- Видишь, Голем, - показал рукой Тибор, - для тебя даже накрыт прибор. И еще один
для Пера, он вот-вот подойдет.
Окончательно уверившись, что его не водят за нос, Голем уселся и опорожнил налитый
ему бокал. Он выглядел даже слегка пристыженным.
Тибор и Розалинда переглянулись, чуть улыбнувшись. Придя на выручку, она его
окончательно покорила. Эта агрянка - чистое золото.
- Выкладывай свою идею, - сказал Голем.
Тибор растерянно посмотрел на Розалинду. И снова она пришла к нему на помощь.
- Понимаешь, Голем, - начала она вкрадчиво, - в прошлый раз мы действовали на
свой страх и риск, и полиция сорвала нам все предприятие. А почему? Разве мы какие-нибудь
бандиты, домогаемся чего-то для себя лично? Нет, мы всего лишь сознательные граждане,
решившие встать на защиту святой профессиональной чести.
Голем, забивший рот закусками, одобрительно закивал.
- Значит, надо добиться, чтобы нас принимали не за нарушителей законов, а за их
ревностных блюстителей. Что для этого нужно?
- Что? - спросил Голем, проглотив очередной кусок ветчины.
Тибор признался себе, что и ему ответ неизвестен.
- Для этого нужна организация, которая открыто объявила бы о своих целях и получила
поддержку властей. Тогда никто не сможет обвинять нас в самоуправстве. В этом и состоит
идея Тибора.
Голем взглянул на молодого Капулетти, и тот, начиная забавляться ситуацией,
подтвердил:
- Именно в этом.
- А ты, оказывается, не дурак, - сказал Голем уважительно.
- Нет, я не дурак, - согласился Тибор.
- А что нужно для организации? - продолжала развивать свою мысль Розалинда.
- Членские билеты, - мигом сообразил Голем. - Я, к примеру, состою в обществе
охотников...
- Правильно. А еще?
- Что?
- Нужен вождь.
- Я знаю, кто больше всего подходит на такую роль, - подхватил Тибор. - Профессор
Чейз. Хоть он и выскочка, зато отменный оратор. Ты сам, Голем, ему аплодировал.
- Верно, - признал Голем. - Но с какой стати мне ставить над собой мата? Ты эти
штучки брось. Вы только и глядите, как всех под себя подмять.
- Голем прав, - вмешалась Розалинда. - Так можно только дискредитировать твою
идею, Тибор.
- Вождем должен быть агр, - изрек Голем тоном, не допускающим возражений.
- Интересно, кого ты предлагаешь, - спросил Тибор с ехидством, - уж не себя ли?
- Он предлагает меня, - заявила Розалинда.
- Что?! - Тибор и Голем закатились в хохоте.
- Нечего зубы скалить, - хладнокровно сказала Розалинда. - Во-первых, как вы
изволили, должно быть, заметить, у меня голова варит не хуже ваших. А во-вторых, за мной
пойдут не только мужчины, но и женщины. Наши ряды удвоятся.
Голема проняли эти аргументы.
- Она дело говорит.
- Если вы меня поддержите, - посулила Розалинда, - я буду во всем с вами
советоваться. Мы начнем с того, что заключим соглашение с Чейзом и используем авторитет,
нажитый им после выступления в согласительной комиссии. Потом соберем митинг и
пригласим газетчиков, чтобы они устроили нам рекламу.
Интерес Тибора к Линде поостыл. Нет, эта девица не создана для любви, у нее
государственный ум.
- Почему бы и нет? - сказал он.
3
После того как сбиры увели Сторти, Тропинин начал размышлять, следует ли ему
что-нибудь предпринять, чтобы выручить симпатичного наставника. Впрочем, что он мог?
Заступничество перед местными властями было бы расценено как то самое вмешательство во
внутренние дела, которого посол стремился всеми силами избежать. Вдобавок ему наверняка
скажут, что Сторти арестован по приказу прокурора и судьба его будет решаться в строгом
соответствии с гермеситскими законами. На том все и кончится. Человеку не поможешь, а себя
подставишь.
Есть ли другой способ? Тропинину показалось, что в последний момент толстяк подал
какой-то сигнал. Говоря о своем злополучном мантуанском приятеле, он выразительно
посмотрел ему в глаза. Чего может хотеть человек, которого сажают в тюрьму? В первую
очередь известить своих друзей. Это очевидно. Столь же ясно, что их следует искать в Мантуе.
Какой-то особый смысл вложен в названную Сторти сумму залога - 10 752. Но какой? Не мог
же он рассчитывать, что землянин станет наводить справки, кому за последнее время пришлось
вносить подобный залог, и таким путем разыщет нужное лицо. Слишком сложная версия, ее
надо исключить. Постой, постой, а если это обыкновенный номер телефона?
Звонить из люкса было неразумно. Оставалось полчаса до официального ужина в его
честь, и никто ничего не заподозрит, если мэр найдет гостя у входа в отель. Тропинин быстро
оделся, вышел на улицу, отыскал автомат и набрал номер. Ответил мужской голос.
- Это номер 10 752? - спросил он для страховки.
- Да.
- С кем я говорю?
- А кто вам нужен?
- Вам известен агр по имени Сторти?
- Тут какая-то ошибка, - ответили с той стороны после секундной заминки.
- Не вешайте трубку. Вы, вероятно, опасаетесь провокации...
- С чего вы взяли?
- Не беспокойтесь, я звоню по просьбе Сторти. Его только что арестовали у меня в
гостинице, обвинив в нарушении общественного порядка.
- Кто вы?
- Землянин. Вы, может быть, читали о моем пребывании на Гермесе?
После длительной паузы в трубке прозвучало:
- Разумеется. Чем вы можете доказать, что не разыгрываете меня?
- Не знаю, право, как это сделать по телефону... А, вот, - нашелся Тропинин, - я могу
назвать земные материки или привести другие геофизические данные о своей планете.
- Это известно каждому школьнику из клана физов. Лучше ответьте на такой вопрос: что
представляет из себя театр?
- Театр? - удивился Тропинин. - Ну, это сцена, на которой актеры разыгрывают пьесу
- драму, комедию, трагедию.
- И можете назвать хотя бы одного драматурга?
- Сколько угодно: Эсхил, Мольер, Шекспир, Ибсен, Чехов...
- Достаточно. Извините, что устроил вам экзамен.
- Ничего, я понимаю. Вы сможете ему помочь?
- Надеюсь. Как он оказался у вас?
- Пришел просить о помощи Рому и Уле.
- Я сейчас выезжаю. Смогли бы мы встретиться?
- Конечно. Заходите ко мне в отель "Семью семь".
- Это нежелательно.
- Тогда встретимся у будки автомата, откуда я с вами говорю. Это в ста метрах от
гостиницы, рядом с магазином обуви.
- Хорошо, я буду через два часа.
- Боюсь, что могу опоздать. В мэрии сегодня официальный ужин...
- Ничего, я подожду. До встречи. Да, забыл сказать: зовут меня Дезар. Среднего роста,
седой, в очках, буду курить трубку.
Во время ужина, как полагается, произносились речи об историческом значении миссии,
инспектора и взаимной выгодности будущего сотрудничества между Землей и Гермесом,
провозглашались витиеватые тосты. Попытки гостя навести разговор на последние события в
городе ни к чему не привели. Мэр и другие высокие чины отвечали, что газеты сильно раздули
малозначный эпизод бытового толка и лучше поговорить о перспективе космических связей.
Однако Тропинин заметил, что его хозяева были явно чем-то озабочены и не затягивали
застолья. Это входило и в его расчеты. В назначенный час он встретился с мантуанцем в
условленном месте.
- Синьор Дезар?
- Рад познакомиться с вами, синьор инспектор. Признаюсь, для меня необыкновенно
много значит эта встреча. Мы можем поговорить в маленькой таверне филов недалеко отсюда.
Там нам не помешают.
Действительно, кроме бармена-робота, никого в таверне не было. Они устроились в
уголке и заказали кофе.
- Мне нужно о многом расспросить вас, легат, - начал Дезар, - и в свою очередь, я
могу рассказать немало такого, что, видимо, должно вас заинтересовать. Но прежде о причине
нашего свидания. Я принял кое-какие меры и надеюсь, что, пока мы с вами беседуем, славный
наставник будет извлечен из веронских застенков.
- Да вы, оказывается, могущественный человек.
- О, нет, - улыбнулся Дезар, - просто у меня есть друзья, на которых можно
положиться.
- В таком случае моя совесть чиста и я готов для начала ответить на ваши вопросы.
- Расскажите мне о Земле.
Тропинин развел руками.
- Вы меня ставите в тупик. Тема столь необъятна...
- Вы правы, я некорректно поставил вопрос. Меня интересуют в первую очередь не
технические достижения, а устройство общества и образ жизни землян. В самых общих чертах,
разумеется.
- Охотно. Итак, пройдя в первой половине XXI столетия наиболее бурный отрезок своей
истории, человечество сумело избавиться от угрозы ядерного самоубийства. Накопленные к
тому времени горы оружия - атомного, химического, биологического, электронного - были
уничтожены, за исключением военных средств, необходимых для обороны Земли от
космических нашествий. Это стало возможным благодаря повсеместному утверждению
социалистического строя, основанного на свободном труде, демократии и самоуправлении,
равенстве и солидарности людей и наций.
Я не в состоянии, как вы понимаете, описать все подробности исторического процесса,
изобиловавшего классовыми столкновениями, приливами и отливами революционной волны,
конфронтацией интересов различных социальных групп, которая находила отражение в острой
идейной полемике. Скажу только, что наиболее сложной проблемой переходной эпохи,
оказалось преодоление национального эгоизма, создание международного порядка, способного
соединить отдельные общества в единое земное сообщество, сосредоточить его силы и средства
на решении таких неотложных задач, как ликвидация голода, нищеты, эпидемических болезней,
спасение среды обитания человека, загрязненной шлаками цивилизации, поиск новых
источников энергии, освоение богатств Мирового океана и Космоса.
Самой трудноразрешимой из этих задач была ликвидация ужасающего разрыва в уровне
развития разных стран, ставшего результатом колониального господства и угнетения. Чтобы вы
имели представление о его размерах, приведу две цифры, отложившиеся в памяти. В 80-е годы
XX века годовой доход на душу населения в наиболее отсталых странах был в сто раз меньше,
чем в развитых капиталистических, а один житель США потреблял столько же, сколько пятьсот
индийцев. Причем пропасть между богатыми и бедными продолжала стремительно
углубляться, в итоге накапливался взрывчатый материал для международных конфликтов.
Радикальному изменению этой трагической ситуации препятствовал империализм, всеми
силами стремившийся сохранить свои привилегии. Требовалось преобразовать не только
консервативные экономические, социальные и политические структуры, но и само
человеческое сознание. Люди должны были понять, что и суровая необходимость выживания
человеческого рода, и собственные их правильно понятые интересы, и благо грядущих
поколений требуют, чтобы они мыслили, чувствовали, действовали не как представители
отдельных наций, а как земляне.
- По аналогии, нам следует мыслить и действовать не как представителям разных
кланов, а как гермеситам, - сказал Дезар.
- Делайте выводы сами, - улыбнулся Тропинин. - Во всяком случае, установление
социалистического миропорядка означало конец предыстории человечества и начало его
подлинной истории. Объединение народов в одну братскую семью не стало результатом
некоего единовременного акта творения, а опять-таки растянулось на целую эпоху, в течение
которой шла напряженная борьба вокруг принципов нового устройства мира, отыскивались и
проходили испытание на практике его оптимальные формы. Первоначально процесс
интернационализации охватил сферу экономики и культуры, его мощным ускорителем стала
научно-техническая революция. Совершенные средства транспорта и связи до предела сжали
земное пространство и способствовали многократному умножению обмена материальными и
духовными ценностями. Тот, кто предпочел бы общению изоляцию, обрекал себя на
отсталость, лишался доступа к мировой сокровищнице, которую каждый народ обогащал своим
вкладом, черпая взамен передовые знания и опыт. Независимость становилась менее выгодной,
чем взаимозависимость, а выгода, что бы там ни говорили, была и останется одним из
двигателей человеческих деяний.
Что касается политической сферы, то здесь, по понятным причинам, дело продвигалось
медленней. По мере того как международная атмосфера очищалась от подозрительности и
недоверия, государства добровольно передоверяли все большую часть своих полномочий
коллективным ассоциациям. На смену Организации Объединенных Наций пришла Всемирная
Федерация во главе с законодательным собранием, одна палата которого избиралась
непосредственно населением, а другая составлялась из полномочных представителей
правительств. В результате дальнейшей длительной эволюции национальные государства
отмерли, и теперь земное общество - именно единое общество, а не сообщество -
управляется Советом Земли, члены которого выбираются прямым и равным голосованием всего
двадцатимиллиардного человечества. В его задачи входит общее планирование
социально-экономического и культурного развития, распределение ресурсов, обеспечение
общественного порядка и регулирование отношений с другими обитаемыми планетами. Такие
же функции в местных масштабах имеют Советы континентов, провинций и районов. Основной
же ячейкой нашего общества является самоуправляемая община.
- Вы упомянули об отношениях с другими планетами. Нельзя ли об этом подробнее?
- Разумеется. Вам, видимо, известно, что до сих пор нигде не удалось обнаружить иной,
отличной от нашей формы разумной жизни. Все обитаемые миры, а их теперь немало, заселены
человеком, шагнувшим во Вселенную и постепенно осваивающим ее, как в древние времена
мореплаватели один за другим открывали и осваивали земные материки. Вполне понятно, что
природные условия других планет накладывают свой неизгладимый отпечаток на образ жизни
людей, с прошествием столетий в их сознании, характере технического прогресса, социальных
отношениях и общественном устройстве появилось много своеобразного. Ваш Гермес -
наглядный тому пример. Однако в отличие от гермеситов жители подавляющего большинства
земных колоний поддерживают устойчивую связь со своей прародиной, что позволяет говорить
о существовании уже не земной, а вселенской цивилизации. Вот уже два века насчитывает
Союз разумных миров, в просторечии именуемый Великим кольцом - этот образ принадлежит
советскому писателю-фантасту Ивану Ефремову. Он высказывал логичное предположение, что,
распространив свою цивилизацию за пределы родной планеты, люди будут стремиться
держаться за руки. Кольцо - символ такого единения. Подобно тому, как на Земле победила
интернационализация, в Космосе успешно развивается процесс, который можно назвать
вселенизацией.
- И в высшей степени прискорбно, что мы до сих пор оставались в стороне от этой
столбовой дороги прогресса.
- Рад, что вы так думаете, Дезар. Что касается землян, то, смею вас уверить, они никогда
не забывали о Гермесе, хотя ваши предки, покинув колыбель человечества, были в некотором
роде дезертирами. Надеюсь, я не обижу вас такой оценкой.
- Я не отношусь к числу квасных патриотов, легат. Но что вы имеете в виду? Признаюсь,
до сих пор мне никак не удавалось докопаться, что же в действительности послужило причиной
их отъезда. Официальная версия заключается в том, что ими двигало желание учредить
образцовое общество, нечто вроде Новой Атлантиды Френсиса Бэкона.
- Вероятно, что-то в этом духе имело место. По крайней мере, для публики экспедиция
мотивировалась именно так. Но я полагаю, что главным побудительным мотивом был страх.
- Перед чем?
- Перед революцией и ядерной войной. Вы не должны забывать, что это было время,
когда в одной капиталистической стране за другой люди труда брали в свои руки власть,
упраздняли частную собственность и устанавливали социалистические порядки. Державшиеся
еще цитадели старого порядка ощетинились, угрожая ввергнуть мир в тартарары. И вот газеты
печатают сенсационное сообщение об открытии планеты, абсолютно идентичной Земле и
потому идеальном месте для заселения. Весьма значительное для тогдашней техники
космоплавания расстояние, колоссальные затраты, необходимые для переброски людей и
грузов, исключают возможность организованного освоения Гермеса. Да и Земле не до того, у
нее тысячи гораздо более неотложных забот, чем послать кучку пионеров за тридевять земель,
не имея никаких шансов возместить расходы в предвидимом будущем.
Тут и появляется на сцене группа толстосумов, желающих любым способом унести ноги
подальше от Земли, которая, по их убеждению, вот-вот покроется ядерными грибами. При
баснословных богатствах им ничего не стоит построить самый современный для того времени
космолет, снарядить его всем необходимым для длительного путешествия и отправиться в
путь-дорогу. Строительство начинается втайне на одном из островов Тихого океана и длится
десять лет. За это время секрет выходит наружу, и находится еще несколько сот
мультимиллионеров, желающих сохранить свои драгоценные жизни, а заодно - основать на
далеком Гермесе новый Эдем. Образуется консорциум с капиталом около трехсот миллиардов
долларов, и на стапелях закладываются еще три корабля той же конструкции. Наконец
экспедиция готова к старту. В космолеты погружается сорок тысяч человек: владельцы ведь
вынуждены взять на борт большую команду навигаторов, инженеров и техников, чтобы
обеспечить полет, врачей, которые их лечили бы, поваров, которые их кормили бы, учителей,
которые учили бы их детей, и так далее. Помимо обслуживающего персонала, надо было найти
место для ученых и специалистов самого разнообразного профиля, чтобы не пришлось на
Гермесе начинать все сызнова. Позаботились, естественно, о фундаментальной библиотеке,
коллекции магнитофонных записей и кинофильмов, чтобы развлекаться, а специальный отсек
был выделен для образцов земной флоры и фауны, которые рассчитывали развести на месте
своего нового обитания. Словом, это был своего рода Ноев ковчег, содержащий в миниатюре
всю земную цивилизацию.
Что до мирового общественного мнения, то интерес к предприятию, вспыхнувший
вначале, постепенно ослаб, был вытеснен гораздо более насущными для землян проблемами
дня. Это было на руку консорциуму, вовсе не склонному привлекать к себе внимание.
Публикации же, время от времени появлявшиеся в печати, тщательно готовились специально
для того учрежденным "мозговым центром". Акцент в них делался на гуманистическое и
научное значение экспедиции, ее инициаторов называли колумбами, движимыми единственной
целью - открыть для человечества землю обетованную. Подчеркивалось, что, когда пионеры
обживутся, к ним смогут присоединиться другие переселенцы. А кучка ловких дельцов
основала даже акционерную компанию будущих гермеситов, сделав выгодный бизнес.
Вы спросите, Дезар, как относились люди ко всей этой затее? По-разному. Одни
воспринимали ее как подвиг во имя человечества. Другие, напротив, полагали, что ее
инициаторы, подобно крысам, бегущим с тонущего корабля, озабочены лишь спасением
собственной шкуры. Третьи оставались безразличны. А подавляющее большинство выражало
возмущение выбрасыванием на ветер гигантских средств, которых хватило бы, чтобы спасти от
смерти сотни миллионов голодающих.
Вот как выглядела картина к тому моменту, когда космолеты стартовали с околоземной
орбиты и взяли курс на Гермес. Первое время связь с ними поддерживалась бесперебойно,
Земле сообщили, что путешественники благополучно достигли цели и приступили к заселению
планеты. Потом сообщения перестали поступать, а земляне по разным причинам не смогли
снарядить новую экспедицию, чтобы выяснить, что случилось. И вот теперь, спустя несколько
веков, Гермес дал о себе знать, подав заявку на вступление в Великое кольцо.
Такова известная мне часть вашей истории, Дезар. Очередь за вами.
- Благодарю, легат. Ваш рассказ помог мне понять многое. И я начну с того места, на
котором вы остановились.
Уже в полете, продолжавшемся почти пятнадцать лет, произошли важные события. Я,
понятно, не имею в виду естественное течение жизни: старики умирали, дети взрослели,
молодые заключали браки, появилось поколение, никогда не ступавшее ногой на Землю.
Гораздо существенней перемены в умонастроении людей. В маленьком коллективе,
изолированном от общества и наглухо замурованном в скорлупы космических кораблей,
неизбежно должны были разрушиться старые связи и возникнуть новые. Земные фетиши,
которым астронавты привыкли поклоняться, выглядели нелепыми, отпали правовые табу,
лишились прежнего сакраментального смысла традиции. В самом деле, какое имело значение,
кто именно вложил средства в организацию экспедиции, когда деньги потеряли всякую цену?
За сильными мира сего не стояло больше никакой принудительной силы, и они вынуждены
были стать на одну ногу с остальными. Произошла своего рода необъявленная революция.
Космос всех уравнял.
Но если утратил могущество капитал, то его приобрело позитивное знание. На первый
план выдвинулись те, кто вел корабли, умел обращаться с техникой, обладал практической
сметкой, был специалистом в каком-то деле. С высадкой на Гермесе их роль еще более
возросла, причем ключевой фигурой стал инженер.
- В увлекательном романе Жюля Верна "Таинственный остров", - вставил
Тропинин, - именно инженер Сайрус Смит является душой маленькой группы, попавшей на
необитаемый остров. Любопытная иллюстрация к вашему тезису, не правда ли?
- К сожалению, мне не приходилось слышать о Верне, ведь художественных
произведений у нас не издают, а книги из библиотеки, вывезенной с Земли, по большей части
погибли, растащены или содержатся в особом фонде, доступ куда ограничен. Зато я читал
"Робинзона Крузо". Герою этой книги было не до высоких материй, все его помыслы
сводились к тому, как разжечь костер, подстрелить дикую утку, соорудить хижину. Словом,
выжить. Так вот, среди гермеситских робинзонов были в почете именно подобные умельцы.
Короче, цивилизация наша с самого начала приобрела сугубо техническую
направленность. Как всегда бывает в таких обстоятельствах, понадобилось обосновать ее
идеологически, за что взялись прихваченные экспедицией гуманитарии - философы,
экономисты, политологи, юристы. Мне удалось ознакомиться с хранящимися в архиве
протоколами их заседаний. Судя по всему, эти люди вдохновлялись идеей создать образцовую
технократию или ученократию на основе модных в конце XX века буржуазных утопий -
"постиндустриального общества", "технотронной эры", "информатической цивилизации" и
тому подобное. После длительных дискуссий они порешили на том, что в основу гермеситского
общественного устройства следует положить принцип профессионализма.
- А кланизм? - спросил Тропинин.
- Он появился позднее. Вообще, легат, первоначальное устройство гермеситского
общества было лишено тех крайностей, которые поражают своей нелепостью всякий
непредвзятый ум, тем более стороннего наблюдателя. Это можно сказать и об учрежденной
отцами нашей конституции системе правления. В ней даже было немало привлекательного,
подсказанного искренним побуждением создать образцовый механизм, способный работать,
как электронные часы. Любопытная деталь: модель, созданная теоретиками-гуманитариями,
была тщательно обследована с математической точки зрения: ее квантировали, разложили на
совокупность цифровых коэффициентов, определили численное выражение взаимосвязей
между узлами,
...Закладка в соц.сетях
