Жанр: Научная фантастика
Нет повести печальнее на свете
...нства той, которой посвятил себя синьор Эйлер. Согласно Сен-Симону не
только во главе всего общества должен быть поставлен Великий математик, но и его собратья
меньшего ранга призваны управлять местными общинами.
- Так вы живете по Сен-Симону?
- О, нет, - возразил Мендесона. - У нас математики исполняют роль первых скрипок в
оркестрах, где все музыканты играют на равных. На практике это сводится к тому, что, начиная
с Великария и кончая объединенными местными управами, функции председателя исполняются
служителями математических наук.
- Хочу обратить ваше внимание, легат, - вмешался Эйлер, - что это не официально
установленный и освященный законом порядок вещей, а скорее обычай, продиктованный
объективными обстоятельствами. Дело в том, что наше производство до предела насыщено
электронными устройствами, едва ли не все технологические процессы протекают под их
бдительным контролем, вычислительная техника с успехом используется и в сферах
потребления, обслуживания, быта, просвещения. В таком, можно сказать, высоко
математизированном обществе наибольшая ответственность с неизбежностью ложится на тех,
кто занимается программированием, дает волевой импульс сотням миллионов механизмов,
обслуживающих человека с его реальными нуждами и, увы, прихотями. Маты и выполняют эту
важнейшую функцию, проистекающую из природы их знаний, не требуя взамен особых
привилегий. Нас называют первыми среди равных... Если я не ошибаюсь, Мендесона, это
классическое определение восходит к античной древности?
- Вы правы, ваше превосходительство, - подтвердил бородач, - так велел именовать
себя Юлий Цезарь.
- Вот видите, как полезно иметь под боком сведущего человека. Итак, инспектор, что вы
можете сказать о нашем образе жизни?
- О, я пока слишком мало знаю, чтобы высказывать свои суждения.
- Так спрашивайте, не стесняйтесь.
- Если позволите, я бы хотел знать, как вы сами оцениваете клановую систему, считаете
ли ее безупречной?
Эйлер улыбнулся.
- Вы загоняете меня в угол, вынуждая заняться самобичеванием либо выставить себя
хвастунишкой. Но если говорить серьезно, истина лежит где-то посередине. Не стану лукавить:
мы высоко ценим свою систему, основанную на принципе профессионального кланизма. Не
буду сравнивать ее с другими - мы слишком долго были оторваны от развития вселенской
цивилизации и имеем весьма смутное представление о порядках, утвердившихся на других
планетах. Вполне вероятно, что там немало образцов для подражания. Однако, если брать
абсолютное измерение, наше устройство обеспечивает благосостояние для всех плюс
динамичный прогресс в покорении природных сил.
Есть еще одно существенное обстоятельство: профессиональный кланизм никем не
выдуман, он отнюдь не представляет собой счастливой находки некоего гениального
преобразователя. Этот принцип, можно сказать, ниспослан нам самим провидением, если под
последним иметь в виду неумолимую внутреннюю логику производства, слившегося с наукой.
По мере того как промышленная и познавательная деятельность людей шли на сближение,
поколение за поколением специализировались и группировались по профессиям.
Законодателям не оставалось ничего иного, как придать юридическое оформление результатам
этого исторического процесса.
- Что и было сделано около пяти веков назад, - вставил Мендесона.
- И целых пять веков, - подхватил Эйлер, - засвидетельствовали, что судьба
распорядилась гермеситами милостиво. Всю эту бездну времени наш общественный механизм
работал как идеальный двигатель, не нуждающийся в заправке, своего рода perpetuum mobile.
Разумеется, это не значит, будто у нас вовсе не возникает никаких осложнений, - их более чем
достаточно, притом самого разнообразного свойства. Как всякий здоровый организм с
завидным аппетитом и превосходным пищеварением, наше общество хочет увидеть больше,
чем в состоянии взять в руки, и взять в руки больше, чем способно проглотить. Отсюда
бесконечная гонка с препятствиями: едва кому-нибудь придет в голову новая идея, как все
требуют немедленно ее реализовать, и едва она начинает приносить плоды, как все жаждут их
иметь. Да мало ли где и почему возникают проблемы! Определение "безупречный", которое вы
употребили, подходит, увы, только к трупу.
Тропинин развел руками и склонил голову, признавая, что выразился крайне неудачно.
- Так вот, - продолжал Великий математик, - мыслимый предел совершенства состоит
в том, чтобы не было нужды останавливать конвейер всякий раз, когда пришел в негодность
какой-то винтик. Короче, это - саморегулирующаяся машина, которая сама себя смазывает,
разбирает пришедшие в негодность узлы, чинит их и потому не знает износа, а ухода за собой
почти никакого не требует.
- Послушать вас, так мы здесь бьем баклуши, - проворчал Мендесона тоном
доверенного слуги, которому разрешаются некоторые вольности.
- У вас на Земле, легат, тоже так дерзко возражают начальству, да еще в присутствии
инопланетного гостя?
- Ни в коем случае, - в тон ему сказал Тропинин, - за подобные выпады у нас
отрубают голову. Если, конечно, она не столь ценна, как у синьора Мендесоны.
Бородач поклонился.
- Учись, Пабло, - сказал ему шеф. - Не знаю, как в чем другом, а в умении вести
тонкую беседу земляне явно нас обставили.
- Вы себя недооцениваете, синьор Эйлер, - вежливо сказал Тропинин. - Если я вам
еще не окончательно надоел, меня страшно интригует...
Он замолчал, пораженный: стена с окнами, бывшая прямо перед ним, исчезла, в
образовавшемся проеме на голубом небесном фоне появился незнакомый человек; он как бы
въехал в кабинет на своем стуле и присоединился к их компании.
- Разрешите доложить, ваше превосходительство?
- Что-нибудь экстренное? - спросил недовольно Великий математик.
- Да, синьор.
- Ладно, валяйте. - Уловив настороженный взгляд незнакомца в сторону Тропинина,
Эйлер добавил: - У меня нет секретов от нашего гостя.
- Жалоба из Вероны от общины матов. Молодой агр похитил их девушку...
- Повторите!
- Да, синьор, похитил и увез в неизвестном направлении.
- Как фамилия девушки?
- Капулетти.
При звуке этого имени Тропинин вздрогнул, Эйлер с Мендесоной обменялись быстрыми
взглядами.
- А агра?
- Монтекки.
- Вам говорит что-нибудь это имя? - спросил Великий математик у своего помощника.
Тот отрицательно покачал головой. - Положение? - обратился Эйлер к вошедшему.
- Олдермен местной общины. Еще один момент...
- Да? - неторопливо бросил Эйлер.
- По непроверенным данным, они любят друг друга.
- Что вы сказали?! - Эйлер захохотал, откинувшись на спинку кресла; по-своему,
скромно захихикал и Мендесона.
- Извините, синьор, - стал оправдываться незнакомец, - я понимаю... но обязан был
доложить вам всю поступившую с места информацию. Что прикажете ответить лидерам общин
- они как раз проводят сейчас согласительную комиссию?
- Ничего, пусть разбираются сами.
- Однако вы не находите, что без нашего вмешательства... - начал Мендесона.
- Нет, не нахожу, - сухо прервал его Эйлер. - Вы свободны, - сказал он незнакомцу,
и тот исчез столь же странным образом, как и появился.
- Поразительно! - не удержался выразить свое восхищение Тропинин.
- Что именно? - рассеянно спросил Великий математик, занятый своими мыслями. -
Ах да, вас удивило внезапное появление информатора. Мы действительно достигли кое-каких
успехов в голографии, и мне следовало заранее предупредить вас... впрочем, так получилось
эффектнее. Но вот что интересно: вам повезло, легат, вы, что называется, поспели к огоньку.
Одно из тех самых осложнений, о которых я вам только что говорил. Притом весьма
необычное. Я, признаться, не припомню случая, когда юноша из одного клана умыкал бы
девушку из другого. А вы, Мендесона?
- Такой случай имел место при вашем предшественнике. Тогда удалось предотвратить
насилие. Преступник находился в состоянии сильного опьянения.
- Видите, легат, происшествия подобного рода исключительны, но клановые стычки тем
не менее случаются, и приходится их улаживать. Для этого существует стройная и эффективная
процедура, включающая прямые переговоры между соответствующими общинами. Если им не
удается прийти к полюбовному соглашению, спор переходит в арбитраж. Ну а роль высшей
инстанции принадлежит Великарию. Вам, очевидно, любопытно будет знать, чем кончилось это
неприятное дело - так мы непременно вас проинформируем. Молодость, безрассудство, -
вздохнул он.
- Прискорбно, - присоединился к нему бородач, придав своему лицу постное
выражение, - что среди наших молодых людей, в целом племени здорового и физически и
нравственно, попадаются отдельные негодяи.
Эйлер взглянул на часы.
- Надо дать нашему гостю отдохнуть с дороги, Пабло. Ведь он пересек полвселенной, а
мы сразу взяли его в оборот. Программа пребывания подготовлена?
Мендесона подал шефу папку, и тот, раскрыв ее, пробежал глазами.
- Мои сотрудники предлагают осмотр достопримечательностей нашей столицы,
посещение двух крупных предприятий, встречу с сенаторами, выступление в Академии
истории. Последнее, разумеется, при вашем согласии. Не скрою, мы заинтересованы получить
как можно больше информации о Земле и других планетах Великого кольца. Ну и, наконец,
заключительную беседу у меня. Насколько я знаю, вы намерены пробыть на Гермесе около
двух недель?
- Да, это сопряжено с благоприятной расстановкой небесных тел. В противном случае
пришлось бы задержаться у вас еще на полгода.
- Мы были бы только рады. Мне кажется, вам стоит побывать и в провинции. Может
быть, Неаполь? - обратился он к Мендесоне. - Или Венеция?
- Здесь упоминалась Верона, - сказал Тропинин.
Великий математик взглянул на своего помощника, и тот еле заметно кивнул.
- Что ж, можно съездить и туда, хотя Верона ничем особенно не славится. Разве что
отличной кухней. Впрочем, вы сможете определиться позднее. Вообще, легат, вам, как было
условлено, будет предоставлена любая информация, и если у вас возникнет желание изменить
программу по своему усмотрению - милости просим.
- Благодарю вас.
- Что ж, отдохните и беритесь за дело. Мендесона поступает в полное ваше
распоряжение. И тот чиновник, который встречал вас... Как его?...
- Уланфу, - подсказал Мендесона.
Они встали. Великий математик пожал руку гостю и проводил его до дверей.
- Да, - вспомнил он, - ведь у вас был какой-то интригующий вопрос.
- Не смею более отнимать у вас драгоценное время.
- Не стесняйтесь, спрашивайте.
- Видите ли, синьор Эйлер, мне хотелось знать, как у вас с искусством, оно тоже
разобрано по кланам?
- Искусство? - переспросил Великий математик, наморщив лоб, явно пытаясь
вспомнить, где он слышал это слово. - Искусство? А что это такое?
3
Тучи, разогнанные южным ветром, разбежались по уголкам небосклона. Горизонт
заполыхал. Розовое и голубое, сойдясь в противоборстве, придали всему окружающему нежный
фиолетовый оттенок. Ром, следуя инструкциям Сторти, нажал кнопку, и крыша их экомобиля,
собравшись в гармошку, ушла в кузов. Скрип разбудил Улу. Она виновато улыбнулась и,
словно извиняясь за то, что оставила своего возлюбленного на час в одиночестве, поцеловала
его в щеку. Он обнял ее одной рукой и погнал машину, наслаждаясь ощущением всемогущества
и вседозволенности.
- О чем ты думаешь, Ром?
- О тебе. А ты?
- О нас. Я пытаюсь угадать, что сейчас делают наши родители.
Он беспечно махнул рукой.
- Теперь мы не в их власти.
- А меня гложет беспокойство.
- Тебе их жалко?
- Нет, я их боюсь. Ты не знаешь мою мать, у нее решительный и волевой характер.
- Вся в тебя.
- Не шути, Ром, мать ни перед чем не остановится, чтобы настоять на своем и вернуть
меня домой.
- Мой отец тоже. Но ведь есть еще моя мать и твой отец.
- И еще есть Тибор и Пер. Никогда не ожидала от Тибора такого предательства.
- Добавь к ним моего братца. А ведь знаешь, Ула, они все хотят спасти нас от самих
себя. Глупцы!
- Все равно, нам надо быть настороже. Может быть, объедем Мантую, заберемся
куда-нибудь подальше?
- Не паникуй. Мы уже въезжаем в город.
Они остановились у мотеля на окраине Мантуи, позавтракали в уютном ресторанчике.
Ром спросил обслуживавшего их робота, как проехать к дому Ферфакса, но тот сказал, что
такими сведениями не располагает, и отослал его к администратору. Последний оказался
роботом новейшей конструкции, какого Рому еще не приходилось видеть. Гораздо крупнее
своих собратьев, настоящий верзила, с квадратным лбом и неприятно бегающими глазами. На
вопрос о Ферфаксе администратор мгновенно дал исчерпывающие пояснения: в его бездонной
электронной памяти хранились данные обо всех обитателях города.
Затем Ром осведомился, не могут ли они снять в мотеле комнату на пару дней. Эта мысль
пришла ему в голову внезапно: неизвестно еще, как встретит их приятель Сторти, не мешает на
всякий случай иметь прибежище.
- Отчего же нет, - ответил робот, - достаточно предъявить паспорта. - Он взял
документы и достал из конторки гроссбух, чтобы зарегистрировать постояльцев. Любопытно
было наблюдать, как ловко управляются с бумагами его щупальцеобразные пальцы. Ром полез
за деньгами, с благодарностью вспомнив мать. А когда он протянул купюру администратору,
тот ее не взял. Рому показалось, что в глазах робота мелькнули настороженность и смущение,
если, конечно, линзы обладают способностью выражать подобные чувства.
- В чем дело? - спросил он.
- Прошу прощенья, синьор, но вы и ваша спутница принадлежите к разным кланам.
- Ну и что?
- Боюсь, что мы не сможем предоставить вам комнату в мотеле.
- Позвольте, любезный, - сказал Ром с раздражением, - кто вам дал право
распоряжаться по своему произволу?
- Не сердитесь, синьор, - вежливо ответил вышколенный администратор. - Я
действую в соответствии с заложенной в меня программой.
- У вас что, есть инструкция на этот счет?
- Разумеется, синьор.
- Но это чепуха, у нас установлено равенство кланов и возможность их общения... -
Ром спохватился: бессмысленно вступать в полемику с механизмом. Однако администратор не
усмотрел в этом ничего странного. Он метнул в Рома быстрый взгляд, в котором явственно
ощущалось сочувствие, и сказал:
- Вы правы, если иметь в виду юридическую сторону дела, но, помимо законов,
существуют традиции. - И добавил, понизив голос: - Другой вопрос, насколько они
справедливы.
Ром взял протянутые администратором паспорта, испытывая унижение от того, что его
пожалела машина, которой полагается быть бездушным исполнителем воли человека. Эти техи
в своем стремлении к совершенству переступают все дозволенные границы. Если так пойдет
дальше, скоро роботы будут вести себя с людьми на равных, а там додумаются образовать свой
клан, десятый, и неизвестно еще, за кем останется последнее слово: ведь по численности
думающие механизмы уже в тысячи раз превосходят людей.
С другой стороны, ничего не скажешь, это электронное устройство мыслит разумней тех,
кто мешает им с Улой обрести свое счастье. И ведь среди них самые близкие люди. Какая-то
непостижимая дикость! Ясно одно: их положение значительно хуже, чем он мог предполагать.
В препаршивом настроении Ром вышел на улицу, где у "тарахтелки" поджидала его Ула.
Но стоило ему взглянуть в ясные улыбающиеся глаза своей подруги, как тягостные мысли и
страхи улетучились. Он не стал расстраивать ее рассказом о случившемся и подумал даже: дела
не так уж плохи, если и роботы нам сочувствуют. Великая это способность: толковать в свою
пользу и самые дурные предзнаменования!
Через несколько минут они подъехали к маленькому домику, до удивления
напоминавшему обиталище Сторти: похоже, приятели, как близнецы, отличались общим
вкусом до мелочей. Если так, им будет легко с Ферфаксом. Ром поднялся на крыльцо и, не
найдя звонка, постучал в дверь. В доме царила тишина. Он постучал сильнее, а затем принялся
барабанить что было мочи.
- Погоди, Ром, - урезонила его Ула, - может быть, хозяина нет дома. Сейчас ведь
рабочее время, не забывай.
- Ты права, - сказал он со вздохом, - придется нам помотаться до вечера. Но нет худа
без добра, осмотрим Мантую, - решил он.
Они прекрасно провели время: бродили по улочкам старинного города, заглядывали в
музеи, осматривали храмы. Повсюду доброжелательно встречали юную красивую пару,
принимая их за молодоженов, совершающих свадебное путешествие. На рынке, вдоволь
насмотревшись на заваленные дарами щедрой природы Гермеса торговые ряды и подивившись
расторопности стоявших за прилавками роботов в белых халатах. Ром и Ула нашли харчевню
для простого люда, где решили пообедать. К их столику подсела словоохотливая пожилая
женщина, представившаяся туристкой из Милана. Судя по манере держаться и некоторым
профессиональным сленгам, она принадлежала к клану физов. Соседка болтала без умолку,
посвятив их во всевозможные истории, услышанные еще во время странствия по городам и
весям Гермеса.
Когда Ром вышел на минутку, миланка неожиданно прервала свою болтовню и спросила
Улу, почему она общается со своим спутником посредством апа.
- Разве неясно, почему, - спокойно ответила Ула, - мы из разных кланов.
Тогда назойливая старая дама, сняв очки, прищурив глаза и поджав губы, заквакала, что
молодой девушке надо беречь свою репутацию, что путаться с парнем другой профессии в
высшей степени постыдно и так далее. Ула вспылила, послала ее к черту и выскочила на улицу.
Ром нашел ее в слезах и успокоил, как ни странно, тем, что пересказал содержание своего
разговора с администратором мотеля. Они посмеялись над своими невзгодами и отправились
досматривать достопримечательности Мантуи.
Уже в сумерках, усталые и полные впечатлений, Ром и Ула вернулись к дому Ферфакса.
Ром постучал, и опять безрезультатно: дом был пуст. Из-за заборчика, отделявшего его от
соседней виллы, появилась женщина.
- Если вы к Ферфаксу, молодые люди, то не теряйте времени, его здесь нет.
У Рома упало сердце.
- Что-нибудь с ним случилось?
- Что может случиться с таким человеком! - сказала женщина тоном,
свидетельствующим, что Ферфакс не пользовался особой популярностью у соседей. - Просто
он укатил в Рим по каким-то своим делишкам.
- Спасибо, синьора.
- И послушайте доброго совета, не связывайтесь с этим забулдыгой, он и ангела собьет с
пути истинного.
На этот раз подала голос Ула:
- Благодарим вас, синьора, за радение о наших душах, но мы и сами не ангелы.
У женщины вытянулось лицо, и она молниеносно исчезла, решив, видимо, что не стоит
связываться с хулиганами.
Ром и Ула уселись на ступеньках крыльца.
- Что будем делать? - спросила она.
- Мыслить, - ответил он, беря ее за руку. - И целоваться.
Это занятие отняло у них добрых полчаса.
- У меня есть идея, - сказала вдруг Ула.
- Давно пора, - пошутил Ром, - ты же мата, да еще из семейства Капулетти, да к тому
ж вундеркинд, тебе только и генерировать идеи.
- Не смей потешаться над моим кланом, презренный агр! Так вот, когда мы с тобой
блуждали по городу, помнишь, нам повстречалась гостиница "Дважды два"?
- Помню.
- Под таким названием во всех крупных городах есть дома для ночлега заезжих матов.
- Что из того, и у нас есть такие дома под вывеской "Спелое зерно".
- А то, что мы снимем там номер.
- Будет то же, что и в мотеле. Инструкции для роботов везде одни.
- Конечно, если мы сунемся в открытую.
- То есть ты предлагаешь...
- Вот именно. У вас, мужчин, никакой смекалки. Сначала я снимаю номер, причем
прошу на первом этаже, - кто посмеет отказать внучке великого Капулетти! - а потом ты
влезаешь в окно.
Ром загорелся.
- Ты гений, поехали. - Уже в экомобиле его охватили сомнения: следует ли оставлять
следы, ведь знатная фамилия Улы сразу привлечет внимание? Хотя им всего лишь
переночевать.
Первая часть плана Улы прошла как по маслу. Когда она предъявила паспорт,
администратор-робот чуть было не разломился в пояснице и отвел ей люкс с шикарной
балюстрадой, куда забраться такому атлету, как Ром, не стоило никакого труда. Ром спрятался в
кустах, окружавших гостиницу сплошной стеной, и стоило Уле подать условный сигнал -
трижды выключить и включить свет, как через минуту он был в номере.
Они сразу же погасили огни, чтобы никто из служителей не мог обнаружить столь
вопиющего нарушения общепринятых правил. Им и не нужен был свет, тьма была для них
желанным прибежищем, надежным покровом для неистовых любовных ласк. Тогда, в первый
раз, в комнате Улы, их сдерживало и опасение быть застигнутыми, и природное целомудрие, и
ощущение греховности связи, в которую они вступили, бросив вызов всем порядкам и
установлениям, воле родителей, предостережениям наставников. Теперь все было иначе: они
избавились от первой стыдливости, ощущали себя мужем и женой, были предоставлены самим
себе.
И опять Ром и Ула, повторяя свою игру, отключили апов, чтобы слышать друг друга на
родных языках, и в лишенных эмоций математических формулах, в пахнущих землей грубых и
сочных символах земледелия искать и находить одну всепобеждающую проникновенную
мелодию любви.
...Ула проснулась первой, услышав шум за дверью. Она разбудила Рома, и несколько
секунд они лежали молча, пытаясь понять, что происходит. В коридоре кто-то громко
разговаривал, затем в дверь номера постучали - сначала робко, потом настойчиво. Ула
показала Рому глазами на балюстраду, он мигом оделся и, тихо выбравшись из комнаты,
спрыгнул в кусты. Здесь его ожидал сюрприз: Ром чуть не столкнулся с притаившимся там
роботом. Погашенный фонарь, который обычно монтировался в поясной части этих
механизмов, не оставлял сомнения, что он поставлен часовым на случай бегства из здания.
Только две линзы, заменявшие глаза, мерцали слабым зеленоватым светом, и Ром замер, как
человек, завороженный взглядом змеи. Он лихорадочно взвешивал свои шансы. Вступать в
борьбу с этой грудой металла было бессмысленно. Он знал, что робот не причинит ему вреда, а
просто охватит своими клещами и доставит куда следует. Ему не раз приходилось наблюдать,
как действуют роботы-полицейские. Оставалось одно: перехитрить машину. Но как?
И тут случилось невероятное: робот повернулся к нему спиной, явно давая понять, что не
собирается его задерживать. В порыве признательности Ром похлопал его по плечу и кинулся
вон из ловушки, какой оказались гостеприимные на первый взгляд "Дважды два".
Ула с трепетом наблюдала за всей этой сценой из окна комнаты. Убедившись, что Ром в
безопасности, она накинула халат и отворила дверь. В номер ввалился незнакомый ей толстый
усатый человек в сопровождении администратора и той самой физы, которая в обед наставляла
ее на путь истинный.
- Приношу извинения, синьорита, - елейно сказал толстяк, - но мы обязаны проверить
поступивший сигнал общественности.
- Эта мегера и есть ваша общественность? - спросила Ула, указывая на жительницу
Милана.
- Я никому не позволю себя оскорблять, - завопила та, - особенно потаскушке,
якшающейся с вертопрахами из чужих кланов!
Ула молча подошла к ней и ударила по лицу.
- Что же это делается?! - окончательно разъярилась миланка, хватаясь за щеку. - Я
выследила молодых развратников, заботясь о морали вашего клана, - накинулась она на
усатого, - а вы молча смотрите, как надо мной совершается безобразная расправа! Я буду
жаловаться самому Великому математику, вам не поздоровится.
- Возьмите себя в руки, - хладнокровно сказал толстяк, - вы первая ее оскорбили, и
поделом вам. Синьорита Капулетти, - обратился он к Уле, - я попечитель этой гостиницы в
местной общине матов и прошу вас только сказать: вы одна в номере?
- Вы все спелись, - продолжала кричать миланка, - клановая солидарность, но я вас
выведу на чистую воду!
Усатый просто от нее отмахнулся и даже подмигнул Уле, давая понять, чтобы она не
обращала внимания на эту спятившую ханжу.
- Я понимаю, синьор, что вы исполняете свой долг, - вежливо сказала Ула. - Вы
можете убедиться сами, что в номере никого, кроме меня, нет.
- Да, я вижу, - с поспешностью сказал попечитель. И обернувшись к миланке, заявил:
- Вы будете отвечать за гнусный навет. Я сообщу об этом возмутительном происшествии в
миланскую общину физов.
- Вы ее покрываете! - крикнула та. - Вы даже не хотите осмотреть комнату, он,
вероятно, спрятался в шкафу.
- Смотрите сами, - с презрением сказала Ула и стала распахивать дверцы
многочисленных шкафов люкса. Миланка следовала за ней по пятам, потом опустилась на
колени, чтобы обследовать пространство под кроватью. Вдруг ее осенило: - Посмотрите на
постель, смяты обе подушки.
- Я имею обыкновение спать на двух подушках сразу, - отпарировала Ула. - Вы
что-нибудь имеете против?
- Тогда остается одно: он ушел через балкон.
- Это невозможно, - вмешался попечитель, - там стоял на страже робот.
- Допросите его.
- Хорошо, я сделаю это в вашем присутствии, чтобы у вас не осталось никаких
оснований для обвинения местных властей в пристрастии. - Он подошел к окну и кликнул
робота. Через секунду тот вошел в комнату, почтительно поклонился и застыл у дверей.
- Ваш порядковый номер?
- 327-й серии М.
- Вы были поставлены у балюстрады люкса с поручением не выпускать никого?
- Да, синьор.
- Выходил кто-нибудь отсюда?
У Улы екнуло сердце. Ей показалось, что робот промедлил с ответом. Эти механизмы не
умеют лгать, как люди.
- Не знаю, синьор.
- То есть как "не знаю"? Вы хотите сказать, что человек мог и выйти?
- Да, синьор.
- Вот видите! - торжествующе воскликнула миланка.
- Погодите радоваться, - брезгливо бросил ей попечитель. - Но вы никуда не
отлучались со своего поста?
- Нет, синьор, как вы могли такое подумать!
- Ладно, не обижайтесь. Следовательно, если б кто-нибудь вышел, вы бы его наверняка
увидели?
- Да, синьор.
- Вы удовлетворены? - спросил толстяк с ехидством. Миланка только негодующе
мотнула головой. - Инцидент исчерпан, - объявил он. - Примите, синьорита, мои
глубочайшие извинения. Мантуанская община матов будет рада, если вы задержитесь у нас в
гостях.
- Нет, синьор попечитель. Я принимаю ваши извинения и заверяю, что не сохраню
дурной памяти об этом досадном происшествии. Но не
...Закладка в соц.сетях
