Жанр: Научная фантастика
Симулятор. задача: выжить
...отихоньку начал налаживаться быт. Принесли свечи, разделили консервы и
хлеб, женщины натянули веревочку, разделили подвал покрывалом. Кто-то организовал связь с
соседним домом, с засевшими там соратниками по несчастью. Тут-то и выяснилось, что
шестеро сбежали на станцию в поисках лучшей доли.
Кто-то отважно сопровождал Элю наверх, на кухню, кто-то устраивал постель для детей.
Плакали, но как-то потише. В основном сконцентрировались вокруг женщины по имени
Наташа, у которой погибли сыновья. Спорили о радиации, спорили о синем солнце. Я видел,
что долго они так не просидят, что очень скоро люди начнут рваться наружу. Неусидчивый
Жан Сергеевич, несмотря на разбитую голову, бегал от окошка к окошку и активно агитировал
мужчин на вылазку. Я попытался ему напомнить, чем закончилась его поездка на машине по
лесу, но Жан уже командовал. Я понял - это один из таких людей, для которых не существует
обстоятельств.
В тот день они едва не перестреляли друг друга.
- Жизнь налаживается, - подмигнул мне генерал Томченко. - Главное - не дать
бабам снова впасть в панику. Особенно вот этим кликушам. - Он незаметно указал
подбородком на группу издерганных потных женщин предпенсионного возраста.
- А что вы предлагаете? - взвился сбоку депутат, - Снова скрывать от народа правду?!
При каждом слове от него разлетались капли пота и поднимался ветер. Электричества не
было, свечи густо чадили, сгорбленные тени людей раскачивались на шершавых стенах.
- Да какую правду?.. - поморщился генерал.
- Кто со мной в Поляны? - громогласно взывал Жан Сергеевич.
- Мужчины, так и намерены отсиживаться? - встав в позу Родины-матери, вопрошала
старушка в шортах и панамке.
- Вначале мы выйдем и проверим уцелевшие дома на Сосновой, - принял командование
Саша-Нильс. - Наверняка там есть те, кто нуждается в помощи...
- Я иду! - выступил вперед Раду, строитель-молдаванин. Под этим именем он
записался.
- Идиоты! - отчетливо произнес Жан. - Там никого нет, всех сожрали!
- Там остался ребенок, дочка Завилевых, - возразил генерал.
- А-а, колясочная! - протянул кто-то из темноты. - Нам только ее не хватало...
- И так повернуться негде!
- Совсем сдурели, всех рахитов сюда тащат!
- Привезешь колясочную сюда - сами выкинем!..
- Кто сказал? - Нильс оскалился на кликуш и на мгновение стал похож на оборотня.
- Тупо просто так ждать... Ждать действительно бесполезно, - тихонько рассуждали
двое парней в пижамах.
Они нервно выдыхали дым, стоя у лестницы, ведущей наверх, вооружившись ломами, и
убеждали скорее себя, чем окружающих, что надо набраться храбрости и выйти. Их жены
застыли рядом, как запасные в почетном карауле. Одна плотная, в красном изодранном
сарафане, вторая, напротив, тонконогая, чем-то похожая на циркуль. Тонконогая
перекрикивалась через двор со знакомыми, которые прятались в соседнем доме.
Ко мне сквозь толпу пробился Зиновий.
- Алексей Александрович, там просека сохранилась, можно попробовать...
- Где просека? - Я не сразу понял, о чем он толкует.
- Да справа же, от озера, - нетерпеливо зашептал мальчик. - Мы за ветками ходили, я
посмотрел. Проволока на просеку пока не залезла; если повезет, то до самого Белого доберемся.
Только можно Эля с нами пойдет?
Мне стало смешно. Я хотел сказать резкое "нет", а потом подумал: какого, собственно,
черта я буду им указывать? Пусть идет девочка. Вместе с Муслимом нас уже четверо...
Не буду отвлекаться... Скоро стало очевидно, что Жана с компанией не удержать. Они
беседовали все громче и все смелее выглядывали во двор. Во дворе было тихо, я бы сказал -
мертвецки тихо. Сиреневое солнце начинало свой третий восход. Ближайший черный люк у
шлагбаума не шевелился. Асфальт готовился закипеть прямо на дороге. Мертвые головки
цветов рассыпались пыльцой по черным трещинам в почве. У водостока валялись несколько
дохлых кротов; несчастные зверьки до последнего пытались найти воду.
Кровожадные шары не показывались. Серые минареты слегка расплывались в знойном
мареве над Сосновой аллеей. В распахнутых окнах недвижимо повисли занавески. Прямо перед
калиткой торчала дамская босоножка, застрявшая каблуком в горячем асфальте. Где-то за
озером раздавался монотонный гул, словно бы повторялась сложная дробь гигантского
барабана, завернутого в ткань. Звук был таким низким, что скорее угадывался ногами, чем
слухом.
- Мы только доберемся до магазина...
- Надо посмотреть, что там на озере...
- Там девочка, в инвалидной коляске. Мы ее так и не забрали, - настаивал сержант
Нильс. - Надо за ней сходить...
- Не валяйте дурака! - пискнул Мартынюк. - Вы видели, что стало с домами на
Сосновой? Живых вы там не найдете!
- Я пойду, только дайте оружие! - рвался в бой Раду.
- А мне надо в город... Простите, но мне надо в город... - как сомнамбула, повторял
пестро одетый художник. Дмитрий мне нравился все меньше; косичка на его голове расплелась,
на лице появились потеки грязи, взгляд застыл. Кто-то мне, помнится, намекал насчет его
наркотических пристрастий, но раньше было как-то недосуг задумываться. Да и какое мне дело
до семейства Ливен? Однако в ближайшем будущем Дмитрий мог стать проблемой номер
один... Я подумал, что пусть идет с Жаном, пусть бросит тут мать и идет куда хочет. Очевидно,
у него кончилось зелье, и не терпится в город. Пусть идет, здесь от него будет больше проблем.
- Огородами лучше... - рассуждал Валентин. - До сторожки бы доползти, там патроны
еще...
Мне смешно их было слушать. Взрослые мужики как будто убеждали друг друга в
наличии у них отваги.
- Не ходите, - подала голос Эля.
Мужчины точно ждали ее окрика и разом повернулись. Охранник наш Валентин держался
за ручку двери, за ним вплотную стояли сержант милиции и отставной генерал с супругой,
которая ни за что не хотела отпускать мужа одного. Доктор Белкин вооружился лопатой. Раду
мял в огромном кулаке ручку топора и с надеждой поглядывал на автомат сержанта.
- Гена, ты с нами? - окликнул напарника Нильс.
Комаров отвел глаза. На губах его плавала неприятная усмешка.
- Эй, командир, бросай играть в благотворительность! - заворочался Жан. - Пошли
вместе в Поляны.
- Не надо... - Девочка обняла себя за плечи и раскачивалась, словно пьяная; видимо,
химия, растворенная в воздухе, действовала на нее, как снотворное. - Не ходите, там что-то
еще... Я чувствую, там не только медведи...
Я ей сразу поверил. Новое неземное солнце окрашивало ее тонкие ручки и лицо в жуткие
сиреневы тона; и без того замухрышка, с уродливо выступающей грудной костью, девочка
стала похожа на живого мертвеца. Впрочем, сомневаюсь, что мы выглядели намного лучше.
- Мы не можем сидеть тут вечно, - покачал головой Нильс.
И толкнул дверь.
- Стойте, я с вами! - метнулась жена генерала Томченко.
- Это самоубийство - шататься по поселку! - проворчал депутат Мартынюк.
- Вы чокнутые! - буркнул Жан Сергеевич. У него снова открылась рана на голове, и
женщины пытались промокнуть ему кровь платками. - Не хрен бродить тут, искать на свою
жопу отвертку. Я сказал вам - двинем сразу в Поляны, а оттуда в Питер! На крайняк, в лесу
сосны, а не эта... порнография.
- На Сосновой могли остаться люди, - упрямо помотал головой Нильс. Его пшеничные
волосы свалялись и спутались, как грива. - Мы заберем девочку и вернемся. И тогда
подумаем, что делать дальше.
Они потянулись наружу, но тут захохотала Тамара Маркеловна.
- Там провода, - сквозь смех произнесла блондинка. - Там провода, они задушат вас
всех...
23
МАЛЕНЬКИЙ КОЛЯ ГОНЯЛ НА МОПЕДЕ,
СЛУЧАЙНО ПРОЕХАЛ ПО ЛАПЕ МЕДВЕДЯ...
Мы с братаном с утра пораньше на мопеде на станцию рванули, ну. Чтоб отец не орал. А
то он придумает фигню какую-нибудь, типа помогать ему чердак застилать или ограду ставить.
Ну, как будто нельзя чучмеков нанять! Толпища их по поселку бродит, в окна лезут, лишь бы
халтуру какую срубить. Так нет же, он нас с братаном воспитывает, ну. Надо мной пацаны уже
прикалываются, говорят, мол, ты, Зинчук задроченный какой-то, и папачес у тебя чумовой,
плантатор, ну. Фигли он тебя пахать заставляет?
А фигли я им отвечу? Плантатор - он и есть плантатор.
Ну, короче, как все было. Договорились мы свалить пораньше, чтобы не работать.
Вылезли через окно, откатили технику по росе, ноги промочили на фиг.
Утро - зашибись! Братан, как всегда, по газам, и оторвался, а я сзади плетусь. Когда его
видно не стало, я задумал срезать, ну, через распадок. Тропы там толком и нету, но потихоньку
на мопеде можно, только толкаться ногами приходится. Зато сразу к развилке вылетаешь, к
тому месту, где налево дорога к Белому озеру.
Ну, скатил я в овраг. И тут сверху вмазало.
Вмазало так... Будто рельсой по затылку. Очухался, ну, с листьями, с муравьями всякими
во рту. Рожей вниз валяюсь, ни хрена не врубаюсь, что стряслось, и где я вообще... Звенит,
булькает в ушах, темно и жарко. Тут меня вырвало, черт его знает, едва не задохся.
Ну, кое-как мозги в кучку собрал, обернулся. Повернуть башку нормально не мог, однако
ни один сволочной подонок не стоял позади с палкой. Зато поперек спины на мне лежало
бревно. Из бревна торчал острый сук, чуть левее моего уха. Я как этот сук нащупал - чуть не
обосрался, потому что повезло офигенно. Маленько в сторону - ну и пишите письма!
Дерево на меня свалилось, прямо на башку. Шишка там выросла знатная, но крови не
было. Мокрый мох, черника, ну, жуки дохлые. Как из-под дерева вылезать, непонятно, и
сколько времени я под ним провалялся - тоже непонятно, потому что вокруг звенел мрак. В
ушах звенело, но не комары. Вообще ни один комар вокруг не летал, хотя раньше от этой
сволочи деваться некуда было. Звенело, и еще мне показалось, что земля вздрагивает. Кое-как
вывернулся, поискал глазами мопед. Тут он, мопед, только отъездил свое. Рама буквой "зю",
бензобак оторвало, педаль загнуло, тросы вырваны... Мне сразу представилось, как папачес
будет орать.
- Эй! - закричал я. - Эй, народ! Есть кто живой?! Вроде глотку рвал, а сам себя не
расслышал. Ну, потом я ко мраку привык и увидел еще упавшие елки. Я вспомнил, ну, что
свернул с тропы и спустился в овраг. Овраг глубокий, как раз между двух дорог, боковины
крутые, обалдеть, но и на них густо росли всякие долбаные кусты и елки. А теперь вся эта
мутотень была вырвана с корнем, перемешана, разодрана в клочья. Короче, я лежал на самом
дне, а сверху накидало сраной древесины, ни вздохнуть, ни пернуть...
Несколько минут, а может, целый час, я ворочался, пытаясь выбраться. Пыхтел, млин, рыл
землю, звал на помощь, но чертова елка держала крепко. Сверху шел дождь, не дождь, а
настоящий град из колючек и шишек, ну. Долбаные елки или кто они там, роняли иголки,
словно их полили кислотой или облучили атомным взрывом. Полный абзац, но я сразу почемуто
вспомнил про атомный взрыв...
Одним словом, засада. Я охрип орать и уснул. Вырубился, как пьяный, ни хрена не
чувствовал. Но, видать пролежал немало, потому что ноги затекли, а картинка вокруг резко
поменялась.
Стало светлее, и сучок не давил больше на шею. Я осторожно покрутил тыквой - вроде
не болело. Затем я принюхался и слегка прибалдел. Раньше пахло смолой, клопами лесными,
травками, млин, короче, как положено в чащобе, а теперь, млин, воняло кофем. Я задрал башку,
поглядел выше елок, а там...
Ночь, типа, только на половину неба. Звезды голимые, ну обалдеть, и красные шарики в
вышине бегают. Точно бусинки, ну. Я зажмурился, типа, чтобы зрение восстановить, но шарики
не пропали. Полный абзац, я вспомнил, как выпускали в небо шары на празднике города, типа,
похоже.
Вот только что сегодня за праздник?
Бревно, что мне спину свалилось, куда-то делось. Кое-как я разогнулся, ощупал себя.
Джинсы порвались, рубашка тоже. В глотке пересохло, язык мне казался куском наждака. Я
разевал пасть, как немая рыба, но мог только хрипеть. Наверное, начался пожар, иначе какого
хрена так жарко? Куда делось бревно? Его будто кто-то подвинул на метра три вперед. Я слегка
опух от такого вывода, своим глазам не поверил, но против правды не попрешь.
Я ж до того не встречал, чтоб деревья сами ползали. Долго пробирался среди поваленных
стволов. Периодически, когда позволяли торчащие вокруг колючие ветки, я поднимался на ноги
и кричал. На небе творилась полная шиза, то проносились абсолютно черные тучи, то все
становилось сиреневого цвета, то вдруг впереди запылало лиловое зарево. Пожара не было, но
рожу напекло так, что кожа начала шелушиться.
Ну, я врубился, что случилась какая-то херня, а может - война, и звать людей -
бесполезняк, только связки посадишь. Хреново было еще то, что со дна оврага я не видел
творившегося наверху. Здоровенные мохнатые елки попадали сверху, превратив овраг в
блиндаж.
Я снова падал и снова спал. Просто устал продираться до такой степени, что свалился.
Спина болела зверски. Может, позвонок повредил, или мышцу какую порвал... Руки и харю
ободрал давно до крови, новые царапины слоились поверх старых. Мне даже по фигу было,
найдут меня люди или медведь. Обидно только, что папачес не искал, а на него не похоже.
Мать пинками погнала бы его, чтоб меня искал. Да и пацаны наши, млин, непременно кинулись
бы. Как же, развлекуха!
Наконец я выбрался, овраг закончился. Тут я упал на спину, на горячую, как сковородка,
землю, и взвыл. Ну, забыл, что спина ободрана, дурень..
Лежал и пялился вверх, как придурок, слушал булькание. Булькало и шипело, точно
варилось что-то неподалеку. Я уже ничего не соображал, стал как голимый шлакоблок. На небе
крутились звезды, а в лесу было светло, полный абзац! И в сизом, сиреневом свете торчали
впереди обглоданные, оборванные верхушки деревьев. Они обломились, как спички, но не все
лежали, как раньше, многим удалось выстоять. Я вспомнил, как по ящику гнали передачу про
наводнение в Азии. Там так же торчали голые стволы пальм, только здесь не было воды. Елки и
сосны торчали, млин, как порванные пальмы после цунами.
Я сдуру вспомнил про воду и понял, что зверски хочу пить. Потом снял с руки
разбившиеся часы и выкинул. Перекатился на живот, поглядел впереди себя, и меня снова
потянуло на рвоту. Потому что с долбаной сосны текло вниз багровое. Я даже не сразу
врубился, но желудок врубился раньше меня. Я хочу сказать - мне раньше по хрену было,
кровь там, или что. Ну, млин, ясное дело, что неприятно, но не так, как сейчас.
Я валялся прямо под елкой. Верхушка была обломана, словно кол, а на ней, насаженный
животом, висел мужик. Я этого мужика впервые в жизни видел, но нарочно подполз поближе,
чтобы разглядеть. Не без вопросов, мужик незнакомый! Причем кони бросил он давно, может,
час назад, а может - сутки, но кровь пока текла. Мужик висел рожей вниз, и видуху имел
такую, ну, словно перед смертью конкретно заплющило... И не только одна эта елка обломилась
верхушкой, рядом стояло до фига таких, правда, без проткнутых мужиков.
У меня заклацали зубы, не унять.
Тут я оглянулся второй раз, уже помедленнее, мало ли что. И окончательно врубился, что
пролежал в долбаном лесном ущелье несколько часов. Ну, абзац! Я четко помнил, что выехали
мы с братаном чуть рассвело, не позавтракав. Мать как раз собиралась пирог офигенный
испечь...
Ну дела, сколько же я провалялся?
На всякий пожарный я проверил карманы. Ни фига не пропало... Сижу, такой, как полный
чудак, под трупом, на коленях, ботинок улетел, тру башку и нюхаю собственную блевоту.
Короче, худо было, чуть сам в свежачка не сыграл. И главное, часы, зараза, сломались, ни
телефона, ни жилья поблизости...
В поселке что-то стряслось.
Наконец, я сказал себе - ну, фигли киснуть? Поднял жопу и пополз вверх, по косогору.
Пока полз, заметил еще кое-что. Трава пожухла, стала как солома, и чем выше я выбирался, тем
горячее становилось. Я полз на четвереньках и все оглядывался на жмурика на сосне. Чувак
висел пузом вниз, ровно, свесив ножки, и за мной не гнался...
Но полный абзац начался, когда я выбрался на тропинку. Во-первых, то, что мне
показалось ночью, оказалось еще вечером. Вот теперь снова конкретно начало темнеть, и я
малость припух, что поехал без зажигалки и без спичек. Во-вторых, елки и прочая зеленая
срань росли от меня только справа, а слева...
Слева, млин, лежала картинка для обкумаренных. Там было пусто, как у меня на коленке,
сплошняком черное пожарище. И посреди пожарища валил дым, и что-то шевелилось, похожее
на водоросли, растущие вверх. Ясен хрен, так не бывает, чтобы водоросли росли вверх, я же не
дебил, чтобы такого не понимать. Короче, я решил пока с тропы не слазить, а пойти назад, к
поселку. Ну, про станцию я уже забыл, да и про братана тоже. Вроде идти назад было не так
стремно, только все жарче становилось.
Базара нет, сказал я себе, на нас грохнулась ракета.
Я так брел вдоль тропы и повторял себе, что все зашибись, уж не знаю, сколько времени,
пока в завал не уперся. Даже не так, сперва стало горячо, просто невыносимо, ну. Тогда я, мать
его так, скинул рубаху, замотал рожу, чтобы дышать. Но все равно, глотка пересохла, а
температура не падала. Я уже решил, что дальше не пойду, и тут обжегся. В сумерках ни хрена
не рассмотреть; руки растопырил - на ощупь вроде пенопласта или пемзы...
Обе ладони обожгло так, что на метр подскочил!
Все, сказал я, прибила меня эта фишка, я домой хочу! И только сказал, как начало светать.
Ну точно, гадом буду, посветлело, а как посветлело, я мигом забыл обо всех, млин, принятых
решениях.
Потому что, оказалось - я шел вовсе не к поселку, а опять к станции, только станции
впереди не было. Тропа упиралась в офигенную дымящую воронку, может, метров тридцать
или больше, а дальше была еще воронка, а слева и позади - озеро Белое, ну. Озеро узнал по
мосткам на том берегу и черепичным крышам с флюгерами. То есть умотал я к чертовой матери
отмахал километров десять или больше...
Вот засада, полный абзац!
Путь к отступлению мне перекрывали заросли из ржавой колючей проволоки. Эдакие
кусты, типа шиповника, но без цветов, здоровые, метра по два высотой, и перепутаны так, что
хрен пролезешь. Я в натуре, не видел ни одной лазейки. Везде острые кусты. Вперед тоже
пробраться было нелегко. То, обо что я обжег ладони, в натуре оказалось похожим на
пенопласт или на серую пемзу. Оно бугрилось и шипело, настоящая гора из колючей пемзы,
огибающая воронку в земле.
В ноздри шибал приторный какой-то запах, но блевать мне уже было нечем.
Там дыра, понял я. Охренительная яма, куда упала ракета. Только громадная эта яма
изнутри не черная, а светло-серая. Похоже на то, как будто саданули кирпичом в тазик с
гипсом, и гипс расплескался по краям. Я стал думать, откуда в лесу котлован с гипсом или
цементом, но ничего умного в башку не пришло.
Справа что-то промелькнуло. Так быстро, что я не успел заметить. Вроде бы зеленое, и
вроде бы длинное, но при синем освещении за точный цвет поручиться было нельзя. Я стал
следить за неровным откосом пемзы вокруг воронки и тут увидел корову. Корова тоже
болталась, наколотая сразу на две здоровенные ветки. Я вспомнил мужика, наколотого на
сосну; лучше бы не вспоминал. Но, млин, по крайней мере, стало ясно, что чувака никто
нарочно не протыкал. Чувак, как и корова, прилетел по воздуху и слегка неудачно приземлился,
ну.
Короче, мне охренительно повезло очутиться в овраге.
Я уселся на вырванный из земли пень и задумался. Вперед или назад, куда топать? В
натуре, никто не подсматривал; мне хотелось пожалеть себя и заплакать. Но я себя пересилил, я
сказал себе, что если не сдох в первые минуты, стало быть, это не радиация, может, и не ракета.
Я не плакал давно, и теперь из-за какого-то сраного, млин, взрыва точно не зарыдаю.
Я старался не думать о маме, но это плохо получалось.
Я снял с рожи рубаху, оторвал рукава и обвязал ладони. Надо же было как-то взобраться
на край этой цементной ямы! Я выбрался, хотя зубами скрипел, а кожа потом на пальцах
несколько дней нарастала. Я выбрал дорогу вперед!
Ублюдочное лиловое небо, ублюдочные черные тучи, и солнце, больше похожее на сизый
фингал. Впереди, за горячим пемзовым отвалом, дымила офигительная трещина в земле, а на
дне ее лежала эта самая боеголовка. Ну, то есть, ясный хрен, что это была совсем не боеголовка,
но не каждый же день с ними встречаешься.
Я тихонько прошелся по раскаленной пемзе, но долго по ней ходить было нельзя, ступни
жгло, как на сковородке. Наконец, я нашел толстый ствол, упавший прямо на отвал, выбрал
местечко попрохладнее и приземлился. Надо было как следует прикинуть, во что я влип.
Деревья валялись, будто их захреначили косой, маленькие и большие, неизвестно, как
далеко. Озеро Белое меня откровенно напрягало. До него было метров сто, но я никак не мог
рассмотреть, что творится с водой. Воду словно присыпали пеплом, она не шевелилась, даже
малейшей ряби не замечалось. Я спросил себя, хочу ли я сбегать по бурелому к берегу, слегка
освежиться, и ответил - ну его на фиг! Даже учитывая, что зверски хотелось пить.
Вода в озере не рябила, зато зарябило кое-что другое. Я замер на упавшей сосне, как
приклеенный, даже пятки повыше поджал. Ну, если бы мне рассказал кто другой, даже папа, не
поверил бы. А тут... оставалось не верить собственному зрению. Весь этот бурелом, вся шняга,
мешанина из веток, листьев, пней и обломков, прилетевших неизвестно откуда, все это
тихонько ползло к воронке. Оно ползло, неторопливо переваливало через край и ссыпалось
вниз. Точно, кто-то на небе, обкурившись бог знает каких трав нехотя подметал метлой. Уже не
слышно было бульканья, вокруг меня скрипело, хрипело и трещало. Лес перемалывался в
стружку, пни волокли за собой верхний слой земли, оголяя замшелые каменные плиты...
И с каждой минутой, мать его так, все больше веток и целых деревьев подбирались к
пышущей жаром серой кромке. Падали вниз, ну а там...
Сидел я, такой, глядел вниз и думал, какого черта. Потому что голимому дебилу ясно -
никакая это не атомная боеголовка, иначе жопа бы давно пришла. Ну, никакая боеголовка
зеленый лес в рыжий не превратит. Она лежала на дне, метров двенадцать глубины, по моим
прикидкам. Здоровенная круглая хрень, снаружи похожая на гранату-лимонку, только размером
чуть поменьше "Запорожца". Видать, летела не строго сверху, а почти вдоль поверхности,
звезданулась, отскочила и уж после зарылась. Зашибенная хрень! Она была похожа на шляпку
гриба или на толстую сковороду с прогнувшимся дном.
Да, врать не буду, что я, типа, самый зоркий и засек все в первую минуту. В первую
минуту я не засек, но потом рассмотрел наверняка. Эта срань рифленая, черепаха без хвоста,
она сломана была. То есть черт ее знает, сломана или нет, но трещина в корпусе имелась.
Звезданулась, видать, о булыжник, когда падала, ну...
Когда я снова обернулся к котловану, там внизу вовсю кипел арбайтен.
Только вот ни зеленых, ни красных человечков я не приметил. Из-под брюха рифленой
"лимонки" сплошной рекой лезли и лезли длинные зеленые черви. Они вылазили и тут же
опять организованно зарывались в почву, они там делали ходы, с такой скоростью, будто лезли
сквозь масло. Черви, да не совсем черви. Короче, навроде опарышей, но с колючками, длинные
такие, млин, мерзкие ежи. Без глаз, без ртов и лапок. И вообще, хрен поймешь, как они в землю
с колючками своими зарывались, и как они им не мешали.
Но колючки - это еще фигня; ни фига не ясно, откуда этих, млин, опарышей столько в
"гранате" рифленой взялось. Она же маленькая, ну пусть не как "запор", пусть чуть побольше...
А зелень вся, целые деревья, корни, пни здоровые вниз по дымящемуся откосу катились, но
хрень железную так под собой и не закопали.
Они, млин... впитывались.
То есть черт его знает, как правильно объяснить, но если кто засмеется или скажет, что я
лажу гоню, то на раз по кумполу у меня схлопочет. Дрова, земля, целые тонны земли просто
впитывались в гладкие, серые бока воронки. Моя сосна пока лежала ровно, она уперлась или
зацепилась где-то корнями. Если бы она поехала, хана бы мне давно настала, ну!
Земля подрагивала, и серая пемза по краям котлована тоже начала дрожать, все сильнее и
сильнее. Почти одновременно раздался свист; я зажал уши, но не помогло. Пемза крошилась и
осыпалась вниз, пень подо мной затрясся, полный абзац, как в припадке. Я покрепче ухватился
за корень и снова обжег руки - из долбаного дерева лезла горячая смола.
А потом эта хрень, выпускавшая из себя колючих червей, она, наверное, нажралась. Или
устала, но прекратила хавать лес. На краях котлована скопилась гора из переломанных стволов,
метра в три высотой, непроходимый, блин, завал. Я со своего места, даже встав на ноги, даже
подпрыгнув, не мог разглядеть конца бурелома, ну. Сволочная космическая тварь втянула в
себя, переварила тонн сто или тысячу на шей, млин, русской земли, нажралась и
утихомирилась...
Ясный хрен, космическая. Я же не дебил, я сразу врубился, что эта сволочь не из Америки
прилетела. Еще офигенно хотелось пить и жрать, и трещала по швам голова. Но вся эта ерунда
меня не беспокоила ведь я нашел космический корабль. Я сидел гордый как сотня баксов...
В натуре я, а не кто другой! Елки и прочие деревья валялись веером, вырванные с корнем,
млин, точно стебельки. Если вокруг, в радиусе нескольких километров, кто и гулял с утра
пораньше, то непременно сыграл в ящик. Я, я один встретил космическое чудо! Теперь
предстояло ждать зеленых пришельцев! Без базара, проще всего было драпануть, но еще надо
подумать, куда драпать! Белое озеро к себе ни фига не тянуло, с ним случилась какая-то хрень,
словно застыло, а дорогу в обе стороны засыпало...
Я сидел, такой, на пне и тупо пялился вниз, хрен знает, сколько времени, пока до моих
отупевших мозгов не дошла простая вещь.
Упавший от взрыва лес в натуре растворялся, уступая место той же самой рыжей фигне,
что перекрыла мне дорогу назад. Красная колючая проволока росла повсюду, но пока не
сплошняком, а клочками...
Ну, полный абзац, короче. Серая пемза, пористая, смердящая ванилью, расползалась,
выплескивалась наружу. Слева от меня образовалас
...Закладка в соц.сетях
