Жанр: Научная фантастика
По следам большой смерти
...их" с
автоматами наперевес. Еще две громоздкие человеческие фигуры с кавказской овчаркой и
ручным пулеметом, не спеша, спускались к западным воротам, а наверху у шоссе бесшумно
развертывалась в цепь целая рота.
Поселок был окружен.
Первым делом Фердинанд Борк посетил изящный особняк в готическом стиле,
построенный в бурную эпоху российских президентов. Несмотря на то что хозяева почти
наверняка были дома, начальник трибунала не постучал в дверь. Четверо его дюжих
подчиненных перемахнули забор и в упор расстреляли котов. Выстрелов никто не услышал,
потому что "безликие" пользовались глушителями.
Затем они выломали замок, и в ворота проникло еще не меньше дюжины офицеров.
Общаясь жестами, они быстро оцепили дом, проверили службы и связали четверых
охранников, отсыпавшихся в баньке.
Сон хозяина особняка оберегали два любимых дога и двое преданных слуг, выкупленных
им еще детьми у желтых дикарей. На первый этаж люди Борка проникли беспрепятственно, но
псы в спальне хозяина подняли лай, и спустя минуту все домочадцы были на ногах. Заголосили
женщины, кто-то попытался выпрыгнуть со второго этажа в окно, но был остановлен
бесшумной очередью, кто-то заперся в погребе.
Без трупов не обошлось. Не сдались живыми телохранители и племянник хозяина.
Начальник Тайного трибунала ждал в нижней столовой. Пока его подчиненные тычками
строили вдоль стен полуодетых всхлипывающих жильцов, он вел себя так, будто пришел в
музей. С интересом разглядывал затейливую резьбу на ореховом бюро, бронзовый раструб
граммофона, трогал армянские ковры. "Безликие" втащили избитого упирающегося мужчину в
ночном халате и бросили на пол. Его руки были скручены за спиной, левый глаз заплыл, с
бороды капала кровь.
- Ты, собака!.. - зарокотал хозяин, не прекращая попыток лягнуть окружающих босой
волосатой ногой. - Ты, вонючий прыщ, ты знаешь, кто я?!
- Знаем, всё знаем... - ровно отвечал Борк. - Ти есть бандит и заговорщик Назетдин. Я
иметь приказ не брать тебя живой в случай сопротивления.
Домочадцы в ужасе затихли. Сверху сбежал лейтенант с закрытым лицом и доложил, что
обыск закончен. Четырнадцать взрослых со связанными руками стояли, уткнувшись лбами в
стену. Троих детей заперли пока в кухне.
- Ты на кого руку поднял, немчура? - прохрипел с пола подпольный нефтяной
король. - Да я скажу Рубенсу, завтра тебя в Ладоге утопят!
- В машину его, все слова записывать! - кивнул Борк подчиненным и повернулся к
родне арестованного. - Вам позволено взять нужные предметы, пятнадцать минут на сборы!
В течение следующего часа таким же образом были извлечены из постелей еще
шестнадцать лидеров татарской мафии. Их семьи и слуг в спешном порядке отвозили на вокзал
и утрамбовывали в вагоны с заколоченными окнами, а самих подозреваемых под конвоем
отправляли в подвал Михайловского замка.
В четыре тридцать утра две кареты трибунала остановились под окнами изысканного
особняка на Английской набережной. В дверь заколотили. Выскочившему привратнику в ответ
на вопрос "Какого черта тут носит?" сунули под нос ствол и жетон тайной полиции. В
прихожей "безликих" встретило ожесточенное сопротивление. Двое офицеров погибли в
перестрелке. Пробить оборону смогли, только закидав парадную лестницу бомбами.
Хозяин дворца был известен поставщикам дичи и вина как честный владелец десяти
кабаков, а содержатели притонов поеживались при одном имени Абхаза. Горожане хорошо
помнили, как совсем недавно знатный кавказник выставлял свою кандидатуру на
губернаторских выборах, и поговаривали, что ему благоволит сам Руслан Абашидзе...
Но Абашидзе находился сейчас на фронте в тысячах километров от Питера. Будь у Абхаза
хотя бы час времени и возможность заслать гонцов, нашлись бы другие высокие покровители,
но трибунал ему такой возможности не предоставил.
Впрочем, гонцов от Абхаза послали, но не одних, а в сопровождении роты президентской
охраны. Еще не пробил колокол пяти ударов, когда в разных частях города одновременно
арестовали больше сорока человек. Почти триста членов семей под конвоем погрузили в
теплушки, и маневровый паровоз оттащил их в Павловск. Там уже был поднят по тревоге
гарнизон, и три сотни сабель окружили железнодорожное полотно.
К семи утра мафиозная абхазская группировка прекратила существование. Мелкие
наркодельцы проснулись, ринулись по своим обычным маршрутам и не встретили оптовиков.
Им отвечали условленными паролями, впускали в дома, но обратно их выводили уже в
кандалах.
Когда колокол ударил восемь раз, только ленивый и глухой в Питере не знал, что началась
грандиозная чистка. Три мечети были оцеплены войсками. На глазах у любопытной толпы под
руки очень вежливо вывели муфтия, кади и директоров трех медресе. Их посадили в паровики и
с почестями доставили в Михайловский замок, но, конечно, не в подвал, а в гостевые покои
Фердинанда.
Незадолго до того эскадрон драгун оцепил прилегающие к главной мечети улицы, где
традиционно селились дагестанская и чеченская общины. Забирали всех, у кого не нашлось
паспортов или документы были просрочены. Таких оказалось более трехсот человек. Очень
скоро началась стихийная демонстрация, во всадников полетели камни и ножи. Откуда ни
возьмись, появился младший Рубенс на легковой машине во главе колонны из четырех
броневиков. После нескольких пулеметных очередей волнения были подавлены, и очередная
партия подозреваемых отправилась в Тайный трибунал.
Закончив с Озерками, полковник Борк перенес усилия на Васильевский остров. До восьми
утра "безликие" пронеслись по двадцати шести адресам, везде собирая значительный
"урожай". Три грузовика сделали по несколько рейсов, доставляя в каземат новые партии
арестованных. Когда в Михайловском стало тесно, начали отправлять в Петропавловскую
крепость. Еще накануне гарнизон, охранявший в крепости городской арсенал, был выведен в
поле на учения, а его место заняли старшие кадеты, все - сыновья офицеров.
За два дня до указанных событий на запасной путь в Ям-Ижоре подкатил паровоз с
шестнадцатью плацкартными вагонами. Состав уже ждали. С подножки головного вагона
спустился майор, поздоровался за руку с встречающими и был приглашен в автомобиль с
жетоном губернатора на капоте. Внимательный глаз мог заметить на рукаве майора голубой
шеврон с изображением кортика, но никто из местных крестьян, глазевших издалека, не
догадался, что прибыли два первых батальона "Голубых Клинков", десантное подразделение,
особым приказом президента вызванное из Тамбова, где полк ожидал отправки на фронт.
"Голубых Клинков" воспитывали в Уральской военной академии, натаскивали Хранители
силы...
В машине командиру полка вручили запечатанный конверт, необходимые инструкции,
значительную сумму серебром и незаполненные бланки дарственных на землю для личного
состава. Пока командир получал указания, с телеги перегружали в поезд мешки и корзины со
снедью и углем. Затем джип Рубенса укатил, а майор собрал в штабном вагоне младших
офицеров и вскрыл конверт с боевой задачей.
На следующий день подкатил еще один состав, длиннее предыдущего. Следуя приказу,
солдат выпускали размяться по очереди, в ночное время, и круглые сутки держали вокруг путей
оцепление, отгонявшее выстрелами назойливых селян. На третьи сутки, около часа ночи,
головной паровик свистнул и потащил скрипящие вагоны в столицу.
Около двух часов ночи состав прогромыхал по мосту через Обводный канал и встал на
третий путь Московского вокзала. Подтянулся второй паровик, солдаты высыпали наружу и
быстро построились в районе станционных пакгаузов.
Полк встречал сам президент. Он прошелся перед идеальным строем, наугад проверил
несколько винтовок, но не стал обращаться к десантникам с речью. Вместо этого он обнял
майора, пожал руки командирам батальонов и поцеловал знамя полка.
Такая молчаливая торжественная встреча произвела на солдат гораздо большее
впечатление, чем любая речь.
Первый батальон, двигаясь нестроевым шагом, в три часа ночи добрался до
азербайджанского овощного рынка у Нарвских ворот. Там десантников ждал начальник
районной полиции, сам только что продравший глаза и десять минут назад получивший пакет
от посыльного из президентской канцелярии.
Второй батальон занял позиции у мостов через Обводный. По мостам поденщики,
проживавшие в южных пригородах, каждое утро направлялись на работу в центр. Полицейские
заставы не были предупреждены заранее о том, что придется передать свои функции армии.
Вместе с "Голубыми Клинками" по заставам прошлись офицеры Тайного трибунала и сразу
провели ряд арестов среди полицейских.
Третий батальон перекрыл Литейный мост и мост Александра Невского, также ошеломив
своим появлением штатную охрану.
Четвертый и пятый батальоны взяли под контроль четыре центровых рынка и начали
прочесывать Литейный, где в десятках притонов шла круглосуточная игра.
В четыре утра, как раз когда грузовики трибунала грели моторы, готовясь к первому
рейду в Озерки, в приемной губернатора царила бешеная суета. Туда без объяснения причин
были вызваны все члены Большого Круга: начальник городской полиции, комендант гарнизона
и два его зама, Старшины палат, директор Биржи, патриарх, главный энергетик и еще восемь
человек, отвечающих за жизнедеятельность столицы. Полицмейстеру и обоим замам
гарнизонного начальника наручники надели прямо в кабинете Рубенса. Губернатор
воспользовался правом внесудебного расследования, обвинил обоих в связях с криминалом и
официально объявил о введении в городе чрезвычайного положения. В присутствии Старшин
были выписаны ордера на арест четырнадцати их ближайших подчиненных, преимущественно
из службы тыла и топливного обеспечения. Функции полицмейстера временно отошли к
командиру президентской гвардии, и подчиненные Даляра тут же ринулись по указанным
адресам. Далеко им ездить не пришлось: половина обвиняемых квартировала тут же, в
помещениях бывшего Генштаба...
Немедленно были приведены к присяге новые силовые руководители, отобранные
президентом и вызванные из других городов. Старшина Счетной палаты доложил Большому
Кругу о количестве зарегистрированных иностранцев, постоянно проживающих нацменов и
сезонных рабочих. После чего предъявил образец нового паспорта, тайно отпечатанный в
ярославской типографии.
Умудренные члены Большого Круга выпучили глаза. Им казалось, что президент уже
ничем не может их удивить, но прозвучавшее слово "прописка" повергло в трепет даже самых
уравновешенных.
Новый комендант получил приказ развесить по всему городу уже отпечатанные
объявления о срочной перерегистрации. За двое суток все граждане мусульманского
вероисповедания были обязаны явиться в полицейское управление и поменять документы.
Губернатор назначил специальную комиссию по разбору личных дел. Комиссии вменялось
лично опросить каждого явившегося на предмет его занятий, источников дохода и связей с
восточными караванами. После этого Рубенс огласил указ президента Кузнеца, подписанный в
час ночи.
Тут уж у Старшин не только глаза полезли на лоб, но и челюсти отвалились.
Отныне в столице запрещалось принимать на государственную службу лиц, не
получивших в паспорте особой отметки о благонадежности, и отметку эту должен был ставить
глава Тайного трибунала. Купцам и заводчикам запрещалось принимать на работу лиц, не
прошедших перерегистрацию и не получивших новые паспорта.
За нарушение указа - пожизненная ссылка.
Запрещался въезд в город лиц, не получивших постоянной прописки. Для желающих
обосноваться в Петербурге на базе Гатчинского дворца создавался фильтрационный лагерь.
Владельцам караванов вменялось теперь декларировать все привозные товары особому
таможенному офицеру и ему же представлять всех нанятых в пути носильщиков.
За попытку ввезти в город оружие или незаконных эмигрантов - конфискация имущества
и пожизненная каторга на торфоразработках. После того как запустили электростанцию, торфа
требовалось всё больше, и смертную казнь суды применяли всё реже. Город нуждался в тепле
и... в преступниках.
Владельцам постоялых дворов запрещалось принимать лиц без документов, а обо всех
подозрительных предлагалось немедленно докладывать. Специальному полицейскому
чиновнику разрешалось устраивать внезапные проверки в гостиницах, на стройплощадках и на
рынках.
За укрывательство неблагонадежных - каторга с конфискацией.
За найм на работу не прописанных мигрантов - каторга...
За тайный провоз иностранцев по Неве, и в особенности под мостами - каторга...
За организацию нелегальных молельных домов любых конфессий - пожизненная
ссылка...
За хранение боеприпасов и взрывчатки...
За издание и расклеивание материалов недозволенного содержания...
Когда пушка отбила полдень, в подвалах замка начались допросы. Верховный Суд в
полном составе переселился туда, перейдя практически на казарменное положение.
Заплутавшиеся в законах, издерганные юристы ожесточенно листали свежие распоряжения.
Взмыленные клерки носились по городу, успокаивая обывателей. "Голубые Клинки" набивали
в грузовые "пульманы" очередную партию репрессированных. Полицейские чины затаились,
не зная, кого из них сместят в следующую минуту.
И в это самое время к губернатору без стука зашел внук.
- Что там, Миша? - потер воспаленные глаза Рубенс. - Ты почему здесь? Он тебя
выгнал, что ли?
- Не знаю, как ему доложить... Лева Свирский бросил дела и уехал. Ни дома нет, ни в
Академии.
- Та-ак!..
- Кабы он один, дедуля, а то с ним и брат увязался, и еще девять академиков наших. Все
самые толковые, кто науки понимал... Считай, нет больше Академии, некому учить, одни
иноземцы вон остались! Да и те тоже шепчутся... И учителя из училищ на работу не вышли, ни
медики, ни музыканты, никто... Бумагу общую от всех прислали, Свирский первым расписался.
Мол, уезжает в деревню; и что его можно, старого человека, вернуть силой и даже повесить, как
изменника, но служить дальше он отказывается. Потому что это... слово такое, сейчас
посмотрю, тут записано... Вот! "Геноцид".
- Чего-о? - изумился Рубенс.
- Ну... геноцид против народа. Дед, ты же знаешь Свирского, он вечно древние слова
откапывает... Как мне Кузнецу-то доложить? А то потом сам узнает, башку мне открутит...
- Не трусь, не открутит, - тяжело вздохнул губернатор. - Он этого ждал, сам мне
признавался. Плакал почти, что, мол, Левушку в домино китайцам продул...
32. МИНОНОСЕЦ В СТРОЮ
Орландо распирало от гордости.
Он демонстрировал президенту внутренности эсминца с таким видом, будто лично его
спроектировал. Хотя во многом это соответствовало истине: итальянец отобрал талантливых
техников и в буквальном смысле подарил кораблю вторую жизнь. Самыми сметливыми
показали себя родственники охотника Борка: они сами напросились в помощники и два месяца
не вылезали из трюмов, приводя в порядок машины.
Миноносец "Клинок" блестел, как надраенная поварешка.
- Нам крайне повезло. Многие офицерские каюты были задраены и не подверглись
нападению крыс. Кроме того, в сейфах сохранилась техническая документация, рубка
управления почти не пострадала...
- Вооружение?
- Герр Борк вернул к жизни одну из башен главного калибра. Судя по инструкциям,
скорострельность спаренных пушек составляла девяносто выстрелов в минуту, но это при
исправных механизмах перезарядки погреба. Почти вся механика заржавела, в погребах стояла
вода. Нам придется обходиться ручной перегрузкой, а это не так просто. Снаряд весит тридцать
два килограмма...
- Боезапас?
- Отобрали полторы тысячи целых, без ржавчины, снарядов, но... Мы сделали девять
выстрелов и потеряли вторую башню. Один из снарядов взорвался в стволе. Пострадало четыре
человека...
- Какова дальность стрельбы?
- Не меньше двадцати километров. Но я ума не приложу, как обеспечить точное
прицеливание. С "Вымпелом" гораздо проще...
- Что за "Вымпел"?
- Занятная штука, Артур. Так называется зенитная артиллерийская установка. Из
четырех установок две в порядке, в каждом блоке по шесть стволов тридцатимиллиметрового
калибра. Можно похвалить ваших военных инженеров: устройство крайне простое и
эффективное... Видишь, стволы вращаются за счет отвода пороховых газов. "Вымпел" стреляет
на четыре километра, но прицельная дальность будет намного меньше. К счастью, тут мы
сможем обойтись визирной колонкой, без электроники...
- Короче, эта бандура только выглядит страшно? Будем палить в белый свет и
распугивать чаек?
- Дай мне еще неделю на пристрелку!
- Не могу... А это что за бочки по бокам? Торпеды?
- Торпеды нам, скорее всего, не понадобятся. Даже отдаленно не представляю, как их
запустить. Пульт мертвый... Зато у нас есть четыре ракетные установки.
- Радость-то какая... В кого же мы попадем ракетой, если даже из пушки не можем
толком прицелиться?
- А еще мы нашли вертолет, но лучше его сразу скинуть в воду...
Рассуждая в таком духе, "приемная комиссия" спустилась в машинное отделение.
Орландо заваливал президента техническими терминами, знакомил с командой, показывал
десятки хитрых устройств, которые ему пришлось изобрести взамен штатной электрики...
- Котлы рассчитаны на давление пара до шестидесяти четырех атмосфер! С качеством
нашего топлива набрать требуемую мощность крайне непросто, но зато мы выяснили, что
турбина будет крутить даже на мазуте! Пришлось многое перестраивать, из четырех
дизель-генераторов был исправен только один...
- Только не вздумай мне сообщить, что он не поплывет!
- Поплывет, но больше пятнадцати узлов не обещаю.
- И Бог с ним... А топлива хватит?
- По теории, у корабля такого класса месячная автономность, но если мы выкинем всё
лишнее и на пару метров превысим осадку, то хватит на два месяца.
Коваль выбрался на мостик. Бронзовые детали сверкали так, что было больно глазам.
Солнце в это утро проявляло любопытство, как и люди. Артур наблюдал, как под командой
только что назначенных офицеров строятся расчеты, матросы оправляют новенькую синюю
форму. На левом фланге солидно расположились две "коробки" пивоваров - машинисты и
группа корректировки огня. По сходням в трюмы ползли три нескончаемые цепочки грузчиков.
Портовый кран готовился опустить на полубак водометную пушку, специально разработанную
для распыления вакцины. Другой кран бережно опускал на кормовую надстройку стальные
цистерны. Кроме президента, только три человека знали о живом оружии, заключенном внутри
цистерн. Корма подверглась существенной перестройке; экипажу предстояло тесниться в
кубриках на двухъярусных койках и обходиться одной столовой. Были демонтированы
ракетный комплекс, направляющие противолодочных торпед и множество вспомогательных
устройств, переборки оказались безжалостно вырезаны, чтобы обеспечить пространство для
загадочного президентского груза.
На соседнем стапеле проходили последнюю проверку торпедные катера. Флагман должны
были сопровождать шесть малых кораблей охранения, два дозаправщика и плавучая рембаза.
Орландо всю осень грезил о подводной лодке, но в сухих доках не нашлось ни одной
исправной, и грандиозную затею пришлось отложить до следующего лета. У кронштадских
причалов стояло штук шесть полузатонувших субмарин, еще три дизельные красавицы
держались на плаву. Итальянец спускался внутрь, но вынужден был признать, что без
действующих компьютеров плавучести не гарантирует...
Стучали молоты, искрила сварка, громыхали якорные цепи. Над флотилией непрерывно
курсирующих лодок носились чайки. На пирсах, ежась от холода, строились десантники,
набранные из потомственных мореходов. Коваль с тревогой просматривал списки офицеров.
Большинство из них соответствовало единственному критерию - хорошо умело плавать...
- Становись!.. Флаг поднять!..
Сохраняя торжественное выражение лица, Коваль принял рапорт Орландо. Решение
присвоить итальянцу адмиральское звание далось президенту непросто. В Большом Круге
Думы спорили до хрипоты, но никто так и не предложил лучшей кандидатуры.
На всех десяти судах разом поползли вверх трехцветные флаги. Оркестр грянул гимн.
Президент сам придумывал сценарий и тренировал офицеров, сам разрабатывал форму и
распорядок дня. Но когда тысячи матросов застыли в строю, он внезапно почувствовал, что
нестерпимо хочется сморгнуть.
"Во что я превратился... Старая слезливая развалина..."
- По местам! Отдать швартовы!..
- Право руля! Машина - самый малый назад!
Эсминец "Клинок" набирал ход. Крупная дрожь волнами сотрясала корпус, потом
машинисты выровняли давление, и флагман нехотя отвалил от пирса. Заправщик и катера
пристроились в кильватере; при этом, несмотря на все проведенные учения, два катера чуть не
столкнулись между собой, а ремонтная база так рванула вперед, что опрокинула лодку с
мирными малярами, красившими пирс снаружи. Всё население Кронштадта собралось на
берегу и махало вслед эскадре. Адмирал стоял у фальшборта, дергал конечностями, в рупор
покрикивая на команду. Командиры подскакивали с докладами, выслушивали очередную
порцию франко-итальянской брани, затем ныряли в люки, чтобы распекать подчиненных.
Когда Орландо не хватало терпения, он хватал офицеров за грудки и тряс их, от волнения еще
сильнее коверкая русские слова. Издалека он походил на дирижера, делающего свирепый втык
бестолковым оркестрантам.
Зато палуба блестела, а над мачтами реяли свеженькие андреевские флаги.
В трюмных цистернах недовольно ворочались красные черви.
33. КОНЕЦ БРИТАНСКОЙ ЭСКАДРЫ
Делая в среднем двенадцать узлов, эскадра миновала Ла-Манш и взяла курс на полуостров
Котантен. Артур хвалил себя за то, что предусмотрел любые задержки. Даже при такой низкой
скорости у них оставался значительный запас времени перед тем, как сухопутные силы начнут
наступление на европейском театре. Командующий кавказским фронтом Руслан Абашидзе и
командующий украинским фронтом Серго Абашидзе должны будут вскрыть очередные пакеты
только через неделю, и лишь тогда союзники получат сигнал о совместном выступлении. Так
что время еще оставалось...
Орландо постоянно жаловался на недостаток морских карт и катастрофическую тупость
матросов, не желающих воспринимать написанное в книгах. Большая часть команды
представляла морское дело лишь с точки зрения рыболовства; несмотря на то что всё лето и
осень группа будущих офицеров и мичманов зубрила древние учебники, передать знания
рядовому составу оказалось крайне сложно. Только при шестнадцатой учебной тревоге расчеты
уложились в отведенное время, и к тому моменту уже никто не мог держаться на ногах. Артур с
тревогой ожидал бунта, он никак не предполагал, что щуплый итальянский инженер окажется
столь жестким и требовательным руководителем, но никто из команды не заработал карцера
или хотя бы выговора. Точно так же оставались пустыми лазарет и изолятор.
Пока что трудности преодолевались на общем энтузиазме...
Пришлось изменить первоначальные планы и уйти далеко в открытое море. Ночью ползли
малым ходом, чтобы шедший впереди заградитель успевал выбрать линь. Эсминец со своей
шестиметровой осадкой раз двадцать подвергался серьезному риску, однако, невзирая на все
тревоги, на мель ни разу не сел. Навигационное оборудование бездействовало. Два катера шли
в паре кабельтовых от "Клинка", они сообщали о неожиданных препятствиях и вели
непрерывное наблюдение за берегом.
Коваль почти всё свободное время проводил в своем зверинце. Уже ни для кого не было
тайной, что президент взял на борт страшных хищников, пожиравших каждый день по
несколько свиней. "Маленькие друзья" выросли и каждое утро затевали отчаянную возню.
Выпускать их одновременно Артур не решался. Он оседлывал драконов поочередно и летал по
ночам. Даже если среди команды и имелись вражеские шпионы, они уже не успели бы
доложить своему хозяину о секретном оружии...
Взмывая на красном черве над кормой, Артур по-мальчишески захлебывался от восторга.
Черное небо и черная вода вертелись волчком, меняясь местами, соленые брызги оседали на
щеках и проникали за шиворот, огни корабля сливались в радужный хоровод. На миг ослабишь
внимание, не уследишь - и окажешься в воде, потому что этой твари всё равно, лететь или
плыть...
Китайские драконы вели себя совсем не так, как привычная президенту Катуника. Эти
сгустки мышц кипели от ярости и успокаивались, когда сил оставалось лишь на то, чтобы
отыскать эсминец и рухнуть на палубу. Их холерическая натура требовала драки, они жили, как
акулы, ни на секунду не оставаясь без движения. В полете Артуру приходилось использовать
специальную упряжь, но всё равно он так и не смог приучить своих подопечных нести седока
вверх головой.
Даже возвратившись в свои стальные клети, они не прекращали бесконечного движения.
Они почти не грызлись между собой, хотя бы потому, что в стае не было лидеров и не было
самцов. Китайцы вырастили драконов из какой-то породы бесполых червей. Единственным
лидером становился тот, кто кормил малышей своей кровью.
Не считая тайного лидерства вездесущего Настоятеля...
Артур признавался себе, что его с каждым днем всё сильнее гипнотизирует общество
крылатых бестий. Ежедневно он проводил учения с командой, читал лекции по истории и
основам техники, вел классы по русскому чистописанию, но мысленно оставался там, в
кормовых трюмах...
Ни с одним животным он не ощущал столь плотной ментальной связи. Каждый из
драконов обладал несомненной индивидуальностью, но иногда они соскакивали на общую
волну, особенно когда Коваль решился на массовые полеты. Сначала он выпускал их по двое,
затем по четыре, и, наконец, пришла ночь, когда он решился запустить в небо всю стаю. Во
время ночных маневров адмирал Орландо в приказном порядке отправлял всю команду в
кубрики, снаружи оставались только вахтенные, но даже им запрещалось покидать укрытия.
Управляемое безумие...
Это было самое точное определение, которое Артур смог подобрать. Летучие твари
безоговорочно подчинялись, но делали это со снисходительной уверенностью хищников,
сознающих свою неуязвимость. Они разлетались в стороны на десятки миль, собирались по
трое или все вместе, легко н
...Закладка в соц.сетях
