Жанр: Научная фантастика
По следам большой смерти
.... - Мурат на секунду замялся, комкая в кулаке свиток. - Не для чужих
ушей.
- Ну-ка, расступитесь! - рявкнул Коваль на охрану. - Говори, Мурат, не бойся!
- А я не боюсь, - осклабился бородач. - Не мне надо бояться. В послании сказано, что
Объединенный халифат объявляет тебе священную войну.
22. ПЕРВАЯ ПРОИГРАННАЯ ПАРТИЯ
- Я пойду один... - Христофор рукавом вытер с подбородка кровь.
- Нет, дружище, мы выйдем вместе, - отрубил президент и кивнул солдатам, чтобы
взломали дверь. - Всем оставаться внутри, огонь не открывать!
- Ты ничем не поможешь... Если я не выведу их, никто не выведет. Здесь нет других
присягнувших... Слушай, господин, теперь никто не будет в безопасности. Карамаз может
рассыпать новые семена над городом...
- Так что же делать?!
- Ты приказал убить всех в озерных скитах. Там были присягнувшие, они могли бы
помочь... Теперь осталась одна, его дочка, - Христофор ткнул пальцем в побледневшего
Рубенса. - Привези ее с Урала, верни ей дом...
- Это враки! - взвился губернатор. - Арина никому не присягала!
- Присягала, папочка, присягала, - оскалился колдун. - Кому не знать, как тебе!
Потому и не клянчишь у Кузнеца, чтоб тот ее из ссылки вернул. Знаешь ведь, что, пока она там,
тебе спокойнее... Знаешь ведь, что тут, не ровен час, на свадьбу озерную сбежит...
И шагнул в снег.
Одну Пустотелую Артур увидел сразу. Закутанная в черное фигура каким-то образом
удерживалась на узком, шириной в ладонь, карнизе. Наклонный железный карниз находился
под окнами второго этажа, и было совершенно непонятно, как женщина туда взобралась. На
снегу ясно отпечатались следы босых ног. Пустотелая не соскальзывала вниз и ни за что не
держалась руками. Низко надвинутый капюшон скрывал лицо, а под полами плаща словно
раздувался спасательный плот. Разглядев следы, Коваль подумал, что, возможно, еще не всё
потеряно, и в посланнице Карамаза осталась толика человеческого...
- Не шевелись! - прошептал Христофор. - Я буду говорить с ними...
Он поднял руки и двинулся вперед, мигом погрузившись до середины бедер в рыхлый
снег. Краем глаза Артур заметил, как над козырьком крыши появились и исчезли несколько
голов. Видимо, гвардейцы обвязались веревками и последние метры по скату ползли, окружая
загнанного врага. За каждым окном, ощетинившись оружием, прятались солдаты. Сбежать
отсюда было некуда, разве что...
И тут президент осознал, какую страшную глупость совершил. Он был уверен, что,
благодаря сыну Красной луны, ловко провел погоню, а на самом деле подставил под удар сотни
человек. И теперь уже нет никакой возможности отправить их обратно. Нет даже сил
пошевелиться.
Если только...
Христофор заговорил, но свист поземки заглушал его голос. В закрытом пространстве
двора ветер находил десятки щелей и каверн, и казалось, будто пиликает хриплый сбежавший
из храма орган...
Сын Красной луны продолжал увещевать, воздев руки, он раскачивался и кланялся.
Снежинки падали на его всклокоченные волосы, превращая голову в раздувшийся белый кочан.
Артур никогда раньше не слышал этого языка и, тем более, не слышал, чтобы на нем
разговаривал кто-то из приближенных...
"Я-хаан... я-хаана-на..."
Пустотелая хрипло захохотала.
Вместе с ней захохотала вторая, и Коваль увидел, где она пряталась. Их смех был похож
на карканье хищных птиц, на бездушный грохот камнепада в горах, на отголоски ружейной
канонады...
Христофор сбился на секунду, но тут же подхватил нить и продолжил свой странный
напев. Что-то неуловимо-знакомое чудилось Ковалю в этой прерывистой мелодии, точно дунул
сквозь метель пустынный суховей, вместо облезлых стен показались на секунду песочные
барханы, вереница верблюдов, плоские глиняные крыши, подвешенные на кольях казаны...
"Я-хаана-нга-нана..."
Он почти перестал замечать, что стоит по колено в снегу в одной легкой рубахе, что
ресницы покрылись инеем, а губы не разомкнуть. Он поймал себя на том, что начал плавно
раскачиваться вместе с Христофором, и это открытие его почти не удивило.
Хотя в другое время президент был бы потрясен, узнав о скрытых магических талантах
бывшего начальника голубятни.
"Это дух Озерников... После женитьбы в нем прорезалась сила, и эта сила пожирает его
изнутри... Мальчик стал мужчиной... Он предан городу, но ничего не может с собой поделать,
его тянет к корням..."
Пустотелая подхватила ломаный мотив.
Гортанные звуки чужой песни с замятыми согласными, режущие слух, внезапные
переходы от визгливого фальцета к басам метались в тесном ящике двора, перекрывая стоны
ночной бури.
Вторая ведьма вышла из темноты и, притоптывая, закружилась в неторопливом зловещем
танце. Там, где ступали ее ноги, поднимался пар. Сугробы таяли на глазах, превращаясь в лужи,
растекаясь ручейками. Спустя пару секунд обнажилась мерзлая земля с островком пожухлой
травы...
"Иль-анаа-на... Иль-ахаана..."
Трое пели всё громче и громче, слаженно, почти красиво, словно давно отрепетировали
мелодию и наслаждались совместным действом.
Артур чувствовал, что сердце выпрыгивает из груди, его трясло, как в лихорадке. Ноги
сами поднимались и совершали сложные движения, нечто среднее между шаманской пляской и
чечеткой, только в замедленном темпе. Краем затуманенного сознания он улавливал трусливые
метания тигра, оставленного в коридоре, и суеверный ужас, охвативший подчиненных.
Он не успел проследить, как Пустотелая спрыгнула с карниза и присоединилась к
танцующей подруге. Теперь они кружились рядом, почти синхронно повторяя движения
Христофора. В их песне больше не звучала размеренная поступь каравана, не угадывалось
жаркое дыхание пустыни. Голоса стали ниже, прорезались тревожные, почти трагические
нотки. Не понимая ни слова, Коваль бессознательно создавал перед собой картину...
Старухи с морщинистыми руками, плечом к плечу бросающиеся на крышки гробов...
Множество закрытых гробов, готовых к захоронению. Багровый солнечный диск, висящий над
барханами, косые тени, песок на зубах... Мужчины с закрытыми лицами, блеск глаз и блеск
оружия... Человек в зеленой чалме ложится ничком на землю, лицо его заплакано... Суровые
мужчины преклоняют колени рядом с ним, отвернувшись от кровавого заката...
Коваль очнулся, когда понял, что колдун отступает назад.
Христофор перемещался крайне медленно, почти незаметно, и словно тянул обеих
женщин за собой. Он ни разу не обернулся, не сбился с ритма, но кое-что изменилось. Артур
опустил глаза и увидел, что Христя перед выходом во двор успел разуться. Теперь его голые
пятки посинели и покрылись царапинами, задубевшая от пота рубаха встала колом, рыжие
космы превратились в сосульки.
А еще он охрип, и с каждой минутой это становилось всё заметнее. Несколько раз он
сбивался, со свистом выпуская воздух из легких, и отхаркивал мельчайшие капельки крови на
снег.
Христофор выманивал Пустотелых наружу.
Шаг за шагом Артур отступал к двери. На пороге он махнул Рубенсу. Губы старого
губернатора тряслись, но он взял себя в руки и быстро отдал несколько команд.
Коридор мигом опустел. Где-то далеко слышались крики, но внутренности дворца словно
вымерли.
- Очисти нам дорогу! - краем рта прошептал Коваль. - Чтобы впереди ни одна мышь
не пробежала!
Христофор спиной вперед перешагнул порог. Оставляя за собой мокрые следы, он
пятился от одной колонны к другой, углубляясь в сумрак парадных залов. Он пел, надрывая
голосовые связки, а гвардейцы и кадеты следили за ним, скорчившись за громадными
расписными вазами. Только присутствие высокого начальства удерживало молоденьких солдат
от немедленного бегства. Десятки пар расширившихся от страха глаз наблюдали за жуткой
процессией.
Первым, вполоборота, скользящей кошачьей походкой выступал сам президент. Он был
почти раздетый и насквозь мокрый. Кузнец корчил страшные рожи, если замечал кого-то из
любопытных, и осмелевшие обитатели дворца прятались в свои квартиры.
За президентом, трясясь и подергивая конечностями, семенил Старшина соборников. Он
мелко переступал то на пятках, то на носочках, вскидывал заострившийся подбородок и
окончательно осипшим голосом выводил причудливую мелодию. Люди, хорошо знавшие
Христофора раньше, вздрагивали и начинали бормотать молитвы. Кожа на лице колдуна
обвисла, плечи сгорбились, он стал заметно ниже ростом. Кровь текла у него из ноздрей, из
прокушенных губ, белая рубаха на груди покрылась сплошной бурой коркой...
Пустотелые стонали и визжали, но послушно спускались по лестнице за поводырем. Там,
где они проходили, покачиваясь в танце, мгновенно высыхали мокрые следы, оставленные
мужчинами, а смельчаки, спрятавшиеся в нишах, позже уверяли, что черные ведьмы излучали
нестерпимый жар...
Когда Артур достиг ступенек крыльца, ему показалось, что уже давно должно было
наступить утро. Но над покрывшими Неву торосами расстилался мрак, лишь на дальнем берегу
перемигивались огнями башни крепости. У сходней догорали брошенные караульными костры.
Папа Рубенс постарался на славу: насколько хватало глаз, набережная была пуста, убрали даже
заставу с моста.
У спуска к пристани президент замялся. Спускаться вниз, на лед - означало неминуемо
переломать ноги или провалиться в полынью. Но Христофор, похоже, именно туда и стремился.
Натолкнувшись спиной на гранитный парапет, он скользнул влево, нащупывая первую
каменную ступеньку. Колдун больше не пел, на морозе он окончательно потерял голос, зато две
темные фигуры, летевшие за ним по пятам, голосили всё отчаяннее.
Даже вьюга не заглушала их пронзительный скорбный вой.
- Уходи...
Коваль не сразу понял, что обращаются к нему.
- Уходи... - свистящим шепотом, притоптывая, повторил Христофор. - Я заведу их
подальше... Не могу больше держать...
- Нет, я тебя не брошу! - Артур мучительно соображал, что же предпринять, но ничего
не приходило в голову.
Он впервые столкнулся с врагами, которые давно были внутренне мертвы. Вся наука
Качальщиков не стоила здесь ни гроша. Врага можно было слышать и видеть, от него воняло,
как от силосной ямы, но его нельзя было застрелить или взять в плен.
Невозможно одержать победу над теми, у кого не осталось ничего, кроме мести...
Коваль не решался ступить на тонкий лед. Ведьмы танцевали на нижней ступеньке.
- Ты меня уже бросил...
Артуру показалось, что Христофор улыбается. Возможно, это была всего лишь гримаса
боли.
- Ты меня проиграл китайцу, Кузнец...
Остекленевшим взглядом Артур следил, как три извивающихся силуэта удаляются от
берега. Мужчина петлял между торосами, перепрыгивал трещины, а преследующие его
призраки перли по прямой, оставляя после себя дымящуюся поверхность воды. В какой-то
момент колдун упал. Артур потерял его из виду, прыжком заскочил обратно на парапет...
Но Христофор поднялся.
Кто-то накинул на плечи президента шубу. Артур оглянулся.
Они все были здесь, стояли рядом, напряженно вглядываясь в метель. Ближайшие
соратники, друзья. Оба Рубенса, Карапуз, Даляр, Свирский...
И вот началось.
Сначала людям на набережной показалось, что они оглохли, а потом сквозь равномерный
шум ветра донесся тонкий свист. Свист усилился, сменившись ураганным ревом. Посреди реки
поднимался гигантский белый смерч. Он тащил за собой сотни тонн воды; льдины кружились в
бешеном хороводе. По фарватеру панцирь вскрылся с таким громовым треском, словно Нева
решила стать на дыбы, тысячи острых осколков устремились к набережной.
- Ложись!!!
Над головами упавших солдат пронесся рой ледяной шрапнели. Недавно
отремонтированный фасад Эрмитажа покрылся выбоинами; лопнули с таким тщанием
установленные фонари, разбились сотни оконных стекол.
- Не вставать! - держась за разбитый лоб, во всю глотку орал Рубенс.
В следующий миг стало непривычно тихо, а затем барабанные перепонки заныли от
тяжкого грохота. Коваль осторожно приподнялся, но открывшаяся картина заставила его
мгновенно рухнуть обратно, под прикрытие парапета. На людей надвигалась цунами, а впереди
расширяющейся воронки воды катился ударный фронт из дробленого льда. Исполинский
дымный шар лопнул напротив Стрелки Васильевского острова, дно реки обнажилось, фонтан
взметнулся вверх на несколько десятков метров.
Раздался металлический скрежет, цунами достигла моста. Опоры выстояли, но ограду
смело в воду вместе с фонарями, вагончиком патруля и асфальтовым покрытием. Когда волна
отхлынула, центральный пролет выглядел так, словно его погрызли термиты.
А потом ослабшая волна добралась до набережной, перехлестнула парапет и ударила в
окна Зимнего...
Когда стихия угомонилась, трое дюжих телохранителей поднялись, выпустив из-под себя
президента. Кто-то протянул Ковалю фляжку с водкой, кто-то уже тащил его прочь, требуя
лекаря...
- Мальчик спас всех... - стуча зубами, произнес мокрый Рубенс. - Если бы она
взорвалась внутри...
- А мы ничего не сделали, чтобы его вытащить, - в сердцах сплюнул чингис.
- Его нельзя было спасти, - медленно сказал Коваль. - Парень перерождался. Это я
виноват, я обменял его на банку червей...
23. ПУТЬ КОМПРОМИССА
- Я верну твою дочь в Питер, если услышу от тебя правду! - Артур понизил голос,
чтобы не слышали плотники, латавшие полы в императорской столовой. - Ты знал, что Арина
присягнула Озерникам?
- Это случилось, когда тут правил Карин... - Рубенс потер воспаленные глаза. -
Клянусь тебе, я узнал обо всём гораздо позже. Мы с женой бежали в Гдов, а она вышла замуж
за этого дурня, сынка губернатора. Это всё из-за Карина, он как-то взял ее с собой в скиты, на
встречу с Белым Дедом. Она думала, что это забава, игра!.. Поверь мне, Артур, чудские
Озерники не занимались черной магией, это ладожские мечтали основать новое царство...
- Царство?! Какое царство людоедам? Ты видел, что они делали с ворованными
женщинами?
- Всё так, - понурился Рубенс, - но они мечтали... Озерники жили по всей стране, они
мечтали собраться вместе. Они чуяли друг друга, чуяли всех, кто умеет ворожить. Помнишь,
как мы берегли Христю и других, чтобы их не украли? Деды подарили Карину много секретов.
Карин обещал Дедам, что у них будет свое царство, пусть маленькое, но...
- Ты их защищаешь, Миша?
- Я не их защищаю... - К Рубенсу вернулась присущая ему твердость. - Ты намного
умнее меня, Кузнец, ты умнее наших стариков. Ты перевернул здесь всё, и я вместе со всеми
молюсь в Лавре за твое здоровье... Однако до тебя не лилось столько крови. Мы жили
коммунами, мы уважали друг друга. Был Пакт Вольных поселений, никто не указывал
Озерникам, где им охотиться и кого брать в жены. А помнишь, ты удивлялся, откуда Деды
берут детей в обучение и невест? Ты удивлялся, что людей воруют, но никто не поднимает
крик. А никто не хотел поднимать крик, Артур. Напротив, родители всегда были только рады.
Не смотри на меня волком, я жил среди чудских скитов, я видел... Озерники воровали
блаженных, придурковатых, от которых все и так были рады избавиться. Потому крестьяне не
жаловались и не жгли озерные деревни.
- Впервые об этом слышу! Мне никто не говорил...
- А с кем ты вообще говоришь, Артур? Кого ты слушаешь, кроме Качальщиков? Для них
чужая ворожба - как заноза в глазу. Кто, кроме меня, расскажет тебе правду? Озерники брали
дурных детей и возвращали им разум. Они первые, задолго до Качальщиков, научились
скрещивать человеческих детей со зверями. За это Качальщики их ненавидели и боялись... А
знаешь, почему боялись? Спроси Исмаила, спроси! Хотелось бы послушать, что старый жук
тебе ответит!
Я-то знаю Исмаила и братца его валдайского очень давно и скажу тебе так: ничем они
Озерников не лучше. Сколько они дикарей загубили - не сосчитаешь. Сколько народу они
гоняли по своим надобностям через Вечные пожарища, а там - смерть! Только Исмаилу и
прочим было наплевать на дикарей. Их всегда беспокоило одно - хваленое равновесие...
- Что плохого в равновесии, Миша? - растерянно произнес Артур. - Они спасают
землю от Слабых меток.
- Я тоже думал раньше, как ты, - кивнул Рубенс, - пока не понял, что равновесия
можно достичь по-разному. Можно стереть всё, что создали древние, и тогда мать-земля
позволит мамочкам снова рожать детей. Только нам придется жить, как живут дикие шептуны,
похоронить все машины... Озерники поступали жестоко, но они тоже искали равновесие. Они
хотели переделать не землю, а людей.
- Превращая их в волков?!
- Зато эти волки, козлы и прочие уродцы... Они могли жить везде. Понимаешь? Им не
нужны города, их не пугали никакие пожарища и болота. Еще лет десять, Артур, и они
добились бы успеха. Они уже научились рожать собственных детей, очень скоро им не
понадобилось бы воровать женщин...
- Слава Богу, мы успели вовремя.
- Ты так считаешь? Твои солдаты сожгли на озере четыре деревни и зарубили больше
восьмисот человек! Половина из них были подростки!
- Озерники собирались отравить колодцы по всей России. Они получали помощь от
Карамаза...
- О чем ты говоришь, Артур? С Карамазом имели дело лишь отступники. Белый Дед
надеялся возвыситься среди своих и потому был готов взять в союзники самого черта...
- А ты-то откуда знаешь? - Рубенс тяжело вздохнул.
- Я знаю, потому что люди Карамаза приезжали в Гдов.
- Вот те на... Ты только теперь мне об этом сообщаешь?
- Ты стал подозрительным, Артур. Повсюду ищешь измену, а никакой измены не было.
Это случилось давно, года три назад. Пришел мирный караван, среди прочих пришли
кавказники с Каспия. Они встречались с Дедами, но не смогли договориться. Кавказники
заявили, что их вера не терпит колдовства. Они сказали, что если Деды хотят помощи в защите
от Кузнеца, то они должны поклониться Ущербному месяцу.
- И что ответили твои родственнички?
- Они отказались. Для Озерников ворожба всегда была важнее любых Соборов. Тогда
кавказники ушли; наверное, они отправились на Ладогу...
- И договорились с тамошними Дедами насчет диверсий!
- Я не знаю слова "диверсия", Артур. Однако я уверен, что к вере Карамаза примкнули
немногие - Белый Дед и несколько его подручных. Эта шайка дружила с Кариным еще
раньше... Но кавказники вовсе не стремились заразить нас чумой. Они тогда просили Дедов
провести их в Москву.
- Что?! Ты мне никогда не говорил...
- А ты спрашивал? Артур, ты всё реже ждешь совета и ни о чем не спрашиваешь. Я не
упрекаю тебя, но губернатор Кузнец очень изменился с тех пор, как стал президентом...
Хорошо, я скажу. Кавказники знали, что никто не может пересечь московские чащобы. Они
тоже отправляли несколько отрядов, но ни один не вернулся. Только колдуны могли им
помочь...
- Но зачем? От столицы ничего не осталось.
- Видимо, осталось, хотя твои друзья Хранители сделали всё, чтобы туда никто не
добрался. Ты до сих пор веришь, что Исмаил стирал древнюю столицу из-за грязных заводов?
Может быть, и так, но я слышал от чудских стариков другое... Там остались подземные склады,
такие же, как под Оренбургом. Очень глубокие и надежно защищенные, никакой Звенящий узел
не смог бы их разрушить.
- Оружие?
- Не только. Там осталась хорошая вакцина, которой Качальщики так боятся. Если
вакцина попадет в воздух, рано или поздно кто-нибудь из лесных колдунов подхватит и
разнесет заразу.
- Вот так радость... - Артур опустился в кресло, лихорадочно обдумывая новость. -
Можно подумать, что пятнадцать лет назад ты сам не громил аптеки?
- Я же не говорю, что кавказникам можно верить, - мягко вывернулся губернатор. -
Они убеждали колдунов, что вакцина им нужна не для потравы полей и не для убийства. Там, в
ледниках под Москвой, можно найти неиспорченное лекарство. Оно годится, чтобы
успокаивать землю и убивать нечисть. Кавказники говорили, что малое количество доброй
вакцины может успокоить землю гораздо лучше, чем это делают Хранители. Может быть, это
всё неправда. Может быть, они обманывали, но я тогда призадумался, Артур... Я стал
вспоминать и кое-что припомнил. Много раз, еще до того, как ты проснулся, мои бойцы
охотились на булей. Мы занимались этим вместе с другими коммунами. В город забредали стаи
лесных зверей, нападали на людей прямо на улицах, но лысые псы всегда были самыми
опасными. Еще опаснее, чем крысы. И как-то случилось, что парни мамы Кэт набрели за
Всеволожском на склады лекарств. Это случилось на чужой территории, маме Кэт не
захотелось делиться, произошла большая драка... Но это всё неважно. Важно другое, Артур.
Там, на складах, булей не было. Жили крысы, кошки, птицы. Забредали волки, лоси, даже
медведя видели. Но не было ни булей, ни летунов, ни прочей мелкой нечисти. Понимаешь, о
чем я? А потом заметили, что там вокруг нет и нечистых растений. Не росли поганки, не
светился мох, не прыгала рыба из ручья. Кто-то из Лавры даже сказал тогда, что мама Кэт
нашла святое место, и надлежит там поставить часовню...
- Там были медикаменты?
- Да, Артур. Там нашли целое озеро разлитой вакцины. Сначала боялись, что все
погибнут, и мама Кэт просила меня срочно отправить голубя к Кристиану. Все ведь хорошо
помнили, как раньше люди умирали, случайно порезавшись об одну лишь ампулу. Как больные
заражали здоровых...
- А Качальщики пришли и всё уничтожили?
- Они ведь никогда не заходят в город. После их работы остался громадный Плевок
Сатаны, круг на тысячу шагов... Остальные склады они велели сжечь, а потом посадить там
лес.
- Так вы сами сажали лес?!
- Сажали люди мамаши Кэт. Ты уже понял, да? Там не было никакой Слабой метки,
Качальщики не могли заставить землю зарасти лесом. Они всё спалили на километр вокруг и
потребовали за это большую плату. Они сказали, что спасли город, все им поверили...
- Ты тоже поверил?
- Я им верил. Как и ты, Артур. Но оказывается, вакцина бывает разной. Больше всего
оставалось мутной, где слова на коробках были написаны не по-нашему. Эта несла Большую
смерть. Не найдется человека, который опроверг бы мои слова. Но была и другая, чистая. Та
самая, которой ты травил Желтое болото в железной бочке...
- Откуда ты знаешь? Я вроде тебе не докладывал?
- Опять ты ищешь предательство, Артур? Никто тебя не предавал, но невозможно
сохранить в тайне, что за тысячи километров везут под охраной бочку. Я даже знаю, что болото
чуть не вырвалось...
- Эта сволочь прогрызла металл...
- И я знаю, что твои химики сбились с ног, пока отыскали нужное снадобье. Ты тогда
страшно рисковал, привезя эту желтую гадость в город.
- Необходимо было ее исследовать. Это не просто болото, а хищник! Моника надеялась
синтезировать кислоту, но...
- Но ничего не вышло, пока госпожа Арро не вскрыла те три ящика с голубой вакциной,
что хранились в бункере Восьмой дивизии?
- Ты и об этом знаешь?
- Тут нет никакой тайны. Бывший армейский запас. Все папы коммун подозревали, что
Восьмая дивизия придерживает отраву. Остальные медицинские склады были давно
разгромлены. Только лекарство с русскими надписями не для всех было отравой, Артур!
- Для Хранителей... - ахнул Коваль. Внезапно для него многое встало на свои места.
Неожиданная злость лесных братьев, когда он попросил их помочь в поиске качественной
вакцины, их нежелание появляться в городах.
- Так они боялись погибнуть, как лысые псы?
- Я не уверен, - устало пожал плечами Рубенс. - Но они не всегда говорят правду. И
они скорее предпочтут, чтобы вся Сибирь покрылась болотом, чем помогут тебе в поисках. Для
Хранителей это медленная смерть. Это всё, что я хотел тебе сказать. Каждому нужно что-то
свое, каждый борется за жизнь, Артур. Карамазу нужны московские склады, чтобы победить
Песчаную стену и нечисть, расплодившуюся в южных морях. Озерники хотели собрать по
стране чародеев. Хранители хотят безбедно жить, и для этого посадили на трон президента
Кузнеца. А что хочешь ты, Артур? Чем ты занят? Подумай, ты только тем и занимаешься, что
клянчишь в лесу право на запуск очередной грязной фабрики. Они соглашаются в обмен на
привилегии для своих детей, в обмен на обозы продовольствия, которые мы посылаем на Урал.
Они давно не пашут, не сеют, давно не охотятся и не заставляют дикарей рыбачить! Северный
клан озабочен своей великой Книгой, а уральские носятся в поисках Звенящих узлов... Они
использовали тебя, Артур! Раньше они принуждали работать дикарей, а теперь живут за наш
счет. Ты даже не можешь проверить, правду ли они говорят насчет Слабых меток. Может быть,
уже давно нечего бояться? Женщины рожают здоровых детей, земля не светится. Может быть,
давно пора лить металл и запускать заводы, пока это не сделали наши враги? Разве в том
равновесие, чтобы бегать в лес на поклон каждый раз, перед тем как срубить елку?.. Я никого
не защищаю, Артур, но ладожские Озерники хотели добиться равновесия иным путем...
- Не хитри со мной, папа! Сейчас-то ты говоришь не о ладожских, а о своих дружках, о
чудских Дедах!
- Ну и что... - Рубенс замялся. - Они боятся, Артур. Боятся, что сегодня ты добрый, а
завтра послушаешься Качальщиков и велишь разорить все озерные деревни... Почему ты
позволил Халитову иметь свое царство, а другим нельзя? Их там слишком много в Казани, да?
Ты не хочешь с ними связываться, ты знаешь, что начнется еще одна война. Ты провел с
Халитовым границу, которой нет даже на старых картах...
- Ты прав, с ханом нам нужен мир...
- А тех, кого мало, можно вырезать, да? Твои пограничники перебили карелов, почти
всех чувашей, я уже не говорю про шептунов. Ты жалуешь немцев и армян, но почему-то
считаешь своей вотчиной Витебск и Нальчик...
Президент вскочил с места и заходил из угла в угол.
"Успокоиться, сдержаться, не наговорить ему кучу глупостей, иначе... Иначе я потеряю
не только Христофора..."
- Миша, ты не сможешь уговорить свою дочь помогать нам?
- Спасать Питер от семян Пустотелых? Нет, Артур! И не потому, что я хочу так
поступить назло тебе. Я давно вычеркнул ее из памяти. Эта чертова девка чуть не погубила
меня...
- Ну, хорошо... - У Коваля мелькнула новая мысль. - Тогда кто нам сможет помочь?
Сегодня мы спасли детей, а что будет завтра?
- Не хочу тебя обидеть, Артур, но... Но ты сам развязал эту войну. И у Карамаза теперь
всегда будут союзники среди малых племен. Ты обидел слишком многих...
- Но я хочу возродить
...Закладка в соц.сетях
