Жанр: Научная фантастика
Звездный огонь
...пересек, не было. Возможно, то была Катерина Новицкая. Или
нет. Или даже один из штатников Службы, пробирающийся, как и я, через враждебный город к
админ-центру.
- Линда, - окликнул я.
Нет ответа.
Обернувшись, я увидел, что девушки нет. Теплое пятно на пласфальте там, где она
лежала, еще просматривалось, цепочка следов меркла, уходя вдаль.
Первым моим побуждением было броситься вслед за ней, но я подавил его. Нет времени
спасать истеричных девушек. Время утекало из стиснутых пальцев, как соленый песок
габриэльских пустынь. Перехватив поудобнее тяжелый пистолет, я двинулся дальше по залитой
звездным светом улице.
До админ-центра оставалось не более двухсот метров, когда секретарь подсказал, что
аплинк восстановлен. Не колеблясь ни секунды, я перепрыгнул через изгородь и, сжавшись в
комок, пытаясь целиком уместиться под едва греющей курткой, с головой ушел в ирреальность.
Первым, с кем я связался, был Ион Аретку. Камера висела в углу тесной комнаты,
большую часть которой занимал экран-планшет. Вид на лысину шерифа открывался просто
великолепный.
- Да?! - неубедительно рявкнул Аретку. - А, это опять вы? Где вас черти носят?
Немедленно в админ-иентр!
- Обойдетесь, - отрубил я.
Лысина приобрела приятный розовый оттенок.
- Это приказ губернатора, - процедил шериф. - Весь персонал действующего состава
и вспомогательных служб...
- Я - не штатный сотрудник, это во-первых, - напомнил я. - А во-вторых...
Мои полномочия брызнули Аретку в лицо слепящим дождем.
- А теперь, - продолжил я, убедившись, что шериф осознал и впечатлился, -
отвечайте. Каково положение в городе?
- Можно подумать, вы не заметили, - все же огрызнулся румын. - В городе бунт.
Собственно, мятеж распространился на все поселки, которые мы не успели отрезать от
локальной опсистемы. Физически. Сигнал распространялся в виде псевдоразумного алгоритма,
обходя все защиты - да их, собственно, и не было...
- Почему до сих по не подавлен? - спросил я холодно.
- Потому что у меня нет людей! - взвыл Аретку в голос и страшно закашлялся. -
Половина полицейских не явилась по вызову...
- Думаю, большинство из них мертвы, - перебил я. - Знаете, что делает с вашей
полуброней альпинистский пистолет?
- Видел, - кивнул Аретку. - Как раз хотел сказать, что толку от моих ребят немного. А
штатный состав - это шесть человек. Я снял, кого мог, с охраны лагеря для новиков... заменил
на полицейских... но это не решает проблемы. Люди продолжают прибывать.
Вряд ли этот потоп остановит что-либо, кроме обрыва лифт-связи. Служба никогда не
считала мелкие беспорядки поводом остановить переброску населения.
- Мятежники пытались взять штурмом админ-центр, - продолжал Аретку, - но сейчас
отошли. В мой аугмент начали поступать данные с камер наблюдения - единственных
действующих в городе. Сейчас они отрезаны как от своих товарищей в других поселениях, так
и от ферм. Думаю, к восходу Адоная попритихнут.
- Вряд ли, - посулил я. - Имейте в виду - среди них действует сильно
аугментированный агент... и возможно, не один. Так что берегите лос.
- Попробуем. - Аретку пожал плечами. - Вы можете нам помочь?
- Нет, - ответил я. - У меня задание.
Если мятежники заняли район трех площадей, соваться в окрестности админ-центра
глупо. Даже если меня не узнают в лицо, стоит кому-нибудь углядеть синий отсвет проекции в
моих глазах и крикнуть "Ибад!"... Можно вызвать вертолет, но громоздкая, хрупкая машина
вряд ли сможет сесть посреди улицы. Надо искать другой выход.
Тонкие щупы пинг-комманд распространялись по куцему огрызку оставшегося
доступным киберпространства очень быстро. На последних мощностях я протянул аплинк в
виртуальный анклав Башни, оттуда - в зону транспортного контроля. Не прошло и пары
секунд, как бортовой компьютер колеоптера перешел под мое управление. Словно фасетчатыми
буркалами насекомого, сквозь десятки камер взлетного поля я видел, как взмывает ввысь
обманчиво-неуклюжий бочкообразный аппарат. Теперь оставалось только ждать.
Со стороны админ-центра донеслись крики, потом мерно захлопали альпинистские
пистолеты. Пронзительное шипение - должно быть, Аретку воспользовался разгонным
газом, - снова крики, и все тот же загадочный басовитый гул... Я чуть приподнял голову над
оградой. Вдалеке завиднелись огоньки, они приближались, растягиваясь лучами света из
альпинистских фонарей. Трое или четверо рискунов свернули в проулок, не добежав до моего
убежища пары кварталов, один промчался мимо, не заметив. Я слышал его тяжелое дыхание.
Вновь тишина; обожженные светом глаза мучительно привыкали к темноте. Вдруг на
уступчатой стене обрыва замигали такие же, пригашенные расстоянием, огоньки. Я попытался
распознать код, но это был, судя по всему, боевой язык, а не примитивный шифр вроде
морзянки. Лишенные связи, мятежники тут же наладили сообщение в обход интелтроники.
Интересно, они рассчитывали на то, что бунт случится ночью, или днем тоже приспособили бы
что-нибудь?
Спустя шесть минут автопилот посадил машину посреди улицы, в десяти шагах от меня,
выплавив огнем турбин здоровенную дыру в пласфальте. Запоздало докатился гром: колеоптер
выпал из-за звукового барьера уже над городом, нарушив попутно все законы о безопасности
воздушного движения. Я ринулся к коптеру очертя голову, словно обезьяна, на всех четырёх
взлетел по лесенке, каждую секунду ожидая получить в спину тяжелый костыль, и, только
когда люк затворился за мною, облегченно вздохнул.
Повинуясь команде, коптер вновь поднялся в воздух. Я приказал сделать круг над
городом, покуда мысли мои не придут в порядок.
До сих пор никому не удавалось силой поменять власть в колонии. Но все когда-нибудь
случается впервые. И все-таки - что такого хранит габриэльская пустыня, что стоит подобного
напряга?
Ситуация втягивала в себя очень странные личности - того же Новицкого, его
жену-агента неизвестно какой конторы, молчаливую Линду Томину... а до того -
помешанного на Предтечах Лаймана Тоу, и помешанного на своем долге равата Адита, и
помешанного не пойми на чем младшего Сайкса...
Стоп. Если Сайкс действительно готов был предложить Новицкому колониальное
самоуправление - кому это было не выгодно?
Тем, кто хочет завладеть планетой. Тем, кто внедрил сюда шаблон Дюны, не считаясь с
последствиями. Вероятнее всего - правительству России, готовому развязать против Службы
меметическую войну. Но если империалисты действительно поддерживали
рискунов-мятежников, они обнаружили, что их орудие вышло из повиновения. Достигнув
поставленной цели, рискуны подрывали смысл собственного бытия.
Чтобы не допустить этого, можно было убрать Сайкса. Но события вышли из-под
контроля, планета продолжала терять ценность - только другим способом. Последовал бунт. А
дальше?
Нет, социальные инженеры - таковыми я, за неимением альтернатив, считал русских
империалистов - воспользовались шаблоном, изначально нацеленным на восстание. Потому
что... Да потому, что получить эксклюзивное право на планету они могут лишь в одном случае:
когда Служба, очевидно, не сможет поддерживать в домене порядок, а они - сумеют.
Контролируемый хаос, взрыв, оснащенный стоп-краном, - вот что должен был создать
шаблон.
Все складывалось. Отыскав агента, выпотрошив его психику, точно карпа, я найду и
способ остановить безумие, превратившее безобидных спортсменов-экстремалов в боевой
отряд фрименов, решил я. Нечего играть словами. В этом сценарии расписаны роли - вот
только я лишен роскоши подождать, покуда сценарист не примерит на себя амплуа главгероя.
Потому что даже если шаблон разрешится катарсисом, вплавляющим его в коллективное
бессознательное, в аниму колонистов, дальнейшее его развитие предсказать невозможно.
Реставрация монархии в середине XXI века ввергла Россию в историческое безвременье. Что
случится с Габриэлем, если потуги социнженеров разбудят более древний, глубинный
стереотип - например, шаблон джихада? Какой мем остановит помешанное на мести
сообщество фанатиков, вооруженных новейшими разработками ТФ-физики?
Однако вражеской цели я по-прежнему не видел.
Воспользовавшись бортовым передатчиком, я через спутник связался с Клаусом
Этьенсом.
- Мне нужен список тем, над которыми работает ваша контора, - потребовал я без
предисловий.
Бельгиец недовольно сморщился.
- Ваш доступ...
- Вполне достаточен. - Я передал ему свежеполученные от старшего Сайкса проксы. -
И меня не интересуют детали - только тематика. И степень... м-м... продвижения.
От некоторых пунктов в пробегающем перед моим вторым взглядом списке у меня
волосы вставали дыбом. Помимо всего прочего, институт занимался и созданием ТФ-оружия.
Затею столетней давности с ТФ-бичами отложили в долгий ящик, но, кроме них, существовали
еще и аннигиляционные бомбы - миниатюрные генераторы полного М-Е преобразования,
способные превратить несколько грамм рабочего вещества в излучение, испаряющее затем и
бомбу, и все вокруг нее, - и лифт-деструкторы, посылающие разрушительную волну по каналу
перестроенного пространства, связывающего две телепортационные кабины, и еще несколько
видов вооружений, основанных на эффекте Уилсона-Пенроуза во всех его проявлениях. Все
они, кроме бомб, впрочем, находились на стадии теоретических разработок.
О проекте А-привода я уже знал. Второй Большой Проблемой - вот так, с прописных
букв - был гиперпереход, или трансфокация, или истинная телепортация, или как еще принято
называть мгновенное перемещение в пространстве без помощи приемника. Но к ее решению за
последние полтора столетия человечество не продвинулось ни на шаг. Собственно, поначалу
считалось, будто она вовсе не имеет решения и сверхсветовые перелеты - лишь выдумка
безответственных фантастов. Лифт-транспортировка по какой-то непонятной для меня, как и
для любого малознакомого с этой областью знаний, причине не нарушала принципа
причинности до тех пор, покуда ТФ-генераторы оставались связаны струной перестроенного
пространства, наподобие так и не созданных по сей день "червоточин" - именно потому, что
начальная длина канала стремилась к нулю и доставлять кабину к месту назначения
приходилось малой - в половину световой - скоростью. А вот телепортация нарушала
указанный принцип категорически. Поэтому о возможности гиперперехода первыми всерьез
заговорили не физики, а прекурсологи. Потом появилось решение Гордеева - столь же
изящное и настолько же непрактичное, как машина Керра-Типлера в рамках общей теории
относительности. ТФ-генератор может перебросить материальное тело на любое расстояние за
срок, близкий к нулю для часов, связанных с телепортированным телом. Но для внешнего
наблюдателя при этом проходит столько времени, сколько нужно световому лучу, чтобы
добраться от старта до финиша. Эйнштейн может спать спокойно.
На этом прогресс остановился.
Еще в Башне занимались исследованием пенроузовских свойств артефактов Предтеч -
именно в них уходило корнями решение Гордеева - и вяловато пытались создать
аннигиляционный реактор, капризный и неудобный, взамен доказавших свою безопасность
термоядерных установок. Технологический отдел столь же лениво доводил до безупречности
конструкцию ТФ-генератора.
Короче говоря, список пощекотал мое любопытство - но и только; никакой полезной
информации мне из него выжать не удалось.
У меня мелькнула было мысль обратиться с такой же просьбой к директору Института
прекурсологии, но я ее отмел. Не верю в могучие артефакты Предтеч. Прежде всего потому, что
до сих пор ни один из них не принес практической пользы вовсе - если не считать денег,
полученных счастливыми владельцами от их продажи. Надежды обнаружить следы
кларктехнологий - развитых настолько, что становятся неотличимы от магии, - рассеивались
с каждой новой находкой. Судя по всему, то неизвестное, что убирало с галактической арены
очередной ряд игроков, начинало действовать вскоре после того, как цивилизация достигала
некой стадии технического развития и человечество уже стояло на этом пороге. Ничего
непостижимого мы не нашли, как ни искали, и только разочарование поддерживало последних
сталкеров, выкраивавших из до предела растянутого бюджета Службы жалкие крохи на поиск
затерявшихся артефактов в мрачных, закрытых для колонизации системах. Даже самые
грандиозные конструкции, оставленные нам в наследство, человечество могло бы скопировать
один к одному... если бы только нам взбрела в голову такая фантазия.
Поэтому метания прекурсологов казались мне не то чтобы бессмысленными... но
мелкими в сравнении с технологическим прорывом, какой только что совершили ученые из
Башни. Что изменится от того, что Лайман Тоу обнаружит под сернокислыми облаками
Самаэля очередные руины?
Я вернулся к первой рабочей гипотезе - что целью манипуляторов является сама планета
Габриэль. Самодостаточная, в сущности, колония с преобладанием русского населения... вот
только очень уж маленькая. Даже самые развитые технологии - я бы сказал, в особенности
они - требуют колоссальной промышленной базы для своего поддержания. Габриэль мог
снабдить себя продовольствием, потому что здесь производилась пленка для парников, и
насосы, снабжавшие парник водой, и опреснители, дающие пресную воду, и, подозреваю,
термоядерные реакторы, питавшие энергией опреснители... и эта цепочка задействовала
производительные силы планеты целиком. Для верности я заглянул в планетарный банк
данных, но тщетно - колония вправду не смогла бы перейти на производство лифтоносцев.
Еще одна версия вычеркнута.
Нет, так я никуда не приду! Каждая логическая цепочка заводила меня в порочный круг
невежества. И пополнять копилку знаний о планете у меня не было времени - потому что
прочувствовать, чем живет домен, за два дня невозможно. А через сорок шесть часов директор
Сайкс потребует у меня голову убийцы.
Я вернулся к первоначальной схеме. Итак, российские агенты на Габриэле обнаружили,
что директорат перенял планету у ее временных хозяев - южноафриканцев, и...
На этой мысли я споткнулся. До сих пор мне казалось, что директорат лишь реагировал на
угрозу со стороны неведомых "агентов". Но откуда они могли узнать о ней? Ведь
одновременно я предполагал, что это агенты влияния подняли мятеж в ответ на независимо
принятое Службой решение.
Возможно ли, что директорат каким-то образом узнал о неотъемлемой ценности планеты
и принял свои меры, чтобы сохранить контроль над ней? Притом так, чтобы никто на самом
Габриэле не подозревал об этом?
Как обменивался информацией со своими хозяевами агент - я догадывался. Пакеты
файлов, проходящие через транспондер кабины, подвергаются тщательной цензуре, но
контрабанда находит дорогу. И в ящиках с продукцией домена могут найтись не только фляги с
драгоценным соком местных деревьев - "слезами ангелов", излюбленным напитком богемы
Ядра, - но и, скажем, выносные тридрайвы.
А вот кто мог вынести контрабандой не пойми какую мысль...
- Банк данных администрации, - скомандовал я, от волнения проговаривая адреса
вслух. - Список всех временно прибывавших в домен за период... за последние полгода. Имя,
должность, ученая степень, цель прибытия...
Таблица расцвела передо мной. По большей части планету посещали временно
командированные в один из институтов - личности, не способные привлечь внимание по
своей бесцветности; порой - курьеры Службы или проверяющие из центра. Я поиграл
несколько минут с фильтрами, прежде чем не наткнулся на запись, прочно приковавшую мое
внимание.
Второй заместитель директора ресурсного отдела Колониальной службы, господин Урхо
Тоолайнен, посетил домен пять месяцев назад. Большую часть проведенного на Габриэле
времени у него отняли встречи с сотрудниками Института прекурсологии - думаю,
помешанные на экономии ресурсники опять собрались урезать финансирование непрактичных
исследовательских работ. Но не это удивило меня. Среди тех, с кем, если верить бесстрастному
хронометражу, высокий гость беседовал особенно долго, значился доктор Лайман Тоу. И вот
это уже было совсем странно.
Глянув на маршрутную карту, я сообразил, что коптер уже заходит на посадку у
основания Башни. Надо же, как неудачно... Хотя будем считать, что я реквизировал машину
для расследования. Все равно стоит залить полные баки... и подкрепиться самому, а главное -
добежать до комнаты прежде, чем фуга скрутит меня.
Но на один разговор времени у меня хватит.
Лайман Тоу откликнулся почти сразу: экраны в его рабочем кабинете не горели, на
столике у полетного ложа стояла тарелка лапши с овощами. Я почти ощутил острый, пряный
запах имбиря и кинзы.
- Чем могу помочь, агент? - осведомился ученый почти благодушно.
- Можете-можете. - Я устроился поудобнее, будто нас с собеседником разделяла не
пара сот километров, а шаг-другой. - Расскажите, чем вы так заинтересовали господина
Тоолайнена.
- Э... - Тоу слегка растерялся. - Я, собственно, и от него пытался добиться
разрешения исследовать артефакты на Самаэле, так сказать, in situ - а в том, что они
существуют, у меня нет ни малейшего сомнения...
- Что вы ему сказали?! - едва не крикнул я.
Рыхловатый китаец оскорбленно подтянулся.
- Я всего лишь обратил его внимание на упущение в отчете планетографической группы
по системе Адоная. Понимаете, обзор Самаэля проводился дистанционно, при помощи зондов,
и планетографы, в сущности, знали, что хотят увидеть. Очевидное заметить труднее всего. Вам
известно, - продолжал ученый в блаженной уверенности, будто я осведомлен в тонкостях
планетологии не хуже его самого, - что планеты венерианского типа теряют атомарный
водород из-за эффекта убегания. Фотолиз воды в верхних слоях рождает свободные протоны, а
те уносит солнечный ветер. Но эффект убегания проявляется не всегда. Ультрафиолетовое
излучение звезды должно быть достаточно мощным, а поле тяготения планеты - относительно
слабым, ведь "горячие гиганты"...
- Знаю, доктор, спасибо. - Я с трудом подавил искушение добавить: "С основами
планетологии знаком".
- Так вот, - продолжал Тоу, нимало не смутившись, - по моим подсчетам получалось,
что Самаэль не мог претерпеть афро-трансформации. Да, хи Геркулеса - горячее Солнца,
поток ультрафиолета от нее сильнее, а солнечная постоянная на расстоянии орбиты Самаэля -
больше, но... на поверхности планеты тяготение составляет полтора "же", ее масса - две с
половиной земных. Все компенсируется. Нынешняя атмосфера третьей планеты Адоная - это
и есть артефакт, самый большой из найденных.
Я подхватил челюсть. Действительно, если ученый сумеет подтвердить свою гипотезу
фактами, слава в узких кругах предтечепоклонников ему гарантирована. Вот только...
- А почему тогда вокруг Самаэля нет спутниковой оболочки? - поинтересовался я
скептически. - Если это была колония...
- До сих пор мы нашли только одну более-менее сохранившуюся оболочку, реликт
последней волны, в системе 82 Эридана, - парировал Тоу, - и то потому, что условия ее
существования можно назвать тепличными - лишенная атмосферы и спутников планета, судя
по всему - передовая база. Здесь, с другой стороны, мы имеем массивную луну, вносящую
орбитальные возмущения, и протяженную мезосферу - тормозящую среду... я удивлюсь, если
хоть один спутник, даже на очень высокой орбите, просуществует в таких условиях больше
десяти-пятнадцати тысяч лет, в то время, как речь идет о миллионах.
- Хорошо, - уступил я, - но куда, по-вашему, делся водород?
- Чтобы объяснить этот эффект, я предположил, что Предтечи, основавшие базу в
системе Адоная, имели возможность регулировать излучение звезды, - заключил китаец. -
Эту гипотезу я и высказал господину Тоолайнену... и мне показалось, что он отнесся к моим
словам весьма благосклонно. Но после его отъезда я так и не получил из центра Шайен никаких
распоряжений и вынужден был опуститься до... извините, мелкого интриганства...
- Могу вас заверить, - деревянными губами вышептал я, - что к вашим словам
отнеслись действительно со всей серьезностью.
Оборвав связь, я уткнулся лицом в ладони, не обращая внимания на панораму иконок,
испестрившую веки изнутри. Еще как серьезно! Если уж директорат взялся искать в системе
Адоная машину, способную разжигать - а значит, и гасить - звезды...
Я по-прежнему не верил в богмашину Предтеч. На мой взгляд, Лайман Тоу банально
увлекся - есть множество способов закачать избыток тепла в атмосферу, и поддувать для этого
ядерную топку светила вовсе не нужно. Эффект убегания действует с положительной обратной
связью - как и вымерзание миров вроде Габриэля; единожды вступив в силу, он за очень
короткое по астрономическим меркам время превращает планету в углекислотный парник.
Но мне верить не обязательно. Достаточно, чтобы поверил кто-то на Земле.
И колония превратится в поле боя.
Превратилась.
Как можно найти убийцу среди солдат, чьи руки - сплошь в крови?
Интерлюдия
От дамбы несло гниющей листвой.
Я поднял взгляд - земляная насыпь, напрочь скрывшая древнюю бетонную стену,
громоздилась надо мной, отсекая половину блеклого, тускло светящегося неба, склонившегося
над нею низко-низко. Где-то над головой плескалась вода. С каждым ударом волны о
размокающий берег накатывал запах: преющие на корню побеги стрелолиста, человеческие
испражнения, тухлая рыба, какие-то химикалии - лагуна уже давно превратилась в
исполинский лабораторный стол для занятий по органической химии, но проклятая водяная
трава продолжала расти, словно не замечая этого, а толстожорики продолжали тупо проедать
себе дорогу в болоте. Естественных врагов у выведенных генженерией рыб не осталось -
отравились давно. Даже бесноватые городские вороны не трогали выброшенные на берег
тушки.
Небо - и то пошло пятнами, словно от аллергии на испарения, стоящие над разлившейся
теплой рекой. По его волдырям и синякам я мог бы составить карту города, даже если бы та не
была впечатана в мои нейроны годами.
Здесь я вырос.
Надо мною простиралось обширное темное пятно на экране облаков - полуразрушенное
гетто нелюдей, на окраине которого стоял мой дом. В сторону моря облака разгорались,
отражая свет городских кварталов. Ещё несколько ярких пятен разбросано тут и там, в мнимом
беспорядке, и, если присмотреться, можно было заметить соединяющие их расплывчатые
линии понтонных трасс. Это жилые поселки, хорошо освещенные ночью, - в особенности
ясно видны прожектора на ограждениях. Как ни стараются их обитатели сделать вид, что их
островки - анклавы Ядра в солоноватом болоте, сожравшем большую часть страны, - забор
из колючей проволоки не позволяет воспринимать всерьез их претензии. В цивилизованной
Европе проблему нелюдей решают гораздо более тонкими способами: например, предоставляя
им частичное гражданство, чтобы выбить под эту марку увеличение народоэкспортных квот.
Особенно нелепо смотрятся потуги горожан в сравнении с настоящим анклавом. Башни
Кристофорсберга пробивают облачный полог насквозь и полыхают так ярко, что свет верхних
этажей пронизывает тучи как солнце. Они видны даже отсюда, за добрых тридцать километров.
Дримтаун - высокотехническая зона - обустроен правительством Единой Европы. У местных
лилипутов не хватит денег даже на то, чтобы накрыть колпаком фундамент старой русской
крепости, лежащей в основании небоскребов. Строители Кристофорсберга сделали больше:
превращенная в музей крепость закатана в шарик из бронестекла. Башни уходят корнями
глубже, во многосотметровые слои осадочных пород, едва не цепляясь за гранитный щит
древней Балтийской платформы.
В другой стороне на облаках виднеется размытое пятно-баранка. Мне не надо
оборачиваться, чтобы его видеть: оно, словно глаз, буравит мне спину невидящим взглядом.
Там, на окультуренной свалке, расположено имперское посольство: не дипломатическая
миссия, а целый средневековый город со своей крепостной стеной и кафедральным собором
взамен снесенного полтора столетия назад городского - там теперь стоит уродливый истукан,
символизируя, кажется, "нерушимое единство мировой цивилизации" или еще какую-нибудь
благоглупость в том же духе. На мой взгляд, куда лучше единство мировой цивилизации
символизирует - и поддерживает - голубой мундир работника Колониальной службы,
который я сегодня надеть никак не могу. Вместо этого на мне термокурточка и повышенной
маркости штаны, более уместные в фешенебельном гей-клубе.
Город растянут между двумя полюсами - дримтауном и посольством - так сильно, что
начинает рваться. Сквозь прорехи глядит изнанка, прелая вата, где копошатся насекомые.
Власти называют эти места "проблемными кварталами". Я предпочитаю честные определения
- трущобы и гетто.
В одном из этих кварталов мне назначена встреча - здесь, у дамбы.
Странно, что мой карманный стукач - пока не включена фиксация и начальство не может
ненароком уловить невысказанные мысли, я позволил себе воспользоваться запретным словом
взамен официального "информатор" - выбрал такое неподходящее место. Конечно, здесь не
надо опасаться камер слежения. Соседние дома, подступившие к берегу почти вплотную, хотя и
пережили с полдюжины реконструкций, все же не подключены к единой сети; даже мой
секретарь - кибернетический помощник под черепной крышкой - с трудом находит несущую
частоту, чтобы связаться с ближайшим ретранслятором. Из любопытства я велел интелтронике
указать мне, где расположен сетевой хаб, и поверх поля зрения вспыхнула на перекрестье
тонких зеленых линий белая точка - там, где, как я знал, торчали из воды опоры рухнувшей
телевышки. Когда-то она могла поспорить высотою с башнями дримтауна, но тогда не было
небоскребов и лагуны тоже не было, а был остров, на котором какие-то шуты выстроили жилой
комплекс - теперь опустевший, обвалившийся краями, заросший гнилым мхом...
Я вывел индикатор часов на вживленные под роговицу экраны, слегка прищурившись,
чтобы не выдать себя синеватым блеском в глазах. Действуя под прикрытием, приходилось
соблюдать особую осторожность. Привычка пользоваться нейраугментами по любому поводу
(и без) сыграла дурную шутку не с одним колониальщиком. Если в более-менее благ
...Закладка в соц.сетях
