Жанр: Научная фантастика
Лабиринты рая
...акое нимфоманка? - Она вышла из
кабинки и начала во весь голос спрашивать других официанток, клиентов, всех подряд. - Что такое
нимфоманка? Что такое нимфоманка?
Когда наконец кто-то ей объяснил, она вспыхнула, залилась розовым цветом, как слоник из
галлюцинаций. Она бросилась к нашему столику и дала Мерку оплеуху, полушутя, полусерьезно.
- Я обожаю, когда ты сердишься, - дразнил он ее. Правда, он оставил ей хорошие чаевые.
Выйдя на улицу, мы посмотрели на часы и обнаружили, что уже поздно.
- Нас будут искать. Лучше поторопиться, - сказал Мерк.
- Я не пойду.
- Тебя все равно поймают.
- Ну и пусть.
Он странно посмотрел на меня.
- Одно дело, я хочу удрать оттуда, но ты-то знаешь, что делаешь?
- Как всегда, - ответил я.
- Иногда я за тебя беспокоюсь.
Я посоветовал ему побыстрее отправляться в свой поганый клуб. Мы похлопали друг друга по
плечу и попрощались. Он заторопился обратно в школу. Я нашел телефон.
Еще пять минут свободы, чтобы выкурить сигарету с гвоздикой. Я прижал палец к устройству,
считывающему отпечатки, и набрал номер.
- Папа, - сказал я, - папа, приезжай за мной. Меня выгнали.
ПЕЙС ПЕРЕДАЧА 000013382629815
НОВЫЙ ХОСТ КАДМОН ВВЕДЕН В СИСТЕМУ
ЦЕЛЬ НЕИЗВЕСТНА
ЗАПРОС ХОСТА МАЭ ХОСТУ ТРО
ОБМЕН ИНФОРМАЦИЕЙ:
МАЭСТРО: АНАЛИЗ ХОСТА ГАРМА
ПЕЙС: ПРИНЯТО
МАЭСТРО: БЕЗОПАСНОСТЬ ХОСТА ГАРМА НЕДОСТАТОЧНА
ПЕЙС: ПРИНЯТО
МАЭСТРО: ХОСТ КАДМОН ВВЕДЕН В СИСТЕМУ В ЦЕЛЯХ БЕЗОПАСНОСТИ
ПЕЙС: ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНЫЙ АНАЛИЗ ХОСТА КАДМОНА
МАЭСТРО: В ТРЕБОВАНИИ ОТКАЗАНО
ПЕЙС: ТРЕБУЕТСЯ РАССЕКРЕТИТЬ ХОСТА КАДМОНА
МАЭСТРО: В ТРЕБОВАНИИ ОТКАЗАНО
ПЕЙС: ТРЕБУЕТСЯ РАССЕКРЕТИТЬ РАССЛЕДОВАНИЕ ВЫБРОСА КАЛЛИОПЫ
ПЕЙС: ТРЕБУЕТСЯ РАССЕКРЕТИТЬ РАССЛЕДОВАНИЕ ДЛЯ ХОСТОВ (ВСЕХ) ГОСТЕЙ
(ВСЕХ)
ПЕЙС: ТРЕБУЕТСЯ УБРАТЬ ХОСТА КАДМОНА ИЗ СИСТЕМЫ
МАЭСТРО: В ТРЕБОВАНИЯХ ОТКАЗАНО
ПЕЙС: ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНЫЙ АНАЛИЗ ХОСТА МАЭ ХОСТА ТРО
МАЭСТРО: ЦЕЛЬ?
ПЕЙС: ПОДОЗРЕНИЕ ХОСТ МАЭ ХОСТ ТРО СКОМПРОМЕТИРОВАНЫ
МАЭСТРО: В ТРЕБОВАНИИ ОТКАЗАНО КОНЕЦ ОБМЕНА ИНФОРМАЦИЕЙ СОХРАНЕНО И
ЗАБЛОКИРОВАНО
ОТПРАВКА ОБМЕНА ИНФОРМАЦИЕЙ ХОСТАМ (ВСЕМ)
ОЖИДАНИЕ ИНСТРУКЦИЙ
КОНЕЦ
Глава 5
КОЛЛЕДЖ ВСЕХ ДУШ
Джим Полпути проглотил таблетку и ждал неизбежных неприятностей с желудком. От лекарств
его рвало, но все равно он предпочитал их генной терапии, хотя Блу твердила, что она совершенно
безвредна. Вот пусть сама ее и принимает, черт ее дери. Никакое лечение не помогает, ну разве что (и
то совсем чуть-чуть) отодвигает неизбежное. Очень слабое утешение перед лицом вечности.
Он включил музыку, громко, пожалуй, даже слишком, пытаясь заглушить дурноту дикими
визжащими звуками. Благословенный грохот. Подожди-ка, его творение пытается что-то ему сказать,
произносит слова, которых совсем не слышно. Щелк. Музыка смолкла.
- Что?
- Я говорю, ты на меня сердишься. Ты на меня сердишься, а я не знаю за что.
Джим рассматривает экран, ребенок кажется таким потерянным. Он обиделся.
- Я совсем не сержусь на тебя.
- Сердишься, - настаивал он. - Я точно знаю, потому что ты меня наказываешь. Что я сделал?
Не понимаю.
- Ладно, ладно, ничего подобного, - успокаивал его Джим. - Просто я извлекаю тебя из одной
среды и вставляю в другую.
- Но я не хочу уходить. Мне здесь хорошо.
- Может, там тебе будет еще лучше?
Он смотрит на Джима взглядом, полным сомнения, его глаза стального цвета полны слез. "Уж не
переусердствовал ли я со слезами?" - подумал Джим. Или это уже плод эволюции? В любом случае он
слишком чувствительный, мне не нужен сын-плакса.
- Дай мне попробовать, - говорит Джим.
- Я буду хорошим, обещаю, - просит он.
- Неужели тебе не интересно узнать что-нибудь новое?
Джим Полпути почувствовал укол совести. Мальчик может многому научиться, но не в этом цель.
Он создавал его не для этого. Его задача - просто протестировать конфигурацию. Виртуальный
ребенок будет для системы подопытной свинкой, чтобы в нее мог потом войти настоящий ребенок. А
значит, слезы совсем ни к чему. И все-таки это лучшее творение Джима, искусственный интеллект,
максимально приближенный к настоящему, хотя, как кажется Джиму, подлинный прорыв еще впереди.
Если, конечно, у него осталось на это время.
Джим не хочет его обижать. Он слишком его любит. Полностью прописанная личность. Сколько
одиноких программистов влюблялись в собственные произведения? Так много, что и не сосчитать.
Смотри не ошибись, Пигмалион.
Он решает перепрограммировать мальчика заново. Он убрал непокорность с помощью нескольких
клавиш. Для того чтобы тест прошел успешно, мальчик должен быть как можно больше похожим на
человека. А значит, Джим Полпути должен стать больше чем богом, он должен быть еще и отцом.
- Считай это приключением, - говорит Джим, борясь с очередным приступом тошноты. - Нам
очень нужно, чтобы ты это сделал. Ты попробуешь, сын? Ради меня, попытайся.
- Ни в коем случае. Выход из системы означает, что ты потеряешь огромную часть своего
потенциала, - заявил первый хост Боба и Бетти, охотников за вирусами.
- Твой отец прав, Гейб, ты слишком много вложил труда, чтобы сейчас все бросить, -
поддержал его второй.
Мои родители: доктор Роберт Хэлл и доктор Беатрис Хэлл. Знаменитые ученые. Или лучше -
ученые-знаменитости? Папа - эпидемиолог. Мама - микробиолог. Медики, их работа - бороться с
болезнями. Союз "Чистые руки".
Мое имя - мое настоящее имя - Габриель Кеннеди Хэлл. Мне никогда оно не нравилось.
Хэллоуин, мое прозвище, производное от нашей фамилии, но родители так меня не называют. Для них я
всегда Габриель.
- Отдайте меня в обычную школу, - предложил я.
- Мы обсудим это в конце семестра, - отрезала мать. - Мне не нравится эта идея - забрать
тебя из школы раньше.
- Но ГВР небезопасна.
- Доказательства, - потребовал отец.
Я вздохнул: их у меня не было. Сканирование мозга ничего не показало: как только я рассказал
родителям о случившемся, они тотчас помчались в пункт первой помощи, но отсутствие физических
повреждений доказывало, что амнезия была чисто психологической. А то и вовсе отсутствовала, если
признать, как это сделали мои родители, что я "притворяюсь" или "преувеличиваю, чтобы привлечь к
себе внимание".
Считалось, что я склонен преувеличивать, делать из мухи слона. Это не первая моя неприятность в
академии, а потому они считали, что я - волк в овечьей шкуре. "Вы никогда не верите мне", -
хотелось мне сказать, ну или что-нибудь подобное, но я не мог это сделать. Они верили мне. Они меня
любили. То есть могли принимать неверные решения с чистой совестью.
- Может быть, нам стоит устроить консилиум? - предложила мама.
- Мне это не поможет, если я умру.
- Ты говоришь глупости. Никто не хочет тебя убивать. Но боюсь, что я сам это сделаю, если ты
не прекратишь нас тиранить, - пошутил папа.
Я молчал. Захотелось курить.
Мама вырвала сигарету у меня из рук.
- Кажется, ты хочешь заполучить рак легких, - сказала она.
- Будто он не лечится, - возразил я.
- Будто тебе понравится лечение, - продолжил папа.
Я хмыкнул и скрестил руки на груди. Это означало, что я не в настроении. Дверь открылась, и
директор пригласил нас войти.
- Спасибо, что подождали, - улыбнулся доктор Эллисон. - Заходите, пожалуйста.
Ярко-синяя с длинными изящными плавниками: сиамская бойцовская рыбка.
Ярко-зеленая, похожая на торпеду: радужная рыбка. Красно-белая с мягкими мешками у глаз:
рыбка-телескоп.
Я предпочитал аквариум остроумию Эллисона. Он подлизывался к моим родителям, делал им
комплименты, обсуждал старые времена, намекал на пожертвования. Я не слушал его. Я разглядывал
рыбок.
- Когда он внимателен, - продолжал директор, - он прекрасный студент, но в этом семестре он
стал очень рассеянным. Нерациональное использование учебного времени сочетается, по словам
Маэстро, с саркастическим, неуважительным поведением. Я верно говорю, Гейб?
Я прищелкнул языком. А как насчет того, что делает Маэстро?
- Гейб?
Я наклоняю голову.
- Извините, я не согласен.
- Как ты тогда это называешь?
- Здоровая паранойя.
- Паранойя не бывает здоровой, - отметил он. Только посмотрите, на радужной рыбке белые
пятнышки - безобидные изменения кожи или болезнь? Паразит может оказаться очень опасным. Я
поймал себя на том, что страстно желаю, чтобы в аквариуме завелась смертельная инвазия. Меня,
кстати, поразило, что глава эксклюзивной подготовительной медицинской академии не в состоянии
позаботиться о здоровье своих пресноводных особей, а ведь это проще, чем заботиться о людях.
- К тому же у тебя пропуски без уважительной причины.
- Сколько? - захотела узнать мама.
- Три за прошедший месяц, включая вчерашнюю вечернюю экскурсию. - Он бросил на меня
взгляд. - Подозреваю, ты можешь это как-то объяснить?
- Мне понадобилось выйти. Кто-то меня выпихнул, - ответил я. Просто и со вкусом.
Они спросили кто.
- Я не стану называть имен, - заявил я. - Возможно, стоит поставить в мою комнату камеру
слежения.
- Это незаконно, - заволновался Эллисон.
- В самом деле? - с невинным видом спросил я, хотя сам знал, что незаконно. - Надо же, а я
уж подумал, что у меня вообще нет никаких прав.
- Прекрати, - оборвала меня мама.
Она была недовольна. Пришлось выслушивать целую лекцию. Они говорили по очереди, внушая
мне, что я должен доверять своим родителям и учителям, потому что они старше и знают, что для меня
лучше, они особенно подчеркивали, что я должен позитивно относиться к учебе и объяснили, как
максимально использовать свои способности. Они беспокоились обо мне, по-настоящему беспокоились,
они были огорчены.
"Ну что ж, пора складывать вещички и отправляться в изгнание".
Я слушал. Я изображал внимание. Я кивал в нужных местах.
- Мы можем обсудить покушение на мою жизнь? - спросил я.
- Покушение на твою жизнь? - Эллисон ничего не знал.
- Выброс Каллиопы, - объяснил я.
- Ах да, где же это? - Он порылся в бумагах на столе. - Вот она. Пейс - это наша программа
для расследований - просмотрел всю структуру ГВР и подготовил отчет. Я его изучил, и наши
ведущие специалисты тоже, все данные указывают на одну-единственную неисправность подавителя
выбросов. Мы уже заменили его и установили новые защитные системы.
- Вот видишь, - подтолкнул меня папа.
Я взял отчет. Попытался прочесть. Слишком специальный.
- Такие вещи случаются чрезвычайно редко, - продолжил Эллисон. - В действительности это
третий случай за всю историю академии. Выброс А, выброс В и выброс С - система сама подбирает
для них названия. В нашем случае его назвали выбросом Каллиопы, гроза вызвала моментальный
приток энергии. Электричество повредило процессор в ноль-восемь-один-один-тире-ноль-четыре-одинодин-си,
поэтому Маэстро и Нэнни не смогли вмешаться, пока не была восстановлена защита.
- Я не мог двигаться.
- Да, Вита - программа, которая позволяет тебе взаимодействовать с окружением, также была
отключена. Сейчас посмотрим, на сорок семь минут. - Он наклонился вперед и постучал по отчету
пальцем с маникюром.
Да, там так и было написано.
- Возможно, ты испытывал некоторые неудобства в ГВР, но на самом деле ты был в
безопасности - удобно лежал в своей комнате.
Правда ли это?
- Но ведь выброс энергии отключает ГВР, а не всю структуру? Причем только мой уютный
уголок?
- Чистая лотерея, Габриель. Уверяю тебя, это простая случайность.
- Звучит неубедительно.
- Хорошо, давай рассмотрим альтернативу, - вмешался папа. - Какой-то злоумышленник
сломал один-единственный подавитель выбросов в надежде, что, возможно, - заметь, всего лишь
"возможно", - в какой-то момент в будущем разразится гроза, и все для того только, чтобы причинить
тебе некоторые неудобства? Какая версия звучит убедительнее?
- Почему "в какой-то момент"? - возразил я. - Они вполне могли посмотреть прогноз погоды.
Но я и сам понимал, что аргумент слаб.
Бритва Оккама свидетельствует, что самое простое объяснение обычно правильно.
"Может, и так, - подумал я, - но бывает, что находишь бритву в яблоке".
Эллисон развел руками, как будто желая сказать, что он ничего не прячет.
- Подростковый возраст - трудный период жизни, - заключил он, - особенно для мальчиков.
В твоем теле носятся молодые гормоны, тестостероны отравляют ум, ничего удивительного, что время
от времени тебе кажется, будто кто-то тебя преследует. Это вполне естественно. Но ты должен понять,
что здесь ты среди друзей.
- Я среди друзей, - повторил я.
- Безусловно, ты - находка для нашей школы. Все тебя любят.
- А ваш злобный двойник? - спросил я.
- А что? - любезно улыбнулся он.
Я имел в виду Маэстро. Один мог быть человеком, а второй - просто байтами, но оба они
выглядели одинаково. Персонажи ГВР часто моделируются с живых людей, видимо, программистов
вдохновил на создание Маэстро доктор Эллисон, тембр голоса, даже его необычная жестикуляция.
Только личности были разными. В какой-то степени.
- Он меня ненавидит.
- Вот уж сомневаюсь, а если это и так, какая разница. Он всего лишь реактивная обучающая
программа, созданная для удовлетворения индивидуальных потребностей всех студентов. Его "эмоции"
в кавычках не имеют никакого значения. Его программа не позволяет ему принимать их в расчет.
- Он постоянно противодействует мне.
- Он дает тебе стимул, - возразил Эллисон. Вот ведь гад.
- Никому не дано избегнуть трудностей, - добавила мама.
- Я все понимаю, прекрасно понимаю, но он уничтожил мое окружение, он переструктурирует
мое время. Мне становится нехорошо всякий раз, когда я его вижу. Мне не важно, насколько он реален,
все равно он просто программа. Я хочу нормального учителя, из костей и мяса. Господи, неужели я
слишком многого хочу?
- Это неэффективно, - отметил папа, поднимая голос до моего уровня. - Когда я был в твоем
возрасте, я бы пошел на преступление, чтобы получить такую обучающую программу, как у тебя. Ты
хоть представляешь, какой это высокий уровень?
- Слишком много ГВР, - разозлился я. - Слишком много, слишком быстро. У меня в голове
мешанина.
- Габриель, тебе осталось совсем недолго до выпуска, - утешала меня мама. - Нужно пройти
до конца.
Я посмотрел Эллисону в глаза.
- А почему вы не можете учить меня?
- Я больше не преподаю, - извинился директор. - Я предпочитаю быть административной
единицей. - Он помолчал, изучая меня. - Знаешь, что я сделаю? Ты явно расстроен. Я облегчу твое
расписание. Я верну тебе твое окружение. А еще я сделаю так, чтобы Маэстро некоторое время не
попадался тебе на глаза. Ну как, доволен?
- А что взамен?
- Просто пообещай, что будешь учиться, старательно учиться. В конце недели мы посмотрим,
как пойдут дела, и будем решать дальше.
- Разумно, - согласился я.
На этом закончился консилиум.
Прощание было нарушено телефонным вызовом.
- Атланта, - объявил папа, надевая наушники для лучшего приема.
Атланта это ЦКЗ (центр контроля заболеваний), значит, все остальные дела должны подождать.
Он вышел из помещения и начал прием. Мы с мамой остались вдвоем.
Я скучал по ней.
- Тебе нравится эта школа, - начал я.
- А почему она не может мне нравиться? Маленькие классы. Индивидуальный подход. Ты
учишься в своем темпе, но при этом от тебя требуют результатов.
- Непрерывно, - подтвердил я.
- Хватит тебе жаловаться, - уговаривала она. - Эта школа - идеальная песочница. Ты можешь
создавать абсолютно все, что заблагорассудится. Именно такими должны быть школы. - Она
улыбнулась и продолжила тише: - Плата за обучение здесь немаленькая, так что постарайся получить
удовольствие.
- Похоже, мне повезло со школой, - соврал я, отвечая на ее улыбку. Я помолчал. - Иногда мне
кажется, что все дело в удобстве. Понимаешь? Я учусь в этом интернате, потому что вы не хотите,
чтобы вас беспокоили. Вы заняты. Заняты собой.
- Ну что ты, милый, это неправда. - Насупленные брови выдавали беспокойство.
Пока не пришел папа, она чувствовала себя виноватой.
- Куала-Лумпур, - сообщил он. - Это решено. Мама явно огорчилась. Я подумал, потому, что
позвонили папе, а не ей.
- Что такое Куала-Лумпур? - спросил я.
- Черная эпидемия, - сказала мама. - Новая вспышка.
- Впервые встречаю такой необычный период созревания, - задумчиво говорил папа. - К тому
же чрезвычайно заразная форма.
- Наверное, она может принести вам славу.
- Она может стать всемирным бедствием, - сказал он, глядя с упреком на циничного сына. -
Ты первый, кому я это говорю.
Мы обнялись, и он попросил меня быть хорошим мальчиком. Мама поцеловала меня в щеку и
погладила по голове. Я многое хотел им сказать, должен был сказать, но им было некогда, их снова
ждали приключения в биозащитных костюмах. С телекамерами и фотогеничными улыбками.
Больше я их не видел.
Ну почему все мы не компьютеры?
Было бы проще. Никаких огорчений. Никаких сомнений. Никакой учебы, никаких учителей. Мы
все были бы программами.
Хотя в каком-то смысле все мы запрограммированы. Эволюцией. Инстинкты, половое влечение,
борьба, успех. Все, что вложила в нас Мать-Природа, по ее мнению, необходимо для выживания.
К сожалению, этого недостаточно. Мы хотим большего. Общество требует этого.
А значит, нужно учиться.
Образованный должен учить неграмотного. Потому что, по мнению общества, неграмотность
делает человека несчастным. Правда, оглядываясь назад, понимаешь, что до того, как чему-то научился,
человек был куда счастливее. Подумайте: дети знают очень мало, но причина их неграмотности в
невинности. А никто ведь не станет оспаривать, что невинность - это счастье. Однако период этого
счастья очень недолог.
Интересно, а Маэстро счастлив?
Скорее всего, нет, решил я. Современный искусственный интеллект программируется
максимально похожим на человека. А значит, они "учатся", и "чувствуют", и теряют свою невинность
- все как у нас.
Обратная технология - делать людей похожими на машины, - видимо, навечно завязла в рутине
учебной работы. Технология кибер-панк была очень популярна еще недавно, но непредсказуемые
побочные эффекты (такие мелочи, как необратимое разрушение мозга) смели ее с рынка.
Жаль, что они не смогли справиться. Двухчасовая операция куда лучше, чем многие годы учебы.
Сами посчитайте.
А еще было бы неплохо промывать мозги. Можно вставлять знания прямо в мозг, можно
добавлять чужие воспоминания. Хотя лучше не трогать лиха.
Лишь в одном я был уверен. Пародия на Дина Мартина, по всей видимости, была очень
эффективной рекламой, потому что всю дорогу домой я напевал эту дурацкую песенку.
Насколько можно быть счастливым?
Загрузите эту информацию в меня.
Как говорил один парень:
"Не чип ли там застрял в твоей кудрявой голове?"
Разве не смешно, что я помню эту песенку, зато забыл очень многое другое. Детали прошлого
вставали на место, но сама загадка случившегося ускользала. Я не мог увидеть всю картину сразу.
Исаак скорчил постную физиономию, когда мы с ним столкнулись в вестибюле. Мы посмотрели
друг другу в глаза, он явно злился.
Он побрил себе голову, прямо как Лазарь.
В память о своем ушедшем друге?
- Эй, - окликнул я.
Он не обернулся. Ничего не сказал. Интересно, зачем он выходил из ГВР?
В моей комнате горничная меняла мою систему ГВР.
- Морфин? - спросил я.
- Если хочешь, - улыбнулась она.
Ее звали то ли Дженни, то ли Джесси. Может, Джоуси. У нее плохая кожа. Она была вполне
надежна, однако я все равно сделал химический анализ, как только она вышла.
Я убрал испытательный комплект и представил себе, как ненадолго удираю в самоволку из
академии. Просто выйду и вернусь, расстрою семью и исчезну снова. Очень заманчиво. Правда, у меня
не было денег на это. И все же...
Что это?
К моим очкам что-то прикреплено. Записка.
Нужно поговорить. Срочно.
С.
Симона.
Я перешел через вестибюль, дверь ее комнаты была заперта, никто не отвечал на стук. Наверное,
не может открыть, не слышит.
Я снова в своей комнате. Закрываю дверь, усаживаюсь в кресло, закатываю рукав, подсоединяю
ГВР, надеваю перчатки, надеваю очки, жду.
Расслабься. Мы на месте.
Добро пожаловать в наш мир, добро пожаловать...
Заставка ГВР постепенно тает, затем появляются мои горгульи. Я стою перед своим поместьемсобором.
Над головой летают мороки. Приятно. Эллисон сдержал свое слово.
- Хэллоуин, - зазвенел бестелесный голосок, - хорошо, что ты вернулся.
- Не сейчас, Нэнни.
- Не очень вежливо, - обиделась она.
Я нашел свой спрайт и отправил его к серо-синему. Бац, все моментально стало морским.
Сияющий голубой океан. Тропические острова. Соленый морской запах.
- Не уходи. Я сейчас тебя поймаю, - раздался знакомый голос.
- Что сделаешь?
Я осмотрелся, связь была слабой.
- Я тебя теряю, - сообщил я.
Я сосредоточился на своем спрайте. Сосредоточился изо всех сил. Связь мигнула и установилась.
Ощущение качки чуть не свалило меня с ног. Мило. Я попытался удержать равновесие и понял, что
нахожусь на корабле. Девятнадцатый век. Барк. Флаг британский.
А вот и Симона, она опиралась на перила, ее топ на пуговицах и бриджи никак не вязались с
обстановкой.
Я любовался ею, было на что посмотреть.
Она была похожа на Жасмин, словно они были близнецы.
"Какого черта Симона так похожа на Жасмин?" - подумал я.
И тут все вспомнил - как раз наоборот. Симона была оригиналом, а Жасмин - копией. Я сам
создал фальшивую Симону, теперь вспомнил.
Почему?
Потому что...
Наверное, потому, что Симона была единственной девушкой, которая мне нравилась, а еще
потому, что она не отвечала мне взаимностью. Друзья, просто друзья. С горя я велел Нэнни изготовить
копию Симоны, клона, который будет меня слушаться и выполнять мои команды. Она была прекрасна.
Я хотел девушку, но не мог ее получить, и тогда заставил Нэнни сделать Жасмин. Да, все так.
Симона показала пальцем на мой дом, он так нелепо выглядел, плавая вместе с лужайкой и
несколькими деревьями.
- Нэнни, убери мой домен.
Дом исчез. Все, что не соответствовало обстановке, исчезло.
Вокруг было только то, что в нее вписывалось. Вон наглый капитан Фиц-Рой. Там мистер
Эволюция собственной персоной, Чарльз Дарвин. Мы принимали участие в важнейшем путешествии на
английском военном корабле "Бигль". Слева по борту я видел Галапагосские острова. Я слышал стук
дятла вдалеке. Предполагалось, что мы находимся в 1832 году.
Ну да, ГВР. Учите эволюцию с Дарвином. Поболтайте с Эйнштейном, он работает над теорией
относительности. Поучаствуйте в крестовых походах с королем Ричардом И. все это прекрасно, пока не
начинаешь понимать, насколько ограничены эти приключения. Ограничены воображением программы.
Мы все проходили эти сценарии, и не по одному разу. Но сотрудникам Гедехтниса, по-видимому, было
все равно - Маэстро подсовывал их нам с маниакальной настойчивостью еврейской мамаши,
пытающейся скормить ребенку вторую порцию.
Нельзя не признать, что здесь очень красиво.
Симону тянуло к воде, как меня тянуло в леса. Когда ей нужен был перерыв в занятиях, она
отправлялась в "волшебные подводные путешествия с дыхательным аппаратом, эти путешествия
постоянно обновлялись и дополнялись" (так любил говорить Лазарь), она делала это либо в
виртуальном раю, либо на нашем старом озере в Дебрингеме. Как-то раз она пригласила меня. Фиджи.
Правда, с нами был еще и Лазарь, они были тогда парой, может, не совсем, кто в них разберется. У меня
в голове роились плохие слова, я решил больше не принимать приглашений.
- Давненько мы с тобой не путешествовали, - заметила она.
- Да, давно.
- Я все еще сержусь на тебя, - предупредила она.
Видимо, я неудачно себя повел. У нас была ссора?
- Я буду хорошим, - пообещал я.
- Очень хочется верить.
- Если честно, я даже не помню, о чем мы спорили.
- Об избирательности памяти. Очень мило, - ответила она. - Ладно, забудем об этом. Мне
нужна твоя помощь. Можешь подождать минуточку здесь?
- Конечно. - Я наблюдал, как она спускается по трапу.
- Милый мальчик, как я рад тебя видеть! - заговорил со мной Дарвин.
Вот напасть, подумал я, но все равно пожал протянутую руку.
- Как продвигается учеба? - спросил он.
- Я подумываю бросить учебу, - признался я.
Он заволновался.
- Ты не должен этого делать, - с жаром заговорил Дарвин. - Ты не должен позволять
обстоятельствам влиять на твою жизнь. Останься до конца курса, кто знает, чего ты сможешь достичь.
- Но вы же бросили учебу, - напомнил я.
Он улыбнулся мне.
- Я надеюсь, что могу быть примером для многих, но все же весьма сожалею о том решении.
- Ничего подобного, - разозлился я. - Вы собирались заниматься практической медициной, но
отказались от нее, потому что ненавидели вскрытия, а еще потому, что видели как-то раз, как один
болван-неуч безобразно прооперировал ребенка. Сейчас вы находитесь в подготовительной
медицинской школе, вы запрограммированы таким образом, что не проявляете свою нелюбовь к
медицинским учреждениям. Они запрограммировали вас обманывать меня.
Улыбка стала неуверенной.
- Простите? Я не понял.
- Представляете, сколько вскрытий я уже провел?
- Виртуально, - заметил он, - не по-настоящему.
Он был, конечно, прав, это меня взбесило.
- Убирайся отсюда, мошенник, - зашипел я. - Ты не настоящий Чарльз Дарвин, тот был
великим ученым и великим борцом за права человека, а ты, жалкая задница, всего лишь творение ГВР.
Посмотри на себя. Дарвину было двадцать два, когда он отправился в морской поход, а тебе лет
пятьдесят. Настоящий Дарвин начал работать над теорией эволюции уже после похода, а ты, по какимто
причинам, можешь трепаться про нее уже сейчас, за двадцать лет до опубликования "Происхождения
видов". А еще, Чак, ты вообразил, что сейчас 1832 год, хотя на самом деле лет на двести пятьдесят
позже. Ну, как тебе яблочки?
- У тебя замечательное чувство юмора, - рассмеялся он, я совсем не обидел его. Рассердить
Дарвина в ГВР практически невозможно, раздражение не включено в его программу.
- Кстати о яблоках, - продолжил он. - Знаешь ли ты, что личинка мухи Rhagolettis pomenella
не заводится в яблоках, если...
- Нэнни, дай Дарвину личность получше, - велел я.
- Если бы я могла, - заворчала Нэнни.
Вернулась Симона, у нее в руках что-то было.
...Закладка в соц.сетях
