Жанр: Научная фантастика
Радио судьбы 3. Метро
...н подумал, удастся ли ему еще раз увидеть всех, кто был в вагоне. "Кто-то обязательно
выплывет, но вот все - это вряд ли".
Гарин не хотел об этом думать, но почему-то был уверен, что Галочка... Останется здесь.
Навсегда.
Их движение замедлилось. Течение слабело по мере того, как они удалялись от места
прорыва плывуна.
Что-то ударило его по колену. Гарин выпрямил согнутые ноги и попытался встать. Вода
была уже не такой вязкой и едва доходила до пояса. Он завел левую руку за спину,
поддерживая Ксюшу, а правой обхватил мужчину за локоть.
- Давай! - сказал он. - Потихоньку вставай.
Гарин не видел его лицо, только контур головы. Черное пятно на черном фоне.
Он подождал, пока мужчина не утвердится на ногах. Тот что-то пробурчал и отстранил
его руку.
- Все нормально! Я сам.
Мужчина развернулся и побрел вперед. Гарин слышал плеск воды: сначала резкий "хлюп"
- это мужчина быстро переносил вперед здоровую ногу, а потом медленное "ш-ш-ш" -
подтягивал больную.
Через несколько метров он остановился.
- В чем дело? - спросил Гарин.
Мужчина не отвечал, и это насторожило Гарина.
- Что-то случилось?
Ответа по-прежнему не было. Было слышно, как мужчина тяжело возится в темноте,
будто таскает что-то.
Гарин сделал несколько шагов, осторожно обходя мужчину слева.
Он опустил руку, понимая, что мешает идти, плавая в воде. Наткнулся на это рукой и
брезгливо отдернул ее. Шагнул влево и снова наткнулся. Он оттолкнул труп ногой и, с трудом
сдерживая подступающую панику, рванулся вправо, поднимая тучу брызг.
Как вдруг мужчина произнес:
- Хватит дергаться, Гарин! Они тут повсюду. Прибило течением. Хочешь ты этого или
не хочешь, но нам придется шагать по трупам. Иди за мной, я буду расчищать дорогу.
Никогда раньше Гарин не мог даже подумать, что расхожее словосочетание примет когданибудь
буквальный смысл.
Островский видел его своим преемником на должности заведующего отделением. Он не
раз говорил:
- Андрей Дмитриевич! Не пора ли вам уже тиснуть кандидатскую, а? Я ведь не вечный.
Но мне, знаете, хотелось бы, чтобы на мое место пришел умный и толковый специалист. Одним
словом - свой человек!
Гарин в таких случаях неизменно отшучивался:
- Я не умею шагать по трупам, Владимир Николаевич!
Конечно, это было преувеличением. На место заведующего отделением в инфекционной
больнице почему-то никто особенно и не рвался. Как и вообще в инфекционисты. Просто Гарин
ленился писать диссертацию. Он считал, что овчинка выделки не стоит.
Но сейчас ему именно приходилось шагать по трупам.
Он нащупал в темноте спину Константинова и пристроился за ним. Теперь они двигались
значительно медленнее.
Толстяк, высунувшись из дверей, следил за уносимым течением Гариным до тех пор, пока
мог его видеть. Он старательно прислушивался сам не зная к чему. Ведь, если Гарин утонет,
этого никто не услышит: он просто уйдет под воду, пузыри будут всплывать на поверхность
бурлящей воды и лопаться, пока весь воздух не выйдет из легких дока.
Михаила передернуло. Он поспешно убрался обратно в вагон.
Обвел взглядом троих оставшихся и выразительно посмотрел на парнишку, державшего в
руке факел.
- Теперь - вы!
- Мы? - парень колебался. - А почему не вы?
- Потому что так надо, - ответил Михаил. - Я пойду последним.
- А что, последним лучше?
- Не знаю... - Михаил развел руками.
В самом деле, что он мог сказать? "Я еще ни разу не тонул в метро. До сегодняшнего
дня".
Он немного помолчал, прислушиваясь к тому, что творилось в его душе. Для себя он все
уже решил. Значит, надо стоять на этом до конца.
- Я думаю, - он старался тщательно подбирать слова, - что так будет лучше для вас.
Для вас обоих, - сказал он, кивнув на девушку.
- Почему? - допытывался парень. Он не слышал предупреждения Константинова и вряд
ли догадывался о том, что может сделать обезумевший от страха человек, если начнет тонуть.
"Почему? Да потому, что я не умею плавать, и не могу сказать наверняка, как поведу себя,
оказавшись в воде". Михаил чуть было не произнес это вслух, но вовремя сдержался. Он знал,
что парень ему не поверит. Да он бы и сам на его месте не поверил, решил бы, что это
слепленная на скорую руку отмазка, а причина скорее всего корыстная.
Он думал, что его порыв благороден и очень бы хотел, чтобы эти трое по достоинству его
оценили, но...
- Потому что, если ты не прыгнешь сам, я тебя вышвырну! - сказал он и ужаснулся:
"Боже, что я говорю?! Эти несчастные ребята и так напуганы, а я..." - Схвачу за шиворот и
выкину на фиг! А потом и ее! - он ткнул пальцем в девушку.
- Эй, жирдяй! - завопила Галочка. - Может, ты и меня вышвырнешь?!
- И тебя тоже! Вслед за ними! - заорал Михаил. Он удивился - голос не дрожал.
Видимо, он и впрямь решился это сделать.
Его поразила реакция парня. Тот оглядел его с ног до головы и презрительно процедил:
- Во, блин! Еще один спецназовец...
Михаил не мог знать, что парень вспоминает эпизод на крыше погибающей Башни. Там
капитан спецназа в черной форме раскидал Дениса и двоих девчонок, как котят, и все лишь для
того, чтобы освободить место в вертолете для своей штурмовой группы .
На всякий случай Михаил неумело принял боксерскую стойку и сказал:
- Да, я служил в спецназе. Это точно.
На самом деле он вообще не служил - из-за плоскостопия, но, если это поможет парню
решиться, почему бы и нет?
- Валите отсюда, - Михаил шагнул вперед и отобрал у парня факел.
Парень усмехнулся и подошел к девушке.
- Сделаем, как эти, - он ткнул большим пальцем через плечо, в сторону тоннеля. - Я
- первый, ты - за мной. Поплывем вместе. Не бойся. Со мной ничего не бойся.
- А она? - спросила девушка и подняла собачку.
- Она?
- Засунь ее в папку, - посоветовал Михаил.
- Засунь свой язык себе в задницу! - отозвался парень.
Он развернулся к толстяку, ожидая удара. Глаза его сверкали злобой.
- Нет, правда, - миролюбиво сказал Михаил. - Засунь ее в папку и завяжи. Никуда она
оттуда не денется. А папку повесь на шею.
- Надо же, какая трогательная забота о животных, - с иронией сказал парень и взял у
девушки папку. Он постоял, прикидывая, стоит ли послушать толстяка. И решил, что стоит.
Денис развязал папку.
- Клади!
Девушка положила собаку. Собака забеспокоилась. Она пробовала сопротивляться, но
Денис быстро захлопнул папку и крепко завязал тесемки.
Ручки папки были достаточно длинными; Денис без труда просунул в них голову.
Собачонка визжала и скулила, но у нее не было выбора. Как и у всех прочих.
Денис взял Алису за руку и подвел к дверному проему.
- Спускайся сразу вслед за мной! Ты поняла?
Алиса закивала.
- Не бойся, не бойся! - говорил Денис и сам не мог разобраться: кому он это говорит?
Алисе? Или себе?
Он, повторяя движения уже скрывшихся мужчин, сел на пол и, придерживаясь за дверь,
осторожно спустился в воду.
- Иди, солнышко! Иди скорее!
Алисе стало страшно. Она подняла на толстяка испуганные глаза, но тот грозно выступил
вперед.
- Иди за ним!
Алиса медлила, хотя понимала, что другого выхода у нее нет.
- Иди! - повторил толстяк, покачав головой.
И девушка сделала шаг вперед.
- Теперь что, я? - спросила Галочка, когда двое ребят скрылись в темноте тоннеля.
- Я тебе посвечу, - сказал Михаил.
Галочка скривилась. Губы ее задрожали, и она вдруг громко, в голос, зарыдала.
- Пошли вместе, а, жирдяй?! Чего, они все вместе, а я - одна? Я не хочу! Я боюсь одна!
Пошли вместе!
- Да на хрен ты мне сдалась?
Галочка поняла, что последняя надежда тает без следа. В одиночку... В темном тоннеле...
Это было по-настоящему страшно, хотя, казалось бы, она повидала в своей жизни разного под
завязку. Что еще может ее испугать? Оказалось, что-то еще может.
Пол под ногами - в который уже раз! - задрожал, вагон качнуло, и он прополз
несколько метров вперед.
Едва вагон остановился, толстяк переложил факел в левую руку, а правой схватил
бродяжку за шиворот. Галочка отбивалась и даже пробовала его укусить, но толстяк не обращал
на это внимания.
Он вытащил ее в дверной проем и медленно опустил в воду.
Женщина визжала и цеплялась за дверь.
Михаил присел рядом с ней.
- Не ори! Слышишь? Не ори!
Галочка замолчала.
- Теперь набери побольше воздуха!
Она послушно открыла рот так широко, словно хотела проглотить Михаила целиком, и
вдохнула. Не отрываясь смотрела ему прямо в глаза с отчаянием, но больше с мольбой.
Казалось, она говорила: "Может, не надо? Может, я просто выпила чуть больше, чем
следовало? Или не того, что следовало? Может, я просто сплю и ты меня сейчас разбудишь?"
Михаил улыбнулся настолько ободряюще, насколько мог. Улыбка вышла натянутой.
- Удачи! - сказал он и отцепил ее побелевшие пальцы от двери.
Течение подхватило женщину и унесло в темноту.
- Вот так это обычно и бывает, - непонятно почему, сказал Михаил и распрямился.
Вода уже дошла ему до колен.
- Ну а что? Он был прав. Я же трус. Я бы обязательно стал за кого-нибудь хвататься.
Он опустил факел и стал разглядывать черную воду.
- Надо было мне идти первым, - сказал он и заплакал.
Он больше не мог сдерживаться. Да и не перед кем было теперь. Он остался один в этом
чертовом вагоне, и вода быстро прибывала.
Михаил положил факел на сиденье. Еще сантиметров пять, и сиденье тоже скроется под
водой.
Дерматин зашипел и стал пузыриться, распространяя удушающее зловоние. Непонятно,
зачем он оставил факел гореть? Михаил все равно не мог заставить себя посмотреть на эту
страшную черную воду, плещущуюся в тоннеле.
Он развернулся и стал медленно отступать к дверям. Подошел к проему и, раскинув руки,
нащупал кончиками пальцев края.
Сделал шажок назад. Еще один... Еще...
Пятки уже не чувствовали под собой пола; Михаил стоял на одних только мысках.
Он закрыл глаза. "Раз - и все! Только решиться!"
Он не успел. Новый толчок, гораздо сильнее прежних, потряс вагон. Михаил нелепо
взмахнул руками и выпал наружу, подняв тучу брызг.
В отчаянии он уцепился за край, но, прежде чем течение снесло его в сторону, вагон
накренился и придавил его к стене тоннеля.
"Лучше бы раздавил сразу!" - промелькнула мысль, однако вагон застыл на месте и
больше не двигался.
Токоприемник раздробил ему обе голени. Михаил чувствовал ужасную боль, затопившую
сознание целиком. Он попытался закричать, но из груди вырвался лишь слабый писк.
Попытался вырваться, но с одной стороны на него давила груда металла, а с другой -
впивались в спину плети кабелей.
Вода прибывала. Она доставала уже до подбородка.
Михаил запрокинул голову. Он начал захлебываться.
Он понимал, что погибает. Руки оставались свободными. Если бы можно было набрать в
горсть немного воздуха и засунуть себе в рот!
Он попробовал подтянуться, чтобы выбраться. Раздробленные ноги отозвались
кошмарной болью. Железная ловушка держала крепко.
Бесполезно. Бесполезно...
Михаил забился. Это была уже агония.
Она длилась почти три минуты. Все это время он не отрываясь ловил взглядом свет
догорающего факела, словно это могло помочь.
Потом затих, и вода полностью скрыла его тело.
Трое спасателей восемнадцатого экипажа бежали по тоннелю. Надутая лодка сильно
мешала, но они не обращали на это внимания.
Они преодолели метров сто, а может, и все двести. Под ногами было по-прежнему сухо.
Никаких следов воды.
В нее трудно было б поверить, если б они не видели ее текущей между рельсами
параллельного пути.
- До первого перехода еще метров сто, - на бегу крикнул командир. - Попытаемся
открыть дверь и войти.
Никто ему не ответил, да он и не спрашивал, а объявлял о своих намерениях.
В темноте было трудно ориентироваться, однако ноги и легкие говорили ему, что они
бегут немного в гору. Это означало, что поток воды будет бежать им навстречу.
Конечно, он кое-что слышал о метро раньше, когда у них проходили регулярные учения.
Им объясняли, что метро построено не так примитивно, как это выглядит на схеме.
Под каждой станцией, на значительной глубине, существует блок технических
помещений, а еще ниже - блок служебных.
Ну, с техническими все понятно.
А служебные помещения - это такая святая святых, попасть в которую простому
смертному невозможно.
Основную часть метрополитена строили в годы "холодной войны", поэтому "подземные
дворцы", как писали в буклетах для интуристов, имели еще и стратегическое значение.
В блоках служебных помещений на большой глубине хранились запасы продовольствия и
воды. Здесь были пробурены артезианские скважины, которые при необходимости могли бы
снабжать водой несколько миллионов человек.
Электромеханик, с которым он познакомился во время учений года два назад, по секрету
поведал, что в случае ядерного удара весь город сможет отсидеться в метро в течение месяца.
"Естественно, - добавил механик, - я не имею в виду спальные районы, где проходят новые
линии. А вот на старых все построено на совесть, с учетом военной угрозы".
Он рассказал командиру экипажа про "Метро-2", которое якобы тянется от Кремля аж до
самого Чехова. Но, поскольку дело происходило в пивной (у механика закончилась смена, а у
спасателей - учения; два этих знаменательных события они и отмечали), старший ему не
поверил, хотя механик клялся и божился, что сам, лично, обслуживал эту линию. В пределах
Москвы, конечно.
"Нет-нет, - говорил он, - попасть из обычного метро в "Метро-2" невозможно. Связи
между ними нет, они залегают на разной глубине".
Зато разные линии обычного метро были связаны между собой воедино системой
переходов, стоков и воздушных шлюзов.
- А воздушные шлюзы-то зачем? - недоумевал старший.
- Как зачем? Проветривать. Представь, если вдруг пожар. Значит, что? - Они
прикончили уже по четвертой кружке и съели одну маленькую воблочку на двоих. -
Задымление! А если задымление сильное - надо продуть.
- Ну так... Для этого же есть вентиляция! - возражал старший.
- Конечно, есть, - соглашался механик. - А если она не справляется или повреждена
огнем, что тогда?
- Что?
- А-а-а, - механик хитро улыбнулся и погрозил пальцем. - Я сейчас, - и нетвердой
походкой пошел к туалету.
Вернулся он минут через десять, улыбающийся. На обратном пути успел прихватить еще
пару кружек. Поставил одну перед старшим, а из второй тут же отхлебнул.
- Так о чем мы говорили?
- О задымлении.
- А, ну да. Представь, пожар, ну-у-у... В "Кузьминках". И дым, дым... - он закурил, и
действительно, стало дымно. В пивнушке и так все курили, а механик вообще тянул одну за
другой. - Так вот, дым... Его нужно рассеять, а местная вентиляция не справляется. И тогда...
Включают спецобъект.
- Спецобъект? - старший порылся в остатках воблы, нашел не до конца обглоданные
ребрышки и принялся их сосать.
- Ну. Рядом со станцией "ВДНХ" есть спецобъект. Это такой большой-большой
вентилятор. Ну, чтоб тебе было понятно - примерно как пятиэтажный дом. На него работает
отдельная городская электростанция. Так вот, если открыть воздушные шлюзы - до самых
"Кузьминок", - то спецобъект продует тоннель в два счета.
- Что, он такой мощный? - недоверчиво спросил старший.
Механик затянулся, выпустил дым и рассеял его маленькой, но крепкой ладошкой, будто
хотел показать, как работает спецобъект.
- Он такой мощный, что если на станциях будут люди, то их сорвет к чертовой матери с
платформ и расплющит о стены.
- Да ты, по-моему, преувеличиваешь?
- Я? - обиделся механик. - Наоборот, я преуменьшаю. Он и воду из тоннеля выдавит,
если потребуется.
- Подожди, но как это возможно? Задействовать спецобъект? Ведь в метро всегда люди?
- Ну и что? Людей развернуть - и на выход. Смотри, это происходит следующим
образом. Открывают воздушные шлюзы, так?
- Так.
- Затем рассчитывают, какие станции попадаются на пути воздушного потока,
эвакуируют оттуда людей и закрывают гермодвери.
- Гермодвери? Это еще что?
- Ну как? Ты ни разу не видел на полу такие металлические полосы?
- Видел.
- Значит, гермодверь старой конструкции утоплена в стене, а по этой полосе, как по
рельсу, ее закрывают. А если полосы нет, то на полу, сразу за эскалаторами, лежат листы
железа. Это новые гермодвери. Они поднимаются снизу до самого потолка. И все - привет!
Станция запечатана, как консервная банка. Значит, скоро загудит вентилятор. Спецобъект - он
же такой мощный! Его нельзя просто врубить. Нажать кнопку, и все! Сначала надо сообщить в
Мосэнерго о подключении потребителя, чтобы подготовились к падению напряжения в сети.
Потом запустить электродвигатели первой очереди, чтобы прогрелись, потом - второй. Затем
включить привод, и только тогда вентилятор закрутится. Но тогда уж - умри все живое!
"Умри все живое!" - повторил про себя командир экипажа. От этой мысли ему стало не
по себе, но ход он не сбавил, продолжал бежать.
"А ведь сейчас, пожалуй, именно такая ситуация. Или пока нет?"
Он повернул голову влево. Луч фонарика выхватил железную дверь в стене. Она
выглядела странно - словно какой-то чудовищный пресс давил на нее изнутри, постепенно
изменяя ее очертания.
Старший несколько секунд смотрел на дверь, прежде чем сообразил, что это означает.
- Бежим! - заорал он и бросился со всех ног вперед.
За их спинами послышался хлопок, затем металлический звон и рокот чудовищной струи,
извергавшейся в тоннель под огромным давлением. Толстую железную дверь сорвало с петель;
она ударилась о противоположную стену, но упасть на рельсы не успела: вода продолжала
прижимать ее к стене.
Спасатели помчались вперед, в сторону "Волоколамской". Волна ударила им в спину, у
Дока заплелись ноги, и он, потеряв равновесие, упал. Водитель, бежавший рядом, бросил лодку
и помог подняться.
Двигаться стало гораздо тяжелее, хотя основную массу воды уносило вниз, к
"Щукинской".
Старший очень боялся не успеть. Всего перехода три. Если вода польется через второй, то
им ничего не останется, как погрузиться в лодку, уцепиться за тросы и вернуться назад.
Значит, свою задачу они не выполнят. Но профессиональная гордость и чувство долга не
позволяли ему даже думать об этом.
Они упрямо месили воду и все-таки двигались вперед.
"Только бы успеть!" - думал старший. Пот заливал лицо; он стекал из-под шлема, как
течет вода с человека, моющегося в душе.
Воздуха стало меньше. Вода выдавливала его из тоннеля. Легкие рвались и хлопали, как
полиэтиленовые пакеты, перед глазами плавали разноцветные круги.
Старший время от времени поворачивал голову в надежде увидеть вторую железную
дверь, за которой проход, соединяющий параллельные тоннели. То ли они пропустили ее, то ли
еще не дошли.
Впрочем, проходом им все равно воспользоваться не удастся - он наверняка затоплен.
Важнее было другое - выдержит вторая дверь или нет. Если выдержит, то они смогут пройти
дальше. А если нет...
Воды было уже по колено, и она все прибывала.
Старший не понял, что именно заставило его остановиться. Интуиция?
Он замер на месте.
- Стой!
Хруст. Негромкий, возникший откуда-то из-под шума воды, затем громче и громче...
Оглушительный треск и удар!
Прямо перед ними, может быть, метрах в двух, не больше, из левой стены ударила вода.
Словно кто-то поставил перед ними перегородку, в которую упирались лучи фонариков.
Вода, отразившись от стены, толкнула их в грудь.
Старший прыгнул вправо, к стене, двое других спасателей последовали его примеру. Они
держались за кабели и пока могли стоять на ногах.
Вода била в лодку и рвала ее из рук. Старший понял, что вместе с ней им не удастся
миновать новый поток.
- Бросай! - заорал он и отпустил трос.
Едва ли водитель его слышал - в этом реве старший даже сам себя не слышал, - он
понял, что надо делать. Лодка, подхваченная потоком, пронеслась мимо него, и он едва успел
разжать пальцы, а то бы поплыл вслед за ней до самой "Щукинской".
Перебирая руками по кабелю, старший с трудом двинулся вперед. Когда спасатель попал
под струю, бьющую из двери прохода, его прижало к стене так сильно, что он не мог
пошевелиться. "Я утону!" - промелькнуло в голове. И эта мысль заставила его напрячь
последние силы.
Медленно, приставными шагами, он выбрался из-под потока и, оказавшись на той
стороне, чуть не упал от усталости.
Он стоял у стены, левой рукой по-прежнему держась за кабель, а правой шарил в мутном
потоке, нащупывая руку товарища.
Рука сжимала чемоданчик. "Док!" - подумал старший, обхватил запястье и резко рванул
на себя. Док вывалился из гигантской струи и упал на рельсы. Он зашелся в приступе
мучительного кашля - успел наглотаться воды. Наконец его вырвало; старший схватил дока за
шиворот, поднял на ноги и отпихнул подальше от потока.
Снова протянув руку, помог выбраться водителю. Они опять были втроем.
- Еще немного! - закричал старший, будто те могли его слышать.
Им казалось, что они бегут со всех ног; на самом же деле, они еле брели, спотыкаясь на
каждом шагу.
Старший на всякий случай проверил рацию. На "Щукинскую" должны были прибыть
другие экипажи. Естественно, они сюда уже не пробьются, но что они подумают, когда увидят
пустую лодку?
"Моторола" в водозащитном корпусе лишь слабо потрескивала. Конечно, а чего он еще
ожидал? Что сигнал сможет преодолеть толщу воды?
Старший сунул рацию обратно в нагрудный карман, чтобы больше не тратить на нее
времени. Здесь связи не будет.
"Только бы третья дверь выдержала", - билась в голове одна-единственная мысль. Онито
выдержат, а вот металл...
Игорь Вениаминович Маев быстро поднимался по ступенькам к машине. Того, что он
увидел на "Тушинской", было вполне достаточно, чтобы оценить масштаб случившейся
катастрофы и понять, что дела обстоят даже хуже, чем он предполагал.
Из тоннеля нескончаемым потоком валили люди - орущие, грязные, в мокрой одежде, с
кровавыми потеками на лицах. Их были сотни и сотни, и Маев в глубине души порадовался
тому, что их так много. Ведь они могли бы и не спастись - остаться там, в тоннеле.
К счастью, спасатели и "скорая" работали очень профессионально и оперативно. Они
выносили тяжело раненных на улицу и грузили их в машины. Из тех, кто не пострадал или
почти не пострадал, спасатели образовывали живую очередь, которая змеилась по лестнице,
натыкалась на стоящих по обе стороны милиционеров и ползла вперед, прочь от этого
страшного места.
Маев стоял и смотрел, боясь пропустить момент, когда людской поток, вытекающий из
тоннеля, наконец прекратится.
Спасатели выносили носилки, ставили их на платформу, хватали новые и снова бежали
навстречу толпе.
- С ними есть связь? - вдруг спросил он референта.
- Наверное. По рации, - ответил тот.
- Мне нужно знать все, что они видят.
Референт кивнул и поспешил вниз. Маев следил, как он умело лавирует между людьми,
пробирается сквозь ряды носилок и наконец подходит к одному из малочисленной группы
спасателей, оставшихся на платформе.
Референт что-то сказал ему, показывая на своего шефа. Спасатель обернулся, на его лице
отразилось недовольство, он поморщился, но все же достал небольшую черную рацию и отдал
референту. Тот зажал ее в руке и стремглав побежал назад.
- Вот.
Поблагодарив его легким кивком головы, Маев поднес рацию к уху.
В эфире стоял невообразимый треск, но он отчетливо слышал возбужденные голоса,
переговаривающиеся друг с другом.
- Внимание всем, кто меня слышит! Здесь тяжелый! Нужна помощь!
- Володя, где вы?
- Впереди, метров двести по тоннелю.
- Понял, идем.
- Кто там на станции? Будьте готовы принять группу людей. Примерно двадцать
человек. Передвигаются самостоятельно.
- Я - четвертый! Подхожу к заброшенной станции, как слышите...
В динамике раздался громкий треск, и сообщение прервалось.
"Черт! Что там такое?" Маев потряс портативную рацию - обычная реакция человека
старой, еще советской закалки. Он иногда ловил себя на мысли, что рука, помимо воли, сама
тянулась к телевизору, чтобы постучать по крышке, когда возникали помехи.
- Я - четвертый! Нахожусь на заброшенной станции. Людей нигде не вижу. Уровень
воды примерно по пояс...
Сейчас Маев хорошо различал плеск воды. Он и раньше его слышал, но не понимал, что
это за звук. Он отказывался верить в то, что это может быть вода.
В голове, как в мощном компьютере, одна за другой вставали картинки. Линии, тоннели,
поперечные разрезы, сложные схемы, планы, чертежи...
Он всю жизнь проработал в метро; пришел сюда сразу после института и с тех пор "не
вылезал из-под земли". Он не мог сказать про себя, что знает метро как свои пять пальцев.
Маев подозревал, что никто не может так сказать.
Но схему участка, на котором случилась катастрофа, он представлял довольно ясно. От
"Тушинской" до "Волоколамской" понижение продольного профиля. Затем, от
"Волоколамской" до "Щукинской", рельсы тоже идут по наклонной вниз, но уже не так круто.
Если вода достигла "Волоколамской"... Что же тогда делается по ту сторону прорыва? От
"Щукинской" и дальше? Смогут ли водоотливные установки остановить эту волну? Или их
мощности не хватит?
Он поднес рацию ко рту и нажал кнопку вызова.
- Внимание, четвертый! Говорит начальник метрополитена Маев. Каков уровень воды на
неработающей станции?
В рации шуршание и треск, затем появился голос, выплывший словно из ниоткуда.
- Я - четвертый! Воды по пояс, но она все время прибывает. Очень быстро.
- Люди! Там есть люди?
- Уже нет. Здесь... - спасатель замолчал.
- Что там?
- Здесь одни трупы. Очень много.
- А люди? - спросил Маев.
- Нет. - Ему показалось, что он видит лицо неизвестного спасателя - жесткое, с
глубокими складками, идущими от крыльев носа к углам губ. - Людей не вижу.
- Понятно.
Ему, как профессионалу, это было более чем понятно. Спастись удалось лишь тем, кто
ехал ближе к хвосту состава. Они смогли выпрыгнуть в тоннель и вернуться на "Тушинскую".
Те, кто ехал в головных вагонах, сильнее пострадали от удара, да и сами вагоны наверняка
завалило плывуном. И еще... Маев вспомнил доклад дежурного диспетчера
электромеханической службы Шевченко. "В 8:29, - срывающимся голосом говорил
Шевченко, - произошло короткое замыкание контактного рельса". Маев тогда подумал, что
кому-то сильно не повезло, и даже пожалел бедолагу.
Но сейчас
...Закладка в соц.сетях
