Жанр: Научная фантастика
Рожденный править
... не меньше прав находиться здесь, чем у вас. А может быть, и больше.
- Не отрицаю. Я не интересуюсь политикой и занимаюсь только своим делом. Если мое
присутствие вам неприятно, я могу перебраться в другое место.
- В этом нет необходимости, - Брис стало неловко за свою резкость. - Я тоже не имею
никакого отношения к военным. Мы с вами принадлежим к одному профессиональному клану.
- Я надеялся на это! - воскликнул ринянин. - Но все же решил удостовериться. Я не
хотел вас обидеть. Да и кто мог здесь разбить свой лагерь, как не археолог?
- Ну, не знаю. Неплохое место для жизни.
- Основываясь на моем знании людей, я всегда думал, что люди нуждаются в обществе
себе подобных.
- Да, - согласилась Брис. - Чаще всего это действительно так.
- Но не в вашем случае?
- Не в моем. Я другая.
Губы ринянина скривились - похоже, он улыбался.
- Если вы предпочитаете одиночество...
- Ваше присутствие не раздражает меня, если вы это имеете в виду. Напротив, мне
кажется, что общение с археологом другой расы может оказаться очень полезным.
- Прекрасно, - Милнор еще раз улыбнулся. - Не смутит ли вас, если я сейчас поем? К
сожалению, наш метаболизм вынуждает принимать пищу пять-шесть раз в день.
- Когда же вы работаете? - удивилась Брис.
- Я никогда не сплю. Могу ли я вызвать своего робота?
- Разумеется, - кивнула она.
В следующее мгновение появился робот, внешне совершенно неотличимый от своего
хозяина. В руках он держал небольшой контейнер.
- Это растительная пища, но если вам неприятно, то я удалюсь.
- В этом нет необходимости.
Милнор кивнул и начал деловито запихивать в рот целые охапки каких-то растений. Брис
тем временем внимательно разглядывала его робота.
- Замечательная машина, - заметила она. - Удивительно, какого невероятного
прогресса достигла роботехника.
- О да, - откликнулся с полным ртом чужак. - А ведь роботов изобрел Человек.
Почему ваша раса почти не использует их?
- Мы любим все делать своими руками.
- Это правда. - Милнор энергично тряхнул головой. - Человек никому ничего не дает
и никого ни о чем не просит. Удивительная раса.
- Почему вы решили посвятить себя изучению наших предков?
- Слишком много разумных ослеплены ненавистью к Человеку. И я решил, что должен
же хоть кто-то попытаться понять вас.
- Спасибо на добром слове, - тихо проговорила Брис. - И вы что-нибудь нашли?
Удалось вам лучше понять людей?
- Это очень трудный вопрос.
- Вот как? Почему?
- Чем больше я вас узнаю, тем меньше я вас понимаю.
- В этом мы схожи, - Брис слегка улыбнулась.
- Быть может, вы мне кое-что объясните, - с воодушевлением воскликнул Милнор.
Во всяком случае, Брис показалось, что чужак выглядит воодушевленным - голос,
исходящий из райдера, был начисто лишен эмоций.
- Постараюсь, - ответил она. - Но, пожалуйста, не огорчайтесь, если окажется, что я
так же, как и вы, ничего не понимаю.
- Прекрасно. Вот мой вопрос. - На какое-то время различие между Человеком и
чужаком исчезло, и они превратились в двух профессоров, обсуждающих свое ремесло. - Я
знаю, что хотя большинство рас в Галактике принимает философскую концепцию Бога, но
только у очень немногих имеется такая вещь, как религия. На Земле же существовала даже не
одна, а буквально сотни, религий. Многие выработали очень разумные этические кодексы и
нормы поведения, которые впоследствии легли в основу законов сначала Земли, а потом и
Содружества. Кроме того, все ваши великие религиозные деятели, начиная с Христа и Будды,
всегда проповедовали любовь к ближнему и душевный покой.
- Вы забываете про Моисея, который употребил данную им Богом силу на истребление
египтян.
- Но ведь даже Моисей не разрешил своим людям убивать друг друга и велел им
следовать Десяти Заповедям. Мой вопрос заключается в следующем. Ваши предки имели такой
нравственный кодекс и таких гуманных лидеров, они так искренне верили в геенну огненную и
вечное проклятие, что казалось - Человек должен был бы эволюционировать в исключительно
мирное и гуманное существо, безупречное в этическом и социальном плане.
Но между тем, если не брать в расчет редкие примеры, со всей определенностью можно
утверждать, что этого не произошло.
Способны ли вы объяснить мне этот парадокс с точки зрения Человека?
- Как археолог, не могу, - покачала головой Брис. - Но, наверное, археология и не
призвана ответить на этот вопрос.
- А что тогда лучше подходит для этого?
- Наверное, антропология или психология, а быть может, и философия. Скорее всего
ответ на такой вопрос нельзя дать в рамках одной науки. Прежде всего Человек с самого начала
был существом плотоядным, таковым он остается и поныне, хотя и отрицает это. Условия его
обитания на древней Земле требовали развития либо невероятных физических качеств, либо
ума. Эволюция не может быть беспричинной, и в данном случае ее основой явилась
необходимость выработать в себе что-то, что заменило бы не слишком выдающиеся физические
данные. И у Человека начал развиваться мозг. И вот настал день, когда он изобрел оружие,
которым стал убивать животных, дабы поддержать свою жизнь. Многие из нас считают, что
именно это и определило всю нашу историю.
- Но такой путь вовсе не обязателен, - возразил Милнор. - Ведь в Галактике немало
других плотоядных рас.
- Верно, - согласилась Брис. - Как я уже говорила, это только часть ответа, лишь один
из факторов, повлиявших на судьбу нашей расы.
- А как же религия и все гуманные философские системы, созданные людьми?
- Но ведь религия служила людям не только духовной опорой, но и грозным оружием.
Она предлагала Человеку всеобъемлющее объяснение непостижимых вещей и тем самым
поддерживала его в трудные моменты. И в то же время именно религия помогала таким людям,
как Моисей, разделять и властвовать.
- Это понятно, но почему люди потеряли веру?
- Трудно сказать. Но каждый раз, когда Человек достигал какой-то новой вершины, он
терял часть своей веры. Так, например, научившись передвигаться по воздуху, он перестал
восхищаться птицами, и умение летать превратилось из волшебства в самую обыденную вещь.
Страница за страницей Библия перерождалась из Великой Книги просто в красивую поэзию. А
если вас интересует, как мы утратили свои этические нормы, то здесь я ничего не могу сказать.
Возможно, когда Человек полетел к звездам, он счел себя равным Богу, а значит, и свободным
от выполнения его заповедей.
- Но люди нарушали заповеди и на Земле, - заметил чужак.
- Да, это так, - вздохнула Брис. - Наверное, библейские законы были придуманы для
более совершенных созданий. А Человек ох как далек от совершенства.
И вообще, если бы я знала все ответы, то не прилетела бы сюда.
- Понимаю, - кивнул головой Милнор. - Если вы скажете мне, какой период вас
интересует больше всего, то, возможно, я смогу вам хоть немного помочь и покажу наиболее
многообещающие для раскопок места.
- Очень любезно с вашей стороны, - поблагодарила Брис, - но, по правде говоря, я
сама еще не знаю. Моя раса терпит поражения по всем фронтам, она уже растеряла почти все,
что имела. Человек гибнет. И я хочу понять, почему. Я хочу знать, что заставило нас пройти
весь этот путь и как вышло, что сначала мы взлетели на самую вершину, а потом рухнули в
пропасть. Если вы можете указать какую-нибудь точку во Вселенной и сказать: "Копайте здесь
и вы поймете, что сделало Человека Человеком!", то я буду обязана вам до конца дней своих.
Но такое вряд ли возможно.
- Увы! - развел руками чужак.
- Тогда мне стоит положиться на госпожу удачу! - Брис втянула в себя свежий
холодный воздух. - Вы знаете, что, быть может, как раз на этом самом месте когда-то
находился Эдемский сад? - Она откинула прядь волос. - Вряд ли мы когда-нибудь узнаем,
почему Человек покинул его. Вспомните, ведь он уходил из рая не тайком, а с гордо поднятой
головой. Разве это неудивительно?
Они помолчали.
- Вы так не похожи на людей, с которыми мне доводилось встречаться, - сказал
наконец чужак.
- В каждом из моих собратьев есть что-то от меня, а во мне - от каждого из них. Я
жажду знаний. Быть может, именно эта черта определила путь, который и привел Человека к
краху?
- Неужели это и впрямь была тяга к знаниям? Может, скорее, стремление обладать и
повелевать?
- Не знаю, - пожала плечами Брис. - Могу сказать только одно. Есть много такого, что
вызывает во мне стыд за свою расу. Но этот стыд не мешает мне гордиться нашими
достижениями. Люди моего племени были истинными пионерами и воинами, они умели
бросать вызов судьбе. Возможно, они часто оказывались там, где им нечего было делать;
возможно, что им нередко приходилось наступать кому-то на ноги или даже на горло, но они
шли вперед и побеждали. И вопреки всему я горжусь тем, что я Человек. Наверное, это грешно.
- Не знаю, что и сказать, Но разрешите мне, прежде чем я покину вас, задать еще один
вопрос. Допустим, что все сказанное вами в той или иной степени правда. Скажите, почему вы
тратите свое время, изучая расу, которая обречена? Зачем вы хотите узнать, в чем истоки
достоинств, недостатков и всевозможных причуд Человека?
- Вы имеете в виду меня лично? Чужак кивнул.
- Я не уверена, - медленно сказала Брис, - но если говорить абсолютно честно, то,
возможно, мной руководит обида.
- Обида? На кого?
- На всех тех людей, которым довелось жить в эпоху расцвета Человека. Было время,
когда весь мир принадлежал нам, но теперь мы остались у разбитого корыта, и виноваты в этом
они, наши предки. Возможно, я просто жалею о том, чего лишена и что могло бы принадлежать
мне по праву рождения.
- Вы действительно так думаете? - спросил чужак.
- Возможно. А возможно, мне просто нравится вдыхать воздух этой земли, как вдыхал
его мой далекий предок много-много веков назад. Разница лишь в том, что впереди его ждало
великое будущее, а у меня есть только великое прошлое. Мне очень горько сознавать, что
никогда больше не нарушит эту тишину ни зверь, ни птица, ни человек. Лишь шелест травы.
- Вы оплакиваете былое величие своего народа, верно?
- Нет, не верно. Прежде всего я хочу знать, как и почему это произошло и что сделало
такой исход неотвратимым. А уж потом я решу, стоит ли плакать. А теперь, с вашего
разрешения, Милнор, я пойду, мне нужно немного поспать.
- Понимаю. Если это не обидит вас, то я хотел бы сделать вам подарок.
- Подарок?
- Да, - кивнул; головой чужак, - его сделали руки Человека.
Брис с интересом ждала продолжения.
- Я думаю, - снова заговорил Милнор, - что если будете долго смотреть на него, то
найдете ответы на большинство ваших вопросов.
- Я сильно сомневаюсь, что на свете существует такая вещь, которая поможет мне
получить ответы на мои вопросы, - улыбнулась Брис.
- Одна есть, - ответил чужак.
Он открыл свою сумку и, пошарив в ней своей короткой и сильной рукой, достал
древнейшее изделие рук человеческих, бережно протер его мягкой тряпицей и протянул его
женщине.
Это было зеркало.
24. СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛИ
Примерно к середине семнадцатого тысячелетия галактической эры Человек,
ослабленный и всеми гонимый, вновь обратился к религии. Новое религиозное течение не
имело ничего общего с красочными обрядами древних. Незатейливая и прямолинейная вера,
основанная на немногочисленных догмах, скорее напоминала этический кодекс, чем религию в
традиционном понимании этого слова.
Навсегда останется загадкой, почему в тот самый момент, когда вымирающая раса
нуждалась в утешении и покое, интерес к религии угас столь быстро, так и не собрав никого
под ее знаменами.
"Происхождение и история разумных рас", т.3
Это была грязная маленькая деревушка, окруженная десятками таких же собратьев, -
ядовитый и зловонный нарост на поверхности Раксара II. Жалкие каменные развалюхи
окружали то, что некогда являлось городской площадью. В центре этой помойки возвышалось
пыльное, заброшенное уже много лет здание церкви.
Михал торопливо пробирался вперед, стараясь не смотреть по сторонам и не думать о
всей той грязи, что придется потом счищать с рясы. Левой рукой он прижимал к груди стопку
книг, в правой держал платок, украшенный затейливой вышивкой, которым то и дело вытирал
пот. Жара стояла одуряющая. Священнику безумно хотелось курить, но даже такой мелочи он
не мог себе позволить. Табак в последние годы превратился в страшную редкость и стоил так
дорого, что Михалу пришлось спрятать до лучших времен свою любимую старую трубку. Он
заметил, как из-за угла полуразвалившегося здания украдкой наблюдает за ним маленькая,
донельзя чумазая девчушка. Он улыбнулся ей и спросил:
- Ты знаешь, как найти Родата?
Она вытащила изо рта неимоверно грязный палец и ткнула им в сторону одного из домов.
Священник поблагодарил ее, и девочка, словно испуганная крыса, шмыгнула в переулок.
Проводив ее взглядом, Михал двинулся в указанном направлении. Подойдя к дому, он поискал
несуществующий звонок и, не обнаружив его, постучался и толкнул дверь.
- Эй! Есть тут кто?
- Проходите, - отозвался хриплый голос из глубины дома.
Михал, миновав душный и темный коридор, оказался в крошечной комнатке. Здесь было
еще жарче, чем на улице. В воздухе мельтешили какие-то насекомые, свободно проникавшие
сквозь дыры в стене, некогда служившие окнами. На полу на грязном рваном одеяле лежал
бородатый старик, худой и изможденный.
Михал решил, что ему никак не меньше восьмидесяти.
- Я отец Михал, - представился он, стараясь не смотреть на распростертое у его ног
обнаженное, изъеденное болезнью тело.
- Новенький? - прохрипел старик. - А что случилось с отцом Ломилом?
- Его перевели на Спику II, - ответил Михал, про себя же подумал: "Вот везучий
дьявол!"
- А отец Дегос?
- Он скончался. Вы - Родат?
Старик кивнул головой и зашелся в приступе кашля.
- Это мой первый день на Раксаре, - сказал Михал, когда кашель затих и старик
обессилено откинулся на своем одеяле, - но я собираюсь пробыть здесь довольно долго. Мне
говорили, что... - он замолчал, подыскивая слово.
- Что я умираю? - спросил Родат. - Да, это так, святой отец. - Чем я могу вам
помочь?
- Помочь мне? - Михал растерялся. - Это я пришел сюда, чтобы облегчить ваши
страдания и помочь вам обрести мир и утешение в... в последние часы.
- Я еще протяну три или четыре дня, святой отец, и не надо торопить меня, я еще не
готов.
- Не надо так волноваться, - поспешил сказать Михал, заставив себя опуститься на пол
подле умирающего. - Я останусь рядом с вами до самого конца.
- Решили устроить мне пышные проводы?
- Нет-нет! Я всего лишь хочу помочь вам подготовиться к встрече с Творцом.
- Ему придется подождать. Я не спешу.
- Не хочу поучать вас, но мне трудно будет вам помочь, если на пороге вечности вы
полны таких мыслей. Ведь речь идет о Боге, а не о каком-то там важном господине, от которого
можно отделаться усмешкой. Мы говорим о Создателе, готовом принять вас в свое Царствие.
Старик смерил его взглядом, потом отвернулся и сплюнул.
- Святой отец, вам еще многому надо научиться в этой жизни. Я верую в того же Бога,
что и вы, но моя вера крепче вашей.
- Тогда просите Господа о прощении, и он дарует вам его, - терпеливо сказал Михал.
- Просить его о прощении? Прощении за что?
- За то, что Человек преступил его законы.
- И вы хотите сказать, что верите в эту блевотину? Да вы просто лицемер и лжец, святой
отец.
- Прошу простить меня, но...
- Не трудитесь. Если уж я могу обойтись без прощения Божьего, то уж вы без моего
обойдетесь и подавно. Вам лучше уйти отсюда и поискать более подходящее место для
торговли религией.
- Я не торговец! - пылко воскликнул Михал. - Верите вы в Бога или нет, это никак не
отражается на его истинах. Даже если бы все люди, когда-либо жившие в этом мире, не верили
в творца, это не сделало бы его существование менее реальным.
- Не надо путать Бога и религию, святой отец. Бог всегда с нами. А религия приходит и
уходит.
Михал наклонился и осторожно промокнул пот на лбу умирающего.
- У вас жар. Могу я чем-нибудь облегчить ваши страдания?
- Для начала закройте свой лживый рот.
- Что вы имеете против меня? - растерянно спросил Михал. - Ведь я хочу помочь вам.
- Тогда убирайтесь отсюда.
Старик прикрыл глаза и замер. Михал раскрыл одну из своих книг и начал читать вслух
молитву раскаяния.
- Надеюсь, вы делаете это ради себя, - старик снова открыл глаза. - Я ничего не имею
против того, чтобы немного пободрствовать, но, будь я проклят, если стану молить Бога о
прощении.
- Вы действительно будете прокляты Господом, если я не стану этого делать, -
смиренно ответил Михал. - Пожалуйста, позвольте мне помочь вам тем единственным
способом, который мне известен. Возможно, вам спасение вашей души безразлично, но для
меня это очень важно.
- С какой стати? - прохрипел умирающий. - Меня же не заботит ваша душа.
- Я стал священником для того, чтобы служить людям. Это единственная цель в моей
жизни, и она дарит мне величайшую радость.
- Тогда мне вас жаль. Жаль гораздо больше, чем вам меня.
Старик снова закрыл глаза. Его дыхание выровнялось, хотя по-прежнему оставалось очень
слабым. Судя по всему, больной заснул.
Отец Михал вздохнул. Ему казалось, что нет никакого смысла оставаться здесь, - старик
не нуждался в его утешении. Но миссия, возложенная на него Богом, не становилась от этого
менее важной. Глядя на умирающего, он размышлял о том, почему с таким трудом
возрождается вера. Когда-то, давным-давно, религию сгубило огромное количество догм.
Постепенно Человек научился летать, жить под водой, научился управлять окружающей средой
и своей судьбой, и со временем все больше незыблемых прежде догматов становились
ненужными. Основные религиозные положения явно устарели, и когда Человек достиг звезд и
занялся тем, что раньше считалось уделом Господа, его вере в Бога пришел конец. Конечно,
религия - это нечто большее, чем просто набор ритуалов и норм. Она дарила утешение
угнетенным и уверенность слабым, обещая, что наступит день, когда в мире воцарятся добро и
справедливость. Но в те времена Человек был на гребне успеха, он правил Галактикой и не
нуждался ни в утешении, ни в обещаниях. Но потом все изменилось.
Однако и теперь, грустно подумал Михал, Человек вовсе не спешит в объятия Господа. О
да, он готов верить в Бога, но при этом не собирается уступать даже в малом. Михалу, несмотря
на молодость, довелось немало повидать: бедность и богатство, жадность и вожделение,
гордость и смирение, жестокость и благородство. Только одного он не видел никогда за
стенами своей семинарии - Человека, молящего Господа о прощении за грехи своей расы.
Любовь, самопожертвование, неистовая вера - для всего находилось место в душе Человека,
для всего, кроме раскаяния.
Но разве это причина для того, чтобы отказать ему в спасении? Ведь в конце концов
Человек остался тем, кем был с самого своего рождения, - диким зверем, верным своей
природе.
Таким его создал Бог, а значит, в том есть какой-то смысл. И Бог должен любить его так
же, как и всех прочих своих тварей.
Михал покачал головой. Нашел время философствовать. Он священник и должен
исполнить свой долг перед, ближним. И если его заблудшая и униженная паства не желает
покаяться, то задача становится труднее, и только.
Сзади послышался шум, и Михал обернулся. В дверях стояла девушка лет шестнадцати, в
руках она держала плетеную корзину.
- Он уже умер? - спокойно спросила она.
- Бог мой, что за бездушный вопрос! - возмутился священник.
- Бездушный? Скорее практичный. Я принесла ему поесть. Если старик умер, то еда ему
уже не понадобится. Нам самим едва хватает.
- Понятно. - Про себя же Михал подумал, что вряд ли такое объяснение можно счесть
извинением. - Он спит.
Девушка поставила корзинку на пол рядом с больным.
- Меня зовут Пилар, - сказала она. - Это мой дядя.
- Я отец Михал, - священник протянул руку.
- Новый священник? - Девушка пожала руку. - Вы давно здесь?
- Прибыл сегодня утром, - ответил Михал. - И большую часть этого дня пытался
понять, как вы можете жить в таких условиях.
- У нас нет выбора, - равнодушно откликнулась девушка.
- Не могли бы вы, пока он спит, показать мне вашу деревню? - попросил он. - Я здесь
ничего еще не видел.
- Хорошо, - она кивнула головой. - Хотя здесь особо не на что смотреть.
Они вышли под испепеляющие лучи гигантского солнца, и священник снова поразился
царящей вокруг нищете. Этот некогда райский уголок трудно было назвать даже трущобами.
"Интересно, - горько усмехнулся он про себя, - если в будущем какие-нибудь
неведомые исследователи найдут здесь следы Человека, то что они подумают о нас? Вряд ли им
придет в голову, что это несчастное и убогое существо когда-то являлось полновластным
господином Галактики".
- Как долго вы собираетесь пробыть здесь, отец Михал? - спросила девушка, когда они
брели мимо полуразрушенных домов.
- До тех пор, пока не получу другого назначения. Неделю или всю жизнь.
- Ну что ж, здесь вы без труда найдете работу.
- Надеюсь, этого не случится.
- Как это? - удивилась Пилар.
- Священники похожи на врачей. Ничто не делает нас такими счастливыми, как
отсутствие пациентов.
- Ну, здесь вам вряд ли повезет. Империя разрушена, и память о былой силе и славе
Человека постепенно превращается в дым.
Мы живем словно дикие звери на одних планетах и загнаны в гетто на других. Пока
положение вещей не изменится, ваши дела будут идти очень неплохо.
- Мы не кормимся человеческими несчастьями, - мягко заметил Михал. - Мы боремся
с ними.
- Но ведь вы не станете бороться с пустотой, - рассмеялась Пилар, - это как флот без
противника. И именно такие люди, как мы, обеспечивают вас работой.
- Поверь, Пилар, тот день, когда нищета и страдания останутся в прошлом, станет
счастливейшим днем в моей жизни.
- А чем же вы тогда займетесь?
- Стану днем и ночью славить Господа нашего за его доброту.
- Вот как? А сейчас вы, должно быть, днем и ночью проклинаете его за жестокость?
- Конечно же, нет! Сейчас я молю Его простить нам те грехи, что мы совершили за всю
нашу долгую и кровавую историю.
- Вот как?
- Ты считаешь, что я не прав?
- Я не священник и мало смыслю в религии, - пожала плечами девушка. - Но я бы,
скорее, попросила его убраться прочь и оставить нас в покое. Пускай позволит нам взобраться
опять на ту вершину, с которой мы скатились.
- Прискорбно, что очень многие люди думают так же, как и ты, - вздохнул Михал. - В
конце концов, если ты веришь в Бога, то наверняка...
- О, я верю в Бога, тут все в порядке, - девушка тряхнула головой. - Но еще больше я
верю в Человека.
- Нет ли здесь небольшого противоречия? - мягко спросил священник.
- Оглянитесь вокруг, святой отец, - Пилар широким жестом обвела покрытые пылью
улицы и полуразрушенные домишки. - Все это Божьих рук дело. А теперь вспомните про
Делурос, Калибан, Землю - вот это дело рук Человека.
- Да, человек обустроил эти миры, но только с помощью и с позволения Господа. Бог в
ответе не только за наши несчастья, но и за наши успехи.
- Правда, - легко согласилась Пилар, - и я смотрю на это как на сотрудничество Бога и
Человека. Бог дает, а Человек берет. Правда, сейчас Бог не слишком-то щедр.
- Поэтому мы и должны молить о прощении грехов, за которые он обрек нас на нищету и
страдания.
- Я слишком уважаю Бога, чтобы врать ему. А мое раскаяние будет настоящим враньем.
Я не виню Человека за то, что он сделал. Религия - это ведь опора для души. Но если мы
вынуждены врать и пресмыкаться, то какая же это опора? Это все равно что калечить самих
себя ради его милостей. Как можно требовать подобной глупости?
- Никто не заставляет тебя лгать, Пилар. Религия - это лишь нить, связующая нас с
Богом. И если ты чувствуешь эту связь, то раскаяние не может быть ложью.
- Но неужели вы не гордитесь деяниями Человека? Ведь Человек пришел на миллионы
чужих и негостеприимных миров и создал их заново. Он придал Галактике форму, а возможно,
и смысл. Почему я должна этого стыдиться?
- Но посмотри, куда нас это привело!
- В следующий раз мы будем умнее.
Михал вздохнул.
- Я думаю, нам лучше вернуться. Прошло уже почти сорок минут. Он, наверное,
проснулся.
Остаток дня священник и девушка провели у постели больного.
С наступлением ночи его дыхание стало прерывистым, левая рука начала судорожно
подергиваться. Наконец старик открыл глаза.
- Ты все еще здесь, священник? - прохрипел он.
- Я не покину вас, - торжественно провозгласил. Михал.
Старик невразумительно буркнул в ответ, судя по всему, что-то не слишком-то лестное
для Божьего слуги. Неожиданно тело его напряглось, лицо исказилось от боли.
Михал подался вперед и взял старика за руку.
- Будьте мужественны, друг мой, - сказал он ласково, когда умирающий обмяк.
- И я тоже желаю тебе мужества, - неожиданно твердо ответил старик, - и силы.
- Мне? Почему?
- Потому что тебе понадобятся и мужество, и сила.
Священник помолчал, затем снова принялся читать молитвы. Но вскоре старик попросил
его замолчать. Он лежал, стиснув зубы и дерзко устремив глаза в лицо вечности. Старик был
готов к встрече с Создателем и не собирался уступать ему ни дюйма.
Отец Михал захлопнул свой ненужный молитвенник и вздохнул.
Неожиданно его охватило жуткое предчувствие. Ему вдруг показалось, что он проведет на
этой планете многие, многие годы и жизнь здесь потребует от него бесконечного терпения.
- Наверное, ты прав, старик, - прошептал он. - Это будет долгий и трудный путь.
25. ПАЦИФИСТЫ
В книге "Происхождение и история разумных рас" никаких упоминаний о пацифистах не
обнаружено.
Постепенно огромный зал заполнялся. Появились канфориты, высокие, стройные и
величественные; занял свое место мускулистый и немного неуклюжий эмранец; в дверях
толпились послы с Лодина XI, Кастора V, Проциона III. Все они были так непохожи друг на
друга, как могут быть непохожи обитатели совершенно различных миров.
А в самом центре разноликой толпы, собравшейся со всех концов Галактики, стояли два
человека.
- Смотри, как хорошо все обернулось, - сказал Липас своему более
...Закладка в соц.сетях
