Жанр: Научная фантастика
Ближайший родственник
...что они хорошие работники и издавна, еще со
времен первого контакта, состоявшегося уже почти тысячелетие назад,
проявляют к землянам неизменное дружелюбие. Пятьдесят процентов
ригелиан владеют космоарго, а около одного процента знает язык Земли.
Значит, если верить этим цифрам, несколько сотен типов во дворе
должны его понимать - не на одном языке, так на другом. Почему же они
шарахаются от него и помалкивают? И почему демонстрируют такое
трогательное единодушие?
Решив во что бы то ни стало разгадать эту головоломку, Лиминг
изобрел, рассмотрел и отбросил дюжину теорий - в каждой оказывался
какой-нибудь изъян, не выдерживающий проверки. И только часа через два
он наткнулся на очевидную разгадку.
Ведь ригелиане - пленники, их лишили свободы на неопределенный
срок. Кто-то из них, возможно, раз-другой и видел землянина, но все
они знают, что в рядах Сообщества есть несколько народов, внешне
напоминающих людей. Они не могут с уверенностью сказать, что Лиминг -
именно землянин, и не хотят рисковать, а вдруг он окажется шпионом,
подсадной уткой и попытается выведать их замыслы.
Это, в свою очередь, означает кое-что еще. Если целая толпа
пленных чересчур подозрительно настроена к предполагаемому предателю,
значит, им есть что скрывать. Вот оно! Он даже хлопнул себя по колену
от удовольствия. Ригелиане вынашивают план побега и не хотят
рисковать.
Они слишком давно томятся в неволе, так что заключение им по
меньшей мере осточертело, а по большей - довело до полного отчаяния и
попытки к бегству. Обнаружив выход или находясь в процессе его поиска,
они не желают подвергать свой замысел опасности, откровенничая с
чужаком сомнительного происхождения. Теперь весь вопрос в том, как
рассеять их подозрения, завоевать доверие и добиться, чтобы его
приняли в компанию. Придется как следует поломать голову.
На следующий день, в конце прогулки, один из стражей
профессионально замахнулся увесистой задней конечностью и наградил
Лиминга дежурным пинком. Лиминг проворно обернулся и заехал ему в
физиономию кулаком. Четверо охранников вскочили и задали
провинившемуся хорошую трепку. Причем постарались на совесть, так что
никто из наблюдавших эту сцену ригелиан не мог принять ее за обычный
спектакль. Получился наглядный урок, чего Лиминг в сущности и
добивался. Бесчувственное тело выволокли со двора и потащили по
лестнице. Лицо у Лиминга было разбито в кровь.
ГЛАВА 7
Только через неделю Лиминг смог снова показаться во дворе. Доверие
досталось ему тяжелой ценой - на лицо его все еще страшно было
смотреть. Он побродил в толпе ригелиан - как прежде, без всякого
успеха, - выбрал уютное местечко на солнышке и уселся.
Вскоре один из пленных устало растянулся на земле в нескольких
метрах от него и, не спуская глаз со слонявшихся поодаль охранников,
тихо, почти шепотом, спросил:
- Ты откуда?
- С Земли.
- Как сюда попал?
Лиминг вкратце поведал ему свою историю.
- Как дела на фронте?
- Мы медленно, но верно тесним их. Но до окончательной победы еще
далеко.
- Ты думаешь, война протянется еще долго?
- Не знаю. Трудно сказать - Лиминг с любопытством разглядывал
собеседника. - А ваша команда как здесь оказалась?
- Мы не военные. Штатские колонисты. Наше правительство послало
передовые отряды, одних мужчин, на четыре новые планеты, принадлежащие
нам по праву первооткрывателей. Всего двенадцать тысяч человек -
Ригелианин промолчал, внимательно огляделся, примечая, где находятся
тюремщики. - Сообщество бросило на нас войска. Это случилось два года
назад. Все закончилось очень быстро. Мы не ждали нападения и были
почти безоружны. Мы даже не знали, что идет война.
- И они снова захапали ваши четыре планеты?
- То-то и оно. Еще и поиздевались над нами всласть.
Лиминг понимающе кивнул. Циничный и безжалостный захват - вот
первопричина той страшной войны, которая распространилась теперь на
большой участок галактики. На одной из планет колонисты оказали
героическое сопротивление и все до одного погибли. Возмущенные этой
бойней союзники нанесли ответный удар и теперь успешно теснили
противника.
- Ты сказал - двенадцать тысяч. Где же остальные?
- Раскиданы по тюрьмам, вроде этой. Ты, конечно, выбрал отменную
каталажку, чтобы пересидеть войну. Сообщество сделало эту планету
своей главной тюрьмой. Она вдали от зоны боевых действий, навряд ли ее
вообще обнаружат. Туземцы мало годятся для космических войн, зато
вполне сойдут для того, чтобы охранять пленных. Они спешно строят
огромные тюрьмы по всей планете. Если война затянется, эта космическая
каталажка будет набита под завязку.
- Так ваша компания загорает здесь уже два года,
- Да, а кажется, что уже десять.
- И вы что же, ничего не предпринимали, чтобы смыться отсюда?
Ничего особенного, - согласился ригелианин. - Но и этого было
достаточно, чтобы расстреляли сорок человек.
- Сочувствую, - искренне сказал Лиминг.
- Не бери в голову. Я прекрасно понимаю, каково тебе. Первые
недели - самые тяжелые. Одна мысль, что тебя посадили на веки вечные,
может свести с ума, если не научиться воспринимать ее философски. - Он
огляделся и заметил здоровенного охранника, несущего караул у дальней
стены. - Пару дней назад этот лживый боров хвастал, что на планете уже
двести тысяч заключенных, и еще добавил, что через год их будет два
миллиона. Надеюсь, что он до этого не доживет.
- Я отсюда свалю, - сказал Лиминг.
- Как?
- Пока не знаю. Но все равно свалю. Не гнить же здесь заживо. - Он
с надеждой ожидал чего-то от собеседника - например, что и другие
чувствуют то же самое, или, может быть, едва уловимого упоминания о
грядущих переменах, намека, что и он сможет принять в них участие.
Поднимаясь, ригелианин пробормотал:
- Что ж, желаю удачи. Тебе понадобится много сил.
Так ничего и не открыв, он засеменил прочь.
Раздался свисток, охранники заорали:
- Меро, фаплапы! Амаш!
На этом все закончилось.
Следующие четыре недели Лиминг часто беседовал с тем же
ригелианином и с двумя десятками других, получая от них кое-какие
отрывочные сведения. Но все они становились странно уклончивы, стоило
ему поднять вопрос об освобождении. Они были дружелюбны, даже
сердечны, но неизменно держали рот на замке.
Однажды, беседуя с одним из них, Лиминг спросил:
- Почему нужно обязательно разговаривать со мной украдкой и
шепотом? Ведь охранникам, похоже, до лампочки, когда вы болтаете между
собой.
- Тебе еще не устраивали перекрестного допроса. Но если они
заметят, что мы слишком много с тобой разговариваем, то постараются
вытянуть из тебя все, что мы сказали, и будут особенно интересоваться,
не хочет ли кто-нибудь устроить побег.
Лиминг сразу же ухватился за милое ему слово.
- Да ведь побег - как раз то, ради чего стоит жить. Если кто-то
хочет попытаться, я, быть может, смогу помочь. Я опытный космолетчик,
а это что-то да значит!
Но собеседник сразу же охладил его пыл.
- Ничего не выйдет.
- Но почему?
- Мы в этой каталажке уже давно и усвоили многое из того, чему
тебе еще только предстоит научиться.
- Например?
- Мы заплатили тяжелую цену за то, чтобы узнать - попытка побега
проваливается, когда о ней знают слишком многие. Какая-нибудь
подсадная утка обязательно выдаст. Или найдется самовлюбленный болван,
который все испортит, начав в неподходящий момент.
- Но ведь я-то не подсадная утка и не болван? Я не такой кретин,
чтобы самому отрезать себе путь к свободе.
- Так-то оно так, - согласился ригелианин. - Да только заключение
диктует свои, особые условия. Вот одно твердое правило, которое мы
здесь ввели: план побега - исключительная собственность тех, кто его
задумал, и только они могут осуществить попытку, используя свой метод.
Больше никому об этом не сообщают. И никто ничего не знает, пока не
начнется заваруха. Секретность - это тот защитный экран, который
потенциальные беглецы должны поддерживать изо всех сил. И они ни на
миг не позволят ни единой душе заглянуть в него, даже землянину, даже
опытному космолетчику.
- Значит, я сам по себе?
Боюсь, что так. Ты в любом случае сам по себе. Мы спим в общих
бараках, по пятьдесят человек в каждом. А ты один в своей камере. Ты
ничем не сможешь нам помочь.
Что ж, тогда я распрекрасно помогу себе сам! - сердито бросил
Лиминг.
На этот раз первым ушел он.
Он томился в неволе уже тринадцать недель, когда учитель преподнес
ему неожиданный сюрприз, можно сказать, фейерверк. Заканчивая урок,
который отличался от других разве что особой тупостью Лиминга, учитель
нахмурился и слегка подался вперед.
- Вам, вероятно, нравится рядиться в одежды идиота. Что же,
по-вашему, я тоже идиот? Как бы не так! Меня не проведешь - вы усвоили
гораздо больше, чем прикидываетесь. Через семь дней я доложу
коменданту, что вы готовы к экзамену.
- Повторите, пожалуйста, - попросил Лиминг, изобразив на лице
растерянность.
- Через семь дней вас будет допрашивать комендант.
- Меня уже допрашивал майор Клавиз.
- Это было на словах. А теперь Клавиз мертв и у нас нет никаких
записей ваших показаний.
Дверь за ним захлопнулась. Принесли кашу и желтушный шматок
какой-то жесткой дряни. Похоже, местный провиантский отдел прямо-таки
одержим идеей доказать, что крысиные ляжки - вполне съедобная пища.
Подошло время прогулки.
- Мне сказали, что через неделю меня пропустят через мясорубку.
Не бойся, - успокоил его ригелианин. - Им ведь прикончить тебя -
раз плюнуть. Их удерживает только одно.
- Что же именно?
- У союзников пленных тоже хватает.
- Да, но ведь чего не знаешь, того не жалеешь.
- Всем зангам придется крепко пожалеть, если перед победителями
откроется перспектива - обменять живехоньких пленников на сгнившие
трупы.
Вот тут ты прав, - согласился Лиминг. - Для такого случая было бы
неплохо заиметь девять футов веревки и услужливо помахивать ею перед
носом у коменданта.
- Было бы неплохо заиметь большую бутылку витков и пышную самочку,
и чтобы она гладила меня по голове, - вздохнул ригелианин.
- После двух лет полуголодного существования тебя еще не оставляют
такие мысли? Хотел бы я увидеть тебя в лучшей форме.
Это так, мечты, - ответил ригелианин. Люблю помечтать о
несбыточном...
Снова раздался свисток. Миновали часы напряженных дневных занятий.
Снова миска эрзац-каши. Потом темнота и горстка звездочек,
заглядывающих в зарешеченное оконце под самым потолком. Кажется, время
остановилось - как будто и его обнесли высокой стеной.
Лиминг неподвижно лежал на скамье, а в голове роились бесконечные
мысли. Ведь не может быть такого места, из которого нельзя выбраться.
Немного силы и смекалки, времени и терпения - и выход обязательно
найдется. Те бедолаги, которых застрелили при попытке к бегству,
выбрали не то время и не то место, либо то время, да не то место, либо
то место, но не то время. Или пренебрегли силой, положившись на
смекалку - обычная ошибочка перестраховщиков. Или пренебрегли
смекалкой, положившись на мускулы - ошибка беспечных.
Закрыв глаза, Лиминг тщательно взвесил ситуацию. Он в камере с
каменными стенами, твердыми как гранит, и толщина их - никак не меньше
четырех футов. Единственные отверстия - узкий проем, закрытый пятью
толстыми стальными прутьями, да бронированная дверь, у которой
постоянно несут караул охранники.
Что до него самого, то у него нет ни ножовки, ни отмычки, никаких
инструментов - ничего, кроме затрапезной одежонки, в которой он тут
загорает. Если разобрать скамейку на части, да еще умудриться сделать
это неслышно, он станет обладателем нескольких деревяшек, дюжины
шестидюймовых гвоздей и пары стальных болтов. Ничего из этого хлама не
сгодится на то, чтобы открыть дверь или перепилить оконную решетку. А
больше под рукой ничего нет.
Снаружи тянется ярко освещенная полоса шириной пятьдесят ярдов,
которую нужно пересечь, чтобы обрести путь к свободе. Потом - гладкая
стена в сорок футов высотой, где даже не за что уцепиться. Наверху -
скат, слишком крутой, чтобы удержаться на ногах, пока перебираешься
через сигнальную проволоку. А коснись ее или попробуй перерезать - тут
же завоет сирена.
Эта высоченная стена окружает всю тюрьму. В плане она
восьмиугольная и на каждом углу - по сторожевой вышке с часовыми,
прожекторами и пулеметами. Чтобы выбраться, нужно, не задев проволоку,
перелезть через стену, залитую светом прожекторов, под самым носом у
часовых, а у них ведь руки так и чешутся тебя ухлопать. Но и это еще
не все. За стеной - ярко освещенная полоса земли, которую тоже
придется преодолеть. Даже если какой-нибудь смельчак перемахнет через
стену, его тут же изрешетят, как только он попытается метнуться в
спасительную темноту.
Да, во всем чувствуется рука профессионала, который знает, как
держать птичек в клетке. Убежать через эту стену практически
невозможно. Разве что кто-то выберется из своей камеры или барака,
имея при себе веревку да еще бесстрашного сообщника, который прорвется
в щитовую и в нужную минуту вырубит электричество. Вот тогда дело
может выгореть. А потом - вверх по стене, через отключенную сигнальную
проволоку и вперед, в темноту!
Но в его одиночке нет ни веревки, ни кошек и ничего такого, что
можно было бы приспособить взамен. Нет отчаянного и надежного
сообщника. Да и будь у него все это, он все равно счел бы такой проект
чистейшим самоубийством.
Каждый раз, отыскав даже самую ничтожную зацепку и взвешивая тот
минимум условий, который потребуется для ее осуществления, он
проигрывал всю ситуацию не менее сотни раз. К середине ночи он так
натрудил мозги, что в голову стало лезть все подряд, даже вовсе
безумные идеи.
Скажем, можно оторвать от куртки пластмассовую пуговицу и
проглотить ее в надежде, что его переведут в больницу. Конечно,
больница тоже расположена за оградой, но может быть, из нее легче
удрать. Потом он еще раз подумал и решил, что засорение кишечника -
вовсе не гарантия, что его куда-то переведут. Они могут всего-навсего
влить в него сильнодействующее слабительное и тем самым только
усугубить и без того неприятное положение.
На рассвете он пришел к окончательному выводу. Команда из
тридцати, сорока или пятидесяти ригелиан, вкалывая в поте лица, может
подвести подкоп под стену и обе освещенные полосы земли и таким
способом вырваться на волю. Он же может взять только одним -
хитростью. Ничего другого ему не остается.
Лиминг испустил громкий стон и пожаловался самому себе:
- Что ж, дружище, придется пошевеливать мозгами за двоих...
Эта случайно вырвавшаяся фраза засела у него в голове и стала
бродить, как дрожжи. Через некоторое время он сел, обалдело уставился
на крошечный клочок неба и сказал, едва сдерживаясь, чтобы не
закричать:
- Ну, конечно же, вот оно - за двоих!
Эта идея крепко засела в голове Лиминга, и ко времени прогулки у
него начал вырисовываться план, Перво-наперво требовалось соорудить
какое-нибудь хитрое приспособление. Распятие или хрустальный шар дают
обладателю слишком важные психологические преимущества, чтобы ими
пренебречь.
Вещица может иметь любую форму, размер и кон-. струкцию - главное,
чтобы она была явной и бесспорной новинкой. К тому же эффект от нее
будет сильнее, если изготовить ее не из тех материалов, которые можно
отыскать в камере - частей одежды или скамьи.
В самом деле, лучше, чтобы она состояла из чегонибудь другого и
несла на себе несомненную печать загадочной, неизвестной технологии.
Навряд ли ригелиане сумеют ему помочь. Они по двенадцать часов в
сутки ишачат в тюремных мастерских - участь, которая, возможно,
суждена и ему, после того, жак он пройдет допрос и обнаружит свои
способности. Ригелиане производили форменные куртки и штаны, ремни и
сапоги, кое-какие осветительные и электрические приборы. Им претило
работать на армию, но перед ними стоял простой выбор: вкалывать или
голодать.
Судя по их рассказам, у них не было ни малейшей возможности тайком
вынести из мастерских что-либо действительно ценное, вроде ножа,
стамески, молотка или полотна ножовки. В конце смены. пленников
выстраивали, и никому не позволялось выходить из строя, пока не
проверят каждый станок, не пересчитают и не запрут все инструменты.
За первые пятнадцать минут дневной прогулки Лиминг прочесал весь
двор в поисках предмета, который мог бы хоть как-то пригодиться.
Он бродил взад-вперед, вперив глаза в землю, как несчастный малыш,
потерявший монетку. Ему удалось найти всего-навсего две деревяшки
четыре на четыре дюйма и в дюйм толщиной: он сунул их в карман, не
имея ни малейшего понятия, что с ними делать.
Закончив поиски, Лиминг примостился у стены и перекинулся словом с
парой ригелиан. Он не мог сосредоточиться на беседе, и при появлении
насторожившегося охранника собеседники ретировались. Потом ж нему
подобрался еще один ригелианин.
- Что, землянин, все еще надеешься выбраться отсюда?
- Естественно.
Собеседник фыркнул и почесал за ухом - жест, который его
соплеменники использовали как выражение вежливого сомнения.
- Думаю, что наши шансы куда выше.
Лиминг пронзил его взглядом.
- Почему это?
- Нас много и мы вместе, - уклончиво ответил ригелианин, как будто
опасаясь cболтнуть лишнее - Что можно сделать в одиночку?
Обдурить их и смыться при первой же-возможности, - сказал Лиминг.
Тут он заметил на пальце, лочесывающем ухо, кольцо и зачарованно
уставился на него. Он и раньше видел эти незатейливые украшения.
Многие ригелиане носили такие же. И кое-кто из охранников тоже. Кольцо
представляло собой изящную штучку, состоящую из четырех-пяти витков
тонкой проволоки, концы которой были изогнуты и запаяны таким образом,
что образовывали инициалы владельца
- Где ты откопал такое сокровище?
- Что я откопал?
- Кольцо.
- А ты про это. - Опустив руку, ригелианин с довольным видом
полюбовался кольцом, - Мы сами их делаем в мастерских. Помогает от
скуки.
- Ты хочешь сказать, что охрана вам не запрещает?
- Они не вмешиваются. Ведь от этого нет никакого вреда. А нотом,
мы сделали несколько штук для охранников. И еще мы делаем для них
автоматические зажигалки. Могли бы наделать и для себя, если бы они
нам были нужны. - Он помолчал с задумчивым видом и добавил: - Мы
полагаем, что охранники торгуют кольцами и зажигалками за пределами
тюрьмы. Во всяком случае, у нас есть такая надежда.
- А зачем это вам?
- Может бить, они наладят-постоянную и выгодную торговлю. И тогда,
после того, как они все это надежно устроят, мы урежем поставки и
потребуем комиссионных в виде лишнего пайка или кое-каких
неофициальных поблажек.
- Отличная мысль, - одобрил Лиминг. - Всем вам не помешало бы
обзавестись приличным бизнесменом, способным проталкивать товар в
большие города. Как насчет того, чтобы взять меня в долю?
Слабо улыбнувшись, ригелианин ответил:
- Самоделки никого не волнуют. Но стоит охранникам заметить, что
пропала одна маленькая отвертка, пиши пропало. Всех разденут догола, и
провинившемуся не поздоровится.
- Не станут же они поднимать шум из-за пропавшего моточка
проволоки, ведь так?
- Скорее всего, нет. Ее там полно, материалы они не проверяют.
Только что можно сделать из мотка проволоки?
Одному богу известно, - согласился Лиминг. - И все же он мне
нужен.
- Замок проволокой не откроешь, возись хоть сто лет, - предупредил
собеседник. - Слишком уж она тонкая и мягкая.
- Мне всего-то и нужно на набор зулусских браслетов. Зулусские
браслеты - моя слабость.
- А что это такое?
- Какая разница? Ты только достань мне такой проволоки, вот и все.
В ближайшем будущем ты сможешь стащить ее сам. После допроса они
пошлют тебя работать в мастерские.
- Она нужна мне раньше. И как можно скорее. Чем больше и чем
скорее, тем лучше.
Ригелианин помолчал, обдумывая просьбу, и наконец сказал:
- Если ты что-то задумал, держи свой план при себе. Не выдавай его
никому даже намеком. Начнешь открывать рот - тебя тут же накроют.
- Спасибо за добрый совет, дружище, - ответил Лиминг. - Так как
насчет проволоки?
Увидимся завтра, в это же время.
С этими словами ригелианин отошел от него и затерялся в толпе.
В назначенный час ригелианин был на месте и передал ему добычу.
- Тебе этого никто не давал, ясно? Ты сам нашел во дворе. Или
обнаружил у себя в камере. Или сотворил из чистого воздуха. Но ни от
кого не получал.
- Не волнуйся. Тебе это ничем не грозит. И еще - тысяча
благодарностей.
Проволока была медная, луженая, свернутая в тугой моточек. Ночью
он размотал его у себя в камере; оказалось, что длина проволоки чуть
больше его роста - около семи футов.
Лиминг сложил ее пополам и стал сгибать я разгибать, пока она не
переломилась. Одну половину он спрятал под крышкой скамьи. Следующую
пару часов он потратил на то, чтобы вытащить из скамьи гвоздь. Гвоздь
вылезал с трудом и здорово поцарапал ему пальцы, но Лиминг не
отступал, пока не добился своего.
Отыскав одну из деревяшек, он определил ее центр и каблуком вогнал
в него конец гвоздя. По коридору протопали шаги. Он засунул свою
поделку под скамью, подальше от посторонних глаз и успел улечься как
раз перед тем, как открылся глазок. Блеснул луч света, заглянул
холодный змеиный зрачок, раздалось ворчание. Свет исчез, глазок
закрылся.
Возобновив работу, Лиминг стал крутить гвоздь туда-сюда, время от
времени ударяя по нему каблуком. Занятие оказалось нудным, но теперь у
него, во всяком случае, появилось дело. Так он трудился, пока наконец
не просверлил деревяшку на две трети толщины. Тогда он взял половину
проволоки и разломал ее на две неравные части. Из короткого куска он
соорудил аккуратную петлю с двумя концами длиной три-четыре дюйма
каждый. Он постарался, чтобы петля как можно больше походила на
правильную окружность Потом длинным куском туго обмотал петлю, так что
получилась плотная спираль с концами такой же длины, как и у петли.
Прислонив скамью к стене, он подобрался к окну. Рассматривая свое
творение в отблеске уличных прожекторов, Лиминг внес несколько мелких
исправлений в остался доволен. Он поставил скамью на место и с помощью
гвоздя сделал на ее конце две маденькие засечки, отметив точный
диаметр петли. Наконец он подсчитал число витков в спирали. Их
оказалось двадцать семь.
Важно было запомнить все детали - ведь ему предстояло
воспроизвести по возможности точно такую же штуковину. Именно сходство
поможет заморочить противнику голову. Если заговорщик создает два
загадочных предмета, одинаковых по цели и назначению, трудно не прийти
к мысди: он знает, что делает, и замышляет нечто страшное.
В завершение своих приготовлений Лиминг аккуратно вставил гвоздь
на прежнее место. Он ему еще понадобится как ценный инструмент.
Тюремщики никогда не смогут его найти и отнять, потому что для
постороннего наблюдателя скамья выглядит нетронутой и не внушает
подозрений.
Он осторожно всунул все четыре конца свернутой спирали в
просверленную дырку, так что из квадратной деревяшки получилась
подставка. Вот и нужная вещица, непонятная штуковина, путь к спасению.
Теперь он - первый изобретатель и единственный владелец надувателя
Лиминга оригинальной конструкций.
Некоторые химические реакции происходят только при наличии
катализатора, вроде церемонии бракосочетания, которая обретает силу в
присутствии официального лица. Некоторые уравнения можно решить,
только включив в них известную величину, которая обозначается буквой Х
Если у вас чего-то недостает, чтобы получить желаемый результат, нужно
добавить необходимый компонент. Если вам нужна отсутствующая помощь со
стороны, нужно ее изобрести.
"В тех случаях, когда человек не мог совладать с природой голыми
руками - думал Лиминг, - вышеупомянутая природа покорялась и
повиновалась Человеку плюс Х. Так повелось испокон веков: Человек плюс
орудие или оружие".
Но вовсе не обязательно, чтобы Х был чем-то материальным или
конкретным, смертоносным или даже видимым. Он может быть неосязаемым и
недоказуемым, вроде угрозы геенны огненной или обещания райского
блаженства. Он может быть мечтой, иллюзией, наглой, беззастенчивой
ложью - словом, чем угодно.
И безошибочно испытать его можно одним-единственным способом -
сработает он или нет. Если да, значит это то, что нужно.
Вот и посмотрим...
Нет никакого смысла использовать язык Земли, разве что для
заклинаний, когда в них возникнет необходимость. Здесь никто не
понимает языка, для туземцев он все равно, что неразборчивое
бормотание. К тому же его отвлекающий маневр, когда он притворялся
неспособным к освоению местного наречия, теперь бесполезен. Враг
знает, что он может говорить на нем почти так же бегло, как и сами
туземцы.
Держа свое спиральное сооружение в левой руке, он подошел к двери,
прижал ухо к закрытому глазку и прислушался. Только через двадцать
минут он услышал глухой звук приближающихся шагов охранника.
- Ты меня слышишь? - спросил он не слишком громко, но так, чтобы
его услышали в коридоре. - Ты меня слышишь?
Быстро отступив, он растянулся на животе и установил спира
...Закладка в соц.сетях
