Жанр: Научная фантастика
Ближайший родственник
... лейтенантом. Если же
это известие перехватит неприятель, то он, пожалуй, временно прекратит
военные действия, чтобы раз и навсегда окончательно разобраться с
фокусами таинственного Сморкуна.
Заключив, что домой его не зовут, Лиминг продолжал полет. И лишь
четыре дня спустя, листая от скуки шифровальную книгу, он по
случайности наткнулся на слово "пст!", означавшее "На ваше
усмотрение".
Он решил, что было бы очень неплохо вернуться домой, имея на счету
семьдесят две обнаруженные и обследованные планеты, но если их будет
круглое число, а именно - сто, то результаты наверняка покажутся более
впечатляющими. Тогда его произведут, по меньшей мере, в космические
адмиралы; значит, он сможет приказать полковнику Фармеру постричься, а
коммодору Крутту - надраить пуговицы. Он будет расхаживать повсюду,
бряцая медалями: рядовые и кадеты станут почитать его как святого, а
тыловые крысы за глаза начнут называть свиньей.
Эта картина выглядела так соблазнительно, что Лиминг тут же
настроился на вожделенный результат - сто планет, и ни одной меньше!
Словно для того, чтобы дать ему возможность поскорее искупаться в
лучах славы, в следующей солнечной системе обнаружилось сразу четыре
вражеских мира, что увеличило счет до семидесяти шести. Вскоре Лиминг
довел его до восьмидесяти. Затем до восьмидесяти одного.
Первые признаки надвигавшейся катастрофы обнаружились, когда он
приближался к восемьдесят второй планете.
ГЛАВА 3
На экранах его радаров светились две точки. Они были крупными, но
определить, военные это корабли или торговые транспорты, не
представлялось возможным. Суда шли в кильватерном строю и явно
направлялись в те места, где он еще не был.
Применив свою безотказную тактику, Лиминг некоторое время просто
следовал за ними, чтобы выяснить, к какой звезде они держат путь, а
затем рванул вперед. Он настолько обогнал эти корабли, что их отметки
уже пропали с экранов, как вдруг одна из дюз выплюнула свою внутреннюю
обшивку миль на сорок назад. Он понял это, когда на панели управления
зазвенел сигнал тревоги, стрелка указателя мощности смахнула влево на
полшкалы, а стрелка соответствующего термометра поползла к красной
отметке, обозначающей точку плавления.
Лиминг спешно отключил подачу топлива к вышедшему из строя
двигателю. Давление в нем тут же упало до нуля; температура поднялась
на несколько градусов, затем начала медленно падать.
В хвостовой части корабля размещались двадцать огромных
цилиндрических двигателей, окаймленных восемью рулевыми, сравнительно
небольшого диаметра. Отказ одного двигателя еще не был катастрофой.
Это означало лишь пятипроцентное снижение мощности - и соответствуюшую
потерю функциональной эффективности корабля. На Земле ему говорили,
что можно пожертвовать даже восемью двигателями - в случае, если они
расположены симметрично: тогда его скорость и маневренность снизятся
до уровня латианских эсминцев.
С точки зрения технического превосходства над врагом пока
беспокоиться было не о чем. Он все еще двигался так быстро, что по
сравнению с ним корабли противника казались космическими черепахами.
Тревогу внушало то, что внезапная авария отражающей обшивки одного из
основных двигателей являлась сигналом об общем состоянии дюз.
Насколько он понимал, следующий двигатель мог полететь в любую минуту,
а за ним вскоре последуют и остальные.
В глубине души он чувствовал, что пришла пора разворачиваться к
дому, пока все еще не так плохо. С другой стороны, Лиминг подозревал,
что до Земли ему уже не добраться, поскольку он слишком долго жег
двигатели и залетел чересчур далеко. Похоже, кораблю скоро конец - он
был уверен в этом настолько, насколько вообще можно быть в чем-то
уверенным.
Но гибель корабля не обязательно означает гибель пилота, даже если
ему придется, подобно заблудшей душе, скитаться меж враждебных светил.
Предчувствие, говорившее Лимингу, что корабль собирается сыграть в
ящик, уверяло его также, что самому пилоту это не грозит. Он
прямо-таки сердцем чуял, что еще доживет до того дня, когда,
фигурально выражаясь, сможет высморкаться в носовой платок полковника
Фармера.
Итак, отказавшись от намерения развернуться на обратный курс и
поспешить к Ригелю, он упрямо продолжал двигаться к восемьдесят второй
планете, достиг ее, обследовал и передал информацию. Затеи Лиминг
обнаружил оживленную трассу между этой планетой и соседней солнечной
системой; он снова двинулся в путь в надежде отыскать планету номер
восемьдесят три и добавить ее к своему списку. Второй двигатель
потерял обшивку на полпути к ней, а третий перед самой целью.
Тем не менее, он облетел этот мир и направился в открытый космос с
намерением передать полученные данные, но до этого дело не дошло.
Одновременно выгорели обшивки еще пяти двигателей, и он был вынужден
срочно сбавить скорость, пока оставшиеся без термозащиты дюзы не
расплавили весь хвост.
Судя по тому, что корабль упорно не желал лететь прямо,
неисправные двигатели группировались по одну сторону от его продольной
оси. теперь Лимннг мог двигаться только но пологой дуге, которая со
временем превратится в окружность, замыкающуюся вокруг планеты,
которую он только что оставил позади. Вдобавок судно начало медленно
вращаться, в результате у Лиминга создалось впечатление, что все
звездное небо крутится перед его глазами. В отчаянии он попытался
выправить курс с помощью рулевых двигателей, но это вызвало лишь
жуткую вибрацию, которая, в сочетании с вращением, чуть не свела с
ума. Теперь огненный выхлоп за кормой его судна походил на вытянутую
спираль.
Корабль продолжал идти по кривой, пока восемьдесят третья планета
снова не показалась в бортовых иллюминаторах. Еще два двигателя
выбросили назад длинные светящиеся облака раскаленной керамической
пыли. Планета стремительно росла. Полетел еще один двигатель.
Очевидно, как космическое транспортное средство, корабль не
оставлял никаких надежд, и лучшее, на что Лиминг мог рассчитывать, -
посадить его в целости и сохранности, дабы спасти свою собствен= ную
шкуру. Он собрал все силы, чтобы выполнить эту ответственную задачу.
Хотя корабль находился не в лучшем состоянии, им еще можно было
управлять, рулевые двигатели работали отлично, а в исправности
тормозных, размещавшихся на носу, он не сомневался.
Когда планета заполнила экран переднего обзора и ее бугристая
поверхность распалась на горы, холмы и долины, он выключил оставшиеся
главные двигатели и, удерживая корабль с помощью рулевых на прямом
курсе, начал постепенно сбрасывать скорость. Продольное вращение
прекратилось, и темп спуска начал замедляться, но его руки,
вцепившиеся в рычаги управления, покрылись испариной.
Несомненно, приземлиться в нормальном, положении - то есть на
хвост - ему уже не удастся. Мощности двигателей явно не хватало, чтобы
повернуть машину носом вверх и опуститься на огненном столбе
регулируемого реактивного выхлопа. Корабль был в том ужасном
состоянии, которое диспетчеры космопортов называют "слаб на заднипу",
а это значило, что пилоту придется садиться на брюхо - причем на той
скорости, которая позволила бы до последнего момента сохранять
управление.
Лиминг впился глазами в экран, на котором холмы росли, долины
раздвигались, а туманный зеленый пушок превращался в ясно различимые
вершины деревьев.
Панорама планеты разворачивалась перед ним, будто под огромным
микроскопом. Пытаясь выровнять машину перед посадкой, он включил
четыре главных двигателя и нижние рулевые.
Нос корабля приподнялся: он проскочил над долиной и перемахнул
через надвигавшийся холм на высоте нескольких сотен футов. Пару минут
спустя, миновав пятимильную лесную полосу, Лиминг обнаружил шеренгу
решетчатых мачт с радиоантеннами, большое селение у реки и еще один
лес, за которым расстилалось огромное болото. Как раз то, что нужно!
Мысленно сотворив короткую молитву и врубив тормозные двигатели на
полную мощность, он ввел машину в пологий вираж. Несмотря на этот
ловкий маневр, первый удар о землю выбросил его из кресла и швырнул
прямо на металлическую стенку кабины. Корабль со скрипом и кряхтением
еще скользил вперед, когда Лиминг уже был на ногах. Тело его покрывали
многочисленные синяки, но до более серьезных повреждений дело, к
счастью, не дошло.
Пробравшись к пульту управления, он выключил тормозные двигатели и
вырубил все энергопитание. Через несколько мгновений корабль потерял
скорость и остановился. Наступила полная тишина, о которой Лиминг в
последние тревожные недели уже успел забыть. Она буквально давила на
барабанные перепонки: каждый вздох казался оглушительным свистом,
каждый шаг сопровождался громким металлическим лязгом.
Он подошел к шлюзу и взглянул на показания анализатора атмосферы.
Давление наружного воздуха не превышало пятнадцати футов на квадратный
дюйм, и состав его оказался сходным с земным - с несколько увеличенным "Полнейшая изоляция. Черт возьми, как это мерзко", - подумал он,
поглаживая продолговатую выпуклость под левым карманом своего
комбинезона. Эта выпуклость была там всегда, так что он уже почти
забыл о ее существовании. Если же Лиминг и вспоминал о ней, то
полагал, что все комбинезоны снабжены подобными выпуклостями - по
причинам, известным лишь всемирному профсоюзу портных. Внезапно, в
порыве гениального озарения, он вспомнил, как кто-то однажды показывал
ему на эту самую выпуклость и объяснял, что там хранится аварийный
комплект.
Вытащив карманный нож, Лиминг подпорол подкладку и достал
небольшую плоскую коробочку из коричневой пластмассы. Рядом с ее
ободком была тонкая щель не больше волоска толщиной, но ни замочной
скважины, ни кнопки, ни ручки он не обнаружил.
Лиминг пытался открыть коробочку и так и этак, но ничего не
получалось. Он пробовал вставить в щель лезвие ножа, чтобы таким
образом взломать эту штуку, но нож соскочил, и он лишь поранил себе
большой палец. Посасывая его, он свободной рукой стал шарить за
подкладкой в надежде найти какие-нибудь инструкции на сей случай.
Единственным зримым результатом розысков была грязь под ноггями.
Помянув бога, дьявола и умников из генерального штаба, он в
раздражении шваркнул коробку о землю. То ли удар был официально
утвержденым способом ее открывания, то ли возымели дейетвия его
проклятия; но эта дрянь открылась. Лиминг тут же принялся тщательно
исследовать ее содержимое, сулившее ему надежду на выживание.
Для начала он обнаружил крохотный, с горошину, пузырек, украшенный
черепом с костями, в котором плескалась желтая маслянистая жидкость.
Судя по всему, зто был яд - на крайний случай. Если даже не принимать
во внимание череп, инстинкт подсказывал Лимингу, что там вряд ли
находится приворотное зелье.
Затем на свет появилась вытянутая узенькая бутылочка с содержимым,
напоминающим грязноватую слизь. На ней красовалась наклейка с длинным
впечатляющим перечнем витаминов, белков и прочих полезных для
организма веществ. Когда принимать это снадобье, в каких дозах и сколь
часто, судя но всему, нужно было решать самому пациенту - или жертве.
Далее он обнаружил маленькую запечатаннув баночку без всяких
этикеток. Распечатать ее было невозможно, так как крышка
отсутствовала. В баночке могло находиться все что угодно - от лососины
до гуталина или шпаклевки. Если бы ему потребовалось зашпаклевать
иллюминаторы, чтобы оградить себя от происков врага, он ни за что бы
не расстался с таким ценным предметом снаряжения.
Отбросив ее в сторону, Лиминг достал следующую баночку. Она была
длиннее, уже и, к счастью, имела крышку. Отвернув ее, он обнаружил
внутри головку разбрызгивателя. Он встряхнул баллончик, и ему на
ладонь брызнул мелкий порошок, напоминающий перец. Ну, что ж, такая
штука будет полезна, если ему придется сбивать со следа гончих собак -
которые, конечно, должны водиться на всех планетах галактики. Лиминг
осторожно понюхал ладонь. Порошок пахнул точь-в-точь как молотый
перец. Он злобно чихнул, вытер руку носовым платком, закрыл баночку и
произнес пару ласковых слов в адрес специалистов космобазы. Результат
не замедлил сказаться: платок воспламенился прямо у нет в кармане.
Лиминг стремительно вытащил его, кинул на землю и затоптал ногами.
Снова открыв баллончик, он выпустил из него несколько крупинок на
чахлое засыхающее деревце. Минуту спустя оно запылало, стреляя
искрами. При этом повалил ужасный дым, так что деревце пришлось
немедленно загасить.
Экспонат номер пять говорил сам за себя - если, конечно, вы
обладаете ясновидением. Это была очередная бутылочка с бесцветной
жидкостью и с этикеткой, на которой значилось: "Две капли на сто
фунтов безуглеродной жидкости". Особо зловещий оттенок сему
таинственному предписанию придавал опять-таки череп со скрещенными
костями. Рассмотрев бутылочку, Лиминг решил, что жидкость является
либо ядом, либо сногсшибательной приправой из китайского ресторана.
Очевидно, если вам предстоит встреча с двадцатидвухтонным носорогом,
то следует вычислить необходимую дозу и всадить ее в несчастное
животное, предварительно растворив порошок в безуглеродной жидкости.
После такого подвига можно не опасаться за свою жизнь: носорог,
несомненно, упадет замертво или заснет.
Под номером шестым шла миниатюрная фотокамера, которую можно было
спрятать в кулаке. К проблеме выживания она не имела ни малейшего
отношения. Должно быть, в этот набор ее включили с совершенно иными
намерениями. Вероятно, земная разведслужба решила, что тот, кто
выберется живым из враждебного мира, пожелает увезти с собой на память
сувениры в виде фотографий. Что ж, приятно думать, что кто-то обладает
подобным оптимизмом. Лиминг сунул камеру в карман - не столько в
надежде ею воспользоваться, сколько потому что она являлась прекрасным
образчиком земной технологии, слишком ценным для того, чтобы его
выкинуть.
Седьмой и последний дар оказался самым желанным и, на его взгляд,
единственно стоящим: это был компас со светящейся стрелкой. Лиминг
аккуратно спрятал его во внутренний карман.
После некоторых размышлений он решил сохранитъ баночку с
самовозгорающимся порошком, а от остальной ерунды избавиться. Он
зашвырнул яд и бутылочку с неаппетитным содержимым подальше в кусты;
за ними последовала банка с подозрительной шпаклевкой. В результате
раздался чудовищный взрыв, поднялся столб пламени и огромное дерево,
вырванное с корнями, взлетело футов на двадцать вверх.
Взрывная волна опрокинула Лиминга на землю, но он успел вскочить
вовремя, чтобы увидеть, как над вершинами деревьев поднялась струя
дыма, похожая на указующий перст. Ясное дело, заметить ее можно было
издалека - не хуже, чем аэростат с полотнищем, на котором
трехметровыми буквами было бы написано: "ВОТ ОН, Я!"
Лимингу оставалось одно - поскорее сматывать удочки. Схватив свои
пожитки, он со всех ног припустил на юг. Он пробежал уже мили две,
когда позади раздался бодрый шум вертолета. Немного позже он различил
стрекотание еще одной машины, которая, очевидно, садилась там, где он
слегка нашалил. Должно быть, в лесу как раз освободилось место для
посадки, поскольку баночка со взрывчаткой расчистила достаточное
пространство.
Он попытался бежать быстрее, но ему приходилось продираться сквозь
кусты, карабкаться по крутым холмам, форсировать овраги и ложбины -
причем все это время Лимингу казалось, что у него на ногах сапоги
сорок пятого размера.
Солнце садилось, тени удлинялись, и ему опять пришлось
остановиться на отдых. Он был совершенно измотан и не имел ни
малейшего представления о пройденном расстоянии: двигаться по прямой
оказалось невозможным, а блуждания между кустами не давали возможности
правильно оценить путь. Тем не менее, никаких посторонних звуков
слышно не было; хотя планета, несомненно, кишела жизнью, он чувствовал
себя так, словно был единственным существом во всем космосе.
Передохнув, Лиминг шел до наступления темноты, которую едва
рассеивали лишь бесчисленные звезды и две крошечные луны. Тогда он
перекусил и лег спать на укромной полянке, завернувшись в одеяла и
положив рядом пистолет со зловонными капсулами. Бог его знает, какой
зверь мог подобраться к нему посреди ночи; но у Лиминга уже не было
сил над этим думать. Что бы ни случилось, человеку непременно нужно
поспать - даже если он рискует проснуться в чьем-нибудь желудке.
Убаюканный тишиной и усталостью, Лиминг проспал двенадцать часов.
Но сон его был тревожным. Дважды он просыпался, ощущая, что рядом в
темноте кто-то крадется. Лиминг лежал, не двигаясь, сжимая пистолет и
тараща глаза в ночной мрак, пока его опять не одолевал сон.
Пробудившись во второй раз, он увидел в небесах пять лун, причем самая
маленькая из них очень быстро передвигалась по небосводу с легким, но
различимым свистом. Зрелище было столь мимолетным и неправдоподобным,
что он так до конца и не понял, то ли действительно видит его воочию,
то ли досматривает очередной сон.
Он хорошо выспался, но до рассвета было еще далеко. Чувствуя
прилив бодрости, Лиминг скатал одеяла, посмотрел на компас и попытался
продолжить путь на юг. Он шел вперед, время от времени спотыкаясь о
невидимые в темноте корни деревьев и проваливаясь по колено в невесть
откуда взявшиеся ручьи. Пожалуй, при свете звезд и луны он еще смог бы
двигаться по полю. Но не по лесу. Лиминг с сожалением остановился: не
имело смысла изводить себя, ковыляя в полумраке по лесным прогалинам,
то и дело сменяющимся участками кромешной тьмы. Каким-то образом он
умудрился отыскать еще одну поляну и расположился на ней, нетерпеливо
ожидая наступления утра
Когда на горизонте появились первые проблески зари, что-то
прошуршало в кустах, ярдах в ста от него. Он нервно вскочил выставил
перед собой пистолет, прислушиваясь и посторонним звукам. Кусты
шуршали, опавшие листья шелестели, ветки трещали - мимо пробиралась
невидимая тварь.
Судя по неторопливо удалявшемуся тяжелому топоту, животное было
вялым и грузным. Ничего не различая в темноте, Лиминг не мог понять,
проходит ли за кустами целое стадо или только одна зверюга - кошмарное
существо вроде колоссального червя, прародителя всех анаконд и удавов.
Но, к счастью, тварь не пожелала познакомиться с ним поближе и мирно
удалилась.
Наконец рассвело, и Лиминг смог продолжить путь на юг. Он шел до
полудня, пока не наткнулся на огромную каменистую впадину в скале,
весьма похожую на заброшенную каменоломню. По краям она поросла
деревьями, а дно покрывали невысокие кусты, меж которыми извивался
прозрачный ручеек. Сверху свисали лианы; их яркая зелень выделялась на
серой поверхности камня.
Лиминг насчитал в скале шесть расщелин, которые, вероятно, вели в
другие пещеры меньших размеров. Оглядевшись по сторонам, он решил, что
нашел себе отличное убежище. Конечно, он не собирался сидеть тут до
старости, справедливо полагая, что длительное пребывание в одном месте
вряд ли пойдет ему на пользу. Однако здесь можно на время затаиться,
переждать вызванную его вторжением суматоху и обдумать план дальнейших
действий.
Спуск по крутой, почти отвесной скале на дно впадины оказался
совсем не простьм делом. Лиминг, однако, был доволен: то, что трудно
для него, будет не менее трудным для других и отпугнет любой патруль,
который вздумает рыскать в этих местах. Правда, ему не пришло в
голову, что поисковая группа способна легко достигнуть дна с помощью
вертолета.
Вскоре он нашел подходящую пещеру, скинул поклажу и блаженно
растянулса на сухом песке. Теперь настало время подумать о горячей
пище. Передохнув, Лиминг набрал сухих веток, разжег небольшой костер,
налил воды в походный котелок - и приготовил из своих -запасов густой
суп. Он проглогил это варево вместе с витаминизированными хлебцами и,
наевшись до отвала, пришел в благодушное настроение.
Для моциона он немного побродил по своим затерянным владениям,
простиравшимся акра на четыре. Вокруг на восемьдесят футов возвышались
скалистые стены, над которыми еще футов на двести вздымались кроны
гигантских деревьев. Если бы корабль приземлился здесь в обычном
вертикальном положении, никто не смог бы разыскать его долгие годы -
разве что заметить случайно сверху. Лиминг пожалел, что не обнаружил
это место раньше; он наверняка попытался бы сесть тут и сохранить
корабль, который можно было бы использовать как дом - а в случае
необходимости и как крепость. Неприятелю пришлось бы попотеть, чтобы
извлечь его из прочного металлического корпуса; к тому же у него
оставались в полной сохранности рулевые и тормозные двигатели, боевая
мощность которых не уступала нескольким артиллерийским батареям.
В земле повсюду виднелись какие-то дыры. Подобные отверстия он
обнаружил и у подножия каменных стен. Чем-то они напоминали Лимиигу
кроличьи норы. Если бы обитатели были похожи на земных кроликов, то
можно существенно пополнить запасы продовольствия.
Опустившись на четвереньки, Лиминг заглянул в две-три норы, но не
сумел ничего разглядеть. Он нашел длинную тонкую палку и пощуровал ею
внутри, но безрезультатно. В конце концов он притаился поодаль и
просидел, не двигаясь, часа два. Вдруг из норы появилось нечто
смахивающее на толстого лохматого паука; существо заметило его и тут
же убралось восвояси. Возможно, оно и было сьедобно, но одна мысль об
этом вызывала тошноту.
Вдруг ему пришло в голову, что, несмотря на обилие деревьев, он не
видел и не слышал ничего похожего на птиц. Если какие-то летающие
создания н обитали в лесу, то они вели ночной образ жизни. Кроме того,
здесь совсем не было насекомых, что его весьма радовало. В любом
незнакомом мире насекомообразные представляли серьезную угрозу для
жизни странствующего землянина. На Гипатии, например, существовали
жуки-визгуны, которые носились со скоростью шестьсот миль в час. Такой
жук мог на лету аккуратно продырявить человека, космический скафандр и
все что угодно ничуть се хуже пули, выпущенной из пистолета сорок
пятого калибра.
Неподалеку от скал Лиминг обнаружил густые заросли растений,
напоминавших земной папоротник. Их огромные перистые листья источали
приятный аромат. Он набрал большую охапку, кинул ее на сухой пол
пещеры, а сверху расстелил одеяла. Теперь у него была постель - самая
мягкая и удобная со времен детства.
Хотя Лиминг тянул волынку как мог, остаток дня оказался свободным.
Он исследовал каменоломню вдоль и поперек, поел, прибрался в пещере,
выполнил массу полезных, но совершенно необязательных дел, а солнце
все не собиралось заходить. По его подсчетам, до наступления темноты
оставалось еще часов шесть. Собственно, ничто не мешало Лимингу
завалиться спать прямо сейчас, но тогда пришлось бы бодрствовать
посреди столь же долгой ночи. Приспособиться к чужому времени всегда
непросто.
Тогда он сел у входа в пещеру и стал размышлять, чем бы заняться в
ближайшем будущем. Для начала придется несколько недель потратить,
чтобы перетащить запас продовольствия из тайника у места взрыва.
Потом, используя пещеру, как опорный центр, стоит произвести вылазки
по всем ближайшим направлениям и собрать максимум сведений о
потенциале планеты.
Если его исследования покажут, что он,способен выжить в этом мире,
наступит время более далеких путешествий. Он проведет осторожную
разведку населенных территорий и в конце концов найдет космопорт.
Может быть, удача улыбнется ему - он сумеет похитить заправленный
топливом вражеский корабль и убраться отсюда подобру-поздорову...
Конечно, пока это пустые мечты, шанс на успех - один из тысячи...
скорее - из десяти тысяч.. но может же ему выпасть счастливый случай!
Да, остается всего-навсего найти этот шанс и заставить его сработать!
Но если даже удастся захватить подходящий космический разведчик, все
равно остается куча проблем. Отсюда ни один корабль не сможет добрать'
ся до ригелианского сектора без дозаправок горючим и смены дюз.
Значит, посередине пути ему предстоит украсть еще одно судно. С другой
стороны, то, что сделано один раз, всегда можно повторить.. Впрочем, у
него так мало шансов вновь увидеть родную Землю, что сейчас не стоит
ломать себе голову; лучше положиться на удачу, памятуя о старой
поговорке: пока живешь - надейся.
Незадолго до сумерек у него над головой пронесся реактивный
самолет, напомнив, что на планете существует разумная и довольно
активная жизнь. До сих пор абсолютная тишина и полное отсутствие птиц
и насекомых делали ее похожей на курорт для заблудившихся пилотов
космофлота. Укрывшись над нависающим карнизом пещеры, он проследил,
как небольшое пятнышко пересекло небосвод и исчезло где-то на юге.
Чуть позже он залег спать.
Рано утром над ним друг за другом пролетели восемь вертолетов.
Следуя цепью на расстоянии сотни ярдов, они проплыли футах в
пятидесяти от макушек деревьев. Было решительно непонятно, что
надеялись разглядеть пилоты под густой сенью ветвей, но п
...Закладка в соц.сетях
