Жанр: Научная фантастика
Зима 0001
..... Ты неисправим, гражданин Востока. А я надеялся, ты
начинаешь прозревать... У Близнеца ровно столько власти, сколько ты ему отдаешь
— добровольно. Запрети ему жечь твою кожу, и он перестанет. Разреши превратить
тебя в песок, и он этим воспользуется.
— Шестьдесят градусов, и на небе ни облачка, - принялся оправдываться
Егор.
— Неисправим, — подытожил странник, надвигая шляпу на брови.
— Плащ... в музее оставил...
— Это ничего, в машине всегда запасные, целая коробка. Мы же ими
торгуем! — усмехнулся старик.
Егор с удивлением посмотрел на странника, но на его месте был Аркадий.
Аркадий повернул руль, и
Беркут
затормозил у подъезда.
— Так что вы насчет скафандра? — спросил он.
—Я?..
Егор дико озирался и все не мог уразуметь, как очутился в машине.
Только что он стоял на шоссе и беседовал со странником, а Аркадий — он это
видел собственными глазами! — умчался навстречу смерти.
— Мы приехали, — робко напомнил водитель. — Ваш дом, Егор.
— А... спасибо. Я спал, что ли?
— Как это спали? Всю дорогу рассказывали — про музей, про историю. Мне
понравилось. Зря я с вами не пошел. Если еще в музей поедем, обязательно зайду.
Скафандр посмотреть, молотки всякие. Вы не возражаете?
— Ну что ты... В музее надо побывать, — пробормотал Егор. — Слушай, а
тормоза у тебя в порядке?
— Обижаете.
— Ты, Аркадий, передай в гараже — надо проверить как следует. И мотор,
и всю требуху.
— Хорошо, — озадаченно ответил он.
— И еще. Я тебе про музей-то чего?.. Много наболтал?
—Да не...
— И забудь. И ни гугу, ясно? По службе, если ты, допустим, рапорт
каждый день пишешь... я не знаю, как у вас заведено. В общем, это другое дело.
Я понимаю, где ты работаешь. А остальным — ни слова. Это не каприз, Аркаша, это
необходимость. Лучше б ты, конечно, и в рапорте не указывал. Я сам доложу.
Когда разберусь до конца.
— Какой рапорт, Егор, вы о чем?
— Ну и хорошо. И машину! Пусть все винтики обнюхают, все гаечки.
Егор скорым шагом направился к дверям. Выходившая на улицу женщина
уступила ему дорогу — в дневное время человек без плаща был на Близнеце
редкостью.
Выпив стакан содовой из бесплатного автомата, Егор достал носовой
платок и замер. Потом со страхом оглядел вестибюль — кажется, никто не заметил.
Пошатываясь, он добрел до ряда глубоких кресел и ухнул в крайнее. Собравшись с
духом, он разжал кулак — на платке были завязаны четыре узелка.
— Гражданин Соловьев! — окликнул его дежурный портье. — Егор
Александрович!
— А?.. Гм... — выдавил он, судорожно пихая платок в карман.
— Вам тут кое-что просили передать. Послание.
— Послание?..
Он взял из рук дежурного сложенный листок и бессильно потащился к
лифту.
— Срочное, — предупредил портье..
— Благодарю.
Егор развернул записку. Там было всего три слова:
НА ПЯТОМ ЭТАЖЕ.
В конце стояла точка. Значит, это не с Земли. Это не Близнецу.
— Вы что-то сказали? — улыбнулась незнакомая женщина.
Егор не ответил, лишь посмотрел — так, что она отошла от кабины.
Дождавшись лифта, он шагнул в него, будто в пропасть, и несгибающимся
пальцем ткнул в
пятерку
.
Август. 7
На пятом почему-то никто не жил. Егор обошел просторную, неправильной
формы, площадку — все десять квартир были открыты для осмотра, и на каждой из
десяти дверей висела броская табличка
СДАЕТСЯ/ПРОДАЕТСЯ
.
Егор побродил по этажу, заглянул в подсобное помещение, на аварийную
лестницу и даже в технический ствол со множеством кабельных стояков. Он уже
собрался подняться к себе, как из угловой студии, точной копии его собственной
квартиры, донесся голос Топоркова:
— Сюда, сюда, Соловьев. И заприте дверь. Он юркнул в комнату и
растерянно остановился посередине — здесь, как и везде, было пусто.
— Соловьев! — позвали его сзади. Обернувшись, Егор увидел включенный
монитор и пугающе большое лицо Сергея Георгиевича.
— Добрый день, — сказал он.
— Да уж не добрый, Соловьев. Куда как не добрый.
Егор занервничал. Аркадий не мог доложить, не успел бы. Когда они
подъехали, записка уже лежала. А если и успел — что докладывать? Съездили в
музей. И все. Странника Аркадий не видел, он ведь жив, не разбился. Не было
ничего. Сон.
Егор пощупал в кармане платок — узелки не исчезли.
— Дверь закрыта? — спросил Топорков.
— Вроде...
— Пытались связаться с вами в машине, но что-то не вышло. Куда вы там
пропали? Хотя, может, оно и к лучшему. Беседа сугубо конфиденциальная.
Он уже в курсе, что Маришка живет у меня, отметил Егор. Фирма.
— Мы перехватили любопытную передачу, — нехорошо покачивая головой,
сказал Топорков. — Не ту, которыми вы занимаетесь, но тоже зашифрованную. Мы ее
расшифровали. Оч-чень, знаете ли... Адрес — одна из баз на Западе. База отнюдь
не рыболовецкая. И, что примечательно, передача шла из вашего дома. Вот так
вот, Соловьев.
— Этого не может быть!
— Разыгрывать подчиненных не в моих правилах. Поэтому определимся
сразу: реплики типа
ты шутишь
оставим для жен и любовниц.
— Вы меня подозреваете?
— Эх, Соловьев, если б вас подозревали, беседа была бы менее теплой.
Давайте по существу. В вашей квартире нечисто. Кто-то слушает спецканал.
— Вы говорили, это исключено.
— Я говорил — в него нельзя влезть. И в него не влезли. Они считывают
информацию с монитора, саму картинку. Гениально просто! Но для этого им
пришлось у вас обосноваться.
— Прямо с монитора? Дом напротив! — вспомнил Егор.—Они могли в окно...
— Передача шла из вашей квартиры, — повторил Топорков. — Вы должны
искать не оправдания, а решение проблемы.
— Маришка...
— Что Маришка?
— Не та, не ваша.
— Я понимаю, что ваша, — произнес он с ударением. — Проверка пока
ничего не дала. Кто, кроме нее? Соседей мы тоже щупаем. Тоже — ноль.
— Больше никого.
— Думайте, Соловьев! Разносчики, рекламные агенты, техники...
— Голенко заходил. Вернее, не заходил — так, на пороге постоял.
Техники?.. Нет. Давно их не вызывал. У меня ничего не ломается, ломаться-то
нечему. На днях мажордом заменил, но тут уж я сам справился. Это и ребенок...
— Мажордом? Сейчас, я посмотрю свои...
Топорков пропал с экрана и вернулся с какой-то распечаткой в руках.
— Мы его, когда канал подключали, до самых кишок... У вас примитивный
аппарат, вы его, кажется, Холуем зовете. Что ж. Своеобразно.
— Вы ошибаетесь, Сергей Георгиевич. Холуй у меня был раньше. А теперь
Сосед.
Егор набрал воздуха и занял убедительную позу — сейчас он все объяснит,
это же элементарно. Немного подумав, он выдохнул и встал в прежнее положение.
Элементарно, да не совсем...
Егор попробовал восстановить хронологию: на фирму он ездил два раза, и
спецканал, правда, без доступа, уже существовал. Значит, сначала настроили
канал, потом появился Сосед, потом он поехал на собеседование — первый раз.
Тогда он от работы отказался. А канал уже был. Или нет, это началось с того,
что его уволили из метеослужбы — естественно, по указке Топоркова. То есть на
фирме все знали заранее...
Да ничего они не знали, обозлился на себя Егор. Они так же путаются, а
может, и похлеще. То, что он принял за петлю во времени, оказалось вовсе не
петлей, не кольцом. Какая-то загогулина — дикая, изогнутая...
— Сергей Георгиевич, у меня к вам разговор. Хорошо, что мы здесь... В
смысле — я здесь. Не хотелось бы, чтоб Маришка... Моя Маришка, Стоянова... ну,
ладно. А разговор серьезный, очень. Серьезней даже, чем шпионы. Не знаю,
связано ли это с нашим сигналом, только все, что со мной происходит, получается
связано—с ним.
— Слишком длинное вступление, Соловьев.
— Я не аналитик, Сергей Георгиевич. И никогда им не был. Теперь,
наверно, подробней?
— Не нужно, Соловьев, — с каменным лицом ответил он. — Это неинтересно.
— Но я метеоролог! — воскликнул Егор. — И мой диплом...
— Какой из дипломов вы имеете в виду? По перистым облакам? Мы его
уничтожили.
— И подделали другой?!
— Не забывайтесь, Соловьев. Мы не подделываем, мы оформляем.
— И грамоты, и выписки из школьных протоколов...
— А вы что, участвовали в математических олимпиадах?
— Нет, не участвовал... Но зачем?!
— Чтобы вы поверили в свои силы и согласились с нами сотрудничать, —
без тени улыбки сказал Топорков. — Это было предрешено, но мы решили ускорить.
— Кем предрешено? — оторопел Егор.
— Пророчества, приходящие с Земли, иногда имеют позитивный характер.
Егор попятился и, наткнувшись на покрытый пластиком диван, тяжело осел.
Затем поводил ладонями в поисках пульта и, вспомнив, что находится не у себя,
покорно сложил руки на коленях.
— Вы получили послание... обо мне?
— А что удивительного? Я и про себя несколько штук читал. Так, мелочь:
в тотализатор тысячу таксов выиграл, кошку на дороге задавил. Все сбывается. У
вас, конечно, не кошка, а покрупнее...
— Кого же я задавлю?
— Надеюсь, никого, — впервые рассмеялся Топорков. У него были
желтоватые зубы и неправильный прикус. — В вашем послании не про кошку.
— А про что? — вяло спросил Егор. — Я умру, да?
— Перестаньте молоть чепуху! Мы не похоронная контора. — Он бросил
распечатку на стол и посмотрел куда-то в потолок. — Хорошо, Соловьев. Не хотел
так рано открывать вам глаза, но в принципе, поверьте, собирался. По наитию,
без жесткой установки, действовать легче. Однако если вы уж свели кое-какие
концы, больше морочить вас не буду. В послании сказано, что вы его раскусите.
Вы первым поймете, что это за сигнал и кому он предназначен. Вот почему мы так
настойчиво звали вас к себе и почему мы так боимся утечки из вашей квартиры. Мы
могли бы сразу взять вас под плотный колпак, но это привлекло бы внимание людей
с Запада. Мы не были уверены, что они отыщут человека, указанного в послании,
ведь вы на нашей территории. Но теперь это очевидно.
— И вы берете меня под колпак? — спросил Егор. Он оглянулся на дверь и
приготовился к появлению отряда телохранителей или, по меньшей мере, Степана
Голенко с карманным парализатором.
— Не берем, — покачал головой Топорков. — Вы будете работать еще
активней, будете делать много выводов и часто произносить их вслух. Будете
трепаться со мной по спецканалу и разглашать секреты в разговорах с товарищами.
— Товарищей у меня нет.
— С врагами, со своей невестой — с кем угодно.
—Дезинформация, — сообразил Егор. — Только погодите... Когда вы меня
приглашали на работу... Диплом — это ясно. А как вы мне внушили знания? Их же
не подделаешь. И не оформишь.
— Знания? — удивился Топорков. — А, вот вы о чем.
Аналитические
технологии
?
Свободный поиск
? Такого факультета вообще нет. Мы не старались
построить безупречную легенду. Кому это нужно?
— Я не про документ, я про знания, — возразил Егор.
— Да какие у вас знания, о чем вы?
— Когда я приезжал к вам первый раз... вернее, прилетал — их еще не
было. А во второй...
— Что
во второй
? — прищурился Топорков.
— Во второй раз. Я был у вас дважды.
— Помилуйте! Я на память пока не жалуюсь. Вы пришли, мы с вами
поговорили, вы дали согласие, потом мы пообедали. Могу сказать, что вы ели.
Осетрину.
— Не спорю. Но я приходил и до этого.
— Ночью, что ли? — В голосе Топоркова все отчетливее слышалось
раздражение.
— Я докажу. Время... события повторяются. Вы утверждаете, что, когда
настраивали спецканал, моего мажордома звали Холуй? Это было, опять же, в
первый раз. А еще был второй. Вы снова настраивали, но уже с Соседом.
Проверьте. Соединитесь с моей квартирой.
— Ну... Единственно ради вас.
Экран померк, и Егор принялся нервно кусать ноготь. Сейчас. Сейчас
Топорков поймет и согласится. Он вынужден будет признать: здесь не шпионская
история, а нечто большее. Петли. Словно кто-то отматывает ленту назад, и люди,
как телегерои, проживают эпизод заново. А он, Егор Соловьев, — почему именно
он?! — не выключается, он проходит этот отрезок, помня первоначальный вариант.
Он видит и чувствует, как отличаются результаты. Взять те же рекорды по
прыжкам...
И еще. Здесь есть кое-что другое. Они состряпали диплом, которого нет в
природе. Но когда он появился, — пусть фальшивый, — вместе с ним появились и
знания — реальные. Егор приобрел то, чего не имел раньше. И никаким
самовнушением этого не объяснить.
Кто-то его ведет... Куда и зачем?.. Вопрос не для Топоркова. Сергей
Георгиевич — такая же фигурка, как и все остальные. Он занят сиюминутным:
Восток --Запад... А тот, кто вытворяет эти штуки со временем, кто заставляет
людей вспоминать то, чего нет, забывать то, что было... тот, кто заставляет
людей верить...
— Он не Кто, он Что. Ему дела нет до вашей возни, граждане Востока и
Запада. Вы — его часть, а ваша возня — часть его игры.
—А?..
Егор рывком повернулся к экрану, но увидел там не странника, а
Топоркова.
— У вас, Соловьев, стоит скверный КИБ, — сказал тот. — Медленный и
тупой. Вы неплохо зарабатываете, можете позволить себе технику поприличней. А,
ну и зовут его Холуй. Обратитесь к врачу, Соловьев. Не бойтесь, на вашу карьеру
это не повлияет.
— У меня... Холуй?
— Идите к себе и отдохните.
— Значит, Холуй...
— Вы хотите сказать что-то еще?
— Нет... неважно. До связи, Сергей Георгиевич.
Егор поднялся с дивана и, не глядя на монитор, вышел.
Мажордом не распознает спецканал, отстраненно думал он, дожидаясь
лифта. Зато умница Сосед представляется как убогий Холуй, и связисты фирмы
этого тоже вроде бы не замечают. Соседа подарила Маришка, кроме того, уж очень
неожиданно их поверхностное знакомство преобразилось в любовь. Аккурат к его
походу на фирму. И Маришка сразу уволилась, теперь она много времени проводит
дома, У него дома — со своим хитроумным Соседом. Здесь все абсолютно ясно:
Маришка работает на Запад. Но почему, почему Топорков этого не понимает?
Вместо того, чтобы хорошенько встряхнуть Стоянову, он предлагает
сомнительный план с дезинформацией. Что втирать западным друзьям, он, кажется,
еще не решил. Фигурка: сделал ход и замер.
Это очень похоже на поддавки. Маришка в открытую, не утруждая себя
конспирацией, отправляет данные на Запад, а Топорков ломает голову над утечкой
информации. Это не работа разведок, это какой-то цирк.
ВАША ВОЗНЯ - ЧАСТЬ ЕГО ИГРЫ.
ОН НЕ НАСТОЛЬКО СЛОЖЕН. ОН ГОРАЗДО ПРОЩЕ.
Насчет игры странник был прав. Но сам-то он кто в этом раскладе? Третья
сторона... Наблюдатель? От кого?
Не от людей, мгновенно осознал Егор. Обе петли появились сразу после
встречи со странником — в электричке и в лифте. Поправку к рекордам он
обнаружил лишь благодаря книге странника, и сегодня — то ли сон, то ли явь, но
странник опять что-то изменил. Изменил в мире. В Близнеце? Да, он говорил об
этом. Близнец... место, где мы живем. Не планета — место. .
Егора пробрала дрожь. Он полез за книгой, но вспомнил, что оставил плащ
в музее.
ВЫ ЕЩЕ ВЕРНЕТЕСЬ, ВАМ ДЕВАТЬСЯ НЕКУДА.
Это были слова Катерины. Сегодня все только и делают, что цитируют
послание.
Лифт остановился на его этаже, но покинуть кабину Егор не смог: путь
преграждала высокая тележка, накрытая черной пленкой.
— Секундочку, — сказал молодой парень в форменном плаще. — Тут у нас...
В голове сверкнуло: Маришка! Они с ней что-то сделали! А он — про
поддавки... Тюфяк набитый!
Егор подался вперед и, затаив дыхание, взял уголок покрывала.
— Не надо, примета плохая, — остерег его парень.
— Хуже не будет, — пробормотал Егор.
Поборов слабость, он приподнял пленку и чуть не засмеялся от счастья —
это был мужчина лет пятидесяти. Кажется, он жил в левом крыле здания. Покойник
был домоседом, и за все время Егор виделся с ним раза два или три. Он даже
фамилии его не знал.
На груди у мужчины лежал планшет с заполненным бланком, и Егор,
бесцеремонно откинув клеенку, прочитал:
ЖМЫХОВ АНАТОЛИЙ ГЕННАДИЕВИЧ.
— Сердце, — кратко пояснил парень и, ударив ногой по колесу, отодвинул
тележку в сторону. — А будете без плаща ходить — на таком же самокате повезем,
— добавил он.
— Сам в пассажиры не угоди, — огрызнулся Егор. Он дошел до квартиры и
потрогал ручку — дверь была открыта.
— Ну как там, в музее? — спросила Маришка, перемешивая в стеклянной
миске что-то нежно-розовое.
— Потрясающе, — буркнул он. — Камеру переноса видел, своими глазами. И
про Колонизацию... лекцию...
— Ты чего такой бледный?
— Да... на площадке...
— Сосед умер? Я слышала. Салат будешь? Из лосося.
— Буду. Рыбы побольше. А Жмыхов...
— Всех не спасешь, Егор, — не отрываясь от стряпни, сказала Маришка. —
Вы направления в клинику разослали? Разослали. Сто Жмыховых явились, а этот
поленился. Скоро привыкнешь.
— Дура ты. Я за тебя испугался.
— Это с какой стати? Разве ваш главный по плащам тебе не говорил, что
мы друг друга не убиваем?
— А что же вы друг с другом делаете?
Маришка пожала плечами и скрылась на кухне.
— Вообще-то спасибо, я тронута, — крикнула она.
— На здоровье, — язвительно ответил Егор. — Ты спишь со всеми
объектами? Или только со мной?
— Только с тобой. Но мне было не противно, — с глумливым спокойствием
отозвалась она.
— Спаси-ибо...
— На здоровье, Егор. Они тебе уже сообщили?
—Что?
— Ну, что я...
— Пять минут назад. Вернее, я сам допер, но они тоже догадываются.
— Да уж пора бы.
Маришка снова вошла в комнату — на ней были бриджи и объемная курточка
с косой
молнией
. В руках Маришка несла две тарелки с салатом.
— Ты куда это собралась?
— Сперва поедим, — сказала она, садясь на диван. Егор ковырнул розовую
массу и отбросил вилку: лосося в салате было не больше половины. Остальное —
не-рыба — будило в нем рвотный рефлекс.
— Угораздило же меня со старухой роман закрутить...
— С какой старухой?! — возмутилась Маришка.
— Ты на десять лет старше меня. По документам.
— А-а... Егор, этой шутке знаешь сколько? Ну, где там ваши бойцы? Я
готова.
— Бойцы?.. — недоуменно переспросил Егор и еле успел уклониться:
выбитая дверь плашмя пролетела над столом и ударилась о стену.
В дверном проеме повисло непроницаемое облако пыли, из которого, словно
из ночного кошмара, выскочили ноги в мягких, зашнурованных до колен сапогах.
Степан, самый дорогой курьер на Близнеце, был одет в черную рубаху с
длинным рукавом — более абсурдного наряда Егор представить не мог.
— Обедаем? — слащаво спросил Голенко. — И опять рыбка? Ты, Соловьев,
однообразен.
— Стучаться надо, — с улыбкой сказала Маришка. — В школе не учили?
— А я постучался.
Он указал на сломанную дверь и картинно почесал затылок. Когда его
ладонь вернулась из-за головы, в ней оказался короткий ребристый цилиндр. Слева
от Егора что-то звякнуло, и он вжался в спинку дивана. Маришка, как и Степан,
держала в руке парализатор.
Стоянова и Голенко, продолжая улыбаться, целили друг другу в живот и—не
стреляли.
— Мы будем платить больше, — сказала Маришка.
— Больше мне не надо, — ответил Степан. — А тебе, кроме денег, мы
предлагаем статус. До конца жизни.
— Орден и коттедж в умеренной зоне? У меня уже есть.
— Значит, не договорились.
— Значит, нет.
В комнате одновременно раздались два щелчка, и Голенко повалился на
пол.
— Маришка!..
Та что-то промычала и уронила голову Егору на плечо.
— Вы спятили, да?! — Он вскочил и, прыгнув к Степану, остановился.
Маришка умоляюще смотрела ему в лицо. Моргнув она показала глазами на
сумочку.
— А... анти... — бессильно прошептала она.
— ...дот, — хрипнул Голенко.
— Шпионы, маму вашу! — обозлился Егор. — Как вы меня все!..
Он расстегнул у Степана нагрудный карман и достал оттуда шприц-ампулу.
Потом подошел к столу и,. вывернув сумочку, разыскал в куче брошек второй,!
такой же.
— Хорошо, что вы говорить не можете. Представляю, что бы вы тут...
Егор подкинул в ладони прозрачные тюбики и, взглянув на тела,
задумался. Из двух вариантов он предпочел бы третий, однако не был уверен и в
нем. Оставить обоих и уйти — это поссориться сразу со всеми. Сам по себе, один
против Запада и Востока, против двух Австралии, гори они синим пламенем... Не
хотелось даже и пробовать.
Он снял со шприца защитный колпачок и слегка надавил — по тонкой игле
сползла маленькая слезинка.
— Куда колоть-то? — раздраженно спросил он у Маришки. — В шею? В руку?
В жо..?
— ...ута ...очешь, — беззвучно ответила она.
— Надо же, какая покладистая.
Егор распахнул на ней куртку и прицелился в плечо, но Маришка
неожиданно перехватила его запястье.
— Вот дать тебе по морде, хамло несчастное! — бодро произнесла она.
— Сама выздоровела?
— Вроде того. — Маришка встала и, подойдя к Голенко, быстро ощупала его
рубаху. — К таким встречам надо заранее готовиться, усек?
Она подняла с пола парализатор и сделала шесть выстрелов подряд. Степан
дернулся — шесть раз — и, кажется, намочил штаны.
— Он не умрет? — с опаской спросил Егор.
— Нет. А ты молодец.
— Проверочка, да?
— Куда ж без этого!
— Угум... большие деньги, коттедж и... что еще? Орден?
— Тебе это ни к чему.
Маришка принесла из кухни портативный КИБ и, откинув крышку-экран,
начала что-то выстукивать на клавиатуре. Егор попытался понять, чем она
занимается, но Маришка работала в незнакомой операционной системе, и ничего,
кроме хаоса символов, он не обнаружил. Однако этот хаос что-то напоминал...
Значки и цифры составляли сплошной массив, и чем дольше Егор
вглядывался в экран, тем больше убеждался, что все это уже где-то видел.
Сомнения развеялись, когда он заметил три запятых — абсурдное с точки зрения
грамматики, сочетание.
Надо было вернуться. Вернуться в музей и забрать плащ. И книгу.
— Ты чего делаешь? — спросил Егор.
— Сейчас... так... сейчас... — пробормотала Маришка. Она наяривала
всеми десятью пальцами — строка бежала за курсором так быстро, что Егор не
успевал следить.
— Так... — повторила Маришка и, выщелкнув кристалл-накопитель, вставила
его в гнездо домашнего КИБа. — Сосед, спецканал!
Узоры на стене посветлели и растаяли. Сквозь обои проявился
захламленный кабинет, а в нем — Топорков.
Егор недоуменно взглянул на Маришку, на лежащего Голенко и снова — на
Сергея Георгиевича. Топорков .смотрел куда-то в центр монитора и сосредоточенно
молчал.
— Хорошо, Степан, — сказал наконец он. — Как Соловьев? Еще тридцать
секунд молчания.
— Что ж... очень хорошо. А Стоянова... Еще одна пауза.
— Великолепно! Но бдительности не терять... Что?.. Почему так много?..
Ты так считаешь? Что ж, будь по-твоему. Благодарю, Степан... Да... До связи.
— Он говорил с Голенко? — спросил Егор, косясь на распростертое тело.
— И, как видишь, остался доволен.
— С каким Голенко?! Вот же он...
— С квази, Егор. Квазиинтеллект-блок создал квази-Голенко, с ним твой
начальник и пообщался, — торопливо сказала Маришка. — Отстань, у нас всего
полчаса. И еще одно дельце...
Она взяла свой КИБ и подключила его к разъему в стене.
— Сосед! Получи шаблоны, активируй и скинь полные пакеты.
Пока мажордом выполнял эти туманные инструкции, Маришка вытащила из
гнезда кристалл и спрятала его в сумочку.
— Операция закончена, — доложил Сосед.
— Твое новое имя — Игорь Орлов, — сказала Маришка.
— Мое? — спросил Егор.
— Ну не его же. А я — Маришка Воинова. Легко запомнить.
— Я знаю одну Воинову...
— Вот я и есть — она. Или наоборот, как тебе угодно.
— Она служит на нашей фирме, — предупредил Егор.
— И поэтому владеет абсолютным допуском — и физическим, и системным.
Нам это пригодится. Когда будем проходить контроль.
— Какой контроль?
— Ты на самолете когда-нибудь л
...Закладка в соц.сетях
