Жанр: Научная фантастика
Зима 0001
...сь.
— Чай... — не то сказал, не то кашлянул Егор. — Приходи на чай.
— Хорошо, — ответила она каким-то новым тоном и повела плечами.
Двери, словно подчиняясь ее приказу, открылись, и Маришка вышла на
площадку.
— В семь часов, — торопливо бросил Егор,
— В семь, — подтвердила она. . Егор подмигнул лифту и отправился к
себе.
В квартире что-то протухло. Заглянув в кухонный отсек, Егор определил,
что амбре исходит от пустых консервных банок. Запах был не таким уж и мерзким,
скорее уведомляющим: это кушать не следует.
Собрав грязную посуду, Егор сложил ее возле утилизатора и попутно
заказал почтовому бункеру дюжину пирожных. Самых дорогих. Затем обнаружил
шкурки от копченого угря и, хотя они тоже слегка попахивали, подержал их во
рту. После этого бороться с голодом он был уже не в силах. Отложив заказ на
пирожные, Егор затребовал большую порцию угря.
Рыбу он поглотил, не отходя от бункера. Как только возник поднос, Егор
вцепился в еду обеими руками и, разрывая ее на куски, пихал в себя до тех пор,
пока на тарелке не остался один хребет. На этот раз он не стал искать
объяснений ни зверскому аппетиту, ни внезапной охоте к рыбным блюдам. В конце
концов, было время обеда.
Вернувшись в комнату, он увидел включенный монитор.
— Холуй!
Мажордом не отозвался, и Егор вспомнил что назначил ему какой-то
пароль.
— Холуй, к ноге!.. Холуй, служить!.. Холуй, отзовись!.. — принялся он
перебирать свои дежурные кличи, пока не наткнулся, совершенно случайно, на
правильный. — Холуй, привет!
— Привет.
— Стол убери.
— Меблировка по программе
день
.
— Убери, гнида, — тихо произнес Егор.
Сектор со столом перевернулся, образовав пустой угол. Так было лучше,
правда, не намного. У Маришки наверняка стояла какая-нибудь модная мебель, и
Егор забеспокоился, что ей у него не понравится. Вся его обстановка
исчерпывалась стандартным комплектом, прилагающимся к жилью бесплатно. У
Маришки же одних коробок от квазиинтеллект-блоков было не меньше десятка, а кто
пользуется крутыми КИБами, тот на раскладную койку не ляжет.
Эта мысль Егора особенно опечалила.
— Холуй!.. Холуй, привет.
— Привет.
— Во-первых, команда
Холуй, привет
отменяется.
— Отменяется, принято.
— Во-вторых, кто включил монитор?
— Монитор не выключался с утра.
— А я говорю, выключался! Кто его трогал?
— Информация недоступна.
— Да что тебе вообще доступно... — пробормотал Егор, подбирая пульт.
Экран работал в режиме мозаики. Кто-то — точно не Егор — разделил поле
на пятнадцать ячеек, так, чтобы просматривать все каналы одновременно. Егор со
своей нелюбовью к сети и одну-то программу терпел с трудом, а пятнадцать...
Пятнадцать?..
Он заметил, что центральное окошко ничего не показывает. Почти ничего.
По темно-зеленому фону бежала строка — настолько мелкая, что прочесть ее можно
было, лишь подойдя к стене вплотную. Выставив пульт вперед, Егор увеличил
окошко до полного экрана. Светлая ниточка превратилась в текст:
СООБЩИТЕ О ГОТОВНОСТИ ТРЕХКРАТНЫМ НАЖАТИЕМ КНОПКИ
5
.
Егор трижды ткнул в
пятерку
и увидел новое сообщение:
ВАШ ДОПУСК ОТСУТСТВУЕТ.
Он снова набрал три пятерки — то же самое. Мало того, что ему совали
контрафактную рекламу, они еще смели куда-то его не пускать. В собственном
доме.
Егор вернул режим мозаики — монитор показывал четырнадцать программ.
Пятнадцатая ячейка постоянно предлагала набрать
555
. Похоже, ему перестроили
один из каналов. На рекламу. Здорово.
— Холуй, привет! — рявкнул он.
—
Привет
не обязательно, — сказал Холуй.
— Кто копался с сетью? Кто здесь был?
— Посторонних не было.
— А, что тебя спрашивать!..
Егор попытался разобраться, какой программы его лишили. Кажется,
водного спорта. Потеря была невеликой, но принципиально обидной.
В кухонном отсеке негромко тренькнуло — прибыли пирожные. Егор пошел
вынимать их из бункера, и тут позвонили в дверь. Он на мгновение замер, решая,
что делать сначала, и, выругавшись, метнулся к двери.
— Привет, — сказала Маришка. — Чай готов?
— Чай? — удивился Егор.
Он с идиотским видом посмотрел на часы — десять минут восьмого. Во рту
еще не растаял вкус рыбы, а ее он ел где-то между двумя и тремя...
— Мне уйти? — насупилась Маришка.
— Что ты! — испугался Егор: — Заходи, конечно. Я... это...
— Ошалел от счастья, — подсказала она.
— Внимание, освободите почтовый бункер, — подал голос мажордом.
— Холуй, заткнись! — крикнул Егор.
— Зачем ты? — спросила Маришка. — Не надо с ним так.
— Как?
Холуй
? Это его имя.
— Я знаю.
Заткнись
говорить не надо. А Холуем ты его сам назвал? И не
противно тебе с ним жить? С холуем?
Егор задумался.
— А твоего как зовут?
— Не моего, а мою. Она у меня девица. Присутствие невидимого мужчины —
это неудобно. Для меня. А зовут ее Маришка. Мы с ней тезки.
— И вы не путаетесь? — пошутил Егор. — Ой, что же мы?.. Холуй,
меблировка по программе
гости
.
На полу сдвинулось несколько сегментов, и из образовавшегося колодца
поднялся круглый стол,
— Сколько персон? — осведомился Холуй.
— Девятнадцать, — кисло ответил Егор. — Ну как с таким уродом общаться?
— А какая ему разница? — со смехом спросила Маришка.
— Он выясняет, сколько ставить стульев.
— Да ну его, лучше на диване сядем. А насчет Холуя... знаешь что? У
меня есть лишний мажордом, на базе двести сорок пятого. Примешь в подарок?
Три тысячи триста таксов, вспомнил Егор. Да, девочка не бедствует.
— Нет, не приму.
— Ну и не надо. — Маришка непринужденно села за стол и закинула ногу на
ногу. — Тогда чаем угощай.
— Ах, да!..
Егор бросился к бункеру, достал пирожные, загремел чашками, рассыпал
сахар — руки постоянно что-то делали, а голова мучительно соображала, чем бы
Маришку развлечь. Он не подозревал, что уже восьмой час, не успел продумать, о
чем говорить и как себя вести.
— Представляешь, — сказал он, занося в комнату приборы, — я тебе утром
говорил о рекламе. Ну, на работу звали. А теперь отобрали у меня весь
пятнадцатый канал. Да еще издеваются, допуск им какой-то нужен.
Егора подмывало рассказать также о страннике и непонятном повторе с
приездами в метео, но этого он делать не стал. В противном случае его уход с
работы из красивого и в чем-то романтического поступка превратился бы в
недоразумение.
— Насчет сети ты что-то путаешь, — сказала Маришка. — Я не знаю,
сколько у нас частных студий, но государственных программ всего четырнадцать.
Пятнадцатой никогда не было.
Егор начал было возражать, но Маришка его остановила:
— Путаешь, путаешь. Четырнадцать, точно. А вот реклама... Это больше
смахивает на приглашение. И зовут не всех, а тебя лично. Я ничего подобного не
получала.
— Да, но идет-то это личное сообщение по общему каналу!
— Мало ли, подсоединили....Ты в этом что-нибудь понимаешь? Я тоже. А
если нашли твой адрес, значит, ты им нужен. Какая у тебя специальность?
— Э-э... По диплому — сорок слов. Короче, я эксперт по перистым
облакам.
— Облака? А при чем тут перья?
— Вот видишь. Кому я нужен? То есть так, чтобы искать, резать кабели и
нарываться на неприятности. Возьму да свяжусь с полицией, тогда поглядим, у
кого допуск отсутствует, а у кого присутствует.
— Правильно, Егор, свяжись, — поддержала Маришка. — Не с полицией,
конечно, а с фирмой или что у них там. Неужели не любопытно?
— Любопытство — черта сугубо женская. А мне все это не нравится. Это
называется вторжением в частную жизнь.
— Какой же ты скучный, — разочарованно произнесла Маришка, и Егор,
бросив ложечку в блюдце, схватил пульт.
Он вызвал буфер и, просмотрев сегодняшние послания, убедился, что все
они пришли из одного места. Затем откинул на пульте буквенную панель и
решительно набрал адрес — нечто длинное и абсолютно бессмысленное.
— Слушаю вас, — сказала молодая женщина, до того похожая на Маришку,
что Егор невольно обернулся.
— Это я вас слушаю. — Он проверил, включена ли телекамера, и
демонстративно уселся на диван. — Ну?.. Вот, я к вам обратился. Вы довольны?
Что дальше?
Женщина на экране похлопала ресницами и покосилась куда-то влево.
— Назовите себя, — попросила она.
— Не валяйте дурака. Вы знаете, кто я.
— Хорошо. Мне придется обратиться к вашему мажордому. Он должен
подтвердить, что хозяин квартиры — вы.
— Надо же, какие строгости, — обронила Маришка. — Не ломайся, Егор,
скажи ей.
— Не. Пусть у Холуя спросит. Сейчас он ей объяснит...
— Сожалею, — сказала женщина. — Ваша модель мажордома не позволяет...
— Да я это, я! Егор Соловьев.
— Спасибо. С вами свяжутся завтра в десять. Будьте, пожалуйста, дома.
Женщина мгновенно исчезла; экран почернел и через секунду выдал
сообщение:
БУФЕР ОЧИЩЕН.
— Кто велел? — крикнул Егор. Стертой рекламы ему было не жалко, его
возмутило то, как вольно с ним обходились.
— Приказ абонента, — ответил Холуй.
— Здесь приказываю я!
— Оставь его, Егор. Возьми моего, не занудствуй. С Холуем к тебе не то
что в сеть, в квартиру влезать будут. А вообще-то я заинтригована, — призналась
Маришка. — Я уверена, это серьезная фирма. Скорей бы утро.
Егор посмотрел на ее ноги в тугих шортах и вдруг осознал, насколько же
нелепо он себя ведет. В кои-то веки осмелился пригласить Маришку в гости и...
— Нет-нет, мне интересно! — возразила она, будто он сказал это вслух. —
Я немного опасалась, что ты начнешь разводить тары-бары... ну, обычная история.
Некоторые мужчины воспринимают женщин исключительно как... ты понимаешь.
— Понимаю, - вякнул Егор.
Теперь с ней будет труднее, отметил он. А ведь он тоже не против, чтобы
тары-бары и все такое. Не против обычной истории. За этим, собственно, и звал.
А зачем еще?
— Покушай, ты совсем не ешь, — сказала Маришка. — Я уже три штуки
слопала, а ты ни одного. .Ставишь меня в неудобное положение.
Егор хлебнул чаю. Сладкое он любил, но сегодня что-то не тянуло.
— Тебя как маленького кормить? — спросила она. Маришка придвинулась и
положила ему руку на плечо. Потом взяла с блюда пирожное и, рассмеявшись,
покачала головой. Ее лицо оказалось совсем близко.
Егор удивился, когда это они успели настолько сойтись, чтобы так
касаться коленками и вот так смотреть друг другу в глаза.
— Понемножку: я — ты, я — ты.
Она поднесла пирожное к его губам — тем краем, откуда откусила сама.
Чтобы не портить игру, надо было есть. Егор раскрыл рот, однако от мысли, что
бисквит придется глотать, его замутило.
Он мягко отобрал у Маришки пирожное и прижал ее к спинке дивана. Это
был первый случай, когда Холуй понял его без слов. Диван разложился, и они
откинулись на узкое, кривоватое ложе.
Язык у Маришки оказался сладкий. И зубы тоже.
— Какой ты быстрый, — с притворным укором сказала она. — Всего два года
знакомы, и уже целоваться. Пройдет еще лет пять, и ты, чего доброго,
расстегнешь мне вот это.
Она перекатилась на живот и показала
молнию
на. маленьких шортах. С
застежкой Егор справился не сразу, однако это заняло не пять лет. Гораздо
меньше.
А язык у Маришки был все-таки сладкий. И вся она была—сладкая...
Проснулся Егор около четырех. Диван был тесным, поэтому они спали
обнявшись. А может, и не поэтому. Маришка дышала ровно и спокойно, и в ее
дыхании слышался аромат бисквитов.
Егор осторожно выбрался из-под ее руки и, дойдя до туалета, обхватил
унитаз. Это длилось недолго — не так долго, как если бы он ел пирожные сам.
В следующий раз угощу ее рыбой, подумал Егор, отплевываясь.
Август. 3
Егор! Я совсем забыла, мне сегодня надо пораньше. Жаль, что не
посмотрю твои переговоры с фирмой. Вечером расскажешь.
У дверей стоит Сосед. Не обижай его.
Мне все понравилось
.
Письмо было написано не в сети, а на клочке бумаги, приколотом брошью к
диванной подушке. Егор повертел в пальцах золотую птичку с рубиновым глазом и
бережно положил ее на стол. Затем встал, наугад сделал несколько условно
спортивных упражнений и, напевая, отправился умываться. Взглянув в зеркало, он
подумал, что жизнь все-таки хороша.
До десяти был еще целый час — он вполне успел бы перекусить, но ему не
давала покоя коробка с КИБом. Сбоку на ней был изображен человек с шестью
руками, ниже стояло черное и броское:
Мажордом. Версия 245
.
Борясь с желанием достать блок, Егор внимательно рассмотрел картинку —
многорукий мужчина был далеко не молод, а кожу фотомодели покрывал удивительно
плотный загар, что, конечно, не могло не отразиться на его здоровье.
Шесть рук — это оригинально. Дескать, работящий. Но почему старик? Это
такой рекламный ход, решил Егор. Голую бабу любой дурак наклеит, а старика —
нет. Молодцы, зацепили.
Егор извлек из упаковки нечто в защитной оболочке. Расковыряв
пенопластовую скорлупу, он добрался до матовой поверхности.
С виду двести сорок пятый квазиинтеллект-блок ничем не отличался,
скажем, от двести сорокового или от того старья, что было установлено в его
квартире. Все КИ-блоки выпускались полностью совместимыми, отсюда и одинаковая
форма, но в этом, умном и быстром, чувствовалось какое-то внутреннее — Не ношу, — сказал Егор.
— Я на это надеюсь. До встречи.
— Постойте! Какие именно документы вас интересуют?
— Естественно, диплом. Мы все уже получили, по своим каналам, — скромно
уточнил Сергей, — но это ординарные копии, а нам нужны легитимные.
— Диплом, хорошо. А что еще? Прививки? Детские болезни? Выписки из
школьного...
— Это ни к чему. До встречи.
Егор поглазел на пустой экран, затем перешел в домашнюю базу данных и
как-то невзначай вспомнил, что ничего в принципе не изменилось. Им требуется
специалист по анализу, а он — специалист по облакам. Перистым, будь они
неладны. Или нет?.. В анализе он тоже слегка разбирается. Если вдуматься, то
совсем даже не слегка...
Подозревая в себе сумасшествие, полное и окончательное, Егор выбрал в
меню папку
образование
и с трепетом раскрыл. Об атмосферных процессах — ни
слова.
ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ХОЛМЫ. ФАКУЛЬТЕТ АНАЛИТИЧЕСКИХ ТЕХНОЛОГИЙ.
ТЕМА ДИПЛОМНОЙ РАБОТЫ: СВОБОДНЫЙ ПОИСК КАК ПРИКЛАДНОЙ МЕТОД.
Ниже шли две страницы о том, какой он, Егор Соловьев, великолепный
специалист.
В папке
работа
находилось несколько отзывов, все в том же духе.
Растерянно перебирая документы, Егор выяснил, что успел отметиться в четырех
частных компаниях. Сфера деятельности — реклама и крупный бизнес.
В его реальной биографии ничего подобного не было, однако Егор вдруг
осознал, что не только понимает, чем ему предстоит заниматься, но уже
прикидывает наилучшие подходы. Все прояснилось и выстроилось в прозрачные
цепочки: мнимое-действительное, случайное-закономерное, важное-второстепенное,
причинное-следственное. Егор неожиданно почувствовал, что обладает богатейшим
опытом аналитической работы, и чем больше он об этом задумывался, тем больше
крепла его уверенность в своих силах.
Облака и циклоны отошли куда-то на второй план — не исчезли вовсе, а
просто стали далекими и ненужными. При желании он мог бы продолжать трудиться и
по этой специальности, но теперь она его совершенно не увлекала.
— Сосед!
— Слушаю, Егор.
— Когда получена копия диплома?
— Десять лет назад.
— Других дипломов здесь не было? КИБ-специалисты говорят, что
перемещение документов оставляет следы. Проверь хорошенько.
— Я никаких следов не вижу.
— Благодарю. Отбой.
Егор нервно почесался. Он закончил университет Желтая Бухта, а в Холмах
сроду не бывал. По документам выходило наоборот.
В дверь позвонили.
— Егор Соловьев? Вы готовы? — спросил Голенко. — Прошу за мной.
Егор вернулся в комнату, скопировал диплом и догнал курьера уже на
площадке. Поднявшись в двух лифтах, они вышли на крышу и сели в вертолет.
Прилетев на место, Егор минуту поскучал в непроницаемом аквариуме, потом его
пропустили в прохладный коридор.
— Здравствуйте, — сказал он, опережая наставления Сергея, и тот,
оторвавшись от своих бумаг, дружелюбно молвил:
— Здравствуйте еще раз, Соловьев. Присядьте. Егор освободил стул и,
передвинув его в середину кабинета, сел.
— Та-ак, — удовлетворенно протянул Сергей. — Городские соревнования,
детские конкурсы... Над этим пусть бабушки умиляются. Что у нас тут еще? Особые
отметки школьных психологов. Так, уже ближе... Зачисление в университет,
прекрасно. Все в протоколе. Все эти охи-ахи экзаменационной комиссии. Все тут.
Ага, с первого курса на третий. Еще лучше. Да вы, Соловьев, вундеркинд! Отзывы
по службе превосходные. Но увольнялись целых четыре раза. Почему, Соловьев? Вы
жадный человек?
— Мне всегда не хватало творчества, — раскованно произнес Егор. —
Рамки, вот в чем дело. Какими бы широкими они ни были, со временем они начинают
душить. Мне надо было родиться поэтом.
— Гм, гм... Самооценка не занижена, — улыбнулся Сергей. — Ну что ж...
Вы нас устраиваете. Снимайте свой несчастный плащ, бросьте вон туда и
принимайтесь-ка за дело. Инструктаж, я полагаю, займет часа два. Потом, как
настоящий поэт, вы часик поплюете в потолок. Потом у нас обед. Ну, а после
обеда прошу впрягаться. Документы принесли? Давайте сюда. Мы на вас все давно
собрали, но порядок — куда от него денешься?
— Прежде чем я впрягусь, хотелось бы получить представление о том, в
какую трясину я влезаю, чем это грозит, и так далее.
— С этим у нас проблема, Соловьев. Когда я скажу первое слово по нашей
теме, вы станете самым засекреченным человеком на Востоке. Ну, или почти самым.
— Почти? Самый засекреченный — это вы, Сергей?
— Сергей Георгиевич. Топорков, — представился он. — Соглашайтесь, поэт.
Гарантирую душевный коллектив, личную безопасность и бессонницу.
Егор на мгновение прикрыл глаза. Кроме паранойи, он ничего не терял.
— Где мой контракт?
— Вы согласны? — строго спросил Топорков.
—Да.
— Повторите: да, я согласен.
Егор повторил.
— Поздравляю, Соловьев. Подписывать ничего не надо, с этой секунды вы
наш сотрудник. Знакомьтесь, коллеги: Егор, Маришка.
Егор резко обернулся и увидел, что у него за спиной стоит... Маришка.
— Маришка — это не уменьшительное и, тем более, не ласкательное, —
сказала она. — Это такое имя: Маришка Димитриевна Воинова.
— Да, я... я в курсе, — пробормотал Егор. — Очень приятно, Маришка. Рад
познакомиться.
Август. 4
-Ну как насчет первого слова? По нашей теме.
— Не терпится прикоснуться? — с ухмылкой спросил Топорков. — Ну что ж.
Земля молчит...
Егор ждал продолжения — невообразимой тайны, от которой у него
потемнеет в глазах или хотя бы задрожат руки, но Топорков не торопился. Он
сидел, заговорщически переглядываясь с Маришкой, и так же ждал.
— Пусть себе молчит, — сказал Егор. — Это должно волновать специалистов
по связи. И, наверно, правительство.
— Ага, не понял, — удовлетворенно заметил Топорков. — Объясняю: Земля
молчит не сутки, и не месяц, а гораздо дольше.
Вот почему ученые не могут спросить, как действует внепространственный
перенос, невпопад подумал Егор. Этот умник мажордом ищет парадоксы там, где их
нет. Радио сломалось, делов-то. А он про тупик познания...
— И сколько же она молчит? Год? Два?
— С момента Колонизации. Как только на Близнец поставили последнюю
партию груза, все отключилось. Можно сказать, Земля молчала всегда.
Топорков сделал паузу, позволяя Егору впитать, усвоить и ужаснуться, а
затем изящно его добил:
— Транспортная камера, связь, телеметрия... работало около двадцати
независимых каналов. Отрезало все. Разом.
— Еще в Колонизацию? — не поверил Егор. — И мы жили без Земли? Всегда?!
Как это? И никто ничего...
— Кое-кто знает. Кому положено. И у нас, и на Западе.
— Сейчас, сейчас, дайте я соображу. Значит, перебросили технику, людей,
запасы всякие и тут же от нас отгородились?
— Типичный пример вульгарного толкования Колонизации. Заселение длилось
двенадцать лет.
— Но потом...
— Когда оно закончилось — да. Как будто отгородились.
Топорков выглядел необычайно довольным. Ритуал посвящения в правду он,
судя по всему, исполнял не впервые.
— Есть версия, что на Земле произошла какая-то глобальная катастрофа,
но это было бы слишком красивым совпадением. К тому же все каналы закрылись
одновременно. Некоторые проходили через земные спутники, другие — через
промежуточные станции, третьи — напрямую. Синхронное отключение здесь
невозможно. Да вы не огорчайтесь, Соловьев. Все это было давно, и нас не
касается.
Егор встрепенулся. Если известие об исчезнувшей прародине — лишь
прелюдия, то к чему же его подводили?
Он с опаской повернулся к Маришке. Ее невероятное сходство с соседкой
не давало ему покоя с самого начала. А главное — имя. Егор никогда не встречал
столько Маришек сразу. Видимо, тридцать лет назад это имя было модным, но
почему у них, у Маришек, так много общего? Егор смотрел на Маришку Воинову и не
мог отделаться от ощущения, что спал не с соседкой, а с ней. Казалось, даже
родинка на ее правом ухе имеет точно такую же форму, что и у Маришки Стояновой.
Впрочем, он еще недостаточно хорошо изучил ее тело. Может быть, он и ошибался.
— На этом урок истории закончим, — сказал Топорков. — День сегодняшний.
Маришка, будьте добры.
Воинова перевалила со стула на стол какие-то бумаги и, выбрав два
листка, постелила их на сиденье.
— Извините, Сергей Георгиевич, у вас немножко пыльно. День
сегодняшний... — Она собралась с мыслями и, вперив в Егора безразличный взгляд,
заговорила: — То, что связь с Землей потеряна, это не совсем верно. В настоящий
момент связь есть, односторонняя. Пять лет назад мы получили стабильный сигнал.
Сигнал идет, несомненно, с Земли и адресован опять же, несомненно, Близнецу.
Хотя есть ряд вопросов. Первый: несущая частота. Ни в штатном, ни в аварийном
режимах она не использовалась.
— Как же мы ее поймали? — вставил Егор.
— Поймали случайно, однако прошу не перебивать, — монотонно произнесла
Воинова. — Вопрос второй: шифр. Ключ в передаче отсутствует, из чего следует,
что для чужих она не предназначена. С другой стороны, кодировка абсолютно
тривиальна, стало быть, это нечто иное, чем попытка скрыть информацию. Словом,
картина такова: кто-то с кем-то общается на своем языке, а услышат ли этот
разговор посторонние — ему безразлично. Третий вопрос. После расшифровки мы
убедились, что передача адресована кому-то из жителей Близнеца. Теперь
относительно ее содержания... Уфф, это уж вы, Сергей Георгиевич.
— Что ж... — Топорков неторопливо погладил стол - в этом послании
столько всякого намешано... Ну допустим, отрывки из статей, которые появятся в
сети через два дня. Как вам такой вариантик, а, Соловьев? Причем доказано, что
статьи писались уже после прохождения сигнала. И разными людьми. И на Востоке и
на Западе. Там же, в послании, — изменения биржевых котировок, или результаты
местных выборов,. или необыкновенно точные прогнозы погоды. Или вот: пришел
какой-то список. Четырнадцать фамилий, и все. Что прикажешь делать? Мы себе
головы сломали. Начали, конечно, проверять, но там же одни фамилии, по материку
— это сотни тысяч человек. А вчера... вы смотрели новости? Пожалуйста:
столкнулись два прогулочных катера. Четырнадцать утопленников, все фамилии...
догадываетесь, да? Впечатляет? И это только то, что мы успеваем обработать.
Основная масса информации пропадает, уходит в песок. Мы не можем учесть все
события на планете. Для этого пришлось бы задействовать всех граждан Близнеца.
Да и то не хватило бы.
— Если позволите... — аккуратно вмешался Егор.
— Да, прошу вас. Уже возникли идеи?
— Пока пытаюсь определить свои задачи. Как минимум, отслеживать и
понимать самое важное, особенно прогнозы негативного характера. Задача максимум
— обнаружить в этом вале пророчеств какой-то общий смысл.
— Справедливо.
— Неплохо бы также установить настоящего адресата, но, я полагаю, этим
есть кому заняться.
— Есть, есть, — покивал Топорков.
...Закладка в соц.сетях
