Жанр: Научная фантастика
Корректировщики
..., у нас о студентах заботятся.
- Здорово, - кивнула Оля.
Ее квартирка была однокомнатной, но кухня по размеру вполне годилась и для столовой.
На кухонном столе она увидела чашки, чайник, большую миску, накрытую полотенцем. И -
ни души. Царев подошел к столу, взял лежавший подле миски текстовый планшет:
- Очень жаль, Маша не смогла нас дождаться. Но ничего страшного, квартиру вы уже
видели, а детальное знакомство с обстановкой раньше завтрашнего дня все равно не имеет
смысла начинать.
Оля устало опустилась на стул. Ей хотелось поскорей умыться и лечь спать. Царев это
понял, поэтому не стал вести долгих разговоров. Оля безразлично попрощалась с ним, а потом,
когда он уже открыл дверь, вдруг вспомнила:
- Алексей, простите, можно вопрос?
- Хоть двадцать.
- Видите ли, все произошло так быстро... В общем, я довольно смутно представляю, кто
вы и где я буду учиться.
Царев растерянно улыбнулся:
- Я думал, Валерия предупредила... Я - сотрудник Академии Внеземелья, отвечаю за
обустройство переводных студентов. Учиться вы будете именно в ней, факультет называется
"Системы жизнеобеспечения в условиях Внеземелья", отделение "классическое", это наш
местный жаргон, означает, что основное направление деятельности выпускаемых специалистов
- монтаж и наладка этих систем. Есть еще наладочно-ремонтное отделение. Ну, что...
Вообще-то этот факультет больше известен под жаргонным названием "военка". Он только
года три как переименован и переведен из разряда военных в военно-космические, а раньше так
и назывался - Военный факультет. Один из самых престижных факультетов в общесоюзном
рейтинге. Впрочем, завтра, то есть уже сегодня я вам все покажу, расскажу. Вам у нас
понравится.
- Да, конечно. Спасибо.
Он закрыл дверь, Оля устало плюхнулась в ванну. И внезапно оглушительно
расхохоталась. Академия Внеземелья, м-мать! Так она от Ленки Соколовой и на Луну удерет.
14 октября 2082 года, среда
Московье - Селенград
- Царев!
- Радость моя, ты меня избалуешь столь частыми звонками.
- Моя девчонка долетела?
- Все в лучшем виде. Разве я могу тебя подвести?
- Как она?
- Да хреново, если хочешь знать мое мнение. Даже мне видно - шок после сильной
психической травмы. Может, ее показать нашему психиатру?
- Незачем. Она сильней, чем ты думаешь. Сама оклемается.
- Как знаешь...
- Царев, это еще не все...
- Я так и знал.
- Да, но я-то не знала! И не надо такого трагизма в голос подпускать. В общем, будет
еще парень, на мой взгляд, вполне подходит в Службу.
- Я знал, я знал! Потому и договорился сразу насчет двоих москвичей.
- Ну, ты даешь, Царев! Кстати, а тебе не стоит ли пойти протестироваться на предмет
пророческого дара?
- Это не я предсказал. У меня, когда ты первый раз позвонила, Илюха Моравлин сидел,
помнишь его, да? Он и сказал. Прикололся, называется. У него, паразита, сегодня вообще
какое-то ненормально хорошее настроение. А я, знаешь ли, в предсказания корректировщиков
обычно свято верую, какой бы бред они ни несли. Нет, прикинь: сказал, что будет парень и
девчонка, причем девчонку зовут Ольгой!
- А он, случаем, не...
- Не, то есть да, но не так. Инициация начинается с приступа хандры, а не с веселья. Но
что-то с ним непонятное происходит, это факт.
- Ну ладно. Так парня встретишь?
- Да куда я денусь? А Моравлину башку сверну завтра, факт. Он последнее время мне
только лишние хлопоты пророчит. Отцу подражает, понимаете ли.
- Ладно, ладно, не кипятись.
- Да, пока не забыл. А парень-то хоть будет знать, куда летит и зачем? Потому что твоя
девчонка мне такое выдала...
- Да и фиг с ней. Ей на самом деле было все равно, куда лететь. Я ее на Венеру могла бы
отправить, она б и не пикнула.
- Что с ней случилось?
- Ничего особенного. На ней пять лет паразитировала наша местная антикорректорша.
- Выносливая девица, однако...
- А парень вылетает послезавтра, правда, он еще об этом не знает... Нечего ржать! Тебе
ж Моравлин ясно сказал: будут двое, значит - будут двое. В общем, я его отправлю
шестнадцатого ночным рейсом, у вас он будет то ли в десять утра, то ли в одиннадцать.
Высокий брюнет, зовут Павел Котляков.
- Понял. Будем ждать.
14 октября 2082 года, среда
Селенград
Окинув скептическим взглядом столпотворение в раздевалке, Илья решительно
направился через вахту.
- Куда в верхней одежде? - ударил в спину возглас недовольного дежурного.
Илья оглянулся: незнакомый парень какой-то. Знакомые все знали, что некоторым
личностям позволено ходить по Академии в куртках.
- Я сотрудник, - бросил он.
Дежурный недовольно отвернулся, поверив маленькой лжи. Впрочем, не такая уж ложь,
рассеянно думал Илья, поднимаясь по парадной лестнице. Последнее время граница между
сотрудниками Академии и сотрудниками Службы стала размытой. Безопасники поголовно либо
работали, либо учились в Академии. Те, кто учился, норовили оставить одежду в подсобках тех,
кто работал, чтоб на большой перемене в очереди не стоять. Илья этим преимуществом раньше
не пользовался, а тут решил: да чего это я? Есть же Царев. Который, кстати, утром кинул ему
сообщение на автоответчик и просил зайти.
Илья поднял голову и увидел спешившего сверху... Царева. Тоже в верхней одежде,
невыспавшегося, помятого.
- Лех! Ты куда летишь спозаранку?
Царев чуть не свернулся со ступеньки.
- А, Илюха, привет... Да тут, - он с отчаянием махнул рукой, - бардак полный...
Сейчас к Савельеву, потом новую девочку из Московья на экскурсию поведу.
- А Машка знает? - провокационным тоном осведомился Илья.
Царев не обратил внимания на шпильку.
- Ты с предсказаниями-то подвязывай, - дружески-угрожающим тоном предупредил он.
- Что, и второй москвич объявился? - обрадовался Илья.
- Вот-вот. Мало того - девочку действительно зовут Ольгой.
Илья не сразу вспомнил, о чем толкует Царев. Потом рассмеялся:
- Лех, я ж просто пошутил!
- Я тебе пошучу! Еще раз так шутканешь, я тебе... Я тебе тоже пошучу. Так пошучу, что
жизнь медом казаться перестанет! Я тебе так нашучу, что ты - ага, ты, а не я, - с этой
девочкой возиться будешь!
- Любимое занятие - с девушками возиться. Желательно без одежды.
Царев окинул его уничтожающим взглядом:
- Она страшна, как смертный грех. Или очень хочет такой казаться, что еще хуже. Ладно,
Илюх, не обращай внимания... Мне с утра уже головомойку из-за этих москвичей устроили. Я
ж просто внаглую добавил их в базу. Утром секретарша обнаружила лишних студентов и
скандал закатила. Меня Савельев, можно сказать, спас. Да и этих москвичей тоже. Да! Зайди к
нему после занятий, он звонил утром.
- Надо - значит схожу.
Царев поскакал вниз, Илья опомнился, когда их уже разделял пролет. Перегнулся через
перила, крикнул:
- Леха! А в лаборантской кто-нибудь есть?
- Бондарчук. Но он тоже скоро уходит, так что раздеваться иди к Лоханычу в тот корпус!
Царев расхохотался, довольный собственной косолапой шуткой. Илья мысленно
выругался, вспомнив очереди в раздевалку и дежурного, которому он представился
сотрудником. Вот и ври после этого... Цареву соврал - правдой оказалось, дежурному почти
правду сказал - а на деле соврал.
Надо же, посмеивался он про себя, стоя в очереди к окошку гардероба. Это Царев еще не
знает, откуда имечко-то взялось. А взялось оно из весенней галлюцинации про имена на
подоконниках. Илья решил приспособить ее хоть куда-нибудь, и случайно попал в точку.
Смешно, право слово.
14 октября 2082 года, среда
Селенград
Оля проснулась на удивление рано и удивилась: ее переполняла энергия. В большой
миске на кухне обнаружились пирожки, очевидно, приготовленные вчера невестой Царева. Оля
слопала половину, облизывая пальцы. Невесту себе Царев выбрал знатную, о такой каждый
мужчина мечтает. Готовит божественно! Оля и ей позавидовала, как накануне Валерии. Она
ничуть не переживала по поводу своей завистливости, потому что зависть бывает белая и
черная. Оля завидовала белой завистью, причем всем, кто что-то умел лучше нее. Таких, она
подозревала, набралось бы полмира, вздумай она заняться статистикой. Ничего, это хорошо,
что их так много, по крайней мере, ей есть с кого брать пример. И вообще, нет предела
совершенству.
После завтрака она основательно покопалась в сумке. Валерия собрала ей абсолютно
необходимые вещи, собрала умело, будто привыкла вести разъездную жизнь. Хотя почему
"будто"? Почти на всех триграфиях в ее квартире Валерия представала то на фоне гор, то на
берегу реки у костра. А больше всего Оле понравилось, что Валерия насыпала ей горсть
разнообразных флакончиков с декоративной косметикой. Оля макияжем не злоупотребляла, то
есть она не красилась вообще, потому что Ленка Соколова ее убедила, что Оле косметика не
идет. Долой Соколову, решительно подумала Оля, сгребла косметику и зависла перед зеркалом
на полтора часа. Результат ей очень даже понравился.
На дне сумке что-то блеснуло. Вытащила - оказалось, кредитка. А блестели буквы
надписи. И такие буквы, что Оля, не имевшая дурной привычки разговаривать сама с собой,
ахнула вслух.
На кредитке было написано: "Служба информационной безопасности Союза Независимых
Государств".
Оля села на кровать, держа кредитку в вытянутой руке. Ни-фи-га себе! Валерия,
оказывается, контрразведчица! Ох, как жгуче пожалела Оля, что раньше сторонилась ее! Образ
Валерии в ее фантазии моментально оброс всякими мистическими чертами. И тут Оля
сообразила: Валерия ж наверняка по ошибке отдала ей служебную кредитку, и ей за это
попадет.
Звонок в дверь заставил ее заметаться. В комнате бардак, а тут еще эта кредитка... Царев
увидит, решит, что это Олина, и примет новенькую за контрразведчицу. В конце концов
накрыла раскиданные вещи пледом, а кредитку сунула в карман платья.
Царев, увидев ее, удивился:
- Всего за одну ночь невозможно так похорошеть, - решительно объявил он. -
Наверное, я вчера плохо тебя разглядел.
Оля отметила этот фамильярный переход на "ты", но возражать не стала. В конце концов,
Царев явно старше нее, имеет право.
- Кофе будешь? - спросила она.
- Конечно, моя прелесть. А то я сегодня позавтракать не успел.
Оля изобразила радушную хозяйку. Накрыла на стол, села напротив, демонстративно
подперев щеку кулаком и наивно хлопая ресницами - так, как положено "прелести". Царев
подавился от смеха, одобрительно кивнул:
- Ты молодец. Обожаю женщин, у которых есть характер.
- А у твоей невесты он есть? - провокационно нежным тоном осведомилась Оля.
- И замечательный! - охотно кивнул Царев. - Она у меня - ангел, идеал и вообще
чудо.
Взгляд у него был понимающе-снисходительный. Оля не смогла сдержать кривоватой, но
искренней усмешки.
- Вот так-то лучше, радость моя, - назидательно заметил Царев.
Она не вовлекала его в вежливый этикетный разговор. Просто сидела и наблюдала, как он
пьет кофе. В голове вертелась масса вопросов, но Оля не спешила их задавать. Еще три дня
назад она не дала бы ему дух перевести, пока не вытянула бы все, но - это было три дня назад.
- Ну что, - вздохнул Царев, - ты готова? Тогда поехали, покажу тебе самое
необходимое для жизни здесь.
Для экскурсии по городу Царев взял служебную машину. Оля в окно рассматривала
странный город, в котором ей предстоит жить, и никак не могла решить, нравится он ей или
нет. Селенград оказался совсем не таким, как она думала, и одно это уже было хорошо.
- Город совсем новый, - рассказывал Царев. - И появился на свет благодаря академику
Алтуфьеву. Был такой, в начале века получил Нобелевку по физике. Вот, он наш местный
отец-основатель. Сумел выбить у правительства разрешение и деньги на строительство
крупнейшего в мире научного центра. Сначала хотели строить в Улан-Удэ, там вроде как уже
место обжитое, но не получилось... В общем, заложились на постройку здесь. Никто не ожидал,
что Селенградский центр из полигона превратится в город, да еще и перерастет Улан-Удэ.
Наверное, Алтуфьев правильное место выбрал.
Селенград был таким же, как Московье рано утром: отлично выспавшимся, полным сил,
но еще не включившимся в дневную суету, а оттого непривычно величавым. Наверное,
подумала Оля, раньше и Московье таким было, когда еще разделялось на Москву и
Подмосковье. А потом город и область объединили, образовав третий в мире - после Рима и
Стамбула - гигаполис, и легендарное величие древнего города растворилось в безумном ритме
жизни. Да, в Московье все приходилось делать очень быстро, иначе попросту никуда не
успеешь: расстояния огромны.
- Говорят, в Московье уже работают пассажирские электробусные маршруты, - сказал
Царев.
- Ага. Два года уже. В Старом Центре и лесопарках ходят.
- У нас пока электрические движки только на служебном транспорте. А общественный
- монорельсовые маршрутки и метро. Частные машины на газу.
- В Московье газовые двигатели запретили в прошлом году.
- У нас такое не скоро произойдет, - вздохнул Царев.
Остановил машину на площади в южной части города. Оля растерянно оглядывалась:
местность до боли напоминала Старый Центр Московья. Такие же тяжеловесные здания,
относительно невысокие, образующие тихие дворики, в которых, Оля помнила по школе, так
здорово посидеть после уроков.
- Вот здесь станция метро "Академическая", и отсюда до Академии буквально две
минуты пешком, - сообщил Царев. - Вон, посмотри - те два здания дальше по бульвару,
огороженные общим забором.
- Это вся Академия?
- Нет, конечно. В Академии четырнадцать факультетов, каждый по четыре курса, на
каждом курсе по двенадцать групп. В этих корпусах занимаются только студенты базовых
факультетов - военки и роботехники. Ну, и есть аудитории технологического,
топливнохимического и экономического факультетов. Но их мало. Все остальные занимаются в
других корпусах.
Оля с восторгом рассматривала массивные, так называемого "сталинского" типа, здания.
Здесь они не производили такого гнетущего впечатления, как аналогичные постройки в
Московье. Двухметровый забор с верхней ажурной частью - если такое сравнение применимо
к кирпичной кладке - привел ее в восхищение. За широкими воротами из кованых решеток
взгляду открывалась длинная аллея, образованная старыми ясенями, которые свешивали ветви
арками, создавая впечатление анфилады. А посреди этого парка возвышались два
двадцатипятиэтажных корпуса, оба на мощном цоколе, с непривычно узкими окнами, первый
- розовато-бежевого кирпича, второй - багрово-седого. Было в них нечто настолько
основательное и надежное, что Оля прониклась уверенностью: это ее будущий дом.
- В Селенграде почти не осталось двадцатипятиэтажек, - с оттенком грусти заметил
Царев. - Сейчас строят от тридцати этажей и выше. Видишь за парком башню?
Оля видела. Забавное строение, будто кто-то привязал к низкому небу нитку бус.
- Венерианская архитектура, - пояснил Царев. - Сейчас так начали строить и у нас.
- Я видела в Московье, - кивнула Оля.
- Это, кстати, наш новый коммунальный корпус, общежитие. Там даже строительные
запахи еще не выветрились. Заселение с завтрашнего дня. Хочешь переехать туда?
Оля помотала головой.
- Как хочешь. Хотя тут до Академии ближе. Но на самом деле Солнечный лучше и в
смысле инфраструктуры, и в смысле контингента жильцов. А знаешь, говорят, на Венере все
здания такие, и еще все соединены между собой подвесными дорогами.
- Здорово.
Царев повел ее к розовому корпусу.
- Отсюда начиналась Академия, - без пафоса сказал он. - Эти два здания были
построены еще при жизни Алтуфьева. Причем вот это, розовое, хоть и выглядит моложе, на
самом деле старше. Алтуфьев планировал заложить здесь институт, готовящий исключительно
специалистов по ядерной физике, но жизнь распорядилась иначе. Первое время здесь
располагалась областная администрация. Потом она переехала в Улан-Удэ, а сюда поселили
курсы переподготовки. Потом их переименовали сначала в институт внеатмосферной связи, а
затем повысили статус до академии. Ну вот, собственно, так мы здесь и остались.
Оля осторожно ступила на парадное крыльцо из потемневшего гранита, бессовестно
затертого множеством ног. Перед ней возвышалась тяжелая двустворчатая дверь, окованная
чеканной латунью с латунными же мощными ручками. Справа и слева от входа были две
памятные доски. Точней, мемориальной доской была только одна, левая - с профилем
Алтуфьева. Из надписи на второй доске Оля узнала, что данное строение является частью
Академии Внеземелья.
- Здесь у нас сидит почти вся наша администрация, - объяснил Царев, с некоторым
усилием распахивая перед Олей тяжелую дверь.
Олю потряс холл - мраморный, почти квадратный, с четырьмя зеркальными колоннами
квадратного же сечения. Слева и справа тянулись прилавки гардеробных - защищенные
деревянными панелями, с распахнутыми ставнями окошек, в которые, как престарелые
сказочницы древних фильмов, выглядывали уютные пожилые гардеробщицы в униформе
Академии.
- Самое халявное место дежурства, - сообщил Царев, когда они сдали верхнюю
одежду.
- Какого дежурства?
- Начиная со второго курса наши студенты дежурят по корпусам Академии. Выполняют
функции официантов в кафе, вахтеров и гардеробщиков. Традиция. Когда Академия только
закладывалась, сотрудников не хватало, поэтому часть работ выполняли сами студенты. Сейчас
ситуация иная, но дежурства сохранились. Конечно, работа чисто номинальная, и к дежурствам
допускаются не все студенты, поэтому участие в этом своеобразном ритуале можно считать
формой поощрения за хорошую учебу.
Оля мысленно улыбнулась, отметив, что в Московье вузы никакими традициями не
обрастали. Пустячок, а приятно присоседиться рядышком с чем-то устойчивым и незыблемым,
что рисуется в воображении при слове "традиция". Особенно если традиция складывается в
такой нестабильной области, как освоение космического пространства.
Как же просто выглядело здание Академии экономики и планирования, подумала Оля. А
ведь оно казалось ей таким впечатляющим! Но там не было ни такого парадного крыльца, ни
такого холла. И еще там холл находился на одном уровне с первым этажом, а здесь собственно
первый этаж располагался чуть выше холла, поэтому к нему вело внутреннее крыльцо.
Разумеется, тоже мраморное. И тоже - затертое. Крыльцо заканчивалось нешироким
проходом, образованным двумя огромными витражами. И на фоне этой слегка запылившейся
- или поблекшей от времени? - роскоши современный пропускной турникет,
перегораживавший вход, казался бестактным анахронизмом. Царев коснулся своим пропуском
сканера, потом сказал что-то дежурному, тот отключил автоматику, чтобы пропустить Олю.
Она оказалась в полутемном коридоре метров пяти шириной. Загадочную многоцветную
полутьму, конечно, обеспечивали витражи. В обе стороны уходили узкие коридоры, залитые
белым светом распределенных светильников, виднелись двери из суперсовременного
метапластика.
- А какие еще традиции у вас есть? - спросила Оля.
- Ну, самая известная - стажировка за границей. Двадцать четыре лучших студента с
третьего курса отрабатывают производственную практику в Америке. Это, в принципе, не наша
традиция - акция МолОта, так что точней будет сказать, что традицией в данном случае
является давнее сотрудничество Академии и партийных организаций.
Прямо перед Олей помпезно поднималась парадная лестница - с вездесущим мрамором
и красной ковровой дорожкой, прижатой латунными стержнями. На промежуточной площадке
главный пролет разбивался на два потока и узкими лесенками взбирался вдоль стен до
следующего этажа.
По ней Царев и повел Олю наверх.
- А лифта здесь нет? - удивилась она, вспомнив, что здание-то в двадцать пять этажей.
- Есть, разумеется. Первый этаж у нас - мемориал, там все под старину. Да и то -
грузовые лифты есть и на первом, в конце крыла. А со второго этажа начиная работают
пассажирские лифты, их там двенадцать штук. Но принято ими пользоваться, если нужен этаж
выше пятого. А нам с тобой - на третий.
- Тут как в театре...
Царев посмеивался, как столичный щеголь над провинциалкой. Оле тоже стало смешно.
Но что поделать, если внешний вид Академии понравился ей сразу и безоговорочно? Если она
буквально влюбилась в это здание?
Олю ждали в кабинете с табличкой "Приемная комиссия" на двери. Внутри оказалось
пусто, работал единственный компьютер, занятый средних лет полной женщиной. Женщина
выглядела такой властной, что Оля почувствовала себя пятиклассницей, застигнутой в туалете
при попытке впервые в жизни накрасить губы.
- Привет, Ирочка, - сказал ей Царев. - Вот тебе девушка, относительно которой был
разговор у ректора. Утренний разговор, - подчеркнул он интонацией.
Женщина внимательно и неодобрительно рассматривала Олю. Оля стушевалась и с
трудом сдерживала детское желание спрятаться за Царева.
- Так, красавица, вот это платьишко сними и больше никогда здесь не надевай, -
внезапно сказала "Ирочка".
- П-почему?! - испугалась Оля.
- Потому, девочка, что здесь не Московье, а Забайкалье, и синтетику здесь можно носить
только в том случае, если жить надоело. Здесь, запомни, нужно одеваться тепло. Иначе без
детей останешься. Брюки, рейтузы, носки - обязательно. Никаких мини-юбчонок зимой.
Свитер с высоким горлом, шапка, варежки. Спроси у Алеши, где наш рынок, и сходи. Туда
китайцы по выходным приезжают, цены у них низкие, и можно подобрать что-нибудь
недорогое. И закажи унты. Они дорогие, но ничего лучше на зиму не придумаешь. И запомни:
лучше выглядеть неброско одетой, но со здоровым румянцем, чем моднючей, но в больнице с
пневмонией или воспалением придатков. Запомнила?
Оля торопливо закивала. Царев посмеивался.
- Так, Алеша, я ее записываю в В-1011, да? Испытательный срок - месяц. Если не будет
нарушений и двоек, зачисляем. Занятия проходят во втором корпусе, шесть дней в неделю
кроме воскресенья, с 9:30 до 14:30. В группу пойдешь с завтрашнего дня, расписание внизу на
терминале, в правом крыле. Продолжительность основных занятий - шесть академических
часов. Плюс факультативы, когда бывают. Держи, - Ирочка жестом фокусника выдернула
из-под компьютера пластиковую карточку и протянула ее Оле. - Пропуск. Пока временный, до
зимней сессии. Дает все те же права, что и обычный студенческий билет. Стипендия не
начисляется, но питание и проживание бесплатное, как и у остальных студентов. Можешь
посещать библиотеку, спортзал, мастерские и все факультативы Академии.
Когда они вышли, Оля спросила:
- И это все?!
- Почти, радость моя. А если честно, то "все" еще не начиналось. Самое трудное
впереди. Календарный месяц без опозданий, прогулов, двоек, дисциплинарных замечаний -
это тяжело. Кроме того, у нас программа несколько более насыщенная, чем в других вузах. Так
что не думай, что будет легко.
- Я справлюсь, - пообещала Оля.
- Не сомневаюсь, лапушка. Пошли, еще успеем посмотреть твой учебный корпус.
Они спустились на первый этаж, Царев показал терминал для вызова расписания. Оля
пока запомнила расписание на два дня, решив завтра зайти со стиподиском и скопировать.
Второй корпус показался Оле еще более тяжеловесным, чем первый. Багрово-красный с
проседью от времени, как Кремль, с коричневым высоким цоколем. Правда, внутри мрамора
уже не было. Коридоры были узкими, с низкими потолками, Царев объяснил Оле, что под
потолком проходит система вентиляции и энергоснабжения, поэтому строители сделали
навесные потолки, а так вообще этажи здесь очень высокие - четыре с половиной метра.
Лестницы темные, перила из крашеного дерева. Но никаких отрицательных эмоций у Оли не
появилось - наоборот, эта теплая полутьма создавала ощущение безопасности.
Смерч-экскурсия по городу, устроенная Царевым в заключение, утомила Олю. Она почти
не обратила внимания на высоченный цилиндр - академический спорткомплекс, а адреса пяти
основных точек бесплатного студенческого питания ей пришлось записывать, чтоб не забыть.
Рынок Оля уже никак не осиливала, а потому попросила Царева довезти ее до главных
корпусов и оставить там. Ей хотелось немного побродить в одиночестве.
Она неторопливо шла по городу, сунув руки в карманы и ни о чем не думая. Она просто
слушала этот город - новый и старый в одно время. Рядом с ней неслышно плыла сухая осень,
устилая путь листьями ясеня, такими прозрачно-желтыми, что казалось, будто они светятся
изнутри. Ветер был холодным, но не наглым. Скорей, здесь он был уверенным, как положено
хозяину. Гостей без нужды не трепал, но и забыть о себе не позволял.
Да, этот город был совсем не таким, как ей думалось. Он был сильным и уверенным. И
еще этот город успокаивал ее. Здесь не было московской суеты и провинциальной сонливости.
Здесь шла своя жизнь - насыщенная, но скрытая под маской суровой сдержанности. Оля
чувствовала себя абсолютно защищенной. И была благодарна городу за то, что он принял ее.
Олю захватило странное ощущение одиночества - свободного, без примеси тоски или
уныния. Повсюду был разлит покой особого рода - в движении, неспешном как эволюция. И
казалось, что этот мир не имеет ничего общего с реальностью, суетливой и тщеславной. Это
был ее мир, ее новый мир. И он ей нравился.
14 октября 2082 года, среда
Селенград
В офисе было тихо и безлюдно. Савельев, серьезный до мрачности, уныло разглядывал
облетающие ясени за окном. Повернулся, через плечо хмуро глянул на вошедшего Илью:
- Садись.
Сам с явной неохотой уселся в свое начальницкое кресло.
- Вчера приехал Филипп Дойчатура. Ездил в Московье. По каким делам - для нас
неинтересно, а интересно то, что попутно он прошел тесты у врача Ступинского отделения.
Антикорректор четвертой ступени.
Илье тоже расхотелось веселиться. Только такой дряни им в преддверии инициации
Вещего Олега и не хватало.
- А что прогнозисты?
- Ничего. Лихенсон посоветовал передать данные для обработки в Центральное
управление, поскольку в его расчетах Филька значился как фигура серьезная, но не до такой
степени. - Савельев помолчал. - В общем, я все передал твоему отцу. Это же его проект.
- Отлично, - сказал Илья.
Савельев остро и нехорошо посмотрел исподлобья:
- Я бы так не сказал. Твой отец настроен весьма пессим
...Закладка в соц.сетях
