Жанр: Научная фантастика
Костры миров
...атится до одной сотой нынешнего
объема, ночное небо над Землей вспыхнет, станет таким же теплым, как дневное
сейчас. Еще через семь-десять миллионов лет наследники и преемники нынешних
землян увидят небо над собой невыносимо ярким. Молекулы в атмосферах планет
и звезд, даже в межзвездном пространстве, начнут диссоциировать на
составляющие их атомы, а сами атомы - на свободные электроны и ядра.
Космическая температура достигнет десяти миллионов градусов, работа как
звездного, так и космического нуклеосинтеза будет уничтожена: мир рухнет в
пространственно-временную сингулярность, в которой недействительны известные
физические законы и кривизна пространства-времени становится бесконечной...
Хенк оборвал себя: миллионы лет - это немало. Думать следует о насущном
дне, о тех же Арианцах, Цветочниках, океане Бюрге, уже сейчас обреченных на
уничтожение.
Но почему этого хотят протозиды?
Ханс сказал: "Первичники... Дохлый сектор... Ни одно разумное существо не
лезет к Стене..."
"Первичники! - теперь Хенк догадывался. - Ведь потому протозиды и
прозваны первичниками, что являются одной из самых древних рас Космоса.
Рожденные в огне Большого взрыва, они, как никто, ощущают катастрофическое
падение температур и плотности межзвездного пространства. Уже сейчас
тепловой фон Вселенной упал до трех градусов Кельвина. Через десять
миллиардов лет он упадет до полутора. Медленно угаснут реакции звезд. Одна
за другой звезды начнут остывать, меркнуть. Бесчисленные миры обратятся в
мертвый шлак - печальные обломки такого прекрасного, такого яростного
когда-то прошлого... Быть может, иногда и будут случаться те немыслимо
редкие термодинамические флуктуации, что на мгновение смогут освещать даже
самые отдаленные уголки погасших миров, но для жизни - это конец!"
"Что остается протозидам? - спросил себя Хенк. - Что остается протозидам,
как не последняя попытка зажечь для себя новый мир? Взорвать пространство
хотя бы Крайнего сектора, согреть его, уплотнить, вернуть хоть на время
столь необходимые для них плотности и температуры! Это же так
естественно..."
"Да, естественно, - сказал он себе. - Для протозид. Но не для Арианцев,
не для Цветочников, не для океана Бюрге, не для земных станций. Они
почувствуют удар сразу. И этот удар будет для них последним..."
Если он. Хенк, оберон-икс, готов был драться за жизнь своих
предполагаемых собратьев и их союзников, почему должна была отказаться от
борьбы за себя столь древняя раса, уходящая корнями в начало всего и вся?
19.
Тревожный звонок вернул Хенка к действительности.
На мрачном фоне Стены он увидел длинное, спирально закрученное пылевое
облако. Оно медленно осциллировало, то сжимаясь, то вновь вытягиваясь.
- Протозид! - сообщила Шу. - Преобразователь готов к действию. Через
пятнадцать минут, Хенк, ты получишь своего оберона.
- Разве я дал приказ преобразовать протозида?
- Нет. Но так хотел Челышев.
- "Лайман альфа" - мой корабль, Шу! Пока это так, ты будешь выполнять мои
просьбы!
"Я предупреждал! - услышал он с работающего Инфора. - Этот псевдо-Хенк
только и думал, как бы удрать с Симмы! Его нельзя было отпускать, Петр!.."
Хенк узнал голос диспетчера, но отключать Инфор не стал. Не все ли равно,
слышат его на станции или нет? Если протозиды выиграют (а у них был на то
шанс), если он, Хенк, ошибся в своих предположениях, разницы в судьбах Хенка
и диспетчера не будет - их пожрет один огонь.
- Когда протозиды подойдут к квазару Шансон на критическое расстояние? -
спросил он.
- Через двадцать семь часов.
"Немного..."
Он ясно увидел: массивные тела протозид входят в сферу квазара...
- А флот Арианцев? Когда подойдут Охотники?
- Не позже, чем через сутки.
- Ты думаешь, Охотникам хватит трех часов?
- Так думаю не я, - ответила Шу. - Так думают сами Охотники.
"Бедные протозиды... Три часа... По ним ударят из гравитационных
пушек..."
Хенк, несомненно, рисковал. Но у него не было другого выхода. Ему надоело
быть связанным по рукам и ногам. "Или по псевдоподиям..." - вспомнил ом
Ханса.
- Мне не нужен оберон, Шу, - сказал он. - Я давно перестал понимать, кто
в нашей компании оберон. Я хочу говорить с настоящим протозидом. Преобразуй
меня в облако!
Он не слышал, он скорее угадал, что диспетчер на Симме грубо выругался.
20.
Хенк никогда не задумывался о той свободе, какую он имел до возвращения
на Симму. Но сейчас, готовясь к выходу в открытое пространство, сидя в
тесной шлюзовой камере, он вдруг ощутил странную неловкость. Он был
фантастически свободен. Он был слишком свободен. Он не зависел ни от кого и
ни от чего. Он мог в течение нескольких секунд покинуть Крайний сектор,
затеряться среди звезд, забыть о протозидах и Арианцах... Но что-то ему
мешало.
Он внимательно прислушивался к своим ощущениям. Он чувствовал - в нем
что-то происходит. В любой момент он готов был оказаться лицом к лицу с тем,
кто в нем находился, и когда зашипели насосы Преобразователя, он на
мгновение, всего лишь на мгновение, но ощутил мертвый ужас, уже когда-то им
испытанный.
Свет заметно потускнел.
А может, это потускнело сознание, потому что уже не человеческое тело, а
вихрь пылевой тучи выбрасывался в пространство через чудовищно распахнутые
шлюзы "Лайман альфы", обращенной к слепящему мареву квазара Шансон.
Он чувствовал удары звездного ветра. Он жадно впитывал в себя жесткое
излучение. Он мощно разбросал пылевые крылья на добрый десяток световых лет.
Он мягко и хищно обволакивал спящего протозида.
"А может быть, это я и есть? - подумал он. - Истинный я... Может быть,
это я возвращаюсь в свое истинное тело?.."
И услышал ответ Шу: "Нет!"
Шу ни на секунду не теряла его. Она, как всегда, была рядом. Он слышал
Шу, он мог ответить ей. Для этого ему не нужны были ни голосовые связки, ни
электромагнитные излучатели. Он сам был таким излучателем и сам был
излучением.
Со скоростью, близкой к световой, он вошел в облако протозида, и
гигантская пылевая буря надолго заволокла огромный участок пространства.
Он был протозидом.
Чувства протозид медлительно плывущих к квазару Шансон были его
чувствами. Он ощущал нетерпение, снедавшее протозид, он сам торопился к
квазару Шансон - сгореть в его костре, но начать все сначала! Он видел всех
и вся. Ему не требовалось никаких Инфоров, никаких кристаллов памяти - все,
что хранилось в памяти протозид, было его памятью. Он легко отбирал нужное.
Он видел объект 5С 16, он видел тела протозид, низвергающиеся на его
поверхность. И он видел, он понимал ошибку, совершенную протозидами, - им не
хватило массы, чтобы коллапсировать 5С 16, превратить этот объект в черную
дыру, выпасть из пространства, где им вольно или невольно мешали все:
земляне, Арианцы, Цветочники, океан Бюрге. Он видел - они хотят огня.
Протозиды не хотели медленного угасания, они были полны воспоминаний о морях
раскаленной плазмы, о мощи и силе, присущей им в илеме. Квазар Шансон был
очередной попыткой. Он видел - протозиды устали от ошибок. Они не хотели
больше ошибаться. Они берегли каждое свое тело, они замкнулись на себе и не
откликались на голоса, подаваемые извне. Им никто не мог помочь. Только они
сами.
"А я? Кто - я?.." - сознание Хенка опять раздваивалось.
Протозид?
Возможно, но лишь в той степени, чтобы увидеть их крестный ход к квазару
Шансон и осмыслить цель этого хода.
Человек?
Возможно, но лишь в той степени, чтобы ощутить ответственность перед
цивилизациями Межзвездного сообщества.
Ему, Хенку, было этого мало.
Он искал, он жадно рылся в памяти спящего протозида, он лихорадочно
отбрасывал в сторону то, ради чего странствовал в Космосе столько лет.
История расы, ее структура, ее генезис - в сторону! Все в сторону! Он
торопился. Он вел гнусный обыск спящего протозида на глазах всех остальных
протозид, ибо он, Хенк, был сейчас протозидом и был столь же открыт им, как
они ему.
Он искал. Он рылся в искривлениях пространства-времени. Он попадал в
область испорченного пространства. Он входил в мир, где заряд электрона был
изменен в три раза. Он касался воды, которая при любой температуре
оставалась твердой. Он рылся в чужой памяти, презираемый и отвергнутый и
протозидами, и людьми. Он знал: если его поиск закончится неудачей, ему,
Хенку, нельзя будет вернуться...
Куда?
Он не знал. Он искал. Он торопился. Он хотел знать: что случилось у
объекта 5С 16, что там случилось в тот момент, когда поблизости прошел
корабль Хенка?
Серебристое веретено!
Он увидел "Лайман альфу" внезапно, и он не боялся боли, потому что сейчас
он был протозидом.
Он напряг внимание.
"Лайман альфа"... Да, это был его корабль. Но пилот в кресле штурманской
обсерватории не походил на него, Хенка, и еще - над "Лайман альфой" не
торчал рог Преобразователя!
Хенк видел: пилот в кресле не знает о близкой опасности. Но об этой
опасности знал плывущий неподалеку протозид.
Хенк мучительно всматривался в память протозида. Шу читала пилоту книгу.
Она читала ему о мерцании звезд. О том, как это мучило Хенка в детстве. Она
читала о комете, открытой Хенком в юности. Хвост кометы растянулся на
полнеба и был просто светлым, но в долгих счастливых снах казался Хенку
цветным... Шу пересказывала пилоту мысли Хенка о нетипичной зоне. Она
вспоминала о розах, выращенных им, Хенком, в одном из самых северных садов
Земли...
Хенк догадался. Хенк понял.
Роули!
Это был не он, не Хенк, это был его брат, звездный разведчик Роули!
За несколько секунд до взрыва объекта 5С 16 верная Шу читала Роули книгу
его брата Хенка.
Он, Хенк, сам подарил эту книгу Роули...
"Роули, - повторил он, будто привыкая к этому имени. - Роули! - повторил
он, словно боясь забыть это имя. - Хенк, то есть я, никогда не выходил за
пределы Внутренней зоны. Хенк, то есть я, жил и умер на Земле. Но звездный
разведчик Роули помнил Хенка, любил Хенка, беседовал с Хенком, читал его
книгу, помнил о его розах. Хенк был и оставался для Роули самым близким,
самым открытым человеком, за секунду до взрыва 5С 16 мысли Роули были полны
им, Хенком, его, Хенка, размышлениями, и, спасая искалеченное тело звездного
разведчика, протозиды начинили его вновь воскресший мозг памятью и сознанием
Хенка - всем тем, за что они успели ухватиться. Будучи единым коллективным
организмом, протозиды не смогли, не умели понять, что между ним, Хенком,
землянином, оставшимся на Земле, и звездным пилотом Роули, землянином,
путешествующим меж звезд, есть некая разница..."
А значит, он, нынешний Хенк, несмотря на его воспоминания, вовсе не Хенк.
Он - Роули! Он - звездный разведчик Роули! Протозид, спасая пилота, начинил
его мозг сознанием и памятью Хенка. Он, протозид, не видел между ними
принципиальной разницы...
Хенк быв счастлив.
Теперь он знал: он - человек! Теперь он знал: протозиды не убийцы. Теперь
он знал: взрыв квазара Шансон, если в дело опять не вмешаются Охотники,
никому не опасен. Массы скапливающихся протозид хватит как раз на то, чтобы
квазар Шансон провалился в черную дыру. Надо лишь вовремя вернуть к жизни
усыпленного протозида. Коллапсировав, квазар Шансон начнет расширяться,
подобно всплывающему пузырю, но уже в другом, совершенно ином мире. Для
него, Хенка, для обитателей Симмы, для Охотников, прибывших в нетипичную
зону, квазар Шансон просто исчезнет, зато для протозид откроется иной, столь
необходимый для них мир. Всплыв в этой иной Вселенной, протозиды увидят
бесконечно большое фиолетовое смещение. Постепенно оно начнет уменьшаться,
сходить к нулю, и они, протозиды, увидят всю прошлую историю своей новой,
наконец-то обретенной родины. И они, протозиды, уже ничем не будут угрожать
землянам. Цветочники, Арианцы, океан Бюрге смогут облегченно вздохнуть,
память о протозидах останется лишь в их мифах да в записях Хенка,
блокированных в памяти Шу.
Хенк был счастлив.
У него двадцать пять часов. Разбудить протозида он сможет за два. Еще
тринадцать нужны протозиду, чтобы нагнать столь нуждающуюся в нем, уходящую
к квазару Шансон расу. При самом худшем раскладе у Хенка оставался кое-какой
резерв. Он сможет остановить корабли Арианцев, если они придут до срока.
- Шу! - приказал он. - Можешь вернуть меня на борт.
21.
"Самое главное сейчас - разбудить протозида. Разбудить и отправить к
квазару Шансон. Трагедия у объекта 5С 16 произошла потому, что один из
протозид отвлекся на спасение звездного разведчика Роули..."
Разбудить!..
Часа через два Хенк был вынужден признать тщетность своих попыток.
Протозиду катастрофически не хватало массы. Атомы, выбитые жестким
излучением квазара, давно рассеялись в пространстве, Тарап-12 стоял слишком
далеко, и некогда было искать случайную пылевую тучу...
Это была катастрофа!
"Я убил протозида, - сказал себе Хенк. - Он, протозид, спас меня у 5С 16,
а я убил его и этим погубил весь Крайний сектор".
Он сказал это вслух.
Молчание Шу лишь подтверждало его догадку.
- Сколько времени у нас еще есть?
- Двадцать один час, - сообщила Шу. - Тринадцать из них нужны самому
протозиду.
- Можем мы выйти на связь с Тарапом-12?
- Это ничего не даст, Хенк. Они не успеют.
- Пылевые скопления поблизости?
- Пусто.
- Свяжи меня с Симмой.
Передав Шу данные для новых расчетов, Хенк устало повернулся к экрану.
Изображение дергалось, плыло, но Хенк сразу узнал Челышева.
- Слушаю тебя... Роули!
- Вы получили ответ с Земли?
- Да... Роули!
- Там, в саду... Там росли розы?
- Да, Роули. Их выращивал Хенк, твой брат. Спасая тебя у объекта 5С 16,
протозиды...
- Я это уже знаю, Петр.
Челышев помолчал, потер лоб ладонью.
- Что ты собираешься делать? Вернешься на Симму?.. Если честно, "Лайман
альфа" нам бы не помешала. Данные, накопленные станцией Симмы, стоят риска.
Мы смогли бы отправить их на твоем корабле. Если Охотники не успеют, мы все
равно обречены.
- Я не вернусь, Петр.
- Что ж, я допускал и такую возможность, - одними губами выговорил
Челышев. - Диспетчер прав, тебя стоило опасаться. Послушайся мы его, сейчас
бы у нас был корабль...
- А почтовая ракета? Она пришла, Петр?
- Как всегда, вчерашняя. Цветочники неисправимы.
- А роботы? Они опять встречали ее с оркестром?
- Как всегда... - неохотно признался Челышев.
- Как вы хотите ею распорядиться?
- Все так же. Загрузим частью архива...
- Напротив, Петр. Срочно разгрузите ракету.
- Ты сошел с ума! Почтовая ракета - это наш единственный шанс спасти хотя
бы часть наблюдений.
- Срочно разгрузите ракету, Петр! Она нужна мне! Я буду ждать ее в
четвертом квадрате! - Он неожиданно подмигнул Челышеву: - Мне тоже не
хочется погибать. И я бы хотел видеть розу...
- Ну, ну, Роули! - не понял его Челышев. - Не распускайся! Тебе это не к
лицу. И ты еще сможешь уйти, у тебя корабль высшего класса.
Хенк назвал координаты.
- Я запишу их, - пообещал Челышев. - Но вряд ли ими кто-то воспользуется.
Боюсь, Роули, место с такими координатами скоро вообще перестанет
существовать.
- Разгружайте ракету, Петр! - не выдержал Хенк. - Мой защитный костюм не
рассчитан на мощность квазара, но десяток часов я, возможно, выдержу.
"Лайман альфа", Петр, пойдет на компенсацию массы, потерянной протозидом.
Все сейчас зависит от того, успеет ли протозид догнать свою расу.
- Ты отпускаешь его, Хенк?.. Но ведь этим ты предаешь миры!
- Нет, Петр. Я спасаю миры!.. Если мы уничтожим хотя бы одного протозида,
их массы не хватит на то, чтобы квазар Шансон впал в коллапс.
- Вот как?.. Этот шанс... Он реален?
- Он единственный. Вот все, что я знаю.
Не поворачиваясь, Хенк включил операторы.
Цифры его утешили. Пожалуй, можно было обойтись массой и чуть меньшей
"Лайман альфы", но не тащить же на Симму кресло или опреснитель...
- Готово, Шу?
- Да, - голос Шу был сух.
- Мне очень жаль, Шу, - сказал Хенк. - Поверь, мне вправду жаль. Будь у
меня выбор, я бы бросил в квазар себя...
- Я знаю, Хенк, - сказала Шу уже другим голосом.
Хенк готов был заплакать.
- Мне вправду жаль, Шу...
Экраны почти погасли. Вся энергия шла на Преобразователь. Нудно и звонко
выли вакуумные насосы.
- Сними шляпу, Хенк, - напомнила Шу.
Хенк вздрогнул. Шу впервые употребила это слово впопад. Но на улыбку у
него не хватило сил.
- Нас разделит Стена, Шу...
"Стены не всегда разделяют, Роули!" - это сказал Челышев. Он все еще был
на связи.
- Отключайтесь, Петр!
Но прежде, чем связь прервалась, Хенк услышал: "Роули! Роули! Держитесь
Стены! Мы найдем вас по тени!"
Челышев впервые обратился к Хенку на "вы". Не как к оберону, а как к
Человеку. И перед вспышкой, перед тем, как катапульта выбросила его в
пространство, Хенк успел подумать: "Челышев ошибся: Шансон исчезнет... Они
не увидят тени..."
Его развернуло лицом к Вселенной. Он увидел мириады миров, он облегченно
вздохнул: "Дело не в Шансоне... Тень будет видна. Ведь звезды продолжают
светить..."
Он попытался увидеть протозида. Но там, где минуту назад плыло над
пылевым облаком длинное серебристое тело "Лайман альфы" с рогоподобным
выступом на носу, уже ничего не было. "Шу дала полную мощность. Их отбросило
от меня на десяток световых лет. Они близко к квазару. Они придут
вовремя..."
Он подумал - Они, а следовало думать - он, потому что и протозид, и то,
что раньше называлось Шу, было сейчас одним организмом. Полумертвый,
окоченевший, изнемогающий от усталости, этот организм вслепую полз за своей
столь же уставшей за миллиарды лет расой. Но теперь Хенк был уверен -
протозид придет вовремя. Теперь Хенк был уверен - новый мир состоится, и это
случится не в ущерб старому.
Он заставил себя развернуться лицом к Стене.
Он увидел свою тень.
Благодаря какому-то странному эффекту, собственная тень напомнила ему
силуэт розы. Только та роза в саду была белая... Впрочем, на исполинском
фоне Стены все выглядело светлее, чем на самом деле.
Он увидел квазар Шансон. Пульсирующий свет ослепительно бил по фильтрам,
ярко преломлялся в отражателях защитного костюма. Но теперь Хенк знал:
исчезнет квазар Шансон, исчезнут протозиды - он, Хенк, не исчезнет! Он
останется. И останутся Арианцы, останутся Цветочники, останется океан Бюрге.
Останется весь этот грандиозный, но, в сущности, столь хрупкий мир...
Закладка в соц.сетях
