Жанр: Научная фантастика
Костры миров
... толку, ко всему этому примешивалась неясная, но вполне ощутимая тревога...
5.
Разбудил его стук в дверь.
Он не сразу понял - почему молчит Шу, кто может стучать на борту "Лайман
альфы"? Лишь включив свет, вспомнил: это станция Симма, он гость станции
Симма. Не поднимаясь, ткнул в переключатель внутреннего Инфора, увидел на
экране незнакомые лица.
"Они просят разрешения войти", - просигналил Инфор.
- Кто они? - Хенку не хотелось вставать.
"Они все объяснят сами".
- Им придется ждать, я еще не принял душ.
- У нас мало времени, - сказал один из тех, кого Хенк видел на экране.
- Разве мои вопросы транслируются?
- Ты забыл отключить внешний Инфор.
- Извините, - сказал Хенк. - Входите и располагайтесь. Я вас не задержу.
Они вошли в комнату и остановились у окна, будто их интересовал не Хенк,
а ржавый пейзаж утренней Симмы. Хенк запоздало предложил:
- Садитесь. - И вышел к ним, как был, в халате.
- Извини, - сказал один из вошедших. Его пронзительные голубые глаза
уставились прямо на Хенка. Слишком широко поставленные, они не могли не
портить его широкое, мужественное лицо, тем не менее, он вызывал больше
симпатии, чем его спутник - печальный красавчик, чуть тускловатый на вид, ни
на секунду не оторвавшийся от окна. На легких голубых куртках своих ранних
визитеров Хенк сразу увидел белый круг с молнией и звездой - официальный
знак звездного Патруля.
- Итак?..
Хенк сел, и кресло под ним скрипнуло уверенно и солидно.
Гости не сели.
- Приятель, - сказал голубоглазый, - мы хотим, чтобы ты нам помог.
Хенк пожал плечами.
- Инспектор звездного Патруля Петр Челышев, - голубоглазый протянул Хенку
жетон.
Хенк не потянулся за жетоном. Он знал, пальцы его просто пройдут сквозь
листок фольги, как сквозь пустоту. Такой жетон является индивидуальным, он
материален только в руках владельца. Хенк видел круг, молнию, звезду, это
его удовлетворило.
- База Водолея? - спросил Хенк.
Петр Челышев кивнул.
- Хархад, - представился печальный красавчик, не отводя глаз от окна.
Ударение в имени он сделал на первом слове.
- Хенк... Просто Хенк...- Он не знал, что к этому добавить. - Я очень
давно не видел землян.
- Сколько лет ты отсутствовал?
- По среднекосмическому - около четырехсот... Триста семьдесят, так
точнее... - Отрешенность Хархада, не отрывающегося от окна, раздражала
Хенка: - Что вы там видите?
- Почтовая ракета... - Хархад обеспокоенно повернулся к Челышеву: - Это
ничего не меняет, Петр?
- Как? Она пришла вовремя?!
Теперь они смотрели в окно все трое. На центральной полосе космодрома
перед толпой суетящихся роботов медленно, бесшумно, как изображение на сырой
фотобумаге, проявился темный корпус приземистой тахионной ракеты. Она
напоминала корабль Хенка, но была короче и не несла над собой броневого
рога, в каком размещались мозг Шу и Преобразователь.
- Что там делают роботы? - спросил Хенк.
- Готовятся к выгрузке почты.
- Не похоже. У них в руках духовые трубы.
- Оркестр! - фыркнул Челышев. - Почтовая ракета, Хенк, как правило,
запаздывает; но эта пришла вовремя. Совершенно небывалое дело!
- Она с Земли? - удивился Хенк.
- Нет. С базы Цветочников. Мы держим почтовую связь с Землей через
Цветочников. Обходится дороже, чем хотелось бы, но значительно надежнее
прямых передач. К сожалению, у Цветочников, как и у Арианцев, - Челышев
покосился на Хархада, - свое чувство времени, сутки-двое для них не
опоздание... - Челышев наклонился к экрану Инфора: - Это сегодняшняя?
Ответил диспетчер:
- Не могу тебя обрадовать, Петр.
- Но сейчас семь ноль-ноль!
- Это вчерашняя ракета, Петр.
Челышев отключил Инфор, повернулся к Хенку, и они рассмеялись. Рассмеялся
и Хархад, чем сразу расположил к себе Хенка.
- Чем я могу помочь?
- Выведешь "Лайман альфу" на рассчитанную нами орбиту. Расстояние не
более сорока световых лет, для твоего корабля это разминка. - Челышев остро
глянул на Хенка. - Сможешь?
- Не хотел загружать Шу, но... если дело важное...
- Шу? - перебил Челышев. - Кто это?
- Мой бортовой компьютер. Я зову его этим именем... Моя цель?
- Обязательно хочешь знать?
- Это что, тайна?
Челышев и Хархад переглянулись.
- Боюсь, Хенк, наша цель тебе не понравится, - медленно сказал Челышев. -
Ты слишком долго отсутствовал и не знаешь положения, создавшегося в Крайнем
секторе... То, что я тебе передаю как просьбу, на самом деле - приказ.
Приказы звездного Патруля не обсуждаются. Это Хенк знал. За спиной
звездного Патруля стоит, как правило, целая цивилизация, если не две и не
три. Но Хенк не любил слепых приказов, он переспросил:
- Цель?
- Одиночный протозид, Хенк, - медленно ответил Петр Челышев. - Всего лишь
одиночный протозид.
- Вы хотите войти с ним в контакт?
- Нет, Хенк. Кому, как не тебе, знать: протозиды неконтактны. - Челышев
неожиданно улыбнулся: - Мы не собираемся входить в контакт с протозидом. Мы
собираемся его уничтожить. Мы - Охотники.
6.
Хенк знал об Охотниках. Весьма высококвалифицированные специалисты. Их
готовили в специальной закрытой школе... Он, Хенк, ни разу не встречался с
Охотниками, но много слышал о них. Слышал, например, об Охотниках с системы
Гинапс. Они потеряли треть сотрудников, но сумели предотвратить столкновение
двух воинственных подрас Гинапса, найдя приемлемые для них условия
переговоров.
Чем же мог помешать землянам одиночный гравитационный организм,
равнодушно дрейфующий в разреженном пространстве нетипичной зоны? Хенк не
мог не верить Петру Челышеву и его коллеге. Оба являлись сотрудниками
звездного Патруля и, конечно, получили приказ с Земли. Каждый такой приказ,
как правило, обсуждается всеми заинтересованными звездными расами, и если
дело доходит до его исполнения, он наверняка обсужден и исследован
стопроцентно, а значит, должен быть выполнен. Он, Хенк, обязан верить
Охотникам, но все в нем протестовало. Истребители звезд?.. Возможно... Но
сейчас в районе квазара Шансон дрейфовал лишь одиночный организм. Нанеси они
вред протозиду, это сразу станет известно всей их многочисленной расе, ибо
каждый одиночный протозид часть единого коллективного организма...
Хенк механически следовал за Охотниками. Он не видел смысла в предстоящей
Охоте, но должен был выполнять приказ. Он - землянин!
Огромный корпус "Лайман альфы" столбом возвышался над космодромом;
щелкнули замки, шипя выдвинулся дежурный пандус.
- Привет, Шу! - сказал Хенк, проверяя шлюзы. - Как у тебя?
- Работаю над расчетом.
Охотники невольно задрали головы: голос Шу шел сверху.
- Переключись на бортовую аппаратуру, - хмуро приказал Хенк. - Через
двадцать минут стартуем.
- Курс - Земля? - голос Шу изменился. - Ты получил разрешение?
- Нет... - сказал Хенк. - Нет... - И прежде чем бросить карту курса в
щель Расчетчика взглянул на Челышева.
Челышев медленно покачал головой:
- Ничего не могу сделать, Хенк. Мы прибыли на Симму за сутки до твоего
появления. Приказ есть приказ, нас не всегда знакомят с подробностями. Мы
ожидали новостей с сегодняшней почтовой ракетой, но ты видел - она еще не
пришла... Ничего не могу утверждать определенно, однако в нашем секторе
что-то случилось. Мы не знаем, в чем вина этого одиночного протозида, лично
мне нет до него дела. Но у нас есть приказ - уничтожить его. Другими
словами: Межзвездное сообщество посчитало присутствие этого протозида в
нашем секторе потенциально опасным. Может быть, крайне опасным. Возможно, к
нашему возвращению на Симму придут необходимые пояснения. Но они могут и не
придти, Хенк. Мы всего лишь исполнители.
Хенк усмехнулся. Он сидел у дальномера. "Лайман альфа" стартовала,
ослепив космодром Симмы мгновенной, тут же рассеявшейся вспышкой. Они шли в
открытом пространстве, и на правом экране, почти не сдерживаемое
светофильтрами, яростно разметалось пламя квазара Шансон...
Прошло семь минут, и гравилокаторы засекли протозида. Ещ„ через десять
минут Хенк увидел его на экране - крошечная запятая, действительно
крошечная, чуть побольше его корабля, но с массой, приближающейся к массе
нормальной планеты. "Лайман альфа" вполне могла совершить посадку на тело
протозида. Крошечная запятая, такая невинная на фоне редких звезд...
Хенк знал: протозид их видит. Это означало, что корабль Хенка видят
сейчас все протозиды, все до одного, где бы они ни находились. Разве руки
Хенка не знали бы об опасности, попади в капкан его ноги?
- Один протозид не опасен, - сказал Хенк. И уточнил: - Ни для кого не
опасен. Мы совершаем ошибку... Кто дал нам право отнимать жизнь у другого,
не родственного нам существа?
- Межзвездное сообщество, - сухо ответил Челышев. - Оно существует не
первый год, и я никогда не слышал о его ошибках.
Тяжелое молчание залило штурманскую обсерваторию "Лайман альфы".
Случайные звезды, входя в поле обзора, слепили глаза, - Хенк тут же
стирал их разрядчиком. Теперь уже на всех экранах отчетливо определилась
массивная запятая протозида. Протозид плыл в пространстве, одинокий, как
Космос. С невольной завистью Хенк ощутил, как жгут эту темную запятую
бешеные лучи квазара, как мощно всасывает в себя каждую случайную пылинку
этот разумный, но замкнутый на себе организм. Кто они - протозиды? Чего они
хотят? Что манит их к звездам? Почему он, Хенк, землянин, не может думать о
них, как о чужих?.. У Хенка закружилась голова, колющая боль ударила под
лопатку. Он пытался вспомнить, он почти вспомнил... Что?.. Он чуть не
вскрикнул - боль, острая, режущая боль заставила его вжаться в кресло.
Ладно... Он вспомнит...
Хенк искал выход. Хенк не хотел беды протозиду. Он верил, что и протозид
никому не хочет беды. То, что он идет к квазару Шансон, не означает
угрозы... Хенк не хотел, чтобы этот протозид был убит, он искал возможность
передать свою мысль протозиду.
- Пристегнитесь, - приказал он Челышеву и Хархаду, пересаживаясь в кресло
дистанционного Преобразователя. И постучал пальцем по микрофону.
- Я готова, - не сразу, но откликнулась Шу. Казалось, она чувствовала
состояние Хенка. Или ее смущали гости? Это были первые гости на борту
"Лайман альфы"... Хенк старался не думать об этом. Он тронул ногой педаль
дальномера, и протозид сразу приблизился, занял собой почти весь экран.
- Три градуса... Четыре градуса... Пять градусов... - размеренно
отсчитывала Шу.
Хенк развел сферу охвата, и силуэт протозида полностью вошел в круг,
вычерченный локаторами Преобразователя. Координатная сеть туго оплела
массивную запятую - осталось нажать на рычаг разрядника.
Хенк медлил.
Была надежда: протозид поймет, протозид сместит себя в иное пространство.
Он это мог... Но протозид оставался немым и ко всему равнодушным. Он видел
"Лайман альфу", но не испытывал к ней никакого интереса.
- Почему ты тянешь? - не выдержал Петр Челышев. - Почему генераторы не
переключены на гравитационную пушку?
- На борту "Лайман альфы" нет пушек...
- Вообще? - удивился Челышев.
Хенк усмехнулся. Он вовремя вспомнил древнее слово. Он произнес его
вслух:
- Я не пират. Мне не нужны пушки.
- Как же ты собираешься воздействовать?..
- Для хода на досветовых скоростях "Лайман альфа" оборудована
противометеорной защитой.
- Ты говоришь не очень уверенно...
- Мне не по душе ваш приказ.
- Приказ Земли! - упрямо поправил Челышев.
- Пусть так, но мне он не по душе.
Хенк солгал Челышеву и Хархаду.
На борту "Лайман альфы" не было гравитационных пушек, но не было на ее
борту и противометеорной защиты. На "Лайман альфе" стоял Преобразователь. Не
стандартная машина Конечных станций, умеющая Арианца или обитателя Гинапса
одеть в квазичеловеческую плоть, а мощный прибор, рассчитанный на любую
форму. Хенк радовался, что не успел зарегистрировать Преобразователь. Сейчас
это было ему на руку. Он нашел выход.
- Пора! - требовал Челышев.
И Хенк понял - пора, и нажал на рычаг разрядника.
Они не отрывали глаз от экрана.
Но ничего не произошло.
Протозид, темный и равнодушный, висел в тугой координатной сети и,
казалось, так ничего и не почувствовал. Но так лишь казалось. Хенк знал, что
пусть на долю секунды, на крошечную, ничтожную долю секунды, но даже этот
ничего не чувствующий организм содрогнулся от боли и ужаса разрушения, и эти
боль и ужас разрушения ("преобразования" - поправил себя Хенк) на ту же долю
секунды испытал каждый другой протозид, как бы далеко он от них ни
находился.
"Они знают, что это сделал я", - ужаснулся Хенк.
Протозид исчез.
На его месте, разматываясь, как смерч, вверх и вниз от "Лайман альфы"
расплывалась гигантская пылевая туча, черный шлейф, перекрывший мерцание
редких звезд, траурный свиток, развернутый его, Хенка, руками.
- Дельная работа! - одобрил Челышев. - Протозид развалился на атомы.
- Что дальше? - сухо спросил Хенк.
- Дальше - Симма, - с облегчением вздохнул Челышев. - У тебя есть еще
двое суток, Хенк. Посети Аквариум, посмотри оффиухца, заходи к нам. В наших
комнатах все, как на Земле. Когда работа закончена, нам ничто не должно
напоминать о ней.
- Я бы тоже не хотел о ней помнить...
- Ну, ну, Хенк. Мы делаем общее и нужное дело. Погоди, ты еще сам
захочешь пожать нам руки.
Хенк не ответил.
Он выключил экраны и передал управление Шу. Уже час он не слышал от нее
ни слова. Шу, конечно, могла сердиться, но только она сейчас понимала - он
обвел Охотников вокруг пальца. Они не догадывались о Преобразователе, они
считали, что протозид разнесен на атомы. Это и было так, только каждый атом
пылевой тучи, в которую превратился протозид, и сейчас был строго
ориентирован. Со стороны протозид выглядел мертвой, нейтральной тучей,
бессмысленным облаком, застлавшим собой звезды, но это было не так, это было
живое облако. Медлительное и бесформенное, оно продолжало осознавать себя
протозидом, и Хенк верил, что рано или поздно сумеет вернуть его в
первородный вид.
Настроение Хенка медленно улучшалось.
Он выполнил приказ Земли, он был землянин. Но он не уничтожил протозида,
ибо чтил Свод, созданный для всех рас.
7.
"Все! - сказал себе Хенк, подставляя плечи под тугие струи воды. - Больше
я никому не открою, больше я никуда и ни с кем не пойду!.. - Инфор он
предусмотрительно выключил. - Я слишком давно покинул Землю, чтобы сразу
реагировать на ее приказы. Протозид распылен - это ошибка. О случившемся
должны знать все".
Он вспомнил Роули. Полунасмешливо, но допуская в душе такую возможность,
Роули строил планы всекосмической связи. По доброму согласию и доброй воле
протозиды рассредотачивались по всем секторам Вселенной, тогда связь
Северного полюса Вселенной с Южным превращалась в самый обычный разговор,
какой могут вести два рядом сидящих человека. Ты задаешь свой вопрос
протозиду, дрейфующему в районе Конечной станции, и в тот же момент вопрос
этот становится известен протозиду, заброшенному в созвездие Геркулеса.
"Незачем гонять из конца в конец почтовые ракеты, забрасывать пространство
радиобуями, платить Цветочникам только за то, что разведчику Роули вдруг
захотелось поговорить с братом, - смеялся Роули. - Найди способ общения с
протозидами, и Вселенский Разум получит еще одну возможность дальнейшего
развития..."
- Шу, - потребовал Хенк, включив внешний Инфор. - Мне необходимы записи,
объединенные в кристалле "Протозиды".
- Запись "Протозиды" подлежит просмотру лишь на Земле.
Ответ Шу прозвучал категорично, в высшей степени категорично. Хенк не
стал спорить. Ладно. Пусть так... Впереди только сутки... Не отключая связи,
он молча мерил шагами свою комнату; экран Инфора мутно светился, по нему
пробегали светлые и темные полосы, бесконечно таяли, вновь возникая, смутные
вспышки, - собственно, это и было лицо Шу...
- Сегодня в Аквариуме оберон с Оффиуха. - Шу ничего никогда не забывала.
- Советуешь сходить?
Хенк вздохнул. Он часто ощущал некую зависимость от своего собственного
компьютера. Иногда это его раздражало. Но стоило ему проанализировать свои
чувства, вывод всегда был один: он, Хенк, вовсе не противился этой
зависимости.
8.
В Аквариуме Хенк занял отдельную ложу - ему не хотелось никому мешать. Но
почти сразу в соседней ложе, отделенной от него практически прозрачной
перегородкой, появилась целая семья - две женщины, трое мужчин и два юных
отпрыска с длинными желтоватыми, как спелые тыквы, лицами. По унылым
взглядам и слишком уж гармоничным очертаниям Хенк сразу признал Арианцев.
Потомки одной из самых агрессивных в прошлом рас, те никогда не скрывали
своего отвращения к Преобразователю - подарку Цветочников.
Никого больше Хенк не видел. Это обрадовало его. Уже спокойнее он подумал
про завтра. Завтра он стартует к Земле, на Земле можно поднять шум -
рассеянному в пыль протозиду вернут его облик.
Он вновь, в который уже раз, поймал себя на том, что думает о протозиде,
как о близком для себя существе. Между тем, как бы ни были взаимно
дружелюбны те или иные цивилизации, представители их далеко не всегда могли
разорвать завесу невольного отчуждения. Элемент чуждого, иного незримо витал
над людьми и квазилюдьми.
Ладно - Хенк мысленно представил примерную карту курса. До 5С 16 он
дойдет на тахионной тяге - на самую большую часть пути падает самое малое
время; он увидел перед собой чудовищно длинную цепочку звезд, свернувшуюся,
как легендарный змей, - созвездие Гидры. Это уже Внутренняя зона, но именно
там, на одной из планет звезды Альфард, ему придется потерять почти три
земных месяца - карантин, первичная обработка материалов...
Яркий свет вспыхнул в центре Аквариума.
Этот свет вздувался, рос над темным полом Аквариума, как гигантский
пузырь; это и был пузырь - силового поля. Минуты через две он занял все
пространство Аквариума, и алые, без перепадов, тона медленно перешли в
оранжевые. Желтый, белый, наконец ослепительно голубой - в сознании Хенка
зазвучал цветовой звездный гимн Рессела-Кнута, давно вошедший в
опознавательную окраску кораблей Межзвездного сообщества.
И этот свет становился все нежней, он расслаивался, в нем, не смешиваясь,
проплыли фиолетовые оттенки, зеленые мерные вспышки - бесконечный, как мир,
рассвет над океаном Бюрге, а может быть, над неведомой Хенку планетой
оффиухца...
Хенк невольно привстал, от восторга ему хотелось зависнуть в воздухе,
прямо над креслом, но он тут же одернул себя: Арианцы явно обращали на него
внимание. Похоже, он им не понравился, как не понравился бы перегонщику
Хансу оквазичеловеченный протозид, появись он неожиданно в баре...
А в силовом пузыре, заполненном нежным светом, уже металась смутная тень,
которая не могла быть только тенью; это, несомненно, было живое существо, и,
мельком обернувшись, Хенк увидел, что просветлели даже лица Арианцев. Тень,
скользившая в глубине аквариума, напомнила, могла напомнить Арианцам что-то
свое, пусть временно, но утерянное при переходе в квазичеловеческое тело.
Хенк замер.
На мгновение, как Арианцев, его захватила острая, пронзительная тоска. Он
опять был грандиозным облаком, звездный ветер гнал его бесформенное тело в
сторону от квазара Шансон, к Стене, во мрак, во тьму - в ничто, звездный
ветер рвал из него миллионы атомов, но он, счастливое пылевое облако Хенк,
тут же восполнял потерю за счет инертной межзвездной пыли...
Оффиухец распался на широкий линейный спектр. Это не был просто спектр.
Хенк не один час провел над камерой спектрографа, видел линии спектров в
самых разнообразных сочетаниях, но сейчас перед ним мерцал, ширился живой
спектр, сейчас он видел перед собой живое.
Хенк восхищался оффиухцем. Он никогда не бывал на планете оффиухца, плохо
представлял, где она и какая, но знал, верил - она не из худших, как вообще
не бывает в Космосе худших или лучших планет.
Хенк был втянут в игру оффиухца, он обо всем забыл, он завис над креслом,
как сделал бы это в долгой и интересной беседе с Шу.
Испуганное восклицание заставило его очнуться.
Арианцы!
Хенк сразу опустился в кресло. Он и завис-то над ним на какую-то секунду,
но завис, забылся, и Арианцы ошеломленно смотрели уже не на оффиухца, а на
него - Хенка.
Испугались!
Хенк молча проводил взглядом торопливо удаляющуюся семейку.
Испугались... Чего они испугались?
Сам он злился - на себя самого.
Он дикарь. Он по уши набит звездными привычками. На взгляд со стороны эти
привычки, наверное, не так уж невинны.
Он встал. Из игры он вышел. Оффиухец его уже не интересовал. Хенк хотел
одного - на Землю!
9.
И вторая ночь на Симме оказалась для Хенка не легкой. Но все же он поспал
и утром в диспетчерскую явился отдохнувшим. "Челышеву легче, - думал он. -
Челышев силен уверенностью. Каждый его шаг - это шаг Земли. Таким, как
Челышев, я могу быть наедине с Шу или... на Земле! Там, где своими
поступками я управляю сам..."
Диспетчер ни на секунду не оторвал глаз от экрана, на котором
стремительно сменяли друг друга нескончаемые ряды цифр, но Челышев, увидев
Хенка, сразу поднял голову. В его голубых глазах читалось откровенное
недоумение.
- Я пришел за картой, - сообщил Хенк.
Диспетчер незамедлительно прошелся пальцами по пульту. Дверь
диспетчерской распахнулась, через порог тяжело шагнул коренастый робот,
выполненный в типичной для Симмы квазичеловеческой манере. Мощные плечи
робота увенчивала сферическая антенна, что еще более очеловечивало его.
"Универсал, - оценил робота Хенк. - Таких можно использовать в любом
качестве - от мусорщика до личного секретаря..."
Забыв о Хенке, забыв о роботе, диспетчер и Челышев вновь, как
зачарованные, уставились в ряд цифр, несущиеся по экрану Расчетчика. Они
стремительно сменяли друг друга, теряли знаки, взаимно уничтожались,
являлись опять - бесконечная бессмысленная пляска, неожиданно закончившаяся
нулем.
Просто нулем!
Хенк невольно удивился: как мог оказаться равным нулю столь громоздкий
ряд цифр?
Он сказал это вслух.
- Нас это тоже интересует, - раздраженно ответил диспетчер. - Однажды я
слышал о чем-то подобном, но никогда не думал, что столкнусь с таким сам...
Повторить, Петр?
- Сколько можно! - Челышев хмуро отвернулся от экрана. Теперь он старался
не смотреть на Хенка, упорно отводил от него глаза. - Впрочем... Повтори!
- Это имеет отношение к моей карте курса? - нетерпеливо спросил Хенк. И
предупредил: - Чем быстрее я уйду с Симмы, тем приятнее останутся мои
воспоминания о ней.
- Имеет! - жестко отрезал Челышев.
Цифры неслись по экрану, как цветные мелкие гребешки по бесконечной
поверхности океана Бюрге. "Челышева можно понять, - подумал Хенк. - Понятно
и раздражение диспетчера. Я ухожу, они остаются на Симме..." На секунду ему
стало холодно: через час между ним и встретившимися на его пути людьми лягут
миллиарды световых лет. Такие цифры не оставляют надежд на новую встречу.
Стартовать к Земле для Симмы - как умереть. И наоборот: через какой-то час
Челышев перестанет существовать для Хенка... Он медленно потер лоб, отгоняя
эти мысли. "Надо успеть забежать в бар, ведь Люке обещал шляпу..."
- Ну? - нетерпеливо переспросил он.. - Что там?..
Хенк смотрел на взбесившиеся цифры, но Челышев понял его по-своему:
- Ты о почте?
- Пусть будет почта. Она опять опоздала?
Челышев настороженно приподнял светлые брови:
- Тебя, конечно, интересует тот протозид?
- Надо говорить: одиночный... - вызывающе поправил Челышева Хенк.
- Не так уж он одинок, как ты думаешь.
- Да?
Челышев усмехнулся. В его усмешке не было ничего угрожающего, но Хенку
сразу стало не по себе. Впрочем, должное Челышеву он отдал - Петр Челышев
умел быть кратким. Протозид, которого они приняли за одиночного, был лишь
одним из многих и многих, движущихся к квазару Шансон. По сообщениям
Арианцев, именно так начинались вторжения протозид к звездам, избранным ими
для уничтожения. Из сонных, ничем не интересующихся существ протозиды на
глазах превращались в мифических истребителей.
- Эти данные подтверждены?
- Разумеется.
- Что же они означают? - Хенк все еще не хотел понимать.
- Далеко не то, чего хотелось бы тебе, Хенк.
Челышев замолчал. Он не смотрел на Хенка и не хотел помочь ему. Он хотел,
чтобы Хенк догадался сам.
Хенк догадался.
Даже одиночный протозид имел массу, вполне сравнимую с массой трех таких
планет, как Симма; масса многих и многих протозид соответствовала массам
целых галактик. Подойди хотя бы часть протозид к квазару Шансон, это
немедленно вызвало бы чудовищный взрыв, в огне которого мог утонуть весь
Крайний сектор. Цветочники, Арианцы, океан Бюрге - они уже сейчас должны
были думать о спасении. Древние мифы обитателей нетипичной зоны, круто
замешанные на ненависти к протозидам, мгновенно предстали перед Хенком в
совершенно ином свете.
- Но и это не все, Хенк, - медленно добавил Челышев. - Протозиды обитают
не только в нашем секторе...
"... и мгновенная связь для них не проблема! - мысленно закончил фразу
Челышева. - Никто не может сказать: только ли квазар Шансон предназначен
протозидами к уничтожению? Они могут взорвать пять, десять, сто подобных
квазаров, они могут выжечь невероятные пространства, это сразу лишит
Межзвездное сообщество многих и многих разумных миров!"
Хенк понял и ужаснулся.
Ужаснулся не тому, что сразу, пусть пока всего лишь мысленно
...Закладка в соц.сетях
