Жанр: Научная фантастика
Укус скорпиона
...е страх перед неизведанным
навалился липкой и потной тушей, и от ужаса я готов был орать, как маяк в бурную и туманную
ночь. И все же, хотя и на негнущихся ногах, я шел вслед за Мактерри.
Мы вошли в парадный ход, и я замер, увидев гигантскую светящуюся надпись:
И познайте истину, и истина сделает вас свободным
Увидев, что я остановился, Мактерри повернулся и кивнул в сторону надписи:
- Цитата из Библии. Насчет этого распорядился Даллес. Старик искренне верил в Бога,
что, впрочем, не мешало ему забывать о некоторых его заповедях. Ладно, пошли, тебя уже
ждут. Да и мне нужно возвращаться.
То, что он не будет работать со мной, я понял еще на автостраде, ведущей в
Сан-Франциско. А потом в магазине, где Вилли покупал мне костюм, он сам признался, что
всего лишь вербовщик, и его дело - доставить меня в Лэнгли.
Теперь подходило время расставания. Что ж, я все-таки был благодарен этому человеку.
Пусть не он распоряжался моей судьбой, но именно он был тем ангелом-спасителем, который
спустился с небес и вытащил меня из клоаки, в которой я оказался.
Пока я размышлял над этим, к нам подошел очередной охранник, внимательно изучил
наши документы, отдал Мактерри его удостоверение, а мою бумажку забрал. Затем Уильям и
охранник расписались в каком-то журнале, и меня отвели в комнату ожидания.
- Ну, удачи тебе, - протягивая руку, сказал Мактерри. - Жди, за тобой придут...
Он оглянулся и увидел, что охранник уже вышел из комнаты.
- Запомни, - быстро проговорил Уильям, - если станет совсем плохо - звони.
Телефон в Лос-Анджелесе 473-33-14.
Мы обменялись крепким рукопожатием, и он ушел. Я остался один в ожидании своей
участи.
- Мистер Хопкинс?
Я поднял голову. В дверях стояла миловидная девушка лет двадцати и вопросительно
смотрела на меня васильковыми глазами.
Я утвердительно кивнул.
- Следуйте за мной...
Прошло более получаса, прежде чем обо мне наконец вспомнили. Впрочем, об этом я не
жалел. Впервые со времени освобождения из Стрэнка у меня была возможность спокойно
обдумать свое положение, ибо вопрос "Почему именно я?" по-прежнему не давал мне покоя.
Конечно же, ответов на него у меня было множество, но я не знал верного.
Им нужен эксперт, разбирающийся в виртуальной реальности? Но таких спецов
множество, причем я отнюдь не самый лучший из этой когорты. Или ЦРУ предпочитает
использовать людей, которых легко удержать на крючке? Но не связываться же из-за этого с
убийцей, коим я, как это ни прискорбно, но все же являюсь. Крючок можно найти и менее
острый. А может быть, им просто потребовался достаточно молодой и деятельный индивидуум,
не обремененный семейными и иными узами? Впрочем, могло быть и так, что при отборе
вообще не существовало одного критерия, а какая-то их часть в совокупности дала тот
результат, который и привел меня в Лэнгли...
И все-таки что-то меня тревожило, не давало покоя с того самого момента, как подле моей
камеры возникла гротескная фигурка Уильяма Мактерри. И только сейчас я понял, что это
было. ЦРУ ни при каких обстоятельствах не имело права освобождать меня из тюрьмы. Значит,
в той нормальной и привычной жизни на мне окончательно поставили крест. Эндрю Хопкинса
больше не существует, он умер, а вместо него появился совсем другой человек - без
прошлого, без документов... По всей видимости, это более всего соответствовало истине.
Моя проводница резко остановилась возле электронного турникета, и я едва не налетел на
нее. Из небольшой стеклянной кабинки вышел, наверное, тридцатый охранник, которого мне
довелось здесь лицезреть, и что-то вручил моему гиду. Оказалось, это была пластиковая
карточка оранжевого цвета с моей фотографией и пятизначным номером, что свежо напомнило
мне Стрэнк.
- Прицепите это к пиджаку, - сказала моя провожатая. - И постарайтесь как можно
быстрее выучить личный номер. Это облегчит вам перемещение из блока в блок.
- Постараюсь, насколько позволят мои умственные способности, - улыбнулся я. - А
впрочем, это легко. Число дьявола плюс чертова дюжина.
- Вы это о чем? - подозрительно посмотрела на меня милашка-"бортпроводница".
- Личный номер 66613, - отрекомендовался я. - Что вы делаете сегодня вечером?
- Посетитель? - угрюмо спросил охранник.
- Новичок.
- А-а, - протянул охранник, открывая турникет. - Не обломанный, значит, еще...
Я косо зыркнул на него, но промолчал, покуда мы не вошли в длинный коридор.
- Простите, мисс, - сказал я, сотворив на лице ангельскую мину. - Я даже не знаю
вашего имени. А ведь я впервые в Лэнгли, здесь так много интересного и совершенно мне
незнакомого, что я в полной растерянности. У меня столько вопросов, но не зная, как к вам
обратиться, я не решаюсь их задать.
- Я не уполномочена отвечать на вопросы, - отрезала девушка.
- Спасибо, что не ударили, - усмехнулся я, все же решив не сдаваться. - Неужели и
ваше имя засекречено?
- Почему же. Мой личный номер 55955.
- Ага, - обрадовался я, - вот и познакомились. Отныне и навеки я буду называть вас
Пятерочкой.
Она фыркнула и, даже не взглянув, на меня, добавила:
- Через десять минут мы расстанемся и вряд ли когда-нибудь увидимся снова.
- О боже, - театрально прижав руку к груди, застонал я. - Вы разбили мне сердце.
- Лучше постарайтесь не разбить себе голову.
Она резко повернула в боковой коридор, менее освещенный, чем предыдущий, и мне
действительно пришлось быть более внимательным. Однако через несколько мгновений я
убедился, что пол здесь столь же гладок, а потолки так же недосягаемы, и опасаться за свой лоб
не имело никакого смысла. Но продолжать бесцельный треп почему-то уже не хотелось. Я
нашел более достойное занятие и принялся пялиться по сторонам.
Оказалось, что этот коридор освещен не хуже прежнего, просто стены здесь были
выкрашены в фиолетовый цвет. Оттого и возникало ощущение полумрака. Еще я заметил, что
на нас все время нацелены телекамеры, закрепленные под потолком на специальных
кронштейнах. Впрочем, едва ли все это предназначалось моей персоне - чем-чем, а манией
величия я не страдаю. Просто по всему зданию скорее всего велось общее наблюдение, а так
как мы с Пятерочкой были единственными в этом коридоре, то следили камеры именно за
нами, а не за пустым пространством.
Кроме того, я сделал еще одно интересное открытие. Сколько дверей ни попадалось на
моем пути, я так и не увидел ни одной, на которой была бы прикреплена хоть какая-то
табличка, как это заведено в других правительственных учреждениях.
"Пора привыкать, - подумал я. - Работа в разведывательном управлении требует
секретности. Теперь каждый день кто-то будет рыться в твоем грязном белье, просвечивать
внутренности и промывать мозги. Ты будешь обязан научиться не болтать языком почем зря,
даже если в тебя вколют сыворотку правды, ты должен будешь беспрекословно подчиняться,
выполняя чьи-то приказы, при этом даже мысли не допуская о каком-то своем, личном мнении.
Тебе предстоит заново научиться жить, видя в каждом заговорившем с тобою на улице или в
баре потенциального врага. Тебе предстоит..."
Хотя, по правде говоря, ни хрена я не знал, что мне предстоит. В дешевых книжонках, из
которых я мог сложить свое представление о ЦРУ, львиная доля написанного была
беззастенчивой брехней, остальное - чистым вымыслом. Те же сведения, которые я мог
почерпнуть из прессы, касались лишь скандалов и громких разоблачений...
Пятерочка замедлила шаг и остановилась у одной из дверей, ничем не отличавшейся от
других. Как она только разобралась, что нам нужна именно эта дверь?
Я встал за спиной девушки, наблюдая, как она вставляет пластиковую карточку
электронного допуска в щель идентификатора. Щелкнул замок. Мой "поводырь" толкнула
дверь и, не глядя на меня, тихо произнесла:
- Вам сюда.
- Только после вас, - галантно раскланялся я.
- Вам сюда, - повторила она, никак не отреагировав на мои кривляния.
Я вздохнул и переступил порог. Дверь сразу же бесшумно захлопнулась за моей спиной.
Я оказался в просторном кабинете, меблированном в сугубо канцелярском стиле: сейф в
углу, несколько стульев, стол, компьютер со всей периферией. Только людей здесь не было.
Я на всякий случай заглянул под стол. Там тоже никого не оказалось. Я пожал плечами и
только теперь заметил две двери справа и слева от окна. Одна из них отворилась. Несколько
секунд я по-прежнему оставался в комнате один, затаив дыхание и ожидая явления нового
персонажа трагедии, коя называлась "Моя жизнь". И дождался!
В кабинет ввалился грузный джентльмен с мексиканскими усами и не менее
мексиканским орлиным носом. В остальном же его физиономия могла послужить эталоном
чистокровного янки, такой холеной и самодовольной она была. Я уже собрался сообщить
пришельцу об этом, но он перебил меня радостным возгласом:
- Ага! Вы уже здесь!
- Собственно, а где мне еще быть? - спросил я. Но он продолжал, не слушая меня:
- Личный номер - шестьдесят шесть шестьсот тринадцать?
- А вот и не угадали, - ответствовал я.
- Позвольте. - Он подошел ко мне вплотную и, уставившись на пластиковую карточку,
печально спросил: - А это что? Я же вижу, что у вас написано...
- Все правильно, - согласился я, не дав ему закончить фразу, - но здесь написано, что
мой личный номер - шестьсот шестьдесят шесть плюс тринадцать, а не так, как вы изволили
его прочесть.
- Какая разница?! - взревел янки с носом отъявленного мексиканца.
- Ну вот, - обиделся я. - А где поэзия мистики, где зловещая окраска моего вновь
приобретенного имени? Я имею на это право, черт возьми, раз вы мне его подсунули!
Янки изучающе посмотрел на меня - почти так же, как этим утром оценивал в камере
мой нос Мактерри. Впрочем, я уже сильно сомневался, что это была настоящая фамилия моего
вербовщика. Судя по тому, как они любили здесь секретничать, так оно и было на самом деле.
- Еще один шутник попался, - хмыкнул янки. - Зря вы это, шестьсот шестьдесят шесть
тринадцать, ох зря.
- Вы так думаете, тридцать пять тысяч сорок восьмой? - усмехнулся я. - Разве в вашей
конторе юмор запрещен?
- Гм... все зависит от обстоятельств, мой друг, и только от них. - Он поскрипел стулом,
усаживаясь, положил узловатые руки на крышку стола. - И вот еще что... В пределах этой
комнаты вы можете называть меня... ну... скажем, Джеком. Так проще, чем каждый раз
обращаться друг к другу по номерам.
- Замечательно, - сказал я. - А меня зовите милашкой Сью. По рукам?
И с этими словами я плюхнулся на один из стульев, чем вызвал явное неудовольствие
"мексиканца" Джека, отразившееся на его лице. Впрочем, мне на это было глубоко наплевать.
Я уже подготовил в голове достойные слова, чтобы ответить колкостью на его предстоящее
замечание, но Джек промолчал. Мало того, он даже перестал расстреливать меня взглядом, а,
включив компьютер, негромко, но внятно произнес:
- Файл - "Эндрю Хопкинс",. раздел - "Новые поступления", код - шестьдесят шесть
шестьсот тринадцать.
Он зыркнул на меня из-за монитора, но я лишь улыбнулся ему уголками губ.
Едва слышно зашелестел винчестер, считывая информацию, и, пока на дисплей
выводилась вся моя подноготная, я окончательно осознал себя товаром, который купили
современные рабовладельцы.
Да, Мактерри объяснял мне все это, но готов ли я на самом деле отдать себя во власть
чужой воле, ведь даже в тюрьме, пусть в самой малой мере, но я все же принадлежал сам себе?
Теперь же я был обязан выполнять только приказы свыше, здесь любой самовольный поступок
будет расцениваться как неподчинение и строго наказываться, пожалуй, даже вплоть до
водворения обратно в Стрэнк. А туда мне ох как не хотелось!
Честно говоря, я ненавижу военную службу. Мой сосед в Нью-Йорке был капитаном ВВС,
служил, кажется, в вертолетном полку. Он редко бывал дома, а когда появлялся - всегда
отключал телефон. Помню, когда мы еще гонялись за мисс Маргарет Тревор, я услышал, как
его пятилетний сын спросил, зачем он это делает? Сосед улыбнулся, усадил пацана на колено и
сказал:.
- Запомни, сынок, страшнее всего в этой жизни три вещи: обман, предательство и
приказ.
Видимо, плохо запомнив первые два слова, мальчишка спросил, что такое "приказ". Отец
громко расхохотался, а потом, вмиг став серьезным, ответил:
- Приказ - это когда ты не хочешь что-нибудь делать, а тебя принуждают к этому.
- Почему?
- Потому что ты не имеешь права не подчиниться, иначе тебя сурово накажут.
- Но зачем тебе подчиняться? Ты ведь взрослый.
- Я дал клятву, сынок, и на службе не принадлежу себе.
- И я, когда вырасту, тоже должен буду делать то, что мне скажут другие?
- Надеюсь, что нет. Я не хочу, чтобы ты стал военным...
Почему-то этот разговор, невольным свидетелем которого я стал, врезался мне в память.
И вот теперь... Теперь я был уверен в одном: что бы ни ждало меня впереди, я не должен
поступаться своими принципами. Я освободился из одной клетки, очутившись в другой, пусть
более просторной и светлой, но почему я не могу попытаться вырваться и из этой?..
- О чем это вы задумались, Хопкинс?
Я покосился на Джека, успевшего нацепить на переносицу тяжеловесные очки с толстыми
линзами, и пожал плечами:
- Да так, ничего. Не каждый день на твоей трассе попадается столько крутых поворотов.
- А-а... Ну-ну, - хмыкнул Джек, вновь обращая свой взор к монитору. - Что ж, у вас
не такое обширное досье, чтобы потратить на него кучу времени. Посему перейдем к
формальностям.
Он извлек из ящика стола лист бумаги и положил его передо мной. Это был стандартный
бланк, в котором уведомлялось, что отныне такой-то (вместо фамилии значилось пустое место)
принят на государственную службу в Центральное разведывательное управление Соединенных
Штатов Америки в качестве штатного агента со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Признаться, последствия мне эти не понравились, но я благоразумно промолчал, внимательно
дочитав бумагу до конца.
- Все понятно? - спросил Джек. Я кивнул.
- Тогда распишитесь внизу и поставьте дату.
Он сунул мне под нос ручку, и я вывел на бумаге свою незамысловатую закорючку.
- Теперь подойдите сюда.
Я покорно встал и, обойдя стол, приблизился к Джеку почти вплотную. Его мясистый
загривок так и призывал вцепиться в него зубами, но я вынужден был отказать себе в этом
удовольствии. Пришлось ограничиться тем, что я просто заглянул Джеку через плечо и увидел,
как он каллиграфическим почерком вносит в бланк мое имя.
"Канцелярская крыса, - подумал я. - Крыса и есть. Интересно, кто он таков? Начальник
отдела по работе с кадрами? Хотя какой там, к черту, начальник. Рядовой инспекто-ришко - не
больше".
Джек тем временем кончил выводить буковки и, с удовлетворением оценив результат
своей работы, крякнул от удовольствия. А может, у него просто в горле запершило, кто знает?
- Так. А теперь давайте сюда свои ладони, - сказал он, глядя на меня поверх очков.
Я повиновался, приложив ладони к электронному дактилосканеру. Через секунду мои
отпечатки появились на экране дисплея. Вновь зашуршало считывающее устройство, а потом
приятный женский голос произнес:
- Идентифицирован.
"Да, хороший здесь комп, - отметил я. - Восьмой "пентиум", а может, и повыше. И
блок звукового диалога есть. Вещь не такая уж и распространенная, хотя и не столь редкая. Что
ж, компьютерная техника развивается стремительно, и, похоже, пределов этому развитию не
существует. Взять хотя бы тот же "виртал"..."
Память щелчком выкинула из своих глубин образ Маргарет Тревор, и я поспешил
отогнать от себя ненужные мысли.
Джек тем временем производил сканирование подписанного мною документа. Теперь он
осядет в электронном архиве ЦРУ, и мне не изъять его оттуда при всем желании.
Что ж, доктор Фауст, ты продал свою душу за услады земные... Так возрадуйся!
Кажется, последнюю мысль я пробормотал вслух. Джек, косо глянув на меня, отключил
сканер и сухо сказал, поднимаясь из-за стола:
- Вы знали, на что шли. Теперь возврата нет, и потому вам следует уяснить для себя
одну вещь: вы не должны совершать необдуманных поступков. - Помолчал и добавил: - Это
в ваших же интересах.
А между строк я прочитал: "За тобой, парень, постоянно будут приглядывать, и не дай
Бог, ты попытаешься взбрыкнуть".
- Я не пугаю, - продолжал Джек, - и даже не предупреждаю. Просто советую.
- Спасибо. - Я шаркнул ножкой. - Премного благодарен, так сказать, за отеческую
заботу.
- Ну-ну, - растянул рот в улыбке янки-мексиканец, - сейчас вам будет не до шуток.
Он подошел к той же двери, из которой появился сам двадцать минут назад, и, распахнув
ее настежь, бросил:
- Теперь он ваш. Можете приниматься за дело.
- Даже так? - вздохнул я.
- И только так.
"Ну и ладно, - смирился я, - хорошая разминка еще никому не повредила. Тем более
что Стрэнк научил меня работать не только головой, но и кулаками".
Но я ошибся. В комнате, в которую я попал через несколько секунд, явно не собирались
проверять прочность моих костей. Тем более что молодая худосочная девчушка, облаченная в
белоснежный халат, и убеленный сединами старик, хотя и выглядевший довольно бодро, при
всем желании не смогли бы научить меня хорошим манерам при помощи манер нехороших. Да
и собственно, отчего- я решил, что мне собираются вправлять мозги зуботычинами?..
Меня усадили в мягкое, удобное кресло, нацепили на голову какой-то шутовской колпак с
множеством разноцветных проводов, а затем девчушка принялась лепить на мое бренное тело
кучу всяческой дребедени, из которой благодаря моей скромной эрудиции я узнал лишь
пневмограф, фиксирующий частоту дыхания; тонометр, измеряющий кровяное давление, и
потограф, определяющий степень потливости пальцев и ладоней. Кроме того, мою грудь
опоясали какими-то трубками и в довершение прилепили где только можно добрую дюжину
датчиков. Все это было подключено к компьютеру, при помощи которого собирались заглянуть
в мою душу, ибо я наконец осознал, что передо мной находится полиграф или, как его принято
называть в широких кругах, "детектор лжи".
И тогда я занервничал. Не знаю почему, но я занервничал. Мне нечего было скрывать, я и
так был весь как на ладони - рядовой эксперт-убийца без психических отклонений, но в
общем-то, по большому счету, чудак, возомнивший, что в его силах спасти мир...
- Меня готовят для запуска в космос? - неуклюже сострил я, стараясь отвлечься от
предстоящей процедуры.
- Здесь вопросы задаю я, - сотворил постную мину на лице старик.
- За сегодняшний день не многовато ли этих самых вопросов? - все же поинтересовался
я.
Но мне не ответили. Старик отвернулся к окну и закурил, "белоснежка" же проверяла
крепление датчиков. Потом она отошла к компьютеру, что, видимо, послужило сигналом для
старика. Он вновь повернулся ко мне и сказал:
- На все вопросы вы будете отвечать однозначно: "да" или "нет". Уяснили?
- Разумеется, - усердно закивал я.
- Тогда начнем. Ваше имя?
- Да.
- Что, да?
- Тоже нет.
- Не морочьте мне голову.
- Но вы же сами сказали...
- Заткнитесь, - прошипел старичок.
Я заткнулся. И молчал. Долго молчал. А старик все брызгал слюною, все пытался мне
что-то доказать, до хрипоты... до появления Джека.
- Что тут происходит? - спросил тот с порога. "Белоснежка" кивнула в мою сторону:
- Псих какой-то.
- И вовсе не псих, - возмутился я. - Мне было приказано заткнуться, и я заткнулся.
- Так, - тяжело вздохнул Джек. - Паясничаете? Ну-ну. Кажется, без моего присутствия
здесь не обойтись, иначе этого шута не угомонить.
- Ваше имя? - .снова спросил старик. Ну как я мог такое пропустить?!
- Да.
- Ну вот опять! - всплеснул руками старик. - Я не могу работать в такой обстановке.
- В чем дело! - взревел Джек.
- Нет, ну что вы от меня хотите? - развел я руками. - Он меня спрашивает, мое ли это
имя? Я и отвечаю.
- Не прикидывайтесь дурачком, - испепеляя меня взглядом, процедил сквозь зубы
инспектор отдела кадров.
- Эндрю, - выпалил я.
- Полное имя! - закричал старик.
- Но вы же сами прекрасно его знаете!
- Имя?!
- Эндрю Гордон Хопкинс.
- Это ваше настоящее имя?
- А как вы думаете?
- Я же вам сказал: "да" или "нет"!
- Или.
- Что это значит, Хопкинс? - прорычал Джек.
- Но он ведь сам сказал, что надо отвечать "да", "нет", "или".
- При чем здесь "или"? - застонал старик. - Вы хотите свести меня с ума?
- А разве вы еще не того?..
- Все! - выдохнул старик. - Я отказываюсь проводить тестирование.
- Успокойтесь, Мэтью, - сказал Джек, буравя меня глазами. - У этого парня
гарвардский диплом. Он просто пудрит нам мозги. Я сейчас вызову охранников, пусть они с
ним побеседуют без применения интеллекта.
"Гарвардский диплом? - удивился я. - Когда это я успел его получить? Что-то не
припомню. Однако, похоже, настало время становиться паинькой".
- Все понял, - быстро сказал я. - Меня всегда убеждали убедительные доводы.
Продолжайте ваше тестирование, я буду слушаться.
- Вы родились в тысяча девятьсот восьмидесятом году в Нью-Йорке?
- Да.
- Вы гражданин Соединенных Штатов?
- Да.
- Вы когда-либо отбывали срок в тюрьме?
- А откуда, по вашему мнению, меня привезли?
- Опять! - взвыл старик. - Отвечайте однозначно.
-Да.
- Вы курите?
- Изредка. Ой-ой, простите. Да.
- Вы владеете какими-либо иностранными языками?
- Да.
- Вы член коммунистической партии?
"Ну и дурак", - подумал я, но вслух сказал:
- Her.
- Вам нравятся красивые женщины?
- Да.
- А некрасивые?
- Нет.
- Вы специалист по виртуальным системам?
- Да.
- Вы сотрудничали с полицией?
- Да.
- Вы предпочитаете американскую одежду?
- Да.
- Вы агент иностранной разведслужбы?
- Нет.
- Вы убивали людей?
- Да, - слегка замявшись, все же ответил я.
- Вы окончили Гарвард?
- Не помню.
- Что это значит?
- Я и впрямь не помню. Но раз Джек говорит, значит, окончил.
- Хорошо. Вы любите заниматься спортом?
- Да.
- Вы член организации левого толка?
- Нет.
- Вы женаты?
- Нет.
- У вас есть дети?
- Нет.
- Если среди ваших знакомых мусульманские экстремисты?
- Нет.
- Вы когда-нибудь выезжали за пределы страны?
- Нет.
- Вы когда-либо контактировали с представителями зарубежных разведслужб?
- Нет.
И так далее, и тому подобное. Они меня пытали не менее сорока минут. К концу опроса я
уже готов был убить и Мактерри, и Джека, и старика с его "белоснежкой". Но тут мне задали
последний вопрос: "Говорили вы неправду в ходе обследования, отвечая на какой-то из
заданных вопросов"? Я облегченно ответил: "Нет", - и старикашка, обращаясь к своей
ассистентке, радостно сказал:
- Все, Лиз. Можешь снимать с него требуху.
Затем он поднялся со своего стула и подошел к компьютеру, где долго пялился на
монитор, потом наконец приглашающе кивнул Джеку, и они вышли в соседнюю комнату. Я же,
блаженно вытянувшись в кресле, отдался во власть цепких "белоснежкиных" рук.
Кажется, первое серьезное испытание я прошел. Впрочем, прошел ли?
- Поздравляю, - сказал Джек, - вы успешно одолели тестирование. Теперь вас ждут в
блоке В-12. Прощайте, и дай Бог, наши пути больше не пересекутся.
- Спасибо за доброе слово, - ответил я, но он не стал меня слушать, а выпроводил в
коридор.
- Вот ваш пропуск.
Джек протянул мне пластиковую карточку опять же оранжевого цвета и почти
идентичную той, что висела у меня на груди. Затем, похлопав меня по плечу, шустро захлопнул
дверь.
"Сердечный джентльмен, - подумал я, - приветливый".
- Следуйте за мной.
Я вздрогнул и оглянулся. Ба! Знакомые все лица!
- Пятерочка, вы ли это?
Признаться, я был рад вновь встретить хоть одно знакомое лицо. В этом осином гнезде,
полном хитрющих и кровожадных шпионов, чувствуешь себя не самым лучшим образом. Уж
поверьте мне на слово, обманывать не стану.
Однако моя "путеводная звезда" по-прежнему была холодна. Не удостоив меня взглядом,
она двинулась по коридору, и мне не оставалось ничего другого, как плестись за нею следом да
разглядывать стройные ножки, почти до коленок прикрытые форменной юбкой.
Так мы дошли до конца фиолетового коридора, и там у нас снова проверили пропуска.
Затем были голубой, красный и оранжевый сектора. Если следовать логике, то мы были у цели.
Оранжевый пропуск, оранжевый коридор... И жизнь у меня теперь будет оранжевой, как
гнилой апельсин...
Логика меня не подвела. Мы вскоре остановились возле одной из дверей, и через
мгновение я оказался в очередном кабинете, но зато каком! Дорогие ковры, изящная, но
современная мебель, мягкие диваны, телевизор и даже бар с множеством разнокалиберных
бутылок.
"Вот чего мне сейчас не хватает", - с тоской подумал я.
И будто глас Господний донесся с небес:
- Хотите что-нибудь выпить?
Я проглотил комок и попытался разглядеть, кто же произнес эти слова, ведь не мог же в
самом деле этот голос принадлежать божественной ипостаси. Не верю я в чудеса, хоть режьте.
Атеист я до мозга костей.
И вновь я порадовался своей правоте, разглядев наконец в глубоком кресле с высоченной
спинкой уже немолодого грузного мужчину с седыми висками и высоким, даже слишком
высоким лбом. Таких обычно за глаза называют яйцеголовы-ми. Так я его и окрестил, еще не
ведая, что это и есть мой будущий шеф...
- Сам налью, - нагло заявил я, направляясь к бару.
Я проглотил стакан виски, даже не почувствовав его вкуса, затем хотел налить еще один,
но благоразумие взяло верх. Сейчас как никогда я должен иметь трезвую голову.
И тут я, поймав себя на мысли, что поступил несколько неприлично, не предложив бокал
и хозяину кабинета, решил, что лучше сделать это с опозданием, чем выглядеть полным
невежей.
Но он отказался. И тогда я почувствовал себя неуютно вдвойне, тем более что я даже не
видел его глаз, так как он сидел будто нарочно прямо напротив окна. Что ж, похоже, глупым
хозяина кабинета назвать было нельзя. Он мог спокойно изучать мою персону, а мне
недоступна была даже его мимика.
А потом пришла следующая мысль, и мне стало совсем худо, я начал извиняться, начал
объяснять, что я вовсе не алкоголик, просто голова пошла кругом от событий сегодняшнего
дня, и мне необходимо встряхнуться, выпустить пар, взбодрить извилины.
Какого черта я перед ним распинался
...Закладка в соц.сетях
