Жанр: Научная фантастика
Мир-ловушка
...ов! Руководство
и контроль я обеспечу.
Еще раз высморкавшись, королева скользнула по тексту расфокусированным от
слез взглядом и потянулась
за гусиным пером в золотой чернильнице.
Глава 11
Раскинув во все стороны тонкие паучьи ножки - суставчатые, голенастые,
неодинаковой длины, - лучевик
слегка покачивался, испуская мертвенное голубоватое мерцание. Светились
его многочисленные изломанные
конечности, светилось небольшое туловище, почти полностью ими
перечеркнутое. Казалось, он не стоит
на невидимой земле, среди слившегося с тьмой кустарника, а висит в
непроглядной ватной пустоте. Приблизиться
он не пытался, его отпугивал не до конца погасший костер, а также
обереги, разложенные Бирвотом
вдоль границы магического круга. Но и не уходил: рядом находилась вожделенная
пища - живые существа, из
которых можно высосать энергию.
- Ближе не подойдет, - заверил маг. - Давайте спать.
Остальным не спалось: они еще не привыкли устраиваться на ночлег бок о бок
с агрессивно настроенной
нежитью Облачного мира, пусть даже и под защитой. Раньше нежить их не донимала,
так как старалась держаться
подальше от Нэрренират (все трое нехотя признали, что общество богини
имело свои хорошие стороны).
- Тут, как в Нижнем Городе после полуночи, - прошептал Лаймо. - Тоже
всякое вылазит и норовит
до тебя добраться... Я тридцать две ноги насчитал, но их, по-моему, больше. А
помните того дохлого лучевика,
которого Нэрренират принесла? Такой серый, жесткий, совсем как высохший куст...
Даже не подумаешь, что
по ночам светится!
- Где вы видели дохлого лучевика? - приподнял голову задремавший было
Бирвот.
- Дело в том, что у нас был еще один спутник, неуязвимый для воздействия
нежити, - объяснил Шертон.
- Вернее, спутница. Однажды она задавила такую тварь и притащила показать
нам.
- А почему она не с нами? - удивился маг.
- Потому что угодила по пьянке в королевский зверинец.
- Черный зверь?! Так это ваше животное? Вы привезли его с собой?
- Это не животное, а божество, - возразил Шертон. - Попав в Облачный мир,
она утратила свои божественные
способности.
- И мы ее сюда не привозили, она сама за нами увязалась, - добавила Роми.
- Пожалуй, я мог бы вызволить ваше божество из Обсидиановой ямы... -
произнес маг с раздумьем.
- С вашей помощью, Шертон.
- Лучше не надо, господин Бирвот, - испугался Лаймо. - Все мы чтим великую
богиню, но она запросто
может кого-нибудь из нас съесть, если проголодается.
- И еще она сексуальная маньячка, - буркнула Роми.
- В общем, сама выберется, - подвел итог Шертон. - Надеюсь, теперь до нее
дойдет, что пить надо в
меру.
- Непохоже, чтобы вы ее чтили... - пробормотал Бирвот. - Что ж, боги,
демоны и духи - опасные
партнеры, с ними надо поосторожней.
- А в дома нежить не проникает? - спросила Роми, ближе придвинувшись к
костру.
- Все наши дома построены с применением магии. Есть несколько древних
обрядов, которые обеспечивают
защиту. Святые отцы объявили, что правилен только их способ, ибо дарован
богами, но на самом деле это
все та же магия, не лучше, не хуже других вариантов.
- Как у нас, - отозвался Лаймо. - Я хочу сказать: у нас тоже используют
магию, когда строят, и, пока
охранное заклятье не разрушено, нежить в дом не заберется. А здесь...
- Хватит, - оборвал маг. - Я хочу выспаться.
Когда облака начали наполняться светом, лучевик померк и исчез в седом
влажном сумраке. Забился в
свою потайную нору до новой ночи.
Они уже миновали границу и двигались по территории Урсабы. Возница остался
в своем городке, другого
пока не наняли, и подводой правили по очереди, сменяя друг друга.
Местность вздыбилась холмами, то глинистыми, голыми и склизкими, то
лесистыми, а в ложбинах меж
ними притаились болотца, накрытые шапками тумана. Дорога, кое-как вымощенная
разбитыми каменными
плитами - не чета халгатийскому тракту, - петляла, связывая друг с другом
урсабийские города. Жизнь тут
была суматошней, чем в Халгате, чуть не в каждом городе ярмарка, больше
разностилья в архитектуре.
Многокупольные сооружения из дерева, похожие на скопления сросшихся
грибов, расцвеченные всеми
цветами радуги. Кирпичные башни, увенчанные расширяющимися зубчатыми коронами.
Нависающие над
грязными улицами эркеры с витражами. Ярко раскрашенные глиняные статуи богов и
добрых духов, глазеющие
на прохожих из стенных ниш. Гомон и суета рынков, иные из которых вполне
могли соперничать с рынками
Нижнего Города в Панадаре.
Они осматривали все это мимоходом, не задерживаясь. Бирвот начертал на
подводе и на парусиновом
тенте, накрывающем машину, незримые иероглифы, отводящие взгляд, рассеивающие
любопытство, впридачу
каждый надел на шею амулет с такими же иероглифами - и все равно маг торопил
своих спутников.
Урсаба жила в обстановке непрерывной азартной игры. Здешние короли не
наследовали престол по праву
крови, а избирались аристократией и духовенством. Соперничающие между собой
группировки постоянно
чинили друг другу всевозможные каверзы, стремясь протолкнуть наверх своего
человека. Урсабийские монархи
подолгу на этом свете не заживались, и, как только очередной умирал (от руки
наемного убийцы, от яда либо
от сглаза), начиналась ожесточенная предвыборная борьба, а после группировка
победителя сводила счеты с
противниками и награждала верных сторонников. В молодости Бирвот полгода прожил
в Урсабе, но потом вернулся
в Халгату, ибо магу, в особенности достаточно сильному, просто не позволят
остаться в стороне от этой
возни. Урсабийские группировки отказов не прощают, а поскольку на каждую из них
работают свои маги, сохраняющего
нейтралитет одиночку рано или поздно уничтожат. Если же к кому-нибудь
примкнуть, тоже неизвестно,
выиграешь или проиграешь.
В Енче, рыбацком городке на берегу реки Енчи-Саб, Шертон нанял купеческое
парусное судно. Поздно
вечером погрузили на него машину вместе с подводой (все тем же способом, с
помощью отними-тяжести), и
началась вторая часть путешествия, по воде.
Енча-Саб текла из стороны холода в сторону зноя и впадала в Рыжее море, по
ту сторону которого находился
пустынный Лойзираф. Добраться до Лойзирафа можно и по суше, вдоль
побережья, но тогда пришлось
бы пересечь территории нескольких стран, подвергаясь разнообразным напастям.
Разбойники. Работорговцы. Заразные болезни. Всякого рода нежить. Нехорошие
маги ("К сожалению,
среди моих коллег встречаются и сумасшедшие, и преступники", - слегка пожав
плечами, признал Бирвот). В
общем, плыть морем безопасней, а попутный ветер и сносную погоду Бирвот обещал
обеспечить.
Хозяин судна загрузил кое-какой товар для Лойзирафа. Погрузили также
продовольствие и корм для
гувлов - для них устроили на палубе специальный загон. Экипаж состоял из шести
человек, включая капитана,
седьмым был молодой приказчик. И четверо пассажиров. Благодаря Бирвотову
заклятью, рассеивающему любопытство,
команда почти не обращала внимания на путешественников, даже Роми ни
у кого не вызывала интереса.
- Мы для них излучаем скуку, - пояснил Бирвот, - но я сделал так, что мы
сами к этому заклятью нечувствительны.
Берега Енчи-Саб отступали все дальше друг от друга, потом впереди
распахнулась необъятная водная
ширь - не рыжая, а серая. Лишь отдельные участки имели рыжеватый оттенок, и
судно огибало их: там раскинулись
кущи рыжих водорослей, которые могли замедлить продвижение вперед.
В море тоже водилась своя нежить. Несколько раз Бирвоту пришлось,
используя колдовство, отгонять
странных обитателей водяной бездны. Благодаря охранным чарам, те не могли
забраться на палубу, и все же
один из матросов погиб.
Это случилось вечером, в сумерках. Внезапно впередсмотрящий заметил нечто
белое, мелькающее среди
волн. Девушка, уцепившаяся за обломок доски! Ее плечи прикрывала изорванная
сорочка, распущенные волосы
намокли, но она все еще находилась в сознании, даже смогла жалобно крикнуть:
"Помогите!". Трое матросов и
Шертон начали торопливо раздеваться. Маг остановил их:
- Подождите! Сначала я проверю, человек это или ловушка.
Шертон и двое матросов постарше вняли совету - они были достаточно опытны,
чтобы не пропускать
такие предупреждения мимо ушей. А двадцатилетний урсабиец, сбросив башмаки,
прыгнул за борт.
Прокричав длинное заклинание, Бирвот швырнул в сторону девушки предмет,
похожий на сморщенное
яблоко. Матрос в этот момент находился в нескольких футах от нее - и тут
произошло превращение: за доску
цеплялся разбухший, посиневший труп утопленника. Возможно, парень сумел бы
спастись, если бы тотчас же
развернулся и поплыл обратно, тем более что маг подскочил к фальшборту,
нашаривая что-то за пазухой, а капитан,
не придумав ничего получше, взял наизготовку тяжелый гарпун, - но он
оцепенел от ужаса, и упырьутопленник,
выпустив ненужную доску, схватил его и увлек на дно.
Иногда на горизонте маячили чужие паруса, и Бирвот принимался колдовать,
чтобы избежать встречи.
Однажды за ними от полудня до наступления темноты плыла пиратская весельная
ладья - маг в течение всего
этого времени сидел на корме, скрестив ноги и закрыв глаза, то что-то шепча, то
замолкая. Лишь поздно вечером
он встал, пошатываясь от усталости, и, опираясь на руку Шертона, потащился в
каюту.
- У пиратов тоже есть маг, - объяснил он позже. - Мы с ним...
соревновались.
- А почему они не напали? - спросил Лаймо.
- Их маг понял, что я сильнее.
Роми путешествие нравилось. Пусть Рыжее море под многослойным облачным
куполом непохоже на то,
возле которого она выросла, - зеленое, сияющее на солнце, с белыми скалистыми
островками на фоне сиреневого
неба, - она чувствовала себя здесь, как дома. Каждый день они с Лаймо под
руководством Арса тренировались
на палубе; это отнимало много времени и сил, скучать было некогда.
Ее больше не соблазняла перспектива остаться навсегда в Облачном мире.
Здесь она может стать чьейнибудь
женой, куртизанкой, прислугой, монахиней... Выбор невелик. Это совсем не
то, что Роми хотела бы
получить от жизни. Когда Арс предложил ей странствовать вместе с ним, продолжая
ученичество, она готова
была прыгать от радости. Разумеется, она согласилась!
Лаймо потерял счет дням - его врожденная пунктуальность в кои-то веки
подвела его. Он не мог бы
сказать, сколько времени прошло с тех пор, как машина Департамента Налогов и
Сборов угодила в мирловушку,
а спросить стеснялся: государственный чиновник, рассчитывающий на
карьеру, должен сам помнить
о таких вещах! Впрочем, чиновник ли он теперь? Может, пока он отсутствовал, его
уволили? А машину списали...
Не так уж ему и хотелось возвращаться в опостылевший Департамент, но ведь
больше податься некуда.
Тренировался он без такой увлеченности, как Роми, зато педантично и
добросовестно. Иногда у него начинала
побаливать рука, побывавшая в пасти у Драгохранителя, однако через
некоторое время это проходило.
В часы отдыха Лаймо торчал возле борта, пытаясь рассмотреть берег - но что
там увидишь, земля пряталась
за горизонтом. Чужие города, странные пейзажи, незнакомые обычаи,
девушки... Несмотря на интенсивные
тренировки, не мечтать о девушках Лаймо не мог. А рядом была только Роми.
Пусть он давно уже признал,
что она не преступница, и выглядела она теперь намного привлекательней,
чем в тот день, когда они сцепились
в машине (какая она была отощавшая, злая, оборванная - как бездомная
одичавшая кошка!), Роми -
не та девушка, с которой у него может что-нибудь получиться.
Мать постоянно твердила: "Мы с тобой, Лаймо, люди скромной доли. Не пускай
к себе в голову дурь,
слишком красивые девушки не для тебя!" Роми была как раз такой, слишком
красивой. Избранница Нэрренират
с черным цветком на запястье. Лаймо видел в ней товарища по учебе и приятного
собеседника, а об иных отношениях
даже не помышлял. Доступные для него девушки находились далеко, за
горизонтом.
В отличие от своих учеников, Шертон считал дни и знал, сколько прошло
времени. Прилизанная волнистая
суша красновато-желтого оттенка замаячила на горизонте на сто восемьдесят
пятый день их пребывания в
Облачном мире. В Панадаре вот-вот наступит месяц Серебряной Змеи, первый месяц
нового года. Карнавалы,
гулянки, праздничная суета... Удобная для возвращения пора.
Шертон рассчитывал заглянуть в Панадар ненадолго: отдать Венцлаву его
шкатулку (если удастся найти
ее в Окрапосе), получить гонорар, высадить Лаймодия и Бирвота - а потом, через
междумирье, в Рубетар;
Даштасах, Эсипру или Ондаль, там они с Роми смогут успешно скрываться и от
Ицналуана, и от ищеек-людей.
Лаймо и Бирвот согласились подтвердить, если понадобится, что Романа До-Энселе
осталась в Облачном мире.
Все предусмотрено.
Общаясь с Роми, Шертон не выходил из роли учителя. Он не забыл, как она
шарахалась от него в Панадаре,
в начале их знакомства. В одиночку ей не выжить. Сейчас она полностью от
него зависит и наверняка это
понимает. Шертон не хотел пользоваться сложившейся ситуацией. Лет двадцать назад
он бы, скорее всего, поступил
иначе... Но он давно уже научился держать в узде свои страсти. Пусть
девчонка сначала твердо встанет
на ноги, а уж потом решает, чтобы ей не пришлось ни о чем пожалеть.
Бирвот в течение всего плавания перечитывал древние книги и обдумывал
способ перехода. Ему не терпелось
увидеть другие миры, но он никак не мог с достаточной ясностью
представить, на что это будет похоже.
"Солнце", "луны", "звезды" - ослепительно-яркие источники света в небе. На
солнце нельзя долго
смотреть, могут заболеть глаза, настолько нестерпимо оно сияет. Бирвот никогда
не видел ничего подобного и
потому не мог создать умственную картинку, которая бы его удовлетворила. А небо
там не похоже ни на серый
кисель, ни на растрепанную вату, ни на свалявшуюся шерсть белых овец. Роми
однажды сказала, что его можно
сравнить с полотнищем блестящей сиреневой ткани, туго натянутой, без единой
морщинки. Взяв этот образ за
основу, Бирвот сумел представить задрапированный такой тканью сводчатый потолок
огромного зала, но не
настоящее небо.
Он принял к сведению, что Панадар - мир не менее жестокий, чем его родина,
и не строил иллюзий, и
все же мысль о том, что его, мага, будут принимать как представителя уважаемой
профессии, согревала сердце.
Амиса, портовый город, вытянулась вдоль побережья рядами уродливых
кубических построек из обожженного
темно-желтого кирпича. В стороне зноя, под низко нависающими облаками,
простиралась каменистая
пустошь. Иногда встречались оранжевые или светло-коричневые деревья в виде
ощетинившихся колючками
арок; нанятому в Амисе проводнику-вознице они не нравились, и он старался
держаться от них подальше, но не
объяснял, в чем дело. В ложбинах, на дне которых застоялась вода, лепились друг
к другу шарообразные растения,
издающие резкий неприятный запах. Они напоминали кочаны капусты с толстыми,
набухшими влагой
губчатыми листьями.
Изредка попадались горячие озера. Над ними плавали облака пара, вода
бурлила и пузырилась, а под поверхностью
скользили, закладывая крутые виражи, смутные темные тела.
- Разве кто-то может жить в кипятке? - присмотревшись, удивился Лаймо.
- Неизвестно, кто это, - отозвался Бирвот, - создания вроде нас или
нежить, но приближаться к ним
не стоит. Эй, держи левее!
Возница охотно подчинился. Благодаря сглаживающему путь магическому
порошку подвода шла по каменистому
бездорожью, как по ровному тракту. Был здесь и настоящий тракт, в
десятке миль правее их маршрута,
но после расспросов в городе Шертон и Бирвот решили туда не лезть.
Во-первых, он проходит через владения пиратского князя, которому Амиса
платит дань. Во-вторых, еще
дальше к зною находится Мелаф, где выращивают на плантациях знаменитое дурманное
снадобье - золотую
пыльцу. Мелафецы сбывают ее князю, а тот перепродает заморским купцам, но иные
купцы шлют своих посыльных
в Мелаф за дорогостоящим снадобьем в обход пиратов - ненужного, с их
точки зрения, промежуточного
звена. Князь с этим мириться не желает и вылавливает курьеров, поэтому на
тракте всегда неспокойно.
Они двинулись по прямой, минуя тракт.
Врата выросли из-за горизонта внезапно: беспорядочная россыпь толстых
темных колонн, с легким наклоном
торчащих из земли вокруг небольшой пустой площадки. Недаром маг говорил,
что это место, описанное
в древних книгах, ни с каким другим не спутаешь.
С помощью отними-тяжести машину сняли с подводы и перенесли на площадку.
Бирвот велел вознице
отъехать к скале в сотне ярдов от скопления колонн и ждать там. Когда наниматели
исчезнут, он может взять
себе гувлов и подводу и возвращаться в город. Напоследок маг пригрозил: "Если
сбежишь раньше, я тебя в дерево
превращу!"
В кабине было три кресла. То, что предназначалось для пилота, занял
Шертон. Во второе втиснулись
Лаймо и Роми - оба достаточно худощавы, чтобы поместиться вдвоем. Третье
оставили для Бирвота, который
ходил вокруг машины, посыпая сухую красновато-желтую землю еще одной
разновидностью магического порошка
и произнося заклинания.
Рассыпанный им порошок скручивался в небольшие, по колено человеку, черные
смерчики, те хороводом
двигались вокруг машины, все быстрее и быстрее. Поднимался холодный ветер.
Налетая порывами, он
трепал одежду и волосы мага, проникал в кабину.
Бирвот забрался внутрь:
- Я сделал все, что нужно. Врата раскрываются.
Он сел и застегнул страховочные ремни. Заперев дверцу, Шертон тоже
пристегнулся.
Смерчики выросли выше колонн, они скользили все стремительней, сливаясь в
один громадный смерч.
Машина начала подниматься, ее раскачивало, трясло, швыряло из стороны в сторону.
За перегородкой, в грузовом
отсеке, что-то каталось по полу и бренчало.
Опоясанная колоннами опустевшая площадка ушла вниз - и в следующий миг
исчезла. Теперь машину
тащило сквозь серо-бело-черный туннель с вращающимися стенками. Шертон не сводил
глаз с приборной панели,
все еще мертвой... и вдруг на ней огоньками замигали кристаллы: два раза
правый белый - рубин в центре
- еще раз правый белый - опять рубин в центре. Видимо, это и есть
комбинация, соответствующая Облачному
миру, та самая, которую Роми отстучала многострадальным затылком
Лаймодия. На всякий случай
стоит запомнить.
Туннель выплюнул машину в клубящееся темно-золотое ничто, и болтанка
прекратилась. Все кристаллы
на пульте приглушенно мерцали, кабину заливал мягкий ровный свет - это разом
вспыхнули прикрепленные к
потолку магические лампы.
- Получилось! - Услыхал Шертон восторженный шепот. Роми или Лаймо - он не
разобрал, чей
именно.
Побледневший Бирвот, наклонившись вперед, насколько позволяли ремни,
всматривался в пустоту за
лобовым иллюминатором.
- Что это?
- Мы называем это междумирьем.
Над Обетованной равниной несколько часов кряду бушевала обычная для
Окрапоса пылевая буря. Под
вечер она стихла, и маленькое тускло-красное солнце злобно уставилось на
пустынный ландшафт, на припорошенные
коричневой пылью руины какого-то древнего сооружения из шероховатых
каменных блоков, на паломников
с замотанными лицами (отряхнув и навьючив на длинноногих мохнатых
животных свои палатки, они
медлительными вереницами тянулись к этому сооружению), на грибную рощу возле
сморщенного, грязномыльного
озера, на кучу валунов, среди которых пряталась панадарская машина.
Куда делась информационная шкатулка профессора Ламсеария, Шертон выяснил
еще вчера, переодевшись
кочевником и потолкавшись среди народа на рынке в Жафе, здешнем торговом
центре. Постоянного населения
в Жафе не было: одни его обитатели снимались и уходили, другие
приходили, непрерывная текучка. В
то же время там постоянно можно было застать не меньше дюжины племен, больших и
малых, и некоторое количество
кочевников-одиночек. Выглядел Жаф, как палаточный городок, неровными
концентрическими кругами
окружающий рынок.
Там Шертон узнал, что накануне последнего солнцеворота в храме на
Обетованной равнине появилась
новая святыня: дарованная Верховным Богом говорящая шкатулка, которая изрекает
неслыханные доселе тайные
истины. Сии истины слишком сложны, чтобы их могли впитать умы непосвященных,
но жрецы в своих
проповедях растолковывают паломникам, какой сокровенный смысл вложил Господь в
то или иное поучение.
Видимо, шкатулка содержит материалы научных исследований, которыми
занимался профессор, предположил
Шертон. Придется забрать ее из храма и вернуть законному владельцу. Либо
скопировать содержимое.
Он колебался и в конце концов решил, что разберется на месте.
Когда на западном небосклоне проступили алые полосы, Шертон и маг, оба в
бурнусах, одетые как паломники,
направились к развалинам.
Покинув Облачный мир, Бирвот в полной мере сохранил свои магические
способности. Более того, примерно
половина его амулетов, снадобий и приспособлений по-прежнему работала.
Пока Шертон собирал информацию,
он экспериментировал и остался весьма доволен. Ничего не утрачено,
впереди множество привлекательных
перспектив! Разве что солнце создавало для него проблемы: оно казалось
Бирвоту непереносимо
слепящим (в то время как панадарцы находили его тусклым, еле-еле теплящимся, как
неудавшаяся лампа). Маг
постоянно щурился, его глаза покраснели и слезились, и Шертон с тревогой думал о
том, каково ему придется в
Панадаре.
Лаймо смотрел вслед уходящим, засунув руки в карманы форменной суконной
куртки налогового чиновника.
На всякий случай он переоделся в официальный костюм, вариант для
местности с прохладным климатом,
однако в окрапосском филиале Статистического подразделения Департамента
Налогов и Сборов так и не
побывал. Арс не пустил, да и сам он туда не рвался. "Когда будешь объясняться с
начальством, вали все на меня",
- сказал Шертон и вручил ему туго набитый мешочек с золотыми скерами в
качестве компенсации за
возможные мытарства. Лаймо смутился, но деньги взял.
Вид коричневой равнины с далеким полуразрушенным зданием на фоне темнокрасного
заката и устало
бредущими группами паломников наводил на него печаль. Отчего-то защемило сердце,
и он отвернулся к роще.
Десятифутовой высоты грибы с бледными шляпками, измочаленными ветром; их ножки
густо облеплены мелкими
грибами разнообразных форм и оттенков. За ними проглядывало вспененное в
результате какого-то природного
либо магического фокуса озеро.
Около машины сидела на валуне Роми в потертой кожаной куртке, купленной
еще в Суаме. Под рукавами
тускло поблескивал металл: широкие, от запястья до середины предплечья,
браслеты панадарской ковки,
которые Шертон купил для нее в Жафе. Умеючи, такой штукой можно и клинок отбить,
и ногу противнику
сломать. И Знака не видно.
Лаймо не знал, куда они с Шертоном собираются отправиться после Панадара.
Зато видел, что Роми по
уши влюблена в Арса, и трепетно-нежное отношение Арса к ней тоже не ускользнуло
от его внимания. Он умел
подмечать детали и делать выводы, а после того, как его чуть не съела великая
богиня, наконец-то усвоил, что
говорить о своих выводах вслух не всегда полезно. Поэтому Лаймо пожелал им
счастья молча.
Отбросив со лба прядь белых волос, Роми улыбнулась:
- Хорошо тебе, завтра будешь дома... Я бы тоже хотела домой, но теперь уже
никогда не получится.
- Зато много других миров увидишь, а я, наверно, так до конца и останусь в
Нижнем Городе. - Он
вздохнул. - Буду в этом Департаменте маяться...
- Тебе не нравится твоя работа?
- Ну... там неинтересно. И никому не нужно то, что я могу. Я способный
аналитик, я не хвастаюсь, а
меня посадили перебирать бумажки. Скучно. И платят мало.
- А почему ты не пойдешь управляющим в какую-нибудь частную компанию?
- Кто меня туда возьмет? - Лаймо уныло пожал плечами. - Рекомендации
нужны... У меня нет знакомых,
которые бы их дали.
- Если б я не влипла, я бы порекомендовала тебя в торговый дом До-Энселе.
Может, и сработало бы...
Но сейчас моя рекомендация - это улика. Прости, что я тебе тогда голову
разбила...
- Ну, я ведь сам начал... - Он присел на другой валун, сцепил худые пальцы
с обгрызенными ногтями
и отбитыми в ходе долгих тренировок костяшками. - Хотел арестовать... Я же не
знал тогда, какая ты на самом
деле. Кстати, я даже о награде за поимку не думал, только арестовать - и
все! Словно какое-то помрачение...
Действительно, похоже на заклятье, но я - то помню, что никто на меня
заклятья не накладывал. Не
могло же оно само собой ко мне прицепиться!
Тупо заныла рука, раздробленная челюстями Драгохранителя и потом
исцеленная. Лаймо потер ее и
слегка поморщился.
- Арс сказал, мы сядем на базе контрабандистов в квартале Стеклянных
Куполов, у него там контакты.
Знаешь это место?
- Знаю. - Он оживился. - Там очень красивая иллюминация по праздникам. Ты
ни разу там не была?
- Нет.
- Завтра увидишь! Каждый купол светится своим цветом, на деревьях фонарики
развешаны, в окнах лавок
всякие украшения... Там живет мамина подруга, мы по праздникам всегда ходили
к ней в гости.
- А горячий шоколад там продают?
- Сколько угодно. Там полно кондитерских.
Роми попыталась представить разноцветные стеклянные купола, толпы
гуляющих, новогоднюю суету...
И в небе плывут две серебряные луны, Омах и Сийис. В последний раз она увидит
Панадар веселящимся, в
праздничных блестках - и таким он останется с ней на всю жизнь.
Под источенными временем каменными сводами колыхались тени, металось
многоголосое эхо. Сквозь
трещины заглядывало внутрь чернильно-черное ночное небо.
Зал озаряли факелы. Магический источник света был только один -
панадарская лампа в виде звезды,
прикрепленная к стене над высеченным из камня алтарем. Место около алтаря
пустовало, жрец-проповедник
еще не появился. Паломники в темных бурнусах и плащах, их набилось в зал не
меньше тысячи, терпеливо
ожидали чуда.
Шертон и Бирвот стояли в толпе, неотличимые от остальных. Оба молчали:
разговор выдал бы чужаков.
Из неосвещенного проема сбоку вышел жрец с выкрашенным алой краской лицом.
Паломники, издав
восторженный вопль, пали ниц, лазутчикам пришлось последовать их примеру.
Осторожно приподняв голову,
Шертон заметил, что шкатулка возникла на алтаре внезапно, словно выскочила из
каменной плос
...Закладка в соц.сетях
