Жанр: Научная фантастика
Мир-ловушка
...лько шагов отлетел,
ударился спиной о задрапированную
в каменный плащ статую Алгебры и сполз на пол. В груди у него зияла
кровавая дыра. Роми стиснула
зубы: ей было нехорошо.
Везде тихо. Она обогнула трупы, не приближаясь к ним, вышла в галерею.
Спохватившись, спрятала самострел
в мешочек. Спуститься на седьмой этаж долго не решалась - вдруг заметят,
наконец преодолела страх
и сбежала вниз.
Поколебавшись, свернула в коридор седьмого этажа: теперь лучше по другой
лестнице, которая находится
в противоположном конце здания.
В галереях было пусто. Лекционное время. Попавшийся навстречу раб с
коробкой вылепленных из глины
макетов брел по своим делам, опустив глаза.
Вдруг ее внимание привлекли голоса старшекурсников, сидевших в оконной
нише, то ли улизнувших, то
ли изгнанных с лекции. Увлекшись беседой, те ее не замечали.
Ей показалось, что она уже слыхала эти голоса - когда ее били, накинув на
голову мешок. Нахмурившись,
Роми остановилась.
Сунула руку в мешочек на поясе. Замерла.
Нет.
Этих парней она раньше не видела, и у нее не было уверенности, что они
участвовали в нападении. Бывают
ведь похожие голоса... Она не хотела убивать невиновных.
Так и не вытащив оружие, она крадучись прошла мимо, спустилась на
четвертый этаж, добежала до туалетной
комнаты и там упала на низкую деревянную скамью у стены. Ее опять начало
знобить.
- Вам плохо?
Она вздрогнула. Вопрос задала пожилая рабыня в мешковатой застиранной
тунике, бесшумно выплывшая
из подсобки.
- Да. Плохо. Из-за этого я не смогла пойти на лекцию, - запинаясь,
ответила Роми. - У меня месячные.
Последнее было правдой.
- Вам нужна теплая вода? - деловито спросила рабыня.
Роми помотала головой.
- Проводить вас к целителю?
- Нет. Спасибо. Я просто посижу здесь.
Женщина ушла. Пустая комната, облицованная зеленой глазурованной плиткой,
действовала на Роми успокаивающе.
Хорошо, что рабыня ее видела: алиби. Она дождется окончания лекции и
потом, вместе со всеми,
пойдет в жилой корпус.
Титус коротал время, гуляя по проспектам и бульварам Верхнего Города.
Солнце перемещалось по сиреневому
небосводу медленно и неохотно, словно старалось оттянуть его
окончательную разлуку с Роми. Проголодавшись,
он зашел в кафе. Взял пинту виноградного вина, запеченные в тесте
мясные деликатесы и на десерт
горячий шоколад. Кафе оказалось очень дорогим. Афарий слегка оторопел, когда
увидел счет, начертанный
каллиграфическим почерком на веленевой бумаге, однако сумел сохранить
невозмутимый вид, расплачиваясь
за ужин золотом Эрмоары.
И вновь пошел гулять, безучастно разглядывая нарядные паланкины,
позолоченные капители колонн,
украшенные драгоценными камнями скульптуры в нишах. Давным-давно, в детстве,
Верхний Город представлялся
ему недосягаемой обителью полубогов - теперь же Титус привык к его роскоши
и ничему не удивлялся.
В голове теснились грустные, сумбурные мысли. Он не мог не думать о Роми!
В который раз он повторял
самому себе, что его влечет всего лишь ее внешняя оболочка, - тонкие черты
лица, изящное строение тела
- а душа, напротив, отталкивает, но это не помогало. Возможно, после близости с
ней влюбленность сошла бы
на нет... Но есть еще старая стерва Эрмоара. Конечно, пожилая дама не сможет
завязать его узлом, не говоря
уж о том, чтобы выполнить остальную часть своей угрозы, однако устроить и ему
лично, и Ордену массу неприятностей
- это более чем в ее силах. Лучше не связываться.
Неутоленное влечение снедало его, окрашивая окружающий мир - тяжеловесноматериальный,
солнечный,
яркий - в минорные тона. Титус во всем находил отголоски своей печали: в
прозрачных как слеза струях
фонтанов, в меланхолическом выражении, застывшем на лике статуи Прилежания в
вестибюле учебного корпуса,
в ошалело выпученных глазах раба, чуть не сбившего его с ног на лестнице
между третьим и четвертым
этажом...
Раб в последний момент шарахнулся в сторону и остановился, хрипло дыша.
Титус нахмурился: к рабам
он относился с застарелой прохладцей.
"Хорошо они устроились, задарма их кормят! - вздыхал когда-то дед. - Знай
себе на нас, на нищих,
поплевывают... Запомни, малыш, рабы никогда не подают. Даже если раб деньгой
разживется, с нами он не
поделится! Одно слово, скупердяи".
Скупердяй в серой тунике переминался с ноги на ногу, его грудная клетка
ходила ходуном. От него разило
страхом и потом.
- В чем дело? - сухо спросил Титус.
- Вы афарий, господин... Наверху... На последнем этаже...
Прихваченная из детства неприязнь мгновенно уступила место
профессиональной собранности.
- Что случилось наверху?
- Там мертвецы, господин. Совсем мертвые, в крови... Господа из студентов!
Ох, что стряслось...
- Веди, - приказал афарий.
Задыхаясь, раб побежал наверх. Титус обогнал его, перешагивая через две
ступеньки. Долг требовал,
чтобы он осмотрел место преступления.
Тела двух студентов лежали в пустом пыльном зале на девятом этаже. Убиты
недавно, сразу определил
Титус, еще не успели окоченеть. Судя по характеру повреждений, убиты оловянными
шариками из самострела.
Одному, с эмблемой теолога на рубашке, шарик угодил в переносицу. Чтоб его
опознать, придется вначале
отмыть лицо от крови. У второго рана в груди, однако эмблему различить
можно: этот был правоведом.
Титус встал. За спиной у него толпились люди - преподаватели, студенты,
рабы. Все выглядели потрясенными
и смотрели на него с ожиданием, словно он, брат-исполнитель Ордена
афариев, мог по меньшей мере
воскресить покойников.
Назойливо жужжали мухи. В ноздри лез тошнотворный сладковатый запах крови.
- Их застрелили, - сказал Титус. - Вызовите сюда городскую стражу. Орден
займется расследованием,
как только получит официальное приглашение от властей либо от вашего
руководства.
Осторожно ступая, он принялся изучать пол. Небольшие нечеткие следы в
пыли. Следы убийцы?.. Больше
ничего, никаких деталей.
- Эй! - он поманил раба со значком надзирателя на тунике. - Стой тут и
смотри, чтоб никто не топтался,
а то улики затопчете! Понял?
- Понял, господин.
В надзиратели непонятливых не берут: они должны уметь читать и писать, а
также более-менее понимать,
о чем беседуют между собой студенты. Это своего рода элита среди
университетских рабов.
В толпе начались перешептывания, потом один из студентов сдавленно
произнес, отвечая на чей-то вопрос:
- Ну да, я знал их... Это Обран Фоймус с пятого курса, - он указал на
правоведа. - А это Варий Клазиний.
Видите, у него на пальце печатка с родовым гербом Клазиниев? Он никогда
ее не снимал.
Титус замер в полусогнутом положении. Клазиний и Фоймус - эти имена ему
назвала Сибрела, соседка
Роми по келье. Главные враги Роми. Совпадение?.. Создатель, пусть это будет
всего лишь случайное совпадение...
- Вы что-то нашли, афарий? - вывел его из ступора голос преподавателя.
- Нет, профессор. - Он выпрямился. - Только отпечатки подошв, но они тоже
могут помочь следствию.
Известите ректора и немедленно свяжитесь с Магистром нашего Ордена. По
закону, если преступление
произошло в государственном учреждении, афарий не имеет права начинать
расследование по собственной
инициативе, без приглашения.
Кое-кто направился к выходу, и вместе с ними Титус. Он хотел поскорее
проверить свое страшное подозрение,
поскорее убедиться, что это неправда.
Нетерпеливо поглядывая на песочные часы в нише, он мерил шагами коридор
перед дверью лекционной
аудитории на четвертом этаже. Наконец дверь распахнулась, высыпали
первокурсники.
Роми среди них не было.
Афарий прислонился к стенке. Холодок в животе, под ложечкой, в сердце -
словно тебя живьем вмораживают
в ледяную колонну в храме Мегэса... Спохватившись, он с отчаянной
надеждой бросился к двери.
Нет. В аудитории ее тоже не было. Только раб, скатывающий в трубку
полотнище с какой-то разветвленной
схемой.
Она появилась внезапно в конце коридора. Издали узнав тонкий подростковый
силуэт, Титус бросился
навстречу. Девушка остановилась.
- Ты пропустила лекцию, - вымолвил он после заминки чужим голосом.
- Я была в туалетной комнате.
Они молча смотрели друг на друга. Роми казалась сникшей и грустной. Титус
обратил внимание на бархатный
мешочек с затейливым бисерным узором: судя по тому, как он оттягивал
пояс, там лежало что-то тяжелое.
- Роми... Роми... это сделала ты?
Она даже не спросила, что он имеет в виду. Тихо ответила:
- Я.
- И что теперь?! Ты совершила убийство! Ты довольна? Ты чувствуешь себя
хорошо?
- Нет. Не хорошо. Но я не раскаиваюсь. Они были законченными подонками.
Из-за них один парень с
нашего курса пытался покончить с собой. Клодий. Я с ним почти не общалась, но
когда человек, которого ты
знаешь, хочет убить себя из-за какой-то мрази... Такого быть не должно.
- Ты не имеешь права так судить о людях! Не бывает законченных подонков.
- Может, и не бывает, зато некоторые люди ведут себя как законченные
подонки. - В янтарнокоричневых
глазах Роми зажглись упрямые огоньки. - Это их выбор. А мой выбор -
защищаться!
- Ты не смеешь так рассуждать!
- Не твое дело, как я смею рассуждать и как не смею!
Она шагнула в сторону. Титус заступил ей дорогу:
- Подожди!
Продолжать этот спор он не хотел: ее точка зрения, сочетающая в себе
отроческую наивность и прямолинейный
практицизм, внушала ему страх. Роми опасна. Опасна даже не тем, что
застрелила Вария Клазиния и
Обрана Фоймуса, а своими взглядами. Остановить ее надо сейчас, пока не поздно,
пока она никого не успела
заразить этими неправильными мыслями!
Титус нашарил в кармане коробочку, вынул булавку. Золотая вещица сверкнула
на солнце. Роми, пытавшаяся
обойти его, приостановилась, и тогда он с размаху вонзил булавку ей в
руку. Ни одной капельки крови:
ведь булавка магическая.
Афарий заглянул в мешочек на поясе у Роми: да, там лежал медолийский
самострел. Орудие убийства.
- Идем.
Взяв девушку за локоть, он повлек ее к лестнице. Временами Роми начинала
упираться, но очень вяло и
слабо. Титус припомнил замечание Эрмоары насчет ее высокой сопротивляемости.
Заклятье, превратившее
Атхия в идеально послушный автомат, не смогло до конца парализовать ее волю.
Впрочем, это не имело значения.
По лестнице поднимался наряд городской стражи.
- Я задержал убийцу, - громко объявил Титус. Стражники остановились.
- Это Романа До-Энселе, студентка первого курса. У нее были личные счеты с
покойными. Самострел,
из которого она стреляла, лежит в мешочке на поясе... - Его уверенный голос
прервался. Сглотнув, афарий
добавил: - Преступница добровольно призналась в содеянном, не забудьте занести
это в протокол.
Он выпустил ее локоть и выдернул булавку. Роми вздрогнула, схватилась за
перила. Стражники окружили
ее, оттеснив Титуса.
- Романа До-Энселе, именем императора вы арестованы! Если у вас есть при
себе какие-либо магические
амулеты и приспособления, вам надлежит сдать их...
Титус боком протиснулся мимо, сбежал по расплывающейся от слез лестнице в
вестибюль и выскочил на
жаркую вечернюю улицу. Все. Он выполнил свой долг. Теперь надо сообщить о
случившейся трагедии Эрмоаре.
Сумерки застигли его возле городских ворот. Это были Юго-Восточные ворота,
которые закрываются
сразу после захода солнца, так что Титус успел в последний момент.
Он не торопился, отчасти неосознанно, отчасти намеренно оттягивая
объяснение с главой клана ДоЭнселе.
Прошелся не спеша по опоясывающей террасе, задержался перед Храмом
Правосудия - памятником
седой древности, пережившим десятки поколений панадарцев. Сколько судеб
перемололи незримые жернова,
скрытые за его суровым монументальным фасадом? Здесь судили многих, а скоро
здесь будут судить Роми.
Храм Правосудия нависал над Титусом, как горная круча. Опустив голову,
афарий побрел прочь, повернул
к лестнице и начал спускаться. Внизу его ждали затопленные теплой синеватой
мглой крыши Нижнего Города.
- Афарий, ты начинаешь раздражать меня, - сквозь зубы процедила Эрмоара,
когда секретарь проводил
его в комнату на втором этаже. - Где Роми?
- Случилось несчастье, госпожа.
- Какое несчастье? Она жива?
- Она-то жива, госпожа, но отошли в мир иной двое ее товарищей по учебе,
Обран Фоймус и Варий
Клазиний. Один из них мог бы стать правоведом, а второй - теологом. Возможно,
сегодня мы потеряли будущего
хорошего правоведа и будущего хорошего теолога...
- Хороший теолог - мертвый теолог, - фыркнула Эрмоара. - Мне нужна Роми, а
не два будущих
обормота!
Титус моргал, шокированный ее словами. Никто в здравом уме такого не
скажет! Ведь теологи, противостоящие
богам - это опора и передовая гвардия человечества... Воистину, такое
можно услыхать только от
толстосумов, горделиво попирающих общепринятые нравственные нормы! Надо все-таки
ее урезонить...
- Я жду! - Ее голос прозвучал резко, как удар хлыста.
- Произошло страшное и непоправимое, госпожа. Тут есть и ваш недосмотр, и
мой недосмотр, и недосмотр
университетского начальства. Это наша общая вина и общая беда...
- Афарий, ты способен выдавать информацию, не мусоля ее, как корова
жвачку?
- В общем, Роми их застрелила, - вздохнул Титус. - Она оправдывает свой
дикий поступок тем, что
Клазиний и Фоймус издевались над ней, били ее, а также довели до попытки
самоубийства ее однокурсника. Я
не спорю, покойные вели себя недопустимо, но для убийства не может быть
оправданий!
- Что ж, это совсем неплохо. - Эрмоара вдруг ухмыльнулась. - Девчонка
должна понимать, что теперь
только я могу спасти ее от суда и казни. Дурак, почему ты бросил ее в
Верхнем Городе?
- Я не мог... - пробормотал Титус, огорошенный ее реакцией: он-то
приготовился к слезам и причитаниям.
- Ты должен вытащить Роми за периметр. Немедленно, пока ее не арестовали!
- Вы не понимаете ситуации, госпожа...
- Она тебе нравится, не так ли? Ты хочешь, чтоб она осталась жива?
Комната вдруг заколебалась, как отражение в воде. Магия!.. Титус
судорожным движением сунул руку
за пазуху, где лежали амулеты, потерял равновесие и уселся на пол. То есть на
землю.
Они с Эрмоарой очутились под открытым небом, у подножия Верхнего Города. В
темноте, за массой
кустарника, светились окошки домов, где-то лаяла собака. С другой стороны белели
бессчетные лестничные
марши.
- Вставай!
Эрмоара схватила его за шиворот и поставила на ноги - легко, словно он
ничего не весил.
- Сохраняйте спокойствие, мы подверглись магическому воздействию, -
предупредил ее афарий. -
Вы обратили внимание, где мы находимся?
- У Карнатхора в жопе. Это называется телепортация, идиот. Мгновенный
перенос из одной точки пространства
в другую, дошло? Вижу, что не дошло. Ладно, насчет твоих умственных
способностей я и раньше не
обольщалась. Ты сейчас поднимешься в Верхний Город и выведешь Роми за периметр.
Скажи, что я хочу ее
спасти. И еще скажи, что ожог я ей прощаю - за убитого теолога. Все понял?
Пережитый в университете шок, телепортация, странные речи Эрмоары -
несмотря на подготовку афария,
у Титуса от всего этого голова шла кругом. Он прошептал:
- Боюсь, это вы не понимаете истинного драматизма ситуации, госпожа.
- Хм, если ты считаешься у себя в Ордене хорошим исполнителем, каковы же
тогда плохие? Иди! -
Она грубым рывком развернула его к лестницам. - Я жду здесь.
В первый момент Титусу показалось, что у него кружится голова, но потом он
понял, что это не так. Лестницы
двигались! Ступеньки ближайшей стремительно убегали вверх, это и вызвало
иллюзию головокружения.
Сверху, из темноты, доносились возгласы людей, застигнутых внезапной
переменой на полпути.
Он оглянулся на Эрмоару:
- Смотрите, эскалаторы заработали!
Та с тоской выругалась:
- Ну да, идиот, заработали! Вот этот - скоростной. Отправляйся за Роми.
Странно, совсем не удивилась... Неужели это она каким-то образом сумела
договориться с самой Нэрренират?..
Вот что значит большой капитал!
- Госпожа, боюсь, что сейчас я нанесу вам удар в самое сердце, но иначе я
поступить не мог. Роми уже
арестована. Я обязан был задержать убийцу и передать городской страже. Клянусь,
это решение далось мне
нелегко...
- Что?..
Эрмоара схватила его за горло - одной рукой, но ее пальцы оказались
твердыми, как железо.
- Что ты сделал? - Она встряхнула его.
- Исполнил свой нравственный долг... - задыхаясь, выдавил Титус. - Она не
только застрелила их...
Она сказала, что будет сама решать и сама выбирать... Такие умонастроения... у
девушки... нельзя... Я афарий...
- Ты ублюдок! - Ему почудилось, что глаза Эрмоары изменили цвет - в них
как будто полыхнуло лиловое
пламя. - Сначала ты позволил... подонку убить моих людей, теперь сдал
страже девчонку, которая по
древнему праву должна достаться мне! Я тебе,..., за это заплатила?!
- Мой долг...
Эрмоара издала звук, больше похожий на рык разъяренного зверя, чем на
человеческий возглас. Ее лицо...
да не только лицо, все тело расплывалось, очертания стали нечеткими,
неопределенными. Она выпустила
его горло, и Титус инстинктивно отшатнулся. Много позже он понял: это и спасло
ему жизнь. Если б он остался
на месте, страшный удар снес бы ему полголовы, а так всего лишь задело по
щеке... Но и этого хватило, чтобы
он упал навзничь, ломая ветки жасмина.
Титус не знал, сколько времени пролежал он, оглушенный, в кустарнике.
Наверно, полночь еще не наступила,
иначе не миновать бы ему близкого знакомства с нежитью Нижнего Города.
Когда он поднялся на ноги, мир закачался, и он вцепился в поломанный куст.
Такое впечатление, что левый
глаз видит хуже правого... И что у него с левой щекой?.. Что-то не то... Он
потрогал ее, поглядел на свои
пальцы, испачканные темной влагой. Кровь?.. Внезапно включилась боль, словно к
щеке приложили раскаленное
железо.
Надо идти. В Дом афариев, там ему помогут. Эрмоара исчезла. Он потом
выяснит, куда она делась и что
все это значит... Сейчас надо идти.
Он повернулся к лестницам. К неподвижным лестницам, облитым неподвижным
лунным светом. Может,
ему померещилось, что эскалаторы заработали?.. Он не мог думать: боль путала
мысли и вызывала тошноту.
Поднимался он долго, держась за перила, считая шаги - это создавало своего
рода зыбкий барьер между
ним и болью. Через каждую сотню шагов останавливался передохнуть, но на
ступеньки не садился, опасаясь
обморока. Громада Верхнего Города оставалась недосягаемой, и Титус почти не
верил, что когда-нибудь попадет
туда.
Если он сейчас умрет, он так никогда и не узнает, что случилось.
Наконец он достиг промежуточной опоясывающей террасы. После этого стало
легче: наглядное подтверждение,
что до цели все-таки можно добраться. Короткая передышка - и он
двинулся дальше. Должно
быть, уже перевалило за полночь, но здесь, вблизи периметра с чашами-ловушками,
ночная нежить не охотилась.
Вот и верхняя опоясывающая терраса. Спотыкаясь, Титус побрел к СевероВосточным
воротам. Тут не
было перил, за которые можно держаться, и он несколько раз падал.
Ворота - черная арка в светлой стене. Стража. Лучи двух лун серебрили
высокие гребни шлемов.
- Парень, что у тебя с лицом?
Титус не ответил.
- Это же афарий! - заметил другой. - Вы ранены? Эй, афарий! Боги, такого я
еще не видел... Позвать
целителя?
- В Дом Ордена... - Титус вытащил из кармана и тут же выронил несколько
звякнувших о булыжник
барклей. - Проводите...
Один из стражников проворно собрал монеты, шепнул товарищам: "Выпить
принесу!" - закинул руку
Титуса к себе на шею и поволок его по улице.
"На обратном пути купит на всех выпивку... И причина уважительная -
сопровождал раненого афария...
Что же с моим лицом?.."
Мысли плавали в тумане. Повороты, освещенные окна, музыка, блики на
булыжнике... Силы почти покинули
Титуса, и стражник, коренастый, крепко сбитый, буквально тащил его на
себе. Прохожие поглядывали
на них с тревожным любопытством.
Дом афариев - ансамбль выдержанных в едином аскетичном стиле зданий из
темного кирпича. Титус
знал тут каждый уголок, каждую царапину на стене.
Стражник довел его до главного входа, дернул за цепочку, прикрепленную к
подвешенному с той стороны
колокольчику, и умчался за выпивкой.
Отворивший Титусу молодой брат-послушник изумленно ахнул:
- Вы ранены, брат-исполнитель?
Отстранив его, Титус ввалился в вестибюль. В конце коридора - свет,
голоса. Там трапезная. Туда.
Когда он появился на пороге, разговоры смолкли.
- Титус?! - Магистр приподнялся с неудобной старинной скамьи. - Что у тебя
с лицом?
Титус видел отделанный темным деревом зал и братьев-афариев словно сквозь
туман. Взгляды. Возгласы.
Кто-то шагнул ему навстречу.
- Это все Эрмоара... - прохрипел Титус перед тем, как потерять сознание.
Глава 12
Маги-сыщики наконец-то выяснили, куда делся Тубмон: сбежал в Одичалые
Миры. Через несколько часов
после ограбления. Шкатулку прихватил с собой, ее мельком видел Флихий,
содержатель притона контрабандистов
в Нижнем Городе.
Тубмон приобрел у Флихия одежду для путешествий, вместительную дорожную
сумку, два самострела,
боеприпасы, кое-какую снедь - все говорило за то, что возвращаться в Панадар он
в ближайшее время не собирается.
Деньги у него были. Золото. Платил, не торгуясь. И выглядел нервным,
взвинченным. Непонятно.
Вместо того чтобы передать шкатулку заказчику (До-Пареселе из Департамента
Постижения и Учения?), ни с
того ни с сего ударился в бега.
Когда ректор, несказанно измученный, спросил у сыщиков, что же теперь
делать, те пожали плечами и
ответили: ждать.
Неизвестно, в какой из параллельных миров отправились контрабандисты,
взявшие на борт Тубмона.
Флихий этого не знал. Вот вернутся они в Панадар - тогда можно будет выяснить,
где высадили пассажира.
И ректор ждал, моля Создателя Миров (хотя слышит ли тот людские молитвы?),
чтобы с драгоценной
шкатулкой ничего не случилось. Без нее все трудней ориентироваться в окружающей
неразберихе: перепутываются
связи между людьми и событиями, люди теряют имена, твердые цифры
превращаются в неопределенные
множества. Магия хаоса. Отчасти ректор сознавал, что сей хаос существует
только в его сознании - и гнал
эту мысль прочь. Все вокруг хаотично и зыбко. Однако, если он вернет свою
шкатулку, он сумеет держать хаос
под контролем.
На фоне этих треволнений случившееся в университете убийство показалось
ему событием не столь трагическим,
сколь досадным: очень не вовремя! Да что с них возьмешь, со
студентов... Нет-нет да и отмочат чтонибудь
совсем уж несусветное.
- Господин Парлус, подойдите к зеркалу.
Он подчинился.
Это магическое зеркало, восьми футов в высоту и шести в поперечнике, в
позеленелой бронзовой раме,
на которой выбиты древние иероглифы, всегда внушало ему трепет. Омут темного
стекла, населенный неведомыми
тварями. Иногда они скользили в его толще - полупрозрачные подобия медуз
или угрей. Парлус ни за
что не согласился бы дотронуться до гладкой, холодной поверхности: казалось, это
не стекло, а тончайшая
пленка, и, если она вдруг лопнет, не выдержав натяжения, магическая субстанция,
только с виду похожая на
воду, хлынет в комнату досмотра, сметая все на своем пути.
Зеркало отразило хорошо одетого, в меру холеного молодого человека, с
привычной гримасой умного
скептика - немного испуганного скептика, пытающегося скрыть напряжение за
иронической усмешкой.
Странные обитатели стеклянной толщи хороводом закружились вокруг Парлусаотражения.
Потом, внезапно
потеряв интерес, исчезли, словно их и не было.
- Никаких запрещенных предметов, - констатировал тюремный маг в заношенном
казенном плаще,
сидевший в кресле в углу. - Проходите, господин адвокат.
Ну конечно, никаких! Парлус помнил и соблюдал здешние правила.
Стражник отворил внутреннюю дверь. Адвокат вошел следом за ним в
облицованный камнем коридор,
залитый ярким ровным светом магических ламп. Тут было промозгло и холодно.
Поворот. Еще поворот. Спуск
по узкой лестнице. Точно такой же коридор, на дверях черной краской выведены
номера. Перед одной дверью
провожатый остановился, заглянул в зарешеченное оконце. Снял с пояса связку
ключей, отпер и сделал приглашающий
жест.
Парлус перешагнул через порог. Дверь закрылась.
Камера была небольшая. Не из самых чистых, но есть тут и погрязнее. На
каменном полу валялся набитый
соломой тюфяк из мешковины, местами продранный.
Подзащитная сидела на тюфяке, уткнувшись лбом в колени. Когда он вошел,
подняла голову. Все тот же
угасший взгляд: она понимала, что ее положение безнадежно. Поверх тонкой
студенческой рубашки надета
вязаная безрукавка из манглазийской шерсти, которую Парлус принес ей вчера,
поэтому сейчас девчонка выглядела
не такой замерзшей, как в прошлые разы.
- Здравствуйте, Романа.
- Здравствуйте, - тихий, невыразительный голос.
- Это вам от Арсения Шертона.
Парлус вытащил из кармана сверток: лепешки с мясом, луком и сыром,
шоколад. Из другого достал плоскую
флягу с вином.
- Спасибо.
- Суд начнется завтра. - Он подобрал и сунул в карман пустую флягу,
лежавшую на полу возле тюфяка.
- В шестнадцатый день месяца Большой Рыбы. Я старался оттянуть, но
родственники убитых - влиятельные
в Верхнем Городе фигуры.
- Мне все равно.
- Скажите на суде, что вы раскаиваетесь. Возможно, это хоть немного
смягчит их.
- Я не раскаиваюсь. Если закон не может защитить меня от унижений и
насилия, он должен признать за
мной право на самозащиту. Иначе несправедливо.
Адвокат терпеливо вздохнул. Присев на корточки напротив нее, сплел пальцы.
- Романа, справедливость далеко не всегда является целью нашего
правосудия. Я бы даже сказал -
почти никогда. Это может нам не нравиться, но это факт. Поэтому давайте не будем
делать ставку на справедливость.
На вас нашло помрачение. Скорее всего, кто-то наложил на вас заклятье,
превратив вас в орудие убийства
Вария Клазиния и Обрана Фоймуса. Некоторые заклятья без следа исчезают
сразу после того, как человек
выполнит ожидаемое действие, - таким образом, никто не сумеет доказать, что вы
не находились под заклятьем.
Понимаете, о чем я? Согласны?
Она помотала головой. Белые волосы упали на лицо, она отбросила их назад.
- Понимаю, но не согласна. Я знала, что делаю.
Адвокат опять вздохнул:
- Поч
...Закладка в соц.сетях
