Жанр: Научная фантастика
Мир-ловушка
...я Харя. Афарий, скрытый от него
разросшейся акацией, пружинисто
поднялся, нащупал за пазухой коробочку с золотой булавкой. Он
воспользуется этой штукой для доброго
дела, чтобы спасти Атхия. Неизвестно, как отнеслась бы к этому Эрмоара...
но он ничего ей не скажет.
С подозрением осмотревшись, Атхий сунул руки в карманы и расхлябанной
походкой побрел к другому
концу переулка. Титус пошел следом, постепенно ускоряя шаг, держа булавку
наготове. Еще два десятка ярдов...
Тощему, в рыжих подпалинах, зильду, который сидел на крыше углового дома,
Козья Харя чем-то не понравился,
и он запустил в Атхия гнилой свеклой. Тот издал панический возглас,
подпрыгнул, с диким выражением
на лице оглянулся, увидал неотвратимо приближающегося Титуса - и пустился
бежать со всех ног.
Проклиная всех зильдов на свете, - и особенно вот эту бестию в рыжих
подпалинах! - афарий побежал
за ним. Булавку на бегу убрал в коробочку, спрятал в карман.
Они миновали храм Цохарра. В скудной тени окрестных построек скорчились
изнуренные люди в обносках.
Не нищие, ибо они ничего ни у кого не просили. В их глазах застыла
безмерная тоска.
У каждого из великих богов есть свои приверженцы. Не последнюю роль тут
играет расчет: если живешь
в нестабильном, сложном, полном опасностей мире, лучше иметь могущественного
покровителя. Но кое-кто
поклонялся богам по иной причине.
Среди обитателей Панадара встречались люди, полностью лишенные сознания
собственной значимости,
неспособные на самостоятельную умственную работу - и свою внутреннюю пустоту они
заполняли раболепным
преклонением перед высшими существами. Каждое из божеств Панадара, при всех
своих скверных качествах,
обладало яркой индивидуальностью. Подбирая крохи этой индивидуальности, их
поклонники обретали
иллюзию самодостаточности.
Когда Цохарр исчез, его приверженцы, принадлежавшие к этой категории,
пережили чудовищный шок.
Кто-то из них сумел оправиться, прилепившись душой к другому божеству. Кто-то
вскоре умер. Кто-то продолжал
влачить призрачное существование, лишенное мыслей и иных чувств, кроме
всепоглощающей тоски,
ибо их мысли и чувства ушли вместе с Цохарром. Этих, последних, тоже оставалось
все меньше и меньше.
Атхий и Титус промчались мимо, не вызвав у них даже искорки интереса.
Полуразрушенные башни из темного кирпича, несколько кварталов подряд. Сюда
никто не заглядывал,
кроме вездесущих зильдов, но с наступлением темноты даже те отсюда удирали. В
городе было не меньше десятка
таких омертвелых участков. Тишина тут стояла особая: словно кто-то
притаился в засаде, не издавая ни
звука, готовясь к броску... Атхий и Титус разорвали ее громким топотом и хрустом
кирпичного крошева под
подошвами. И потом еще долго нечто незримое колебалось, постепенно успокаиваясь,
как потревоженная стоячая
вода.
Трущобы. Козья Харя знал тут каждую щель, Титус не потерял его только
благодаря подсказкам амулета.
Один из рынков Нижнего Города, с длинными крытыми галереями для торговцев.
Атхий опрокинул под
ноги преследователю корзину грецких орехов, но в число обязательных для афариев
тренировок не зря входит
бег с препятствиями: Титус прыгнул, перелетел через опасное место и угодил в
объятия налогового инспектора,
степенно шествовавшего по проходу между прилавками в сопровождении раба, который
держал над его головой
расписной зонтик от солнца. Все трое, включая раба, рухнули на землю - к
несказанной радости торговцев.
- Ты чего?.. - прохрипел тучный инспектор, растерянно отталкивая Титуса.
- Я это... человека спасаю... - пристыженно объяснил афарий.
Вскочил и побежал дальше.
Бычья площадь, храм Шеатавы - нагромождение блоков из черного базальта, на
первый взгляд хаотичное,
но, если присмотреться, подчиненное законам странной, варварской гармонии.
Несмотря на устрашающий вид храма, Шеатава был богом очень даже приличным:
он принадлежал к
числу тех немногих, кто не требовал человеческих жертвоприношений. В жертву ему
приносили быков и овец
- и великий бог пожирал их, оборачиваясь гигантским львом, а людей не трогал.
Вот и сейчас по широкой,
заваленной навозом улице к вратам храма брело стадо быков с вызолоченными
рогами, в сопровождении жреческой
процессии. Животные нервничали, но двигались вяло, так как в течение трех
дней перед церемонией им
в питье подмешивали наркотик.
Атхий, а за ним и Титус вихрем пронеслись между вратами и стадом. Позади
кто-то восторженно крикнул:
- Знамение!..
Козья Харя оказался вертким и проворным, как зильд, афарий никак не мог
его поймать, а время шло,
солнце понемногу сползало к горизонту. Титус пытался на бегу объяснить насчет
отравленного шипа, однако
обреченный Атхий его не слушал.
Эстакада Нэрренират.
Рельсовая дорога унесла их в другую часть города. Здесь теснились
трехэтажные дома, оштукатуренные,
но без фресок, из-за чего они выглядели странно голыми. Попетляв среди них,
Атхий выбежал на площадь Пустых
Фонтанов, загроможденную разбитыми каменными чашами. Фонтаны давным-давно не
работали, в чашах
зеленела пробившаяся сквозь трещины трава.
На том краю площади ощетинились ребристыми колоннами казенные учреждения.
Там как раз заканчивался
рабочий день, и Козья Харя, рассчитывая затеряться в толпе, помчался из
последних сил. Титус, наоборот,
сбавил темп. Пусть Атхий успокоится и почувствует себя в безопасности -
тогда-то он настигнет его, вонзит
парализующую булавку и удалит шип.
Он отстал от Атхия, однако не намного. Ровно настолько, чтобы тот потерял
его из виду.
Впереди, над крышами, гигантским раскрытым веером поднималось здание из
белого и розоватого мрамора.
Храм Нэрренират.
Атхий устремился в ту сторону, а за ним и Титус. Увидав суетливую фигурку
Атхия в конце улицы, которая
выводила на площадь перед храмом, он с шага перешел на бег. Булавку
приколол к жилету на груди. Каковы
бы ни были препятствия, он выполнит свой милосердный долг.
Площадь Зовущего Тумана представляла собой обширное пространство,
вымощенное в шахматном порядке
черными и белыми плитами, пересеченное четырьмя ажурными колоннадами. В
центре, где колоннады
сходились, стояла на постаменте мраморная статуя десятифутовой высоты, с
аметистовыми глазами. Изображала
она прекрасную нагую женщину - великую богиню Нэрренират в человеческом
облике.
Затравленно озираясь, лавируя между колоннами, путаясь под ногами у
паломников, которые направлялись
к храму (Титус припомнил, что сегодня у приверженцев Нэрренират какой-то
культовый праздник), Атхий
двинулся наискось через площадь. Афарий постепенно сокращал дистанцию.
В очередной раз оглянувшись, Козья Харя заметил его. На невзрачном
прыщавом лице преступника отразилась
смесь паники и злобной решимости.
- Убью! - надсадно завопил он, сунув руку за пазуху. - Чего пристал, убью!
- Я не причиню тебе вреда! - в который раз уже пообещал Титус, медленно
приближаясь.
- Вот у меня чего! - Атхий показал что-то, зажатое в кулаке. - Савбиев
Огонь! Беги от меня, паскуда,
убью!
Амулет Ваттам, десятикратно увеличивающий остроту зрения, Титус носил на
мочке правого уха, вроде
клипсы. Прошептав коротенькое активирующее заклинание, он смог рассмотреть, что
держит Козья Харя: небольшую
коробочку с алым иероглифом на крышке.
- Атхий, не надо!
- Всех убью!
Их голоса звенели, отражаясь от мраморных плоскостей. Эхо еще не затихло,
а губы Атхия начали беззвучно
шевелиться.
Савбиев Огонь - страшное оружие. Металлическая коробочка начинена
веществом сложного состава:
три компонента - естественного происхождения, четвертый - магический. Если
произнести заклинание, магический
компонент мгновенно раскаляется, что позволяет трем другим составляющим
вступить в реакцию,
которая возможна лишь при очень высокой температуре. Когда разбуженная таким
образом чудовищная сила
разорвет коробочку изнутри, сам Атхий не пострадает, ибо одна из частей
активирующего заклинания обеспечит
ему индивидуальную защиту.
Правая рука афария сама выхватила из поясной сумки самострел, заряженный
оловянным шариком. Был
у него еще один, с "сонными шипами", но на таком расстоянии стрелять из него
бесполезно. А шарик, благодаря
магии, придающей ему начальное ускорение, бьет на полторы сотни футов и
свалит взбесившегося быка, не
то что человека.
Следя за губами Атхия, Титус поднял руку с самострелом. Это оружие сделано
таким образом, что даже
заклинания произносить не надо, нажал на спусковой крючок - и готово. Когда
курок соприкоснется с амулетом,
сила, заложенная в него магом-оружейником, вытолкнет шарик.
Он медлил. Время пока есть, ибо заклинание, активирующее Савбиев Огонь,
довольно-таки длинное, и
Титус отчаянно надеялся, что Козья Харя передумает, остановится. Он не хотел,
чтобы на него пала чья-либо
кровь. Избежать стези убийцы, ибо для убийцы нет оправданий...
- Атхий, одумайся! - крикнул он. - Бегите, люди!
Козья Харя продолжал шептать. Вот он дошел до фразы, обеспечивающей
защиту, и Титус, который читал
по губам, произнес эту фразу синхронно с ним. Сделал он это машинально, ибо
так его учили наставники в
Доме афариев. Теперь он тоже был защищен, однако все остальные... Он мог спасти
их, нажав на спусковой
крючок, но ведь за это придется заплатить жизнью Атхия!
Титус не хотел, не хотел, не хотел оказаться перед таким выбором.
Козья Харя кончил шептать и швырнул в него коробочку. Раздался
оглушительный хлопок, незримая сила
бросила Титуса навзничь. Когда он поднялся на ноги, слегка оглушенный, в
воздухе висели облака мельчайшей
пыли. Среди развороченных плит и мраморных обломков корчились
окровавленные люди. Некоторые
не шевелились. Рассеченные трещинами колонны опасно покачивались.
Атхий убегал. Титус побежал за ним. Он ни о чем не думал, думать он сейчас
просто не мог. Знал только,
что нужно довести начатое дело до конца... Он чуть не наступил на чью-то
оторванную руку, поскользнулся в
крови, и его стошнило.
Воздух позади раздирали крики. Внезапно они смолкли, и тогда Титус всетаки
оглянулся: из распахнутых
дверей храма Нэрренират выползал искрящийся лиловый туман; за считанные
секунды он окутал изуродованную
площадь, так что ничего больше нельзя было рассмотреть.
Титус наконец опомнился от шока и понял, что плачет. Ничего, теперь все
обойдется. Раз туман - значит,
жрецы сумели призвать богиню, и та конечно же исцелит своих паломников. Все
они будут здоровее
прежнего... Он вытер дрожащей ладонью мокрое от слез лицо и опять побежал за
Атхием.
Спасибо Создателю, что он не стал убийцей! На нем нет ничьей крови.
Козью Харю он настиг около Медного моста. Этот древний мост соединял
берега реки, исчезнувшей задолго
до рождения Титуса и Атхия. Ее пересохшее русло заполнили глинобитные
лачуги, отделенные друг от
друга крохотными виноградниками и черно-зелеными лоскутьями огородов. Сам мост
тоже кто-то пытался
приспособить под жилье: к перилам стоймя прикрутили прогнившие доски, сплели
навес из ивовых прутьев. Но
это было давно, сейчас тут никто не жил.
Измотанного погоней Титуса наделил новой силой гнев: человек, которого он
хочет спасти от смерти,
едва не сделал его убийцей! Догнав Атхия, он уклонился от ножа, подсечкой сбил
противника с ног и прежде,
чем тот успел откатиться, вонзил ему в плечо золотую булавку. Атхий сразу
расслабился и уставился на него с
бессмысленно-покорным выражением.
- Вставай! - приказал Титус. - Иди вперед!
Они вступили на мост, под сень ивового навеса. Титус глянул в зазор меж
двух досок: внизу, по тропинке,
брели четверо стражников. Что ж, он сдаст им Козью Харю, как только вытащит
шип.
- Снимай штаны! - приказал он с отвращением.
Атхий подчинился. Сквозь щели в плетенке проникали солнечные лучи, и
черную точку смертоносного
шипа Титус увидал сразу. Достав из поясной сумки пинцет, он вырвал шип из
ягодицы Атхия, спрятал в коробочку,
приложил к кровоточащей ранке тампон с целебным снадобьем. Все. Козья
Харя спасен!
Подцепив ногтями сияющую головку булавки, Титус выдернул ее. Атхий
вздрогнул, запутался в спущенных
штанах и во весь рост растянулся на пыльных досках.
Снизу доносились, приближаясь, голоса стражников.
- Я не могу тебя отпустить, - нависнув над преступником, мрачно сказал
Титус. - Ты нанес увечья
невинным людям, в то время как тебе ничто не угрожало! Меня ведь интересовала
только твоя задница...
Козья Харя по-звериному взвыл, боком метнулся к перилам, протиснулся в
дыру между досками и сиганул
вниз.
Испугавшись, что он расшибется, афарий приник к щели. Нет, все в
порядке... Атхий приземлился прямо
перед стражниками. Сейчас он что-то невнятно объяснял им, придерживая штаны и
всхлипывая. Титус не
смог разобрать ни слова. Зато раскатистый бас стражника прозвучал отчетливо:
- Да это же Атхий по прозвищу Козья Харя! За него, голубчика, награда
назначена... Ты арестован!
- Ага, арестуйте меня! - шмыгая носом, судорожно затягивая завязки штанов,
согласился Козья Харя.
- Сам сдаюся в руки закона!
На сердце у Титуса потеплело. Все-таки не зря он гонялся за Атхием: тот
раскаялся, повернулся лицом к
добру и готов понести ответ за свои преступления. Усилия афария затрачены не
напрасно, и те люди на площади
пострадали не напрасно. Возблагодарив Создателя, Титус быстрым шагом пошел
прочь: он не хотел объясняться
со стражей и впутывать в это дело Орден.
Окруженный стражниками Козья Харя в это время плакал и никак не мог
успокоиться: очнувшись без
штанов, он испытал страшнейшее потрясение.
- Демон это... - выдавил он, истерически всхлипывая. - Лютый демон...
Околдовал меня до беспамятства
и это самое... как называется... обесчестить хотел! А бегает он за мной
уже который день, такой лютый...
И далась ему моя бедная жопа...
- Заткнись и иди! - Стражник, связавший ему руки, толкнул его в спину. -
Ты столько людей ни за
что порезал, какая там у тебя, засранца, честь!
- Лучше в тюрьме пересижу... - всхлипнул Атхий. - А то вдруг он опять...
- Тюрьма давно тебя ждет, - кивнул другой стражник.
Уловив, что никто ему не сочувствует, Козья Харя обиженно замолчал и
поплелся по тропинке, петляющей
среди виноградников. Стражники шли следом, весело переговариваясь: они
собирались, получив награду
за поимку неуловимого Атхия, устроить гулянку.
Глава 10
Нанятые ректором маги-сыщики установили, кто похитил шкатулку: некий
Тубмон, изгнанный из Школы
Магов за воровство, скользкая личность, небезызвестная в уголовных кругах
Нижнего Города. Куда он делся
после кражи - вот этого сыщики сказать не могли. Зато им удалось выяснить,
что Тубмона разыскивают их
коллеги, нанятые господином До-Пареселе из Департамента Постижения и Учения.
Последнее ректора не удивило: молодой профессор-теолог Кагиларий, зять
сего влиятельного сановника,
- один из первых претендентов на его место. Стало быть, Тубмона нанял ДоПареселе,
а проходимец обманул
клиента и сбежал? Сыщики склонялись к такой версии.
Розыски продолжались.
В толпе нарядных людей, неспешно фланирующих по бульвару Монаршьей
Милости, Шертон чувствовал
себя чужаком. В закоулках Нижнего Города у него такого ощущения не
возникало, а здесь, в Верхнем...
Верхний Город - не его территория.
Впереди заиграла музыка, плотность толпы увеличилась. Над головами
гуляющих плавали радужные
шары, похожие на мыльные пузыри. Время от времени то один, то другой беззвучно
лопался, рассыпаясь фейерверком
прохладных разноцветных блесток. Фокусы императорских магов-учеников.
Он узнал ее сразу. Узнал и вначале удивился - что она здесь делает? - но
потом вспомнил, что по выходным
студентам разрешено покидать территорию университета. Шертон сам до сих
пор не понял, что его
привлекает в этой девчонке. Она была не очень-то в его вкусе: слишком юная,
слишком хрупкая - дотронуться
боязно. И вдобавок, как объяснил Венцлав, наркоманка. Несколько раз, встречая ее
в коридорах университета,
он пытался завязать разговор, но она от него шарахалась, а Шертон избегал
связываться с женщинами, которые
его боятся.
И все же его к ней тянуло. Одно он знал наверняка: магия тут ни при чем
(специально сходил к высококлассному
магу, чтобы тот проверил его на предмет привораживающих заклятий).
Беловолосая девочка не стала углубляться в толпу, остановилась у края
газона, возле цветущей магнолии.
- Привет, Романа, - окликнул Шертон.
Ее плечики под тонкой тканью студенческой рубашки напряглись. Она вежливо
поздоровалась.
- А мы с вами уже не в первый раз совершенно случайно оказываемся в одном
и том же месте. - Он
заметил припухлость и красноту вокруг ее темных, с золотыми крапинками глаз. -
Вы чем-то расстроены?
- Нет. - Романа отступила в сторону толпы.
- Знаете, я ведь специалист по части проблем... в том числе неразрешимых.
Вдруг я смогу вам помочь?
- Спасибо, это мое личное дело, - отрезала она, прежде чем скрыться за
чужими спинами,
Шертон шагнул было следом, но остановился. Хорош он будет, если начнет
гоняться за девчонкой... У
нее своя жизнь, у него своя. Не сегодня-завтра сыщики Венцлава вычислят
шкатулку, и тогда он наконец-то
займется делом.
Несколько раз оглянувшись, Роми убедилась, что Шертон ее не преследует, и
сбавила темп.
Солнце садилось, золотя установленные на высоких башнях чаши-ловушки.
Впереди, за массой гуляющих,
играли на арфе, над бульваром плыл аромат магнолий. Она забрела далеко от
университета, и возвращаться
не хотелось, но скоро придется повернуть обратно.
Клазиний и Фоймус сумели превратить ее жизнь в пытку. В последнее время
они постоянно угрожали ей
изнасилованием, однако Роми не принимала эти угрозы всерьез: не рискнут,
поскольку тогда им от наказания
не отвертеться. Но слушать их все равно было противно.
Ее тело покрывали синяки и рубцы, один раз ей за шиворот плеснули какую-то
дрянь, от которой кожа
потом целые сутки зудела.
Может, зря она ничего не сказала Шертону? Роми давно уже заметила, что
руки у него не такие, как у
большинства ее знакомых: жесткие и сильные, с загрубевшими костяшками, ребро
ладони - сплошная мозоль.
Человек с такими руками должен кое-что знать о драках и убийствах! Вдруг бы он
посоветовал, что делать...
Нет. Вряд ли. Роми горько усмехнулась, щурясь от бьющих в глаза солнечных
лучей
Она ведь уже пробовала поговорить о своих проблемах с Титусом. Наверняка
Шертон скажет ей то же
самое. Тем более, что он друг ректора!
Она все сделает сама, без чужой помощи.
Весь день Титус добирался сквозь лабиринт Нижнего Города до квартала
Сонных Танцоров. Воспользоваться
рельсовой дорогой Нэрренират он не осмелился.
И надо же было случиться, чтоб Козья Харя вспомнил про коробочку с
Савбиевым Огнем на площади
Зовущего Тумана! Богиня и без того разгневана, взрыв около храма вряд ли
поспособствовал улучшению ее
настроения. С теми, кто навлек на себя ее гнев, Нэрренират расправлялась быстро
и жестоко. Вдруг она не станет
вникать, кто активировал бомбу, и кара падет на Титуса - просто потому, что
он тоже там был?
Переночевал он в одной из гостиниц, рассчитанных на припозднившихся
прохожих, которых полночь застигла
вдали от дома. На рассвете тронулся в путь. Пешком. По дороге ему
несколько раз попадались информарии,
украшенные зазывно-яркими вывесками: любой желающий может зайти туда,
заплатить магу-хозяину и
узнать последние новости - например, много ли народа погибло на площади Зовущего
Тумана. Ничто не мешало
Титусу это сделать, но он не смог себя заставить. Потом.
Обдумывая, как бы поубедительней оправдать непредвиденную задержку, он
дотащился в сумерках до
гостиницы Бедолиуса. Пожалуй, стоит сказать, что он выполнял не терпящее
отлагательств важное задание...
Да, такое объяснение нельзя назвать ложью.
Похожий на жреца секретарь в этот раз хранил ледяное молчание, даже на
приветствие не ответил. Поймав
его неприязненный взгляд, Титус слегка удивился: в чем дело?
Распахнулись рассохшиеся дверные створки с красно-сине-желтыми витражами.
Эрмоара стояла посреди
комнаты.
- Госпожа, я должен перед вами извиниться, ибо я пришел без Роми, - начал
Титус, выпрямляясь после
почтительного поклона. - Видите ли, я занимался чрезвычайно важным делом...
- Ублюдок!
Тяжелая затрещина отшвырнула его к двери, еще несколько пядей - и он бы
врезался затылком в одну
из створок. Эрмоара ударила раскрытой ладонью, и теперь левая щека горела, как
обожженная. Морщась и
моргая, афарий сообразил: заклятье силы. Да, наверняка заклятье силы... Иначе
субтильная пожилая дама не
смогла бы простой пощечиной сбить его с ног. А он даже среагировать не успел!
Заклятье силы - опасная игрушка: оно без остатка истощает естественные
ресурсы человека, и тот, кто
им злоупотребляет, не может жить без постоянной магической подпитки. Неужели
Эрмоара об этом не знает?
Еще мгновение - и охватившее Титуса удивление уступило место гневу. Он не
раб, чтобы получать оплеухи!
Если Эрмоара сидит на мешках с золотом, это еще не дает ей права
смешивать с грязью рожденных в
нищете... Он открыл рот для отповеди, и тут следующая фраза Эрмоары пригвоздила
его к месту:
- Почему ты позволил убить их? Вот оно. То, чего он боялся.
- Кого... я... позволил убить?
- Паломников около храма Нэрренират. Итак, жертвы есть, и об этом уже все
знают...
- Разве богиня не исцелила своих людей?
- Тех, кто остался жив! - почти прорычала Эрмоара. - Трое были убиты на
месте. А ты, мерзавец,
держал его на прицеле! Почему ты не выстрелил?
Ей все подробности известны... Видимо, следила за ним магическим способом.
Эти денежные воротилы
весьма предусмотрительны.
- Я не мог иначе, госпожа. Представьте себе весы. На одной чаше лежат
жизни паломников, на другой
- жизнь Атхия. Качнуть их в ту или в другую сторону означает взять на себя
неправомерно большую ответственность
и совершить несправедливость. Жизни погибших паломников бесценны, и
жизнь Атхия бесценна...
Он, кстати, раскаялся и добровольно сдался городской страже! А я теперь до
последнего вздоха буду нести
свою вину. В этой ситуации не могло быть хорошего выбора.
- Был у тебя хороший выбор, - процедила Эрмоара. - Ты мог пристрелить
этого ..., тогда бы они остались
живы. Отдать жизни трех благочестивых набожных паломников за одного
подонка - это ...!
Титус вздохнул: ничего-то она не понимает.
- Это было бы упрощенно рациональное решение, госпожа. Такими решениями
вымощена дорога к
бездуховности, а на эту дорогу я не ступлю даже под страхом смерти. Я выбрал
иное решение, непростое, не
всем понятное...
- Ты даже не мерзавец, - с тоской констатировала Эрмоара. - Ты хуже.
Создатель Миров, ну с кем
меня угораздило связаться?!
- Не думайте, что мне хорошо. Вам это, наверно, трудно представить, но я
добровольно избрал путь неразрешимых
противоречий, боли и страданий. Я афарий, такова моя система
убеждений.
- Почему же ты не поменяешь ее на что-нибудь не столь болезненное? Систем
убеждений много, возьми
любую, какая получше. Или создай свою собственную.
От этого наивно-циничного предложения афария передернуло.
- Госпожа, убеждениями не бросаются! Вы привыкли иметь дело с обменом
товаров, с куплейпродажей,
а убеждения человека - это святое, это нельзя предавать!
- Ладно, заткнись. Хоть ты и дурак, а должен сделать работу, за которую я
тебе заплатила. Меня интересует,
почему ты весь день шлялся по городу, как б..., вместо того чтобы
притащить сюда Роми?
- Я шел пешком, - буркнул Титус.
- Я знаю, что ты шел пешком. У тебя не хватило мозгов воспользоваться
рельсовой дорогой?
- Я не воспользовался рельсовой дорогой после зрелых раздумий, госпожа, -
осадил он недалекую богачку.
- Всегда надлежит учитывать возможные последствия. Если великая
Нэрренират, - он понизил голос
до шепота, - решит, что я имею отношение к взрыву, мне грозит месть богини.
Эрмоара фыркнула:
- Нэрренират достанет тебя, когда захочет, даже если ты будешь за милю
обходить рельсовую дорогу.
Ты действительно имеешь отношение к взрыву, ...!
Почему это происшествие - бесспорно, трагическое - вызывает у нее столь
бурные эмоции? Внезапно
его осенило:
- Там погибли ваши знакомые? Люди, которых вы знали? О, Создатель...
Поверьте, госпожа, я скорблю
вместе с вами!
- Да, я знала погибших, - с непроницаемым лицом подтвердила Эрмоара.
Вот же злосчастное совпадение... Виновато глядя на нее, Титус объяснил:
- Клянусь вам, госпожа, иначе я не мог. Подельник Атхия засадил ему в
ягодицу - извините за нехорошее
слово - отравленный шип. Целился он в меня, но попал в Атхия, потому что я
прикрылся Атхием от
выстрела. Это был яд замедленного действия, и я решил любой ценой спасти
несчастного. Ради этого я четыре
дня подряд за ним охотился. Невозможно убить человека, если вы столько усилий
затратили ради его спасения!
Поверьте, это так.
- Да, усилий ты затратил немало. - Эрмоара боком уселась в кресло, закинув
ноги на подлокотник.
Совсем неподобающая поза для пожилой дамы. Юбка задралась, обнажив тощие ноги в
серых шелковых чулках,
украшенных кружевными аппликациями. - И все напрасно.
- Почему напрасно? - встрепенулся Титус. - Неужели он все-таки умер?
- Умер, но не от яда. Его нашли в камере разорванным на куски. Стены, пол,
потолок - все было забрызгано
кровью. Заключенные из соседних камер слыхали ночью крик, а охранники
утверждают, что никто к
нему не заходил. Интересно, правда, афарий?
Титус содрогнулся, но не удивился. Магия. Эрмоара наняла мага-убийцу,
чтобы расправиться с несчастным
Атхием. Пусть у Роми более изысканные манеры и безукоризненно культурная
речь - она плоть от плоти
этой стервы, недаром Эрмоара именно ее хочет видеть своей наследницей! Их души
одинаково черны.
- Месть никого не украшает, госпожа, - тихо вымолвил он, сглотнув
застрявший в горле комок.
- Афарий, если кто-то убил людей, которые пользовались моим расположением,
а я оставила это без
последствий - это значит, меня смешали с дерьмом. Оплакивать Козью Харю ты
будешь потом, сейчас давай
вернемся к нашей проблеме.
- Да... - Титус спохватился, что все еще сидит на полу, и, смутившись,
поднялся на ноги. - Я хочу
поговорить с вами о Роми, госпожа, это крайне серьезный разг
...Закладка в соц.сетях
