Жанр: Научная фантастика
Антираспад
...качала головой - образ жизни Норберта не
вызывал у нее одобрения - и нырнула в белую круговерть.
Дома он сварил крепкий кофе. Мутно-белое окно портило ему кайф; поставив чашку на
прозрачный столик, Норберт пересек гостиную, нажал на кнопку. Опустились жалюзи.
Тревожную, взбаламученную белизну перечеркнуло множество параллельных друг другу, темных
горизонтальных линий - вот уже несколько дней, как жалюзи заклинило в этом положении, но у
него все не доходили руки вызвать мастера. Не то чтобы времени не хватало. Времени было
сколько угодно. Он не знал, куда себя девать, болтался по барам, и жизнь не доставляла ему
особого удовольствия. Почему? Хотел бы он это понять. Такое состояние духа не доставало его с
тех пор, как он покинул Валену полтора года назад. А теперь вернулся - и все началось по новой.
Секс не мог вытащить его из этой засасывающей хандры, хоть и позволял отвлечься. С
девчонками Норберт был дружелюбен и тактичен - те, как правило, это ценили, - но на
долговременные отношения он не соглашался - ни с кем, ни разу. Во время учебы в Соледаде у
него в числе прочих была женщина-психолог средних лет, и однажды она выдала анализ: он
боится серьезных привязанностей после гибели матери, потому что боится новых потерь. Удалось
ли ей угадать правду? По крайней мере, сам Норберт никакого страха не ощущал. Он просто не
хотел серьезных привязанностей. Единственным исключением была Илси, но Илси - другое
дело. Когда Норберту было тринадцать, а ей шесть, они помогли друг другу выжить и не
сломаться - двое одиноких детей в окружении требовательных, бесцеремонных, погруженных в
свои интриги взрослых. Помощь была взаимной: Норберт вышел из оцепенения только потому,
что обнаружил рядом с собой существо, которое находилось в худшем положении, чем он, и при
этом пыталось его поддержать вполне искренне, в отличие от старших.
Допив кофе, не глядя протянул руку, нащупал возле подлокотника дивана пульт
стереовизора. Элитарное кино: герой смотрит то на дождь за окном, то на женскую туфельку на
подоконнике; и мужчину, и туфельку показывают в разных ракурсах - сверху, снизу, справа,
слева; его энцефалограмма, его кровеносная система в инфракрасных лучах, поверхность
туфельки под микроскопом, сетчатка глаза героя, тоже под микроскопом... Приверженцы данного
течения утверждали, что для настоящего кино главное не действие, а его философский подтекст, и
надо показывать зрителю этот подтекст в очищенном виде. Хмыкнув, Норберт переключился на
другой канал. В глубине экрана закружились сотканные из света концентрические круги и листья
с пульсирующими прожилками, полилась тяжелая, тягучая синтезированная музыка -
"древесный сок". Зародившись три года назад на Алзоне, этот стиль быстро завоевал
популярность. Как раз что-нибудь такое ему сейчас и нужно. Усилив громкость, Норберт
откинулся на спинку дивана; "древесный сок" молотом бил по мозгам, и он не сразу уловил, что в
дверь звонят. Девушка в куртке с капюшоном? Что ж, он не откажется от приятной компании!
Он открыл дверь, не задавая вопросов, и увидел перед собой коренастого мужчину с
пистолетом. Рефлекторно выбросил вперед правую руку (преподанные Стеллой уроки не прошли
даром!), одновременно ощутил болезненный укол в шею и то, как его распрямленные пальцы
врезались в мягкое...
...Очнулся на полу в гостиной. Во рту пересохло, шея болела. Запястья и щиколотки были
связаны и успели занеметь. Потолочные панели неярко светились, за окном - чернота. Часы
показывали без четверти девять. Посетитель сидел на диване, прижимая к лицу окровавленный
платок. Заметив, что Норберт на него смотрит, сипло сообщил:
- Ты мне глаз повредил, ублюдок!
- Не стоит приходить в гости с пистолетом.
Мужчина выругался, вскочил и пнул Норберта по ребрам. У него перехватило дыхание от
боли.
- Он предупреждал, что ты опасный. Дерьмо! Заплатишь за глаз!
- Кто предупреждал? - с трудом выговорил Норберт.
- Старик, у которого ты деньги украл. Деньги отдашь, понял? Где они?
Кое-что прояснилось: этого типа нанял Зеруат. Надо попробовать заговорить ему зубы,
потянуть время. А дальше что? Освободиться от веревок вряд ли удастся. Норберт не мог
пошевелить ни рукой, ни ногой.
- Не здесь. В банке.
- Я не пришил тебя сразу только потому, что мне нужны деньги, которые ты
прикарманил. - Киллер не то зловеще оскалился, не то поморщился. Он по-прежнему держал у
левого глаза платок. - Я тебя самого без глаз оставлю!
- Надо связаться с банком, снять деньги со счета. На это потребуется время.
Звонок. Киллер замер. В дверь громко постучали, потом опять позвонили. Киллер
крадучись вышел в коридор, напоследок предупредив:
- Тихо, или тебе конец!
Норберт напряг мышцы, пытаясь разорвать веревки. Без толку! Оглядел комнату: диван,
мягкие кресла, стеклянный столик на витой металлической ножке... Ничего такого, чем можно
воспользоваться. Ну и влип... Из коридора доносился глуховатый голос киллера:
- Нету его здесь! Нет дома, да! Я его дядя, в гости приехал. Не знаю, когда будет. Говорю
же, куда-то ушел! А чего дверь открывать, и так поговорили, до свидания!
Тяжелые шаги.
- Тебя спрашивала шлюха с нежным голоском, я ее спровадил. Ублюдок! Мне теперь
нужны деньги, чтобы глаз вылечить!
Та девушка! Вдруг она заподозрит неладное и сообщит в полицию? Да нет, вряд ли стоит
рассчитывать на чудо. Он влип по-крупному, и ни одна из его девушек ему не поможет... если,
конечно, это не Стелла Вирс Акуон. Но Стелла сейчас далеко. На Деноре...
- Я из тебя дерьмо вытрясу, если не получу денег!
- Давай подождем до завтра, - предложил Норберт. - Завтра поедем в банк и все
устроим.
- Подождем?! У, гад! У тебя есть аптечка?
Норберт объяснил, где лежит аптечка. Киллер вышел, напоследок грязно выругавшись.
Скрип. Плеск воды. Кроме позорного животного страха Норберт ощущал жгучую досаду: и надо
же было так по-дурацки влипнуть! Еще раз в отчаянном усилии напряг мышцы - ни черта не
получилось. Бандит вернулся, его левый глаз был залеплен пористым антисептическим
пластырем. С ходу пнув Норберта, процедил:
- Ублюдок жадный, хороших медикаментов дома не держишь! У тебя в аптечке одно
барахло! Таких, как ты...
Дальше Норберт не слушал, его внимание приковало окно: там, за стеклом, что-то
мелькнуло.
Заметив, куда он смотрит, киллер резко обернулся, выхватил из-за пазухи пистолет.
Несколько секунд стоял, вглядываясь во тьму, потом попытался закрыть жалюзи вручную - те
жалобно заскрипели, но не поддались.
- Гад! - Киллер опять отвесил Норберту пинка. - Ни хрена у тебя дома не починено!
"Начинаю галлюцинировать", - с тоской подумал Норберт. Его квартира находилась на
втором этаже, под окном карниз - узкий, наверняка обледенелый. Вероятно, кто-нибудь хорошо
натренированный, вроде Стеллы или Тайсемура, и мог туда забраться - заглянуть в освещенную
комнату, увидеть на полу связанного Норберта, поскорей вызвать полицию. Но это же только
теоретически!
- Сволочь, еще голову морочит! Все отдашь, понял? Только сначала я тебе глаз выдавлю!
- Киллер присел около него на корточки.
- Спорим, что в этом случае никаких денег не будет?
- Такие, как ты, всем житья не дают! - Уцелевший мутный глаз яростно сверкал на
широком красноватом лице киллера. - Я вас всех ненавижу, я уже много таких убил! И еще
убью!
- За что ненавидишь?
- За то, что все вы подонки!
- Ты уверен? - Норберт решил, пока есть возможность, поддерживать диалог: это
лучше, чем постоянно получать пинки или сразу остаться без глаза.
- Уверен! - прошипел собеседник. - Вы у меня поперек горла стоите.
В следующее мгновение наступила почти полная темнота. Киллер замолчал, потом
растерянно произнес:
- Ублюдок, теперь я из-за тебя совсем ослеп. Ни хрена не вижу!
Норберт не стал разрушать его иллюзию. Вырубили электричество, только и всего. На
металлическом корпусе настенных часов дрожали слабые блики, поблескивал возле черной глыбы
дивана стеклянный столик. С улицы, сквозь метель и жалюзи, сочился зыбкий свет фонарей.
- А-а... Твой ... потолок погас, - с облегчением выдохнул киллер. - Вот подонок! -
Поднявшись, он ударил Норберта, носком ботинка в бок. - Такие, как ты, всем мешают жить! Ты
ограбил старика и выбил мне глаз! Я пошурую в твоей квартире и что-нибудь да найду, и все
деньги мне отдашь! Понял, ты? Все вы ...!
Совсем рядом - как будто в одной из соседних комнат - раздался странный звенящий
всплеск: звук осыпающихся осколков. Окно, сообразил Норберт. Его глаза успели привыкнуть к
темноте, и он увидел, что киллер повернулся в сторону дверного проема, а навстречу ему
бесшумно метнулась другая тень. Полиция так не действует! Норберт не знал, можно ли считать
новоприбывшего союзником, но на всякий случай предупредил:
- Осторожно, здесь убийца!
Топот, пляска размытых темных пятен. Тяжелый стук упавшего тела, приглушенный
толстым ковром. Затем хруст костей, замирающий хрип - победитель добивал побежденного.
Ноль - один... Норберт приподнял голову, пытаясь разглядеть, кто одержал верх.
- Нор, ты жив? - спросил тихий, испуганный голос.
- Илси?!
- Нор? - Пятно придвинулось, он ощутил осторожное прикосновение. - Что с тобой?
Ты можешь встать?
- Не могу. Поищи на кухне нож. Свет вырубили, только что.
- Нор, пожалуйста, не умирай!
На лицо Норберта упала капля. За ней - вторая, третья...
- Илси, я не собираюсь умирать! Я связан, но жив и здоров. Принеси нож, надо веревки
разрезать. Пока не очнулся киллер.
- Так я же его убила! - все тем же испуганным голосом сообщила сестра. - Сейчас
принесу. Пожалуйста, потерпи...
Она выскользнула из комнаты бесшумно, зато с кухни чуть погодя донесся лязг
сыплющихся на пол столовых приборов. Вскоре девочка вернулась.
- Сейчас...
Норберт перекатился на бок и через секунду почувствовал, что руки свободны. С трудом
сел, попробовал пошевелить пальцами.
- Спасибо, Илси. Как ты догадалась, что у меня неприятности?
- Этот тип очень грубо разговаривал, тогда я начала беспокоиться и решила заглянуть в
окно. Свет тоже я выключила, на щитке в подъезде. Это же вполне естественно в такой ситуации!
- Вполне естественно? - тупо переспросил Норберт.
- Ну да! В книгах всегда так. Извини, что я разбила окно в комнате с лоджией.
- Ничего. Очень хорошо, что разбила.
Он понял, в чем дело: до пятнадцати лет запертая в четырех стенах губернаторской
резиденции (выпускали ее только в школу, причем и туда и обратно возили на машине), Илси о
реальной жизни имела опосредованное представление, черпая информацию из книг и фильмов.
Человек, обладающий стандартным жизненным опытом, на ее месте так не поступил бы. Глубоко
вздохнув, Норберт спросил:
- Давно из Тренажера?
- Сегодня. Я сразу пришла сюда, но тебя не было дома. Так интересно одной гулять по
городу! А почему на тебя напал киллер?
- Долгая история.
Вспыхнул свет, Норберт зажмурился. Спустя несколько секунд глаза привыкли, и он
увидел треугольное личико сестры, теперь уже не бледное, а покрытое легким ровным загаром. На
ней была все та же синяя куртка с капюшоном, только рукава стали коротковаты: в Тренажере
Илси немного подросла. Стеклянный столик лежал на боку, рядом скорчилось на винно-красном
ковре тело киллера. В углу валялся пистолет.
Звонок... Илси мгновенно распрямилась, как сжатая и отпущенная пружина.
- Сейчас выясню. - Норберт поднялся, ухватившись за подлокотник кресла. - Надеюсь,
не полиция.
В этот раз он, подойдя к двери, спросил:
- Кто там?
- Господин Ларре? - раздался голос соседки, жившей на первом этаже. - Я слышала
звон стекла и стук, словно упало что-то тяжелое. Это из вашей квартиры?
- Да. Погас свет, я впотьмах врезался в окно и потом еще споткнулся. Извините за шум!
- Кто-то повернул переключатель на щитке. Вам не нужен врач?
- Спасибо, со мной все в порядке.
Соседка ушла.
- Ты не порезалась? - спохватился Норберт, повернувшись к сестре.
- Нет. А с ним что делать? - Она покосилась на прикрытую дверь гостиной, в темносиних
глазах мелькнул испуг.
- С ним?.. - Да, подумал он, эту проблему следовало решить, и побыстрее. - В Чанте
утоплю. Позже, когда соседи успокоятся.
- Я с тобой.
Норберт не хотел, чтобы она с ним ехала, но Илси жалобно повторяла: "Вдруг на тебя
опять нападут, а меня рядом не будет?" - и в конце концов расплакалась. Тогда он сдался. В
маминой спальне (там все оставалось нетронутым со дня ее смерти) достал из шкафа пушистую
белую шубу. Илси шуба оказалась велика, подол волочился по полу.
Тело киллера Норберт завернул в простыню, перед этим обшарив его карманы. Блокнот
(обычный, не электронный); фотографии - он сам, Олег и Аманда; солидная сумма денег;
пистолет, заряженный парализующими капсулами (одна из них и вонзилась ему в шею - кожа в
этом месте до сих пор оставалась нечувствительной, а по краям побаливала, как при ожоге); нож;
набор отмычек; электронный фонендоскоп; документы на имя Джагеля Веоча с Алзоны; билет на
гиперкорабль до Цимлы с непроставленной датой (другой пистолет, импульсный, Илси выбила у
киллера во время драки). Вероятно, Зеруат сейчас на Цимле. Норберт позвонил Олегу, потом
Аманде: порядок, оба живы! Проверил, нет ли кого на лестнице, затем взвалил труп на плечо и,
сгибаясь под тяжестью, вытащил из квартиры.
Снаружи бушевала метель, по лицу хлестали снежные хлопья. Дома растворились в
мутном хаосе, слабо мерцали словно повисшие в воздухе окна. "Риэра" превратилась в сугроб,
очертаниями напоминающий автомобиль.
- Какая странная погода, - пробормотала позади Илси. (Нуда, раньше ее в такую погоду
не выпускали на улицу!)
- Откроешь багажник?
Она справилась. Машина медленно выехала со двора: свет фар не мог пробить кипящую
снежную кашу, и Норберт опасался невзначай кого-нибудь зацепить. Или нарваться на
полицейский патруль. "Дети губернатора задержаны с трупом в багажнике", - представив себе
такие комментарии, он криво усмехнулся.
Он неплохо знал Венеду - и все же чуть не миновал нужный поворот. Въехав на мост,
затормозил. Ни правого, ни левого берега не видно, зато и с берега ни черта не разглядишь!
Вспыхнуло слабое сияние, оно приближалось, наконец мимо них смутной громадой проплыл
двухэтажный автобус. Норберт немного выждал - нет ли других машин на подходе? - и
вытащил труп. Доволок его до края моста, перебросил через перила. Далеко внизу треснул тонкий
лед, тяжело плеснула вода.
- Все! - Норберт вернулся в машину. - Поехали домой.
- Это был очень скверный тип, раз он напал на тебя, - сказала Илси, перед этим всю
дорогу молчавшая.
- Киллер, одно слово. Его нанял мой бывший клиент. - Держа одну руку на руле,
Норберт потер противно ноющую шею и спросил: - Как там было, в Тренажере?
- Трудней, чем я думала. - Илси выглядывала из пушистой шубы, как
мультипликационный зверек. - Вначале я плакала. Одно дело читать или слушать об этом, и
совсем другое - когда попадаешь туда. Карен... Кстати, я ее убью, если встречу! Она тоже была в
Тренажере, только не в нашем, а в другом, она мне рассказывала.
- В Денорском. Карен - олигарх с Денора.
- Понятно тогда... Она говорила, что Денор - замечательный мир.
- Для олигархов - наверняка. Но я сомневаюсь, что у них там все в порядке с
социальной справедливостью.
- Я ее убью!
- Выбрось это из головы! Виновата не Карен, а старый проходимец, мой клиент. Он не
должен был отдавать тебе предмет, за которым охотилось столько народу. Карен поступила
настолько прилично, насколько это возможно для человека в ее положении. Лишних свидетелей
обычно убивают - она вместо этого отправила тебя в Тренажер, выложив, между прочим,
полтора миллиона империалов. Посмотри на вещи объективно, Илси!
- Для того чтобы смотреть объективно, надо знать все, - прошептала девочка. - Ты
просто не знаешь...
- Узнаю, если расскажешь.
Илси молча глядела на пляску снежинок за лобовым стеклом. Потом, уже когда
автомобиль въезжал во двор, тихо произнесла:
- Кое-что Карен все-таки не получила! Так ей и надо. Хотя непонятно, была эта штука
нужная или нет.
- Что за штука?
- Квадратик такой пластмассовый. Я уронила железную коробку, и он оттуда выпал. Он
до сих пор у меня в кармане лежит, за подкладку провалился; на нем какой-то узор с точками
нарисован.
(Схема? Та самая, которую пытался воспроизвести по памяти Зеруат? Значит, схема все
это время была у Илси?)
- Если хочешь, я отдам его тебе, - уловив заинтересованность брата, добавила девочка.
- Ты - единственный взрослый, которому можно доверять.
- Не единственный! - запарковав машину между двумя сугробами, возразил Норберт. -
Во-первых, до сих пор ты близко знала только нашего отца и тетку. Таких, как они, на самом деле
немного. Сама увидишь. А во-вторых, ты тоже почти взрослая. Ты провела в Тренажере полтора
года, сейчас тебе шестнадцать.
- Да. Кроме папы и тети Лионеллы, я еще знала Карен. Она вела себя не так, как другие
взрослые, а потом забрала эту проклятую коробку и заперла меня в Тренажере. - Илси шмыгнула
носом, уткнувшись в воротник шубы.
- А что она, по-твоему, должна была сделать? Если учесть, что в коробке лежал предмет,
из-за которого чуть не передрались представители нескольких миров?
Девочка что-то пробормотала - еле слышно, Норберт не разобрал ни слова.
- Что-что? Не понял.
- Взять меня с собой, - чуть громче повторила Илси.
- Н-да... - Редко бывало, чтобы Норберт не мог сообразить, что ответить. Так и не решив
эту задачку, он распахнул дверцу автомобиля: - Пойдем!
К дому он двинулся первым, протаптывая тропинку в снегу. Сестра шла следом, но возле
самой двери вдруг выскочила вперед, сбросила шубу ему на руки и юркнула в подъезд.
- Ты что? - Норберт догнал ее на площадке второго этажа.
- Я хотела проверить, нет ли тут еще киллеров. Нету!
В квартире было холодно; в комнату, где прошлой весной жил Зеруат, сквозь разбитое
окно намело снега. Норберт опустил жалюзи - они сразу начали колыхаться и стучать о стенку.
Поплотнее закрыл дверь. Илси тем временем сбросила куртку, закатала рукав отделанной
кружевами шелковой кофточки. Выше локтя серебрилась татуировка.
- Нор, смотри - у меня эмблема Тренажера!
- Здорово! - Он улыбнулся. - А ты прямо в этом тренировалась?
- Нет, Тренажер выдает другую одежду. Свою я только сегодня назад получила, кружева
там не уцелели бы. У тебя нет мороженого?
- Завтра купим.
Назавтра примчалась тетка. Долго охала и причитала, уговаривая Илси вернуться домой,
но та твердо заявила, что останется жить у брата (еще одно изменение, отметил Норберт, раньше
ее на это не хватило бы!). Вечером приехал отец, чем-то озабоченный, раздраженный. Потребовал,
чтоб Илси хотя бы ночевала дома - "иначе из-за ваших фокусов на меня начнут пальцем
показывать". Брат и сестра решили, что на такой компромисс можно согласиться.
Теперь Илси проводила ночи в губернаторской резиденции, по утрам отправлялась в
школу, оттуда - к Норберту, а возвращалась в резиденцию только поздно вечером.
- Я думала, папа теперь будет лучше ко мне относиться, - разочарованно призналась она
как-то Норберту. - Я ведь стала сильной, ничем не болею. Но они с тетей почему-то совсем не
обрадовались!
Норберт познакомил ее с Олегом и Амандой. Олег, понятно, был в восторге. В свободное
время он в офисе возился с дешифровкой схемы, жалуясь на то, что их фирменный компьютер не
настолько мощный и быстрый, как машина Зеруата на Раглоссе.
- Эта схема трехслойная, но все три слоя помещены в одной плоскости, - объяснял он
Норберту, Илси и Аманде. - Первый слой - изображение сектора звездного неба, наблюдаемого
с Алзоны, из центра Империи. Причем не сегодня, а тысячу лет назад. Второй - планетная
система. Третий - поверхность планеты. Все это зашифровано в точечном коде Ларгелиуса,
знаменитого математика и программиста ранней Империи. Зеруат воспроизвел схему с ошибками.
Видимо, когда-то в прошлом он специально тренировал память для запоминания сложных
структур, но с годами растерял навыки.
- А когда ты расшифруешь, мы полетим туда все вместе? - с надеждой спросила Илси.
- Не раньше лета, - вместо Олега ответил Норберт. - Тебе надо школу закончить.
- Но ты ведь не улетишь без меня, Нор? - В ее взгляде появилась тревога.
- Нет. Без тебя не улечу.
Он хотел поскорее адаптировать сестру к нормальной жизни, исправить то, что сделали с
ней тетка и отец. Тренажер дал Илси многое, но не научил ее общаться с другими людьми. Там, в
Тренажере, у нее и не было никакого общения - только бесконечные сверхинтенсивные
тренировки; теперь она знала, как поступить, наткнувшись на киллера в темной квартире, зато
терялась в простейших повседневных ситуациях. Ничего, решил Норберт, через два-три месяца
это пройдет. Илси легко усваивает новое.
Губернатор прохаживался взад-вперед по галерее, облицованной алзонскими светящимися
панелями. Импортная новинка. Днем панели накапливали энергию, ночью отдавали. Тут было
светло и уютно, и ему почти удалось расслабиться, но вот послышались торопливые семенящие
шаги; в тусклом проеме, который вел на лестничную площадку, возникла Лионелла. Губернатор
сдержанно поморщился: он запретил кому бы то ни было тревожить его здесь. Если б все они
знали, как он нуждается в отдыхе!
- Харо, сделай что-нибудь! - мутно глядя на него, простонала Лионелла. - Она опять
вернулась поздно и ничего не хочет слушать! Я скоро заболею. Я сказала ей, что надо съездить в
клинику пластической хирургии, чтоб убрать эту гадость - татуировку, а она заявила, что не
хочет! Ты понял, Харо? Твоя дочь научилась перечить старшим! А раньше была такая тихая,
послушная - все знакомые завидовали. Харо, я за нее боюсь! Ее в Тренажере изуродовали. Когда
она сгибает руку, у нее там мускулы аж вздуваются! Это же некрасиво, у девочки не должно быть
мускулов. Ты слышишь, Харо? Если это будет продолжаться, я повешусь! Ты хочешь, чтобы я
повесилась?
"Хорошо бы..." - с тоской подумал губернатор. Впрочем, он знал, что Лионелла никогда
этого не сделает, только грозится. Высказавшись, она повернулась и ушла, с лестницы донеслись
всхлипывания. Губернатор опустился на мягкий диванчик в простенке между окнами. Кремовые
жалюзи отлично гармонировали с серебристо-серым ковровым покрытием на полу и
полупрозрачными, изливающими мягкое сияние алзонскими панелями - оформлявший галерею
молодой дизайнер постарался на славу. Если б еще и денег не просил! Аванс он в свое время
получил (двадцать процентов от стоимости работы, вполне достаточная сумма для такого
молодого человека), а теперь ежедневно звонил секретарю и спрашивал насчет остального.
Губернатор помассировал виски, коротко вздохнул. Ну когда все эти бездельники поймут, что у
него нет лишних денег!
В подавленном состоянии он находился не из-за настырного дизайнера (этот парень не
первый и не последний; Харо Костангериос умел осаживать тех, кто пытался нажиться за его
счет), а из-за Илси. Лионелла была права, дальше так продолжаться не может. Если раньше
девчонка его просто раздражала - бледная, хилая, неловкая, до противного похожая на свою
мать, - то теперь, украдкой наблюдая за ней, губернатор испытывал страх. Маленькое синеглазое
чудовище двигалось грациозно и стремительно, улыбалось, когда хотело, и ни в грош не ставило
авторитет старших. В первый же вечер, когда Илси приехала в резиденцию, губернатор
попробовал добиться от нее прежнего послушания. Брр!.. При воспоминании об этом его до сих
пор передергивало!
...Они ужинали в столовой на втором этаже. Губернатор искоса поглядывал на Илси,
отмечая тревожные изменения: та подросла на несколько сантиметров и загорела под
искусственным солнцем Тренажера; в глазах появился упрямый блеск - не импульсивный, как
раньше, а постоянный; движения стали точными, уверенными - теперь она ничего не роняла на
скатерть или под стол; загрубевшие костяшки пальцев неприятно контрастировали с
многослойными кружевными манжетами. Решив, что надо поскорей поставить ее на место, он
властно произнес:
- Жить будешь дома, а не у этого безмозглого шалопая, поняла?
Илси вскинула голову:
- Мой брат - не безмозглый шалопай. Это самый умный и порядочный человек среди
всех, кого я знаю!
Гм... среди всех, кого она знает? Значит, отец для нее на втором месте?
- Деточка, да что ты говоришь! - всплеснула руками Лионелла. - Что про нас люди
подумают! Я знаю, кто тебя научил таким плохим мыслям. Эта самая, как ее...
- Дрянная шлюха с Шелконы, - исподлобья глядя на дочь, подсказал губернатор. -
Если она еще раз прилетит на Валену, я засажу ее в тюрьму! Паршивая проститутка.
Девчонка сидела, прижавшись к спинке стула, и молчала. Потом он услышал ее тонкий,
напряженный голос:
- Пожалуйста, не говорите так про Карен! Она все равно лучше вас!
Взбешенный губернатор вскочил, опрокинув коллекционный императорский стул. Илси
уже стояла в боевой стойке. Он вовремя вспомнил, что она прошла Тренажер, и опустил поднятую
для пощечины руку.
- Ты всегда хотел, чтобы я умерла, но я не умру! - глядя ему в глаза, бросила Илси. -
Больше ты никогда меня не ударишь!
Губернатор в бессильной ярости скрипнул зубами. "Ты хочешь, чтобы я умерла", - так
сказала проклятая сука Наоми, и сейчас ее чертово отродье вновь повторяет эти слова. Как будто
Наоми мстит ему из могилы!
Резко повернувшись, девчонка вышла.
- Харо, да что с ней такое? - прошептала Лионелла.
- Ничего! - рявкнул губернатор, пиная стол. - Надо было присматривать за ней, не
оставлять ее с кем попало! А ты позволила ей дружить с проституткой! И зачем я тебя здесь
держу?!
- Я позволила?! - взвизгнула Лионелла.
- Заткнись, убью! - предупредил губернатор.
Та поглядела на него и съежилась. Впервые в жизни ему удалось одержать над ней верх.
На шум прибежала прислуга.
- Убрать, - процедил губернатор, кивнув на перевернутый стол, осколки посуды и
остатки ужина на полу.
Он долго не мог успокоиться: спасовал перед собственной дочерью, шестнадцатилетней
соплячкой! А теперь еще надо терпеть ее присутствие в доме. Будь его воля, он бы с радостью ее
вышвырнул: пусть катится хоть к Норберту, хоть ко все
...Закладка в соц.сетях
