Жанр: Научная фантастика
Тени войны 12. Грабители
...оминающие мертвые деревья.
- Гнезда дольтшпиров, - произнес Торрик, указывая на целые стаи этих
крылатых аппаратов, кружащих над "деревьями", словно потревоженные летучие
вампиры.
- Никогда не видел ничего более омерзительного, - заметил полковник
Вильямс и, подняв бинокль, стал внимательно рассматривать этот неспокойный
рой.
Между тем два "скаута" продолжали спускаться вниз, ровным шагом отмеряя
последние метры перед победой или скорым избавлением. Покрывавшая
замасленные корпуса пыль создавала впечатление неуязвимости этих стальных
монстров, изуродованных страшными рубцами, но все же продолжавших свой марш.
Должно быть, те, кто видел их движение, испытывали немалый страх. Ведь
теперь, когда малый отряд перевалил через горный хребет, его сила
умножилась, и эта горстка людей и три полуживых механизма представляли
реальную угрозу для ключевого города долины.
- Ставлю две плитки шоколада, что они устроят нам последний экзамен, -
заявила Саломея, когда ее робот ступил на нежную луговую травку.
Мягкая земля погасила тяжелую поступь "скаута", и Салли на секунду
зажмурилась - ей казалось, что она плывет по морю. После долгого стука на
горной дороге движение по лугу казалось ненастоящим.
- Добавляю свои две шоколадки, - отозвалась Бонн. - Но только вместе с
тобой, Хафин.
- Твою мать, нам теперь даже поспорить не с кем, - выругалась Саломея,
проверяя подвижность пушек.
- Девочки, не отвлекайтесь, - вступил в разговор Вильямс. - Предлагаю
действовать превентивно. Покажем этим сукиным детям, что мы здесь не в
бирюльки играем.
- Мы готовы, сэр, - отозвалась Саломея. - Приказывайте.
Совершенно неожиданно ее разобрало необъяснимое веселье. Суровый пейзаж
горных дорог способствовал собранности и готовности в любую минуту принять
последний бой. А здесь, в долине, где была зеленая трава, а "скаут"
двигался, как прогулочная яхта, ожидать шквальной атаки, казалось, было
просто невозможно.
Салли несколько раз хихикнула в эфир, однако полковник понял это
по-своему.
- Ты в норме, Хафин? - спросил он озабоченно. После того как Салли
устроила бойню на горной дороге, она вела себя как-то странно.
- Да, сэр, могу стрелять. Насколько я понимаю, это сейчас главное.
- Правильно понимаешь, девочка моя. Твое дерево - то, что справа.
- "Дерево" это то дерьмо, вокруг которого мошки? - переспросила Саломея.
Ее внимание раздваивалось, и хотелось одновременно кричать, биться головой о
бронированное стекло и в то же время плакать. Плакать от потерь, плакать от
непонимания того, зачем она здесь и зачем она вообще выбрала эту дурацкую
судьбу, когда было столько возможностей и столько дорог.
Она могла учиться живописи в Колмэйде, она могла выйти замуж за торговца
автомобилями, парня со смешными ушами, но вполне понятной программой жизни.
Наконец, она могла просто кануть в небытие, что намного лучше, чем
существовать здесь в качестве пушечного мяса, пусть хитрого и натасканного в
правилах этой страшной игры, но все же мяса.
Что она теперь? Дешевая игрушка из тех, что выставляют в балагане для
потешной стрельбы из духовых ружей.
- Довольно, - сказала Салли самой себе, зажав пальцами микрофон. -
Довольно. Я выбрала это, и точка. Я выбрала пороховой дым, я выбрала стук
осколков, я выбрала стрельбу по себе подобным.
- Салли, ты? Чего там бубнишь? У тебя сколько ракет осталось? - раздался
в эфире голос полковника.
- Четыре. - А у тебя, Бонн?
- Семь штук, сэр.
- Значит, так - постарайтесь сработать качественно. По зданиям не бейте.
Дистанция здесь небольшая - полторы-две тысячи метров, так что не
промахнетесь. Начинайте, как только сможете, ну и, конечно, экономьте
конфеты, девочки... Здесь тысяча триста сорок два метра, - сообщил Вильямс,
видимо сверившись с показаниями дальномера.
- Хорошо, папочка, - не удержавшись, ответила Бонн, а затем добавила,
обращаясь к Саломее: - Ну что, старушка Хафин, ты готова?
- Да, бабушка, - ответила Салли. Ее аппаратура работала плохо, поэтому
она собиралась наводить ракету вручную.
Город лежал как на ладони, и, если бы были боеприпасы, лейтенант Хафин
могла бы разнести его весь по кирпичику. О том, что там были люди, она не
думала. Она научилась не думать о таких вещах. Город казался ей враждебным,
и этого было достаточно, чтобы открыть по нему огонь.
Надев визирный шлем, Салли настроила нужное увеличение и нажала на кнопку
старта.
Тяжелый "спейсбитт" соскочил с направляющей и, ревя разгонными
двигателями, помчался навстречу цели.
Проверяя маневренность ракеты, Салли тронула джойстик управления. Снаряд
послушно отзывался на командные сигналы, и лейтенант Хафин начала сводить
ракету с целью.
А слева стартовала ракета Бони Клейст. Аппаратура на ее "скауте" была в
норме, поэтому ракета легко выполнила стандартную "горку" и пошла на город.
Управляемый снаряд Салли первым достиг цели. Он ударил в самое основание
конструкции, что вызвало водопад огня и искр. Посчитав это хорошим знаком,
Салли выпустила вторую ракету и повела ее к той же точке.
Стрельба Бони была столь же успешной, и она тоже выпустила вторую ракету.
В этот момент из-за холма, с близлежащей окраины города, вышло целое
войско, состоящее из фехтовальных машин и пехоты.
- Не обращайте внимание, девочки! - крикнул полковник, и почти в ту же
секунду его танк открыл огонь из пушки. Спустя несколько мгновений ему на
помощь пришли солдаты, дружно разряжавшие последние лаунчеры.
От тупой безысходности они совсем не промахивались, и фехтовальные машины
опрокидывались одна за другой, сминая собственную пехоту и затрудняя
дальнейшее продвижение.
Доведя вторую ракету до цели, Салли перевела огонь на наступающего
противника. Вскоре ее поддержала Бони, и дела сразу пошли на лад. Не дойдя
всего четырех сотен метров, противник повернул обратно.
"Если бы они знали, какой у нас боезапас, они бы так не поступили", -
подумала Саломея.
- Сколько у вас "железок", девочки? - спросил Вильямс. Его голос звучал
хрипло, должно быть, он кричал, когда командовал.
- Восемьсот для пушек и одна ракета, - ответила Саломея.
- У меня - полторы тысячи и четыре штуки... И еще правая пушка заклинила.
Даже не видела, кто стрелял.
- Да, не густо, - подвел полковник грустный итог. - Однако мы их здорово
напугали. Нужно ждать парламентеров.
- Может, пальнуть еще по городу? - предложила Саломея, глядя, как
разгораются подожженные "деревья". Они вспыхивали, как бенгальские огни, и
одну за другой роняли омертвевшие ветви.
Основная масса дольтшпиров куда-то подавалась, а немногие оставшиеся
барражировали над городом, словно выискивая свои жертвы на улицах.
- Пошли вперед, - скомандовал Вильямс. - Надавим на них психически.
- В город нам нельзя! - напомнила Салли.
- Мы и не пойдем. Это они пусть думают, что мы теперь попрем до
победного.
75
Наступать на город по мягкой траве было одно удовольствие. "Скаут" мерно
покачивался на среднем ходу, обходя корпуса фехтовальных машин, оставшиеся
от неудачной контратаки гарнизона.
Саломея не в первый раз удивлялась тому, как выглядели эти подбитые
машины. Их оплывшие формы и обилие мух, вьющихся вокруг останков, наводили
на мысль, что эти машины были живыми. Тем не менее Саломея слишком долго
имела дело с настоящим железом, чтобы не отличить живого пехотинца от
механизма.
Не прошли "скауты" и половины расстояния до первых невысоких домиков, как
навстречу им выехал всадник на уже знакомом ушастом лабухе. Человек ехал
строго по прямой, и даже с большого расстояния было видно, что он плохо
держится в седле. Судя по всему, это и был ожидаемый полковником
парламентер, поскольку на его плечи была накинута белая тряпка.
Саломея и Бонн остановили роботов, а между ними встал танк с уцелевшими
шестнадцатью бойцами. Самым воинственным из них выглядел Торрик. Его голова
была перевязана бинтом, а чтобы не потерялась шапка, ее тоже примотали к
повязке. В руках у Торрика была настоящая винтовка, однако держал он ее как
лопату.
По мере приближения к роботам всадник все больше деревенел от страха, и,
когда он добрался до немногочисленного, но грозного войска, язык отказывался
ему повиноваться.
- Мня-я-а... дебо... ю-о-о!
Наконец ценой неимоверных усилий парламентер произнес несколько слов
связно: - Мы хотеть мир. Мы не хотеть война... Дружба... бормоту могугон
Василий...
На этом все знания иностранного языка были исчерпаны, и несчастный,
утерев со лба крупные капли пота, остался ждать решения своей участи. Чтобы
не потерять сознание от страха, он избегал смотреть на запыленные громадины
"скаутов", предпочитая разглядывать солдатские ботинки, владельцы которых с
невозмутимым видом сидели на броне танка.
- Недя мо гомутон сибу, - произнес в ответ Торрик.
Парламентер с удивлением поднял глаза, пораженный тем фактом, что кто-то
из "братьев Василия" говорит на его родном языке.
- Ты говоришь на моем языке? - спросил парламентер.
- Да, я же местный.
- Откуда ты?
- Из Урюпина, - важно ответил Торрик. - Меня зовут достопочтимый Торрик.
"Братья Василия" взяли меня с собой, чтобы я лучше донес до вас их волю.
- Что же они хотят, достопочтимый Торрик? - спросил парламентер,
решившись осторожно взглянуть на одного из стальных монстров.
Как и положено существам, пришедшим из огненных миров Одоса, стальной
воин излучал жар и смоляной запах.
- Лучше не спрашивай меня, чего они хотят, потому что я едва уговорил их
не пить вашу кровь.
- Пить нашу кровь?! - испуганно переспросил парламентер, едва
сдерживаясь, чтобы не дать шпоры своему сонному лабуху.
- К счастью, все обошлось. Вот это страшнейший и ужаснейший из турганов
Одоса, турган Вильямс, - тут Торрик указал на полковника, и тот кивнул,
сообразив, что Торрик ведет свой спектакль.
- Когда-то я, как и ты сейчас, ехал ему навстречу, оставив дома свою
семью, попрощавшись с жизнью, но он оставил меня в живых, забрав себе лишь
моего пестрого лабуха.
- А что он с ним сделал?
- Турган Вильямс прокусил ему голову и отсосал весь мозг, а затем
отшвырнул тушу в сторону. Вот как это было...
- Ах! - воскликнул парламентер и закачался в седле.
- Слушай, ты не слишком затянул эту комедию? - спросил полковник, нарушив
монолог Торрика. - К тому же я не понимаю ни слова.
- Хорошо, достопочтимый сэр, я уже заканчиваю, - кивнул Торрик и,
обратившись к терявшемуся в догадках парламентеру, произнес доверительным
тоном: - Он потерял терпение, брат. Тебе нужно поспешить. Пусть турган
Мадраху придет сюда лично, и тогда нам удастся спасти Люктинг - это я тебе
обещаю.
Получив такие заверения, парламентер дал лабуху шпоры и, развернув его на
месте, помчался обратно в город.
Ушастый скакун крутил головой и кусал уздечку, однако резво перебирал
кривыми ногами, унося своего неловкого наездника.
Через минуту оба они скрылись за домами.
- А если он не вернется? - сказал полковник и, повернувшись к бойцам,
спросил: - Если не вернется, пойдем штурмом, братки?
- Об чем речь, сэр, - руками передавим, - заверил Вильямса рядовой
Позниц, исполнявший роль командира взвода.
Чумазые солдаты с обветренными лицами и запавшими глазами заулыбались,
однако их руки крепко сжимали винтовки, а опустошенное сознание не знало
возврата в прошлое, ибо воспоминания хранили только тлен. Слишком мало их
осталось, чтобы называться взводом, и все же слишком много, чтобы отступать
назад. Любой из этих уцелевших счастливчиков готов был с честью принять
смерть, потому что сюда, на Ловус, удалось захватить только две эти вещи -
честь и доблесть. С жизнью они уже были в разводе, и этот факт оставалось
только узаконить.
Как ни тянулись считанные минуты, турган Мадраху не заставил себя долго
ждать. Его повозка, запряженная шестеркой ч„рных как смоль лабухов и
украшенная драгоценными камнями, выскочила из-за невысоких строений и
понеслась на пределе возможного. Возница нахлестывал откормленных животных,
и те, оскорбленные таким отношением, мотали головами и обильно роняли на
траву дымящийся навоз. Сопровождавшие тургана охранники скакали следом за
его экипажем, а их руки, не занятые привычным оружием, болтались как
ненужные придатки.
Вознице с трудом удалось сдержать пытавшихся разбежаться лабухов, и
экипаж наконец остановился.
Разукрашенная дверца распахнулась, и первым на землю спрыгнул лакей. Он
разложил деревянные ступени и, отойдя в сторону, склонился в поклоне,
предназначая его то ли грозным гостям, то ли своему повелителю.
Мадраху осторожно ступил на верхнюю ступень и окинул взглядом ближайшего
робота. Слуга не соврал. Стальной гигант действительно выглядел так, будто
только что прибыл из огненных миров Одоса. От него исходил жар и пахло
смолистой копотью.
Раздваиваясь между желанием понравиться посланникам миров Одоса и в то же
время сохранить подобающее тургану величие, Мадраху сошел вниз и,
приветственно потрясая державным жезлом, воскликнул: - Приветствую вас,
"братья Василия", на жалком островке суши, которым я управляю. Входите
почетными гостями и вкусите лучшие плоды нашего труда!
Мадраху замер с воздетыми к стальным великанам руками. Оставив на лице
улыбку, он внимательно следил за реакцией тех, кто сидел на железном
экипаже.
Их лица пугали тургана. Пугали своей безжизненностью и спокойствием. Они
были похожи на отражения, которые появлялись в зеркале ночью, когда их
хозяева спали.
"Будь трижды глупец тот, кто посмеет перейти им дорогу, - в отчаянии
подумал Мадраху. - Я больше никогда не послушаю своих подлых советчиков,
если, конечно, проживу еще хотя бы час".
Размышления тургана были нарушены голосом главного из этих непостижимых
существ.
- Откуда ты знаешь наш язык? - спросил он. - Я думал, его знают только в
Урюпине.
- Мой учитель - Клормак, был из Урюпина. К несчастью, он покинул этот
мир, когда я был еще неразумным юношей. Тем не менее этот язык я освоил
лучше других его учеников.
В ответ на его учтивую, как показалось тургану, речь вожак задумался.
Потом он взглянул на Мадраху так, что тот почувствовал: главный что-то
взвешивал. Возможно, его - Мадраху - жизнь сейчас лежала на чаше тех весов.
Турган внутренне напрягся, чтобы в случае необходимости принять смерть
достойно. Он был обязан умереть так, чтобы об этом слагали легенды. О нем,
Мадраху из рода Ромштук, будут говорить только хорошее.
Однако турган напрасно боялся. Ничего плохого с ним не случилось.
Главный только сказал ему: - Окажи нам услугу, мы хотим отдохнуть...
- Это именно то, о чем я мечтал, - с улыбкой и наибольшим количеством
смиренной радости в голосе произнес Мадраху. - Мои лучшие покои, в самом
центре Люктинга, будут к вашим услугам.
- Нет, в центре мы не можем. Мы удовольствуемся и более скромными
апартаментами, но на краю города. - И, указав на нависающие силуэты
"скаутов", главный пояснил: - Им нужен простор...
"О да, - подумал Мадраху, посмев еще раз взглянуть на одного из гигантов.
- Духи этих воинов не терпят тесноты".
Тургану приходилось видеть последствия сумасшествия дольтшпиров или
стремительных эспора, однако эти великаны казались страшными, даже оставаясь
на месте.
"Что будет с городом, если они выйдут из повиновения? - промелькнула в
голове Тургана страшная мысль. - Пусть будут на просторе. Люктингу нужна
безопасность".
Такси остановилось напротив главного входа в клинику Поупа, и Царик,
нехотя отдав таксисту деньги, сказал Фредди: - Не знаю, когда мы получим
наши миллионы, но на одних только таксистах мы просадили восемнадцать с
четвертью кредитов...
Чингис вышел из машины, захлопнул дверцу и, рассеянно окинув взглядом
здание клиники, заметил: - Ты, наверное, имел в виду такси, а не одних
только таксистов.
- Сами такси денег не берут. Деньги берут только таксисты. - Царик,
задумавшись, помолчал. - Я это давно понял.
- Что таксисты берут деньги?
- Нет, я понял другое. Если бы в такси не было людей, можно было бы не
платить вовсе. Смекаешь?
- Ага, - вынужденно согласился Чингис. Царик содержал его, покупал ему
травку и даже подарил новые штаны, так что приходилось терпеть и во всем
подыгрывать этому идиоту.
Однако сейчас Фредди снова начинало трясти, и его приветливая улыбка
больше походила на мученическую гримасу.
Заметив его морозящий взгляд, Царик сам обо всем догадался.
- Дам немного, - предупредил он, - у нас впереди переговоры.
- Спасибо, - сердечно поблагодарил Фредди, у которого от нетерпения начал
подергиваться глаз.
Получив маленькую дозу, он закинул ее в рот и придавил зубами.
"Подумать только - клок сухой травы, а какое облегчение", - размышлял он,
поднимаясь по ступеням вслед за Цариком. Его давно занимала подобная
метаморфоза: как эдакая дрянь болотного цвета могла изменять весь мир в
несколько секунд. Нет, Фредди, конечно, понимал про всякие там химические
дела, возбудители, стимуляторы, алкалоиды и прочие витамины, но в смысле
мировоззренческих принципов действие травы его просто озадачивало.
Оказавшись в небольшом, но богато обставленном холле, Фредди и Михель на
секунду растерялись, пока Царик не увидел надпись: "Регистратура".
С улыбкой, растянувшейся до лопоухих ушей, Михель подошел к пышнотелой
даме сверхзрелого возраста и сказал: - Меня здесь ждут.
- Я?! - с симпатией в голосе и явной надеждой в глазах спросила дама и
поправила фиолетовый парик.
- Мне хотелось бы, чтобы и вы тоже, - поигрывая полами пиджака а-ля
"Ветер Лиссабона", ответил Царик.
- Ох! - вздохнула дама. - Все мужчины такие обманщики. - Затем она
положила свой пухлый палец на страницу регистрационной книги и спросила: - К
кому вам назначено?
- К доктору Поупу.
- О, как, к самому Эр Пи?! - воскликнула мадам и посмотрела на Михеля с
еще большей симпатией.
- Что такое "Эр Пи"? - тихо спросил Фредди.
- Откуда я знаю? Может, это его позывной.
- Позывные бывают только у шпионов, - заметил Фредди, рассматривая
солнечных зайчиков на стенах холла. Он никак не мог определить: зайчики были
настоящими или являлись следствием принятой травы?
Ее вкус действительно чем-то отличался от обычного, и Фредди подозревал,
что именно с этим было связано появление зайцев.
- Вам на второй этаж в кабинет номер восемнадцать, - объявила дама в
фиолетовом парике. - Сейчас я вызову сестру-курьера, которая вас проводит.
Толстым пальцем она утопила красную кнопку пожарной тревоги, однако
ничего не случилось и пожарные расчеты не ринулись по лестницам с
огнетушителями и шанцевым инструментом. Вместо этого из небольшой двери
позади пышной мадам вышла натуральная крашеная блондинка и, посмотрев на
посетителей, несколько раз хлопнула ресницами.
- Нэнси, проводи джентльменов в восемнадцатый кабинет... К самому Эр Пи,
- добавила мадам после многозначительной паузы и неодобрительно покосилась
на короткий халат сестры-курьера.
- Уже иду, Рут, - тонким голосом произнесла блондинка и, выйдя из
регистратуры, объявила дополнительно: - Уважаемые господа, мы приветствуем
вас в стоматологической клинике Поупа. Мы рады, что вы решили
воспользоваться услугами именно наших специалистов. Ваш визит продлится
около часа на высоте третьего этажа, в кабинете номер восемнадцать.
Температура воздуха в этом помещении двадцать два градуса по Цельсию. Во
время визита вам окажут услуги с применением лучших препаратов и самой
современной аппаратуры. Директор клиники и ее персонал сделают все, чтобы
ваш визит оказался максимально приятным и полезным. А теперь мы можем идти.
- Пристегните ремни, - пробормотал Фредди.
- Что, простите? - спросила блондинка.
- Вы забыли сказать - пристегните ремни.
- О, это не обязательно. Предпочитаете лифт или лестницу?
- Лестницу, - решительно выбрал Царик, поглядывая на короткий халат
Нэнси.
Ничуть не сомневаясь в причинах такого выбора, девушка грациозно
повернулась и пошла к лестнице, а Михель с заметным отставанием двинулся за
ней следом.
Когда Нэнси стала подниматься по ступенькам, Царик от восхищения втянул
носом воздух и посмотрел на Фредди, призывая его разделить радость
созерцания, однако Чингис был во власти иных факторов и напряженно думал,
распутывая новые неясные мысли.
Приветливая Нэнси поднималась все выше, а ее ноги все сильнее открывались
алчущему взору вспотевшего Михеля. Неизвестно, что случилось бы с его
неестественно изогнутой шеей, если бы внимание не отвлек появившийся на
лестнице человек.
Он важно спускался по ступеням, а на его голове громоздилось сложнейшее
сооружение. Здесь были и разнокалиберные лампы, и мощные оптические монокли,
и зеркальца. Все это размещалось на шарнирных держателях и напоминало
ветвистые рога оленя.
- Здравствуй, Нэнси, - вполне будничным тоном произнес человек.
- Здравствуйте, доктор Доуэль, - пропела блондинка. - Как ваше
приспособление? Работает?
- О да! - бодро ответил доктор. - Все, что ни потребуется, всегда рядом.
Объект полностью запатентован.
- А как эта штука называется?
- Так и называется - "Голова доктора Доуэля", - сообщил изобретатель и
пошел дальше.
Нэнси продолжила подъем, но Царик, сколько ни старался, уже не мог
сконцентрировать внимание на ее ногах. Он с детства боялся зубных врачей, а
уж таких монстров, каким показался ему доктор Доуэль, он боялся даже сейчас.
Так незаметно, за насущными размышлениями, Михель и Фредди оказались
возле кабинета номер восемнадцать.
- Ну вот, господа, это и есть восемнадцатый кабинет... - начала свой
пространный обзор Нэнси, но Фредди ее перебил: - Короче, экипаж корабля
прощается с вами и всего вам наилучшего. Я прав?
Когда Чингис и Царик вошли в кабинет, Поуп и Филсберг были уже там. Оба
они были наряжены в белые халаты, резиновые перчатки, а на их головах
красовались уже знакомые Фредди и Михелю приспособления доктора Доуэля.
- Зачем все это? - спросил озадаченный Царик. - И вообще, зачем мы
встречаемся в таком ужасном месте?
- Да, действительно, - поддержал товарища Фредди. - Почему тогда не в
морге?
"Побываешь еще и в морге", - пообещал про себя Филсберг, а вслух сказал:
- Просто это лучшая из маскировок. Вы - больные, мы - здоровые... То есть, я
хотел сказать, врачи.
- Это ты-то врач? - с ноткой негодования в голосе спросил Поуп.
- Ну как будто бы, - смягчил формулировку Филсберг. - Я как будто бы
врач.
- А мы как будто бы пациенты, - догадался Фредди.
- Совершенно справедливо замечено, - с готовностью согласился Филсберг, -
а теперь милости просим - в кресла.
И он указал на сверкающие полированной сталью и дорогим пластиком
сооружения. По виду они напоминали аппараты по разделке свиней, но только во
сто раз страшнее.
- Я не сяду, - отрезал Царик и отер со лба мгновенно выступивший пот. -
Ни за какие коврижки.
Его детский комплекс, разбуженный обстановкой кабинета, поднялся из
прошлого и раскинул цепкие щупальца.
- А вы знаете, я, кажется, тоже боюсь, - сказал Фредди, проанализировав
свои ощущения. - Я тоже не сяду ни за какие коврижки.
- А за полфунта травы? - быстро спросил Филсберг, презрительно оттопырив
нижнюю губу.
- Фунт - тема для обсуждения. Полфунта - темы для обсуждения нет, -
определился Фредди.
- Но вы же взрослые люди! Сядьте в кресла, мы вам их поудобнее
отрегулируем и просто поговорим.
- Давайте говорить так, - предложил Царик. - Стоя.
- Стоя?
Филсберг и Поуп переглянулись. Первый, самый легкий и надежный вариант не
прошел.
Если бы Царик и Чингис согласились, их бы просто пристегнули к этим
креслам намертво, а потом быстро выведали всю информацию о том, где
находится дорогостоящий трек.
Уж Роджер Поуп сумел бы это сделать - он был настоящим врачом и знал, как
делать людям больно.
- Ну хорошо, садитесь на обыкновенные стулья, - согласился Роджер и с
неохотой снял с головы детище доктора Доуэля.
Пригладив редкие волосы, Поуп отошел к письменному столу и сел на самый
мягкий стул. Остальным достались места попроще.
- Ну так и сколько же вы хотите? - с ходу спросил Роджер, желая сбить и
опрокинуть противника.
Отчасти ему это удалось.
Царик засучил ногами, снова стал потеть и никак не мог произнести цифру,
выходившую за пределы миллиона. Тысячи, десятки тысяч и даже сотни тысяч
кредитов он хотя и с трудом, но все же мог себе представить. Однако
"миллион" - это звучало чересчур дерзко. О такой куче денег даже мечтать
было страшно. И одно дело трепаться перед Фредди, и совсем другое - назвать
свою цену серьезным людям.
Решив начать с семисот тысяч и в случае чего опуститься до пятисот или в
крайнем случае до двухсот тысяч, Царик раскрыл рот, однако Фредди опередил
его.
- Пятнадцать миллионов, - сказал он таким тоном, будто не носил дареные
штаны, которые Царик по случаю утащил из мусорного бака. После стирки вещь
оказалась вполне еще приличной, однако этим штанам и не мечталось, чтобы
кто-то, находясь в них, мог так запросто попросить пятнадцать миллионов.
Михель едва не зажмурился. Он ожидал, что Филсберг и Поуп начнут кричать
или, чего доброго, кинутся в драку, однако те только обменялись взглядами.
- Скинем пять - и по рукам, - предложил Поуп.
Михелю стало жар
...Закладка в соц.сетях
