Жанр: Научная фантастика
Тени войны 01. Тени войны
... хижину? - Морис все еще туго соображал после постоянных
травм головы.
- Я хочу, чтобы ты был моим мужчиной, чтобы ты вошел в хижину моей
матери! Ты рад этому? - быстро, скороговоркой выпалила она.
Обалдевший Морис, ничего не понимая, пялился на девушку, а потом вдруг
зашелся в приступе хохота. Он то падал, то вставал на ноги, но ненадолго.
Смех валил его, ослабленного, на землю снова и снова. Наконец это перестало
нравиться Анупе. Она поднялась с камней, схватила хохочущего Мориса за
шиворот, а другой рукой коротко ударила его под дых. Морис охнул и присел.
После некоторой паузы он сказал:
- Видишь ли, крошка, я вроде как на службе. Несколько раз глубоко
вздохнув, он восстановил дыхание. Девушка неподвижно сидела, не спуская с
него глаз.
- Теперь я знаю, что среди мужчин - ты самый сильный, - продолжала она,
как ни в чем не бывало, - а среди женщин - я! Ты понимаешь, о чем я говорю,
Мо-рис?
- Догадываюсь, крошка, - ответил он, держась за живот. - Скажи, Анупа,
а откуда ты знаешь мой язык?
- Скорее, это ты знаешь наш. Этот язык знают муюмы, бактисы, жители
пустыни Ронги и в большой стране Мго. Все, кто поклоняется Железному Отцу,
говорят с ним на его языке, ну и между собой, конечно. Этот язык муюмы
называют нгоро - "божественная речь". Очень давно, много лет назад, когда
мой народ существовал в обличье рыб и питался водорослями в океане, пришел
Железный Отец, дал нам новую жизнь, богатые дичью леса, глубокие озера и наш
новый язык муюмов. То же он сделал и с другими народами, но люди ссорились
между собой, убивали друг друга и пожирали. Муюмы ели бактисов, а жителей
Мго поедали ронгийские людоеды. Ведь каждый в иноплеменнике видел только
зверя, еду. Тогда Железный Отец спустился с Саардских гор и подарил нам
нгоро. Войны сразу прекратились, мы поделили земли и стали уважать границы
друг друга. Так говорят легенды. Беспокоясь о нас. Творец
создавал новых диковинных больших зверей, и мы получили много мяса.
Одного такого зверя ты сегодня убил... Ты храбрый, Мо-рис, ты сильный!
- Какого еще зверя? - не понял Морис.
- Как же, а вон там, в кустах, забыл?
- В каких кустах?
Только тут Морис обратил внимание, что с той стороны, куда указывала
Анупа, был слышен частый писк, шорохи, хлопанье крыльев - одним словом,
возня.
Когда Морис приблизился к кустам, он стал очевидцем того, как по
громадной туше зверя прыгали птицы величиной с индюка, с массивными клювами,
и сосредоточенно долбили тушу то тут, то там. А в залитой кровью траве
кишела всякая лесная мелочь.
Морис сплюнул под ноги и вернулся к Анупе.
- Откуда... это здесь?
- Как, ты совсем ничего не помнишь? - И девушка рассказала все до
мельчайших подробностей, особенно приукрашивая подвиги Мориса.
Жутко надоели мухи. Они лезли в лицо, уши, глаза. Морис так устал, что
уже не отмахивался от них. Вслед за Анупой он шел целых полдня, причем
только с одним привалом. Девушка несла мешочек с вяленым мясом рыбы, которую
добыл Морис, и пару связок каких-то съедобных плодов, и совершенно не было
заметно, чтобы она хоть чуточку устала.
Анупа подпрыгивала, что-то напевала на своем варварском диалекте, а
Морису оставалось только идти и любоваться ее стройными ножками. После того
как Анупа в который раз обернулась и, счастливо улыбаясь, спросила: "Как
дела?" - Морис усмехнулся и, пройдя еще несколько шагов, бросил:
- Дела лучше, чем у Робинзона Крузо... Дикарка остановилась и
посмотрела на своего спутника.
- Почему? - спросила дикарка.
- Потому что у него была только коза, - улыбнулся Морис,- а у меня есть
ты!
Анупа недоуменно пожала плечами и, повернувшись, продолжила свой путь,
давая понять, что больше тратить время на пустяки она не собирается. Так они
шли в абсолютной тишине около получаса, после чего Анупа вдруг резко
остановилась. Морис даже наткнулся на связку фруктов, которую она несла.
Девушка медленно повернулась к своему спутнику, серые глаза ее гневно
сверкнули.
- Когда мы придем в деревню, я обязательно подарю тебе козу, Мо-рис! -
отчетливо произнесла дикарка и, круто повернувшись, продолжила путь.
Колонна медленно втягивалась в ущелье. Известковая пыль из-под копыт
сотен буйволов поднималась белесыми клубами и ложилась на пропитанные потом
доспехи. Полуденный Бонакус раскалил кремниевые панцири, и вскоре можно было
видеть, как кое-кто из воинов падал со спины буйвола, сраженный тепловым
ударом. Рабы оттаскивали их на обочину и приканчивали, протыкая сердце иглой
гигантского кактуса. Оставлять раненых считалось позором, а взять их с собой
не было никакой возможности.
Деревянные иглы длиной в локоть, отполированные мелким речным песком и
ребрами жертв, были опасным оружием в руках тренированного раба. Воины
носили железные иглы, но рабам железа не доверяли. С умерщвленных иглами
воинов снимали уже ненужные им доспехи и складывали рядом с покойниками, а
потом рабы из арьергарда собирали тяжелое убранство.
Главный нарвад империи с досадой наблюдал, как тают ряды вверенного ему
войска, но иначе нельзя - за каждым кустом прятались метатели. Каждое мелкое
племя считало правилом хорошего тона убить несколько солдат сильного и
богатого войска императора, а затем хвастать перед своими соседями, чтобы те
зауважали, а то и просто боялись.
Вот и стерегут они все от мала до велика, сидя на деревьях или
забившись в какую-нибудь щель. Стоит только в рядах колонны появиться
легкомысленному молодому воину, снявшему тяжелые доспехи, как тут же
зашелестит в воздухе раскручиваемая
праща и желтый блестящий шарик вонзится в грудь бедняги, а в кустах
низколобые угрюмые горцы с темной завистью в глазах будут смотреть на своего
приплясывающего удачливого сородича.
Вот уже авангард колонны начал выбираться из каменных тисков ущелья.
Передовые отряды сразу строились в боевые порядки и, ведомые своими храбрыми
бригадирами, шли в атаку на густые заросли, где прятались коварные горцы.
Буйволы, подгоняемые острыми шпорами, с яростным ревом, словно танки,
утюжили кусты, и оттуда в панике, словно тараканы, разбегались метатели.
Солдаты на буйволах догоняли их и вонзали им в головы четырехгранные спицы.
После того как горцы были частью разогнаны, а частью перебиты, колонны
войска, не стесненные ничем, выходили из ущелья на плоскогорье и поотрядно
становились на отдых.
В центре лагеря быстро установили шатер нарвада Аххи, и, видя издали
пурпурный купол своей походной резиденции, нарвад повернул своего буйвола к
ней.
Он проезжал мимо солдат, хозяйским глазом определяя, в каком состоянии
находятся буйволы, смеются ли солдаты, распрягая их. По запаху узнавал, что
они готовят на своих кострах.
Нарвад чувствовал настроение войска. За Аххой ехали военачальники
рангом пониже, но все только на буйволах белых и желтых.
Цвет буйвола говорил о принадлежности всадника к определенному
сословию. На белом буйволе с рогами, покрытыми перламутром, ездили только
сам император и члены его семьи. Вельможи и военачальники садились на белых
или желтых буйволов. Пятнистых и серых использовали придворные цирюльники,
надсмотрщики за рабами и войсковые командиры. Солдатам были положены буйволы
черного цвета. Ну а пестрые, рябые, коричневые и еще невесть какие трудились
на полях простолюдинов. За нарушение этого правила виновного ослепляли и
отправляли работать в шахты, чтобы добывать для империи железо.
Возле шатра шустрые рабы помогли спешиться своим господам, и те в
порядке значимости вошли под шелковые своды. Следом за Аххой шел Ирри в
доспехах из черных морских раковин.
Его шлем был изготовлен из черепа большой лесной обезьяны. Все
вооружение красавца Ирри состояло из изящной тонкой спицы, длинней обычной,
с шариком из драгоценной пластмы вместо рукояти. Ирри был подчеркнуто
франтоват. Он красил волосы по новой столичной моде и был жесток, как сам
дьявол. Он приходился Аххе двоюродным племянником, но старый вояка не любил
молодого зазнайку, и потребовалось вмешательство самого божественного Тро,
чтобы Ахха наконец сдался и согласился взять в поход к побережью Ирри.
Оказавшись в шатре нарвада, все уселись в круг. Появились рабы и,
неслышно ступая, подали каждому из присутствующих по чашке зе - легкого
хмельного напитка из речных водорослей. С минуту все молча прихебывали,
смотря перед собой. Но вот Ахха отставил чашку и произнес:
- Итак, мы дошли до границы владений муюмов - лесных людей. Они бегают
по горам, как козы, видят в темноте, как совы, плавают, как рыбы, и хитры,
как лисы. Основное задание императора мы выполнили - сожгли Сази, столицу
Ронги, уничтожили ронгийского князя Илу и его солдат. Мы имеем право
вернуться по безопасной дороге через Кали-Нуми в наш благословенный Тротиум.
Но мы можем пойти и до побережья, увидеть своими глазами прекрасных муюмок с
очами голубыми, как озера, и руками быстрыми, как праща. Итак, ваше мнение.
Говори ты, Моххад.
- Я скажу! - Моххад провел по загорелому лицу огромной ладонью, вытирая
пот. Потом пригладил длинные седые волосы. - Я скажу, Ахха!.. Я, Моххад,
промбиуд императора, сейчас имею желтого буйвола, а когда-то был очень
счастлив, получив императорской милостью черного. Я был червь, а император
меня сделал промбиудом. И поэтому я проливал, проливаю и буду проливать
кровь свою и своих врагов во славу императора. Нарвад, я иду к океану! - И
промбиуд воинственно тряхнул седой шевелюрой.
- Что скажет Сейк?
Сейк, командир трех сотен пращников, вскинул вверх руку с зажатой в ней
спицей и тонким голосом крикнул:
- Я - как Моххад! Пусть мгонеты будут самыми красивыми, а красивых и
смелых детей нам нарожают женщины-муюмки.
- Я вижу, остальных спрашивать нет необходимости, все едины в этом
решении. Я правильно понял?
- Да, нарвад! - ответил хор голосов.
- Вы все храбрые воины, и это хорошо, у императора не должно быть
других. Но подумайте и о том, что от трех с половиной тысяч воинов у нас уже
осталось не более двух тысяч. Что вы на это скажете? Не получится ли так,
что мы, ища своему императору славы, оставим его беззащитным перед большим
количеством врагов империи Мго?
- Уважаемый Ахха! Вы можете взять с собой сотню воинов для охраны и
отправиться потихоньку в Тротиум! - язвительно произнес Ирри. - Вас никто не
сможет упрекнуть из уважения к вашим годам и заслугам.
На "годах" Ирри сделал особое ударение, и Ахха заметил это.
- Если я уеду, кто поведет воинов к океану? Уж не ты ли, дорогой
племянник, со своей игрушечной булавкой?.. Да и солдаты у тебя будут
заниматься не тем, чем надо,- больно уколол племянника старый Ахха.
Шатер затрясся от взрыва смеха. Не смеялся только Ирри. Его тонкие губы
стали вообще незаметны на побелевшем лице. Сейчас ему напомнили о его самом
любимом развлечении.
Здесь, в Ронги, солдаты часто захватывали горянок и с удовольствием
насиловали их. Так вот. Ирри предоставлял для этого свою палатку и требовал,
чтобы жертву мучили в течение нескольких часов в его присутствии, а когда он
видел, что горянка на последнем издыхании и жить ей оставалось минуты, Ирри
сгонял солдата и набрасывался на умирающую, овладевая ею, совершенно
растерзанной. Для любого другого такие, с позволения сказать, развлечения
могли окончиться темной и сырой шахтой империи, но не для Ирри.
Ноги у Мориса, если можно так выразиться, завязывались в морские узлы.
Ему даже казалось, что они натужно выписывали замысловатые кренделя уже
где-то далеко позади. В момент, когда силы, казалось, покинули его и Морису
захотелось только тихо умереть под кустом, Анупа остановилась. Ее измученный
спутник остановился тоже и со стоном, как мешок, осел на траву. Анупа колюче
посмотрела на лежащего из-под своих широких, с изломом, сказочных бровей.
Это было душераздирающее зрелище, и ее женское сердце не выдержало. Девушка,
подойдя, присела возле Мориса и, уже нежно глядя на него, с удивлением
провела по успевшей отрасти бороде.
- Мо-рис, какой ты странный! - Анупа звонко рассмеялась.- Как лесная
обезьяна! Почему у тебя на лице растут волосы?
Морис молчал, не открывая глаз, ему нравилось щебетание этой дикой и
ласковой пташки. Ее шустрые пальчики приятно щекотали лицо. Разомкнув
наконец веки, он увидел большие серые глаза Анупы, и столько в них было
нежности, что бравый легионер напрочь забыл о своей усталости и, действуя
согласно обстановке, привлек девушку к себе, пытаясь поцеловать.
- Грязная лесная обезьяна!.. - Анупа без труда вырвалась из объятий и
брезгливо отерла рукой губы, но было заметно, что ей приятно и она польщена.
Морис уселся на земле и, обхватив руками колени, принял самую обиженную
позу. Он не ошибся...
Спустя пять минут на плечо ему легла ладошка Анупы:
- Эй, послушай, не сердись. Я... Я... - Девушка искала слова и не
находила
их. - Скажи мне, Морис, а что ты делал... Ну вот когда я...
рассердилась?.. Это что?
- Это называется "поцеловать", крошка. У вас что же, и не целуется
никто?
- Не-а, И волосы на лице у нас не растут. Знаешь, если бы мне раньше
сказали, что у людей, как у зверей, на лице растут волосы, мне бы...-
девушка сморщилась,- мне стало бы противно, а вот ты такой лохматый, - Анупа
снова коснулась бороды,- нравишься мне еще больше.
- Это называется "бо-ро-да", дикая девочка.
- Бо-ро-да, - повторила Анупа.
- Слушай, а почему ты не поинтересовалась: кто я, откуда? Ведь у вас
нет бородатых мужчин.
- Ну-у-у! -Девушка наморщила лоб, и ее носик смешно вздернулся.- Какая
разница? И вообще, ты, наверное, голоден, Морис?
- Да-да, конечно! - Морис энергично почесал впалый живот.- Было бы
очень кстати.
- Тогда пойдем, наберем желтых камней для метания, здесь недалеко, в
ручье.
Морис пожал плечами и заковылял следом...
- О-о! 0-го-го! - Заросший, ободранный Морис дико орал, хохотал и
лихорадочно совал за пазуху и в карманы слитки маленькие и большие. -
Золото! Золото! Мы богаты! Мы очень богаты! Я брошу военную службу и заживу
как рантье! - не переставая повторял он, и глаза его отражали блеск желтого
металла. Совсем обезумевший Морис метался по ручью, стаскивая слитки в кучи.
- Ты что, взбесился?! - наконец обрела дар речи Анупа. - Зачем ты
собираешь эти булыжники? Нам нужны небольшие камни. Мо-рис! Да что с тобой?!
- Ты ничего не понимаешь, глупая дикарка! Мы теперь с тобой миллионеры!
Да что там миллионеры - нет такого числа, чтобы описать наше богатство! Ты
понимаешь? Эти желтые камни - это золото, золото, Анупа! - не унимался
Морис.
- Ты такой красивый, храбрый и сильный мужчина, но до чего же ты
бестолковый! - Анупа стояла в ручье, уперев руки в бока.- Неужели ты думаешь
в Мго, Ронги или в землях муюмов удивить кого-нибудь этой чепухой? Железо -
это другое дело. У кого есть железо - тот богатый, тот сильный, а это твое
золото, оно годится только для пращи. Такое мягкое, что его даже младенец
раскусит! - С этими словами Анупа презрительно пнула ногой слиток величиной
с конскую голову.
Морис неподвижно стоял и как завороженный смотрел на свои руки, в
которых желто блестели два увесистых булыжника.
- Да-а, - протянул он со вздохом, - совсем я тут плохой стал, - и начал
вываливать из карманов свои накопленные было богатства.
Большая ярко-красная птица величиной с гуся сидела на макушке
островерхого высокого дерева и с неудовольствием смотрела вниз на двух
подозрительных зверей, которые крутились вокруг ствола и издавали странные,
не птичьи звуки.
- Ну и что ты теперь собираешься делать? - ехидно спросил Морис.
- Убивать птицу, - невозмутимо ответила девушка и назидательным, не
терпящим возражений тоном добавила: - Ведь мужчины такие беззащитные. Сейчас
я добуду дичь, а ты ее приготовишь... Ну вот, теперь ее видно хорошо.
Анупа вытянула вперед руку с блестящим шариком и прицелилась. От
напряжения у нее высунулся кончик языка. Следующее движение Морис просто не
уловил, так быстро все произошло. Из кроны дерева, с шумом сбивая листья, в
облаке разлетающихся разноцветных перьев, вывалилась и шлепнулась на землю
убитая птица.
- Ух ты! Вот это класс! - Морис подбежал к добыче и поднял ее за
широкие крылья. Он, однако, был очень озадачен, увидев на тушке убитой птицы
входное и выходное отверстия, из которых вытекала кровь. - Эй, как ты это
сделала?
ГЛАВА 12
Второй день колонны императорских войск плутали в густых лесах владений
муюмов, желая найти большое селение. Шли с опаской, высылая разведку во всех
направлениях. Старый Ахха знал силу муюмов. В молодости он дважды с войсками
захватчиков пытался пробиться сквозь лес к океану и каждый раз возвращался с
полпути, имея при себе лишь горстку телохранителей.
Люди леса всегда появлялись неожиданно и так же неожиданно исчезали, а
отряд всякий раз сокращался вдвое. Правда, теперь нарвад ведет много воинов.
Они все верхом на крепких черных буйволах, и каждый солдат закрыт тяжелыми
костяными или ракушечными доспехами. И все-таки Ахха очень опасался.
- Нарвад, нарвад!
Ломая тяжелыми копытами кусты, желтый буйвол нес кричащего Моххада.
Ахха подождал промбиуда и с явной тревогой в голосе коротко бросил:
- Ну?! - Там! - Моххад неопределенно махнул рукой.- Мертвое селение!
Хижины сожжены, живых людей нет, только изуродованные разлагающиеся трупы:
женщины, мужчины, дети - все!
- Не может быть! Вперед, показывай дорогу! - И Ахха вонзил шпоры в бока
своему буйволу...
Нарвад сидел на поваленном и расщепленном дереве на окраине селения.
Старый Ахха был погружен в тяжкие раздумья: "Что же случилось с этой
деревней? Почему вокруг только следы убийств, но нигде нет следов битвы?"
Везде, где проходили войска Аххи, они не встречали сопротивления. Все
попадавшиеся селения были сожжены, а жители уничтожены. Солдаты были веселы,
сыты, здоровы. Поход к океану обещал превратиться в бесславную прогулку по
кладбищу. Военачальники на своих буйволах сидели пасмурнее туч. Им хотелось
войны, славы, почестей. Солдаты же, наоборот, чувствовали себя прекрасно,
уже почти открыто пьянствовали, и дисциплина в войске слабела с каждым днем.
Поэтому внезапное сообщение о гибели двух солдат, погнавшихся в лесу за
неизвестным, было воспринято на совете в шатре у Аххи на ура. Вот оно,
настоящее дело, вот она, слава, вот они, трофеи.
Тридцать с небольшим оставшихся в живых муюмов, как смогли, окопались
на небольшом холме. Его склоны были утыканы громадными гранитными глыбами.
Силы были слишком неравны, но муюмы решили защищаться. Мужчины подносили
боеприпасы, женщины же из-за каменных столбов напряженно следили за
действиями императорских солдат.
Ахха грамотно окружил войсками последний оплот умирающего народа. Он
мог за полчаса сломить сопротивление маленького непокорного отряда, умертвив
всех до единого, но ему нужны были пленники, и особенно женщины.
Солдаты выкрикивали муюмам оскорбления, но те молчали строго и
торжественно, как статуи. Ничто не выводило их из равновесия. Один смельчак
до того разошелся, что покинул свой строй и, выйдя вперед на несколько
шагов, принялся кричать, размашисто жестикулируя. Не видя опасности, он
приближался шаг за шагом к позициям осажденных и. уже мысленно наматывал на
кулак длинные косы прекрасной пленницы. Ему удалось сделать только один шаг
навстречу желанной мечте...
Золотой шарик, сверкнув на солнце, впился в смотровую щель его шлема.
Солдат охнул, руки его неестественно взметнулись вверх, как будто он хотел
взлететь, и он рухнул на пожелтевшую, высохшую траву. Из всех щелей шлема
хлынула кровь.
В рядах императорских солдат моментально воцарилась абсолютная тишина,
взорвавшаяся через мгновение шквалом гневных криков. Масса войска
колыхнулась и покатилась на муюмов.
Воздух злобно, как кобра, зашипел, пронзенный десятками несущих смерть
снарядов, и передовая шеренга наступающих легла под дружным залпом
амазонок... Но это уже не могло сдержать атакующих. Еще немного, и в ход
пошли железные спицы, а еще через полчаса солдаты, осатаневшие от крови,
гремя костяной броней, без шлемов, самозабвенно отплясывали на изуродованных
трупах несостоявшихся пленников.
Старый нарвад подавленно взирал на эту кровавую вакханалию, сидя на
широкой спине своего буйвола. Белый красавец не обращал внимания на крики и
флегматично жевал зеленую ветку. Там, в толпе совершенно неконтролируемых
солдат, мелькали то Моххад с бичом в руке, то надрывавший горло Сейк. На них
и на других военачальников воины не обращали внимания, а в лучшем случае
корчили рожи и огрызались. Ирри среди метавшихся начальников не было- Он
находился возле старого Аххи и с удовольствием, переливающимся через край,
посматривал на пришибленного тяжким зрелищем неподчинения благородного
нарвада.
Морис и Анупа вышли на небольшую полянку, заросшую серебристой травой.
- Ну что, может, отдохнем, а, королева?
- Тихо! - насторожилась Анупа,- Я слышу топот и голоса людей.- И
девушка застыла в стойке, как молодая легавая.- Ложись! - снова отрывисто
проговорила она.
- Чего? - не понял Морис, но дикарка резко рванула за руку, и он
повалился в высокую траву рядом с ней. Руки девушки обхватили голову Мориса
и властно притянули к себе. Бедняга крепко впечатался лицом в разноцветные
бусы, под которыми он обнаружил просто очаровательную грудь. Желание, так
некстати, захлестнуло Мориса...
- Эй, благородный Ирри! Кажется, мне померещилось! Здесь никого нет! -
Голос раздался над самой головой Мориса, и желание покинуло его...
Прямо где-то над ухом шумно дыхнул буйвол. Когда большущее животное
переставляло копыта, земля содрогалась. Что-то мокро шлепнулось в траву,
потом еще раз. И очень характерно запахло...
Слышно было, как неподалеку переговариваются люди, переходят с места на
место буйволы.
- Бригадир! Едем дальше, должно быть, тебе действительно показалось! -
И Ирри тронул своего буйвола, который, шагнув, зацепил копытом помятую
фляжку Мориса. Фляжка звякнула, и солдаты, сразу спешившись, принялись
рыскать по траве.
- Вставай, скотина! - кто-то чувствительно пнул Мориса в бок.
"Вляпались!" Страдальчески морщась, он медленно поднялся. Встала на
ноги и Анупа. Стоявший поблизости воин сразу же приблизился к дикарке и
деловито запустил пятерню под ее набедренную повязку, но уже в следующее
мгновение он, с неестественно вывернутой рукой, катался по траве и дико выл,
пугая своими криками буйволов.
Ирри, не говоря ни слова, взмахнул железной спицей и сделал резкий
выпад вперед, надеясь угодить в брюхо бородатому. Точно на учениях в своей
Школе, Морис ногой вышиб из рук нападавшего оружие и ребром ладони тяжело
ударил благородного Ирри в переносицу, Захлебываясь кровью, тот упал на
траву.
Находившийся в пяти шагах от них пращник стал яростно раскручивать свое
оружие. Морис рванулся вперед, желая помешать ему, и промахнулся. Снаряд
ударил Мориса в плечо. Он завертелся волчком и, взвыв от боли, упал.
Подоспевший пращник еще для верности с разбегу ударил его тяжелым ремнем в
темя. Морис затих.
Анупа отражала нападение яростно, как волчица. Солдат, пытавшийся было
добить Мориса, валялся на земле и пускал разорванным ртом кровавые пузыри.
Один из всадников на полном скаку направил буйвола на Анупу. Девушка
вывернулась из-под самых рогов, но воин дотянулся пятерней до ее длинных
волос. От страшного рывка девушка пролетела несколько метров и тяжело упала
на жесткую землю. Она еше пыталась приподняться, когда солдаты, спешно
подбежав к ней, завернули ей руки за спину и стянули их грубой веревкой.
Затем, весело галдя, притащили и бросили рядом с ней уже связанного по рукам
и ногам бородатого друга.
- Давай иглу, Кривой! - сказал рослый солдат. Кривой вытянул из-за
пояса свою спицу и, неглубоко воткнув ее в грунт, взялся за основание. Руки
солдат быстро передвигались по спице. Последним был волосатый кулак Гиго,
мускулистого верзилы с умом и привычками буйвола.
- Мне всегда везет на твоей игле, Кривой! Так и быть, с меня выпивка!
Гиго подошел к связанной пленнице и, опустившись возле нее на колени,
заглянул в глаза.
- Ну что, никак не дождешься? - осклабился он.- Сейчас.
- Начинай, Гиго! Не томи, ты здесь не один! - волновалась очередь.
- Га-а! - взревел Гиго-буйвол и сорвал со своей жертвы все, чем она
была прикрыта.- Кривой, Тере! Растяните ноги!.. Еще... Еще... Вот так...
А-а-а... Хорошо... - И насильник навалился на Анупу всем телом.
- Ну Гиго! Ну дает, а?! Силен!
- А что же она не орет, Гиго?! Поддай, а то опозоришься, еще не было
случая, чтобы под тобой баба не орала...
Спустя полчаса Гиго, тяжело дыша, поднялся.
- Все... Больше не могу... Или у нее язык отнялся, или она бревно.
И его место занял другой...
Морис застонал и открыл глаза. Голова была тяжелой, будто ее набили
песком. Стянутые веревкой руки затекли. А эти звуки... как будто работают
большие мехи. Морис повернул голову... Вот он, источник звуков. В двух
шагах.
Солдат тяжело и с хрипом дышал. Пот градом катился по его лицу и,
собираясь на подбородке в большую мутную каплю, падал Анупе на грудь.
Девушка же, казалось, не присутствовала при этом надругательстве над ней и
не замечала, как менялись ее мучители. Она немигающим взглядом смотрела на
далекие вершины меловых го
...Закладка в соц.сетях
