Жанр: Научная фантастика
На оранжевой планете
...енеряне
понимают, что худой мир лучше доброй ссоры.
Ямуры бряцают оружием, аэры готовятся дать им отпор.
Судя по всему, Силициус, разжигая в народе фанатизм, надеется отвлечь
внимание ямуров от
их подлинных врагов. Убеждены, что это ему не удастся. Карты шовинизма и
фанатизма будут
биты. Ямуры поймут, что военная авантюра не принесет им ничего, кроме новых
страданий.
Сторонники мира победили на Земле, победят они и на Венере.
До свидания, Борис Федорович. Хочется поскорее увидеть вас и пожать вашу
руку.
Ваши О. Г. и С. С."
Последующие дни, проведенные на берегу моря в лесистой местности, в доме
Юр Ана, родственника
рыжебородого метиса Ингра, хорошо запомнились Борису Федоровичу.
Сперва оба они объяснялись с Озеровым при помощи жестов, потом стали
говорить на смешанном наречии,
в состав которого входили слова из языка аэров и ямуров.
Ингр сообщил Борису Федоровичу, что последний будет скрываться в доме Юр
Ана до тех пор, пока не
начнется сезон южных ветров, когда на парусной лодке можно будет попытаться
доплыть до острова Тета, расположенного
на полпути между южным и северным материками Венеры.
Кроме Озерова и Ингра в доме Юр Ана скрывалось еще несколько человек -
метисов и ямуров, входивших
в состав тайной организации "Ви зна".
Они часто покидали убежище для того, чтобы выполнить то или иное поручение
Ингра, уходя то поздно
вечером, то рано утром.
В свободное время виэновцы занимались охотой и рыболовством.
Борис Федорович несколько раз ходил вместе с ними в лес и горные долины,
заросшие колючим кустарником.
Здесь в оврагах и на берегах ручьев встречались бурые копытные
четвероногие с маленькой плоской
головкой на длинной изогнутой шее. Виэновцы называли их яртанами. Мясо яртанов
употребляли в вареном,
жареном и сушеном виде.
Чтобы Озеров не бросался в глаза коренным ямурам, изредка заходившим в
лес, Бориса Федоровича переодели
и загримировали. Издали его легко можно было принять за рослого ямура.
Большую часть дня Борис Федорович проводил на скалистом морском берегу.
Усевшись на каменной глыбе, он с грустью смотрел на север, откуда
нескончаемой вереницей бежали
зеленоватые пенистые волны.
Казалось, что Борис Федорович силится увидеть вершины лилового хребта
острова Тета и ту оранжевую
пущу, вблизи которой опустился "Сириус".
А мысли геолога улетали еще дальше. В ту неведомую северную страну, родину
Ноэллы, где находились
Олег и Сергей.
В доме Юр Ана ему, естественно, было не так тягостно, как в одиночной
камере, но тоска по товарищам
не покидала его и здесь. Скорее бы к ним.
Когда бездействие становилось невыносимым, Борис Федорович начинал бродить
по ступеням грабенов
- узких и длинных впадин, тысячи лет назад образовавшихся при разломе
исполинского каменного свода, возвышавшегося
некогда в этой части Ямурии.
Острые края изломов сгладило время, выветрились кристаллические
изверженные породы, ливневые воды
принесли плодородный грунт в ложбины, в этот грунт попали семена трав,
кустарников, деревьев, и густой
растительный покров образовался там, где сотни лет назад извивались огненножидкие
лавовые реки.
Удаляясь от побережья, Борис Федорович поднимался по каменистым осыпям,
осматривал расщелины,
пещеры. Он всюду натыкался на следы полезных ископаемых. Неустойчивые участки
планет, бывшие или являющиеся
ареной борьбы воды и огня, богаты рудами. В околожильных изменениях
земных гранитов Борис
Федорович неоднократно натыкался на желтовато-зеленый берилл и тугоплавкий
вольфрамит, в местах соприкосновения
магматических внедрений с известняками - находил медный колчедан.
В ущельях северного побережья Ямурии зоркий глаз геолога тоже замечал
ценные минералы, драгоценные
камни, крупицы золота и платины.
Поддаваясь давней своей страсти, он вертел в руках угловатые и гладкие
камешки, вглядывался в свежие
изломы, переливающиеся всеми цветами радуги, растирал в порошок комочки глины и
беловатой, напоминавшей
мел, породы.
Осыпи и сбросы, рудные жилы, широкие трещины и потоки застывшей лавы без
утайки рассказывали
ему о грандиозных катаклизмах, происходивших в этом уголке Венеры миллионы лет
назад.
Но как бы далеко он ни заходил в горы, путь его неизменно заканчивался на
берегу моря. Каждый вечер
его можно было увидеть на краю каменистого обрыва, напряженно всматривающимся в
горизонт.
Сидя на базальтовой глыбе, Борис Федорович думал о товарищах по
космическому путешествию и далекой
Земле, на которой ждали его возвращения жена и одиннадцатилетняя Юленька.
Вспоминая о дочери, Озеров машинально касался пальцами того места на
затылке, где на протяжении
многих дней торчали миниатюрные рожки металлической пластинки, причинившей ему
столько неприятных
ощущений.
Она не была вставлена в череп, как опасался он одно время, а только прочно
приклеена к тщательно выбритому
участку затылочной кости. Врачу-виэновцу удалось безболезненно удалить
ее. Выбритое место заросло
волосами. И теперь только по ночам, когда мучили кошмары, Борису Федоровичу
чудилось, что он все еще
"видит" затылком.
С наступлением сумерек Озеров имеете с виэновцами смотрел телепередачи из
Абагды - столицы Ямурии.
На экране возникали морские гавани и корабли, стоящие у причалов, рыночные
площади и увеселительные
заведения, заполненные нарядно одетыми ямурами, дворцы и храмы, ристалища,
религиозные шествия.
Виэновцы, не покидая своего тайного убежища, могли следить за тем, что
происходило за десятки, а иногда
и сотни километров от них.
Однажды Борис Федорович стал свидетелем пышного празднества,
происходившего в крытом помещении.
Выпуклую белую крышу его, состоящую из трех полуцилиндрических
поверхностей, поддерживали витые
колонны. Помещение освещали шарообразные светильники, свешивающиеся с
потолка. Арену окаймляли
овальные зеркала и треножники с курениями. Над круглыми чашами их извивались
струйки розовых и лиловых
дымов.
Откуда-то неслись звуки рожков, трещоток, бубенчиков, струнных и ударных
инструментов.
Ряды изогнутых скамеек и задрапированные ложи были заполнены нарядно
одетыми ямурами.
Внезапно все светильники погасли, а музыка умолкла.
В помещении воцарилась напряженная тишина.
Ее нарушили три глухие протяжные удара гонга.
Занавес перед сценой раздвинулся. Стала видимой синеватая горловина
туннеля, наполненного мерцающей
мглой. Из мглы вышел карлик в пурпуровой одежде с золотой цепью на груди. На
голове его сверкала корона.
Подойдя к перилам балкона, он поднял руки и дважды взмахнул ими.
Грянул торжественный марш. Под его звуки на арену вышли воины и стали
цепью вдоль барьера.
Марш сменился томной мелодией. Из боковых дверей выбежали танцоры-девушки
в оранжевых одеяниях
и смуглые полуобнаженные юноши.
Последними на сцене появились подростки в полосатых костюмах. В руках у
них были блестящие диски.
Карлик хлопнул в ладоши.
Музыканты заиграли еще медленнее.
Из круглого люка в куполе цирка опустилась корзина с цветами. Среди цветов
стояла краснокожая
девушка. Единственным одеянием ее была набедренная повязка, отороченная
бубенцами.
Позванивая ими танцовщица послала воздушный поцелуй коронованному карлику,
поклонилась зрителям
и, извиваясь по-змеиному, покачивая обнаженными бедрами, выворачивая руки,
закружилась в стремительном
танце...
Глава XI
"ИГРУШКИ"
Дзира! - Поединок. - Танцующие шарики. - "Это не игрушки". -
Взаимные упреки. - Предупреждение или угроза? - В гравитационной
лаборатории. - Пластинка, которую нельзя поднять. - Синий луч.
После легкого завтрака Ноэлла решила искупаться в море. Шаги ее услышал
ручной ящер Эрл. Приминая
траву и оставляя трехпалые следы на влажной почве, он побежал за хозяйкой.
Ноэлла поймала его в лесу совсем маленьким - он свббодно умещался на ее
ладони. Яшеренок к ней
привязался. Ноэлла часто брала его с собой. В лесу Эрл надежно защищал ее от
рептилий и гигантских насекомых.
Сегодня Ноэлла не обращала внимания на своего верного телохранителя, мысли
ее были заняты другим.
На берегу Ноэлла сбросила с себя платье и, постояв с минуту на ветру, в
легком купальном костюме вошла
в море.
Волны с пенными гребнями устремились ей навстречу. Вода, почти не оказывая
сопротивления гибкому,
натренированному телу искусного пловца, с журчанием смыкалась позади.
Эрл тоже бросился в море. Вода была его второй стихией. Он то нырял, то,
вытянувшись, покачивался на
волнах. Они отплыли довольно далеко от берега, когда перед Ноэллой возникла
широкая продолговатая голова,
усеянная наростами, а потом показалась длинная чешуйчатая шея.
Это была дзира - морская змея, страшилище Голубого океана.
Венеряне боялись дзир больше, чем хищных ящеров, водившихся в лесистых
предгорьях и болотистых
низинах южной части материка.
Неосторожные купальщики часто становились ее жертвами. Она подползала к
ним по дну, обвивалась
вокруг ног и увлекала под воду. Случалось, что дзира на глазах взрослых похищала
детей.
Ноэлла еще не видела живой дзиры и теперь с ужасом смотрела на ее пасть.
Казалось, из красноватых
змеияых глаз с зачаточными безволосыми веками исходит какая-то колдовская сила и
парализует волю.
Стать добычей дзиры?!
Ноэллу охватила нестерпимая жажда жизни.
- Эрл, ко мне! - крикнула она.
Ящер ринулся к хозяйке. При виде дзиры колючки на его шее ощетинились, в
глазах вспыхнул зловещий
свет. Пеня воду ударами сильного хвоста, он поплыл к дзире. Змея, еще выше
подняв голову, зашипела, из разинутой
пасти высунулся раздвоенный язык, под глоткой вздулся мешок.
Спустя мгновение ящер и дзира бросились друг на друга. Началась
смертельная схватка. Вода около чешуйчатых
тел бешено бурлила.
Ноэлла не стала ждать конца поединка. Преодолев оцепенение, она поплыла к
берегу.
На гальчатую косу Ноэлла выбралась с учащенно бьющимся сердцем. Ноги
подкашивались, дрожали,
перед глазами плыли радужные круги.
На отмель взбегали волны, кружевом пены одевая куски гранита. Среди
водорослей, принесенных прибоем,
ползали бурые морские пауки... Шипела пена и журчала у подножия скал вода.
Обессиленная, измученная
Ноэлла, лежа на песке, не видела, не слышала ничего. Она была в
полуобморочном состоянии.
Потом она потеряла сознание.
Очнувшись, Ноэлла с трудом поднялась и тихо позвала Эрла. Ящер не
откликнулся на зов. Очевидно, он
погиб в неравном поединке с дзирой.
Помедлив, Ноэлла медленно пошла по дорожке, которая вела к ее дому. По
пути силы еще раз изменили
ей. Пришлось присесть на плоскую мшистую каменную плиту, лежавшую среди кустов.
И тут она неожиданно увидела шагах в пятидесяти от себя Туюана. Он стоял
среди древовидных ветвистых
растений. Из-за его широких плеч выглядывали кроны карликовых деревьев,
отороченные колючими горжетками
отмершей листвы, над головой раскачивались пучки метелок высоких трав и
голубые пирамидальные
соцветия.
В руках у Туюана были продолговатый ящик и блестящая стойка с конически
расходящимися игольчатыми
стерженьками на конце.
Ноэлла насторожилась.
После размолвки около Хрустального дворца, когда ее до глубины души
возмутил грубый тон Туюана,
подпавшего под власть необузданной ревности и наговорившего ей много лишнего,
отношения между молодыми
людьми стали натянутыми. Ноэлла избегала бывать там, где проводил свой досуг
Туюан, а он не делал попыток
к примирению.
"Что он намерен здесь делать? - спрашивала себя удивленная девушка. - Для
чего явился?"
Ноэллу скрывали заросли. А ей было хорошо видно Туюана.
Прошло несколько минут.
Убедившись, что на берегу моря никого нет, Туюан раздвинул ветки
кустарника и отвел рукой кисти лиловых
и синих цветов.
Сделав шесть-семь шагов, он оказался на песчаной площадке, полого
спускавшейся к морю. За спиной
Туюана сомкнулась стена густой растительности. Она отделяла его. от низины,
примыкающей к ограде сада
загородного дома Ин Сена - единственного жилого строения на этом участке
побережья. Уединенную "дикую"
бухточку редко кто посещал. Именно поэтому она и полюбилась так Ноэлле.
О том, что она купается здесь по утрам, из знакомых Ноэллы знал только
Туюан, никого больше в свои
секреты она не посвящала. Но сейчас молодой ученый, очевидно, и не подозревал,
что Ноэлла находится поблизости
и наблюдает за каждым его шагом.
Опустившись на колени, Туюан воткнул в песок стойку и соединил ее голубым
проводом с ящичком. Затем
он нажал кнопку на его боковой стороне. Звякнул залор, крышка отскочила и
приняла вертикальное положение.
В гнездо этой крышки Туюан вставил длинный стержень с прозрачным диском
на конце. Диск этот напоминал
большой глаз, обращенный к солнцу.
Обойдя вокруг этого устройства и, потрогав для чего-то иглы, которыми
ощерился конец стойки, Туюан
опустился на корточки и стал быстро вращать небольшую рукоятку. Казалось, Туюан
заводит музыкальную
шкатулку.
Но никакой музыки Ноэлла, заинтересованная всем этим, не услышала.
Потрескивали электрические искорки,
проскакивающие между игольчатыми стерженьками, соединенными с концом
блестящей стойки, а внутри
ящика что-то сердито гудело. Гудение сменилось бульканьем, потом возник
тонкий, звенящий звук.
Туюан с удовлетворенным видом потер руки и, помедлив, одел на правую кисть
нечто схожее с браслетом.
Это "нечто" соединялось тонкой золотистой нитью с тем стержнем, который он
незадолго перед этим
вставил в гнездо в откинутой крышке ящика. После этого произошло совсем уже
непонятное: из ящика начали
взлетать различные тела - пунцовые шарики, полосатые цилиндрики, пятнистые
кубики. Они поочередно
подпрыгивали над ящиком, как будто были соединены с рукой Туюана невидимыми
ниточками, и он, шевеля
пальцами, принуждал их танцевать в воздухе.
Фигурки двигались между двумя границами; одна проходила на уровне крышки
ящика, другая - чуть
выше верхушки стойки. Когда Туюан отходил от ящика, движение фигурок
замедлялось, при его приближении
к ящику - ускорялось.
Странное это было зрелище. Туюан напоминал дирижера. Казалось, он мысленно
управляет движением
фигурок, заставляет их то упрощать, то усложнять свои траектории. Самодовольная
улыбка кривила красивые
губы Туюана, густые брови его двигались, аспидно-черные волосы отсвечивали
металлом.
С любопытством и беспокойством смотрела Ноэлла на Туюана. Для чего он все
это делает? Что замыслил?
- Ты что, в детство впал? - спросила, выйдя из своего укрытия, Ноэлла. -
Шарики какие-то бросаешь.
Где ты эти игрушки достал?
- Это не игрушки, - сухо проговорил Туюан. По его лицу было видно, что
присутствие на берегу Ноэллы
явилось для него малоприятным сюрпризом.
- А что же? Принадлежности жонглера? Газовые гранаты? Что внутри их?
Когель?
- В них нет никаких газов. Они сплошные.
- А почему они летают?
- Почему? Ты хочешь знать правду? - Тон Туюана сделался торжественным и
высокомерным. - Они
летают потому, что я лишил эти "игрушки" части их веса, обезвесил их... Они -
свидетельство моей власти
над силой тяготения... Помнишь, я как-то говорил тебе, что начал новую серию
опытов... Они подтвердили
мои расчеты... Теперь я близок к тому, чтобы управлять гравитационными полями
так же, как мы управляем
полями магнитными и электрическими... Я смогу уменьшить вес любого предмета...
- В самом деле любого?
- Да.
- И этой скалы? - Ноэлла указала рукой на огромную серую глыбу.
- И этой... Если захочу, она сделается такой легкой, что ты сможешь
поднять ее одной рукой.
- Л-любопытно, - иронически протянула Ноэлла... - Прямо сказка какая-то...
Мне начинает казаться,
что я все это слышу во сне... Обезвесь скалу... я хочу поднять ее.
Ноэлла подошла к скале, налегла на нее плечом и скорчила гримаску.
- Н-нет... - разочарованно сказала она. - Скала не по моим силам. Она даже
с места не сдвинулась.
- Не поднимай меня на смех, - сердито буркнул Туюан, - и не прикидывайся
наивной. Ты великолепно
понимаешь, что я обезвешиваю предметы не взглядом... нужно проводить
подготовительные работы...
менять электрическое поле... Проблема очень сложна, но я убежден, что разрешу
ее, и тогда...
- И что тогда?
- Тогда все, узнают, на что я способен. Большая часть намеченного сделана,
а то, что осталось...
Он помолчал.
- Почему ты избегаешь меня?.. Всегда и всюду я один...
- Потому что ты злой, нехороший.
- Всегда? Со всеми? Даже с тобой? - Туюан усмехнулся. - Странно слышать
такое из твоих уст. Другие,
возможно, плохо знают меня, но ты...
- Ко мне ты относишься лучше, чем к остальным, но и мне ты причиняешь,
забывшись, боль...
- Знаю, что имеешь в виду, - перебил Туюан. - Понимаю, понимаю... Тебе не
понравился тон, каким
я говорил с тобой о чужеземцах... В той вспышке гнева виновата ты. Великолепно
знала, что я против твоих
прогулок с чужеземцами, и все-таки пошла в горы с тем... светловолосым... Ты к
нему неравнодушна? Это
может плохо кончиться!
- Ты грозишь мне, Туюан?
- Предупреждаю... Я не позволю ему стать поперек моего пути. Помни об этом
и веди себя благоразумно.
- Ты, кажется хочешь, чтобы я ни с кем не разговаривала.
- Не хочу, чтобы ты разговаривала и ходила с ним... Чужеземцам нечего у
нас делать... Мы не приглашали
их в гости...
- Кто это мы? - холодно опросила Ноэлла.
- Патриоты Аэрии. Эти, с Земли, опаснее для нас, чем ямурские лазутчики,
тайком проникающие в Аоон...
А ты не хочешь понять этого, Ноэлла.
Туюан говорил быстро. В отрывистой речи его звучала угроза.
День этот сложился не таж, как хотелось Ноэлле.
Туюан не принадлежал к тем, кто быстро признает себя побежденным.
Раздосадованный тем, что Ноэлла ему не верит и расценивает облегченные
шарики, как некую разновидность
детских игрушек, а его манипуляции на берегу моря относит к категории
ловких фокусов, он пригласил
ее к себе в лабораторию.
Двухместный летательный аппарат доставил их к подножию горы. В ее толщах
было вырублено несколько
обширных помещений, предназначенных для проведения намеченных опытов.
Проведя Ноэллу через одно из них, заставленное машинами и приборами,
озаряемыми изнутри фиолетовыми
и синими вспышками, и пройдя мимо каких-то огромных чанов, соединенных друг
с другом трубами,
Туюан открыл перед ней узкую одностворчатую дверь в небольшую комнату - святуюсвятых
его владений.
Окон в комнате не было. С потолка, теряющегося в сиреневой мгле, наискось
протянулся синий луч. В
его свете на столе что-то переливалось и мерцало.
- Не веришь? - спросил Туюан, когда дверь автоматически захлопнулась и они
очутились в полутьме.
- Не верю, - задорно ответила Ноэлла.
- Тогда попробуй поднять вот это.
Туюан указал на узкую пластинку, лежащую на столе как раз там, где в
поверхность упирался синий луч.
Цветом своим пластинка напоминала морскую воду; темные, непрозрачные включения
чередовались со светлыми
участками. Местами сквозь пластинку было видно поверхность стола.
Думая, что Туюан шутит, Ноэлла попыталась мизинцем приподнять край
пластинки. Но она как будто
прилипла к столешнице. Ее не удалось отодрать даже обеими руками, хотя Ноэлла
систематически занималась
гимнастикой и была не из слабосильных.
- Теперь убедилась? - спросил Туюан.
Ноэлла нахмурила тонкие брови. Она была обескуражена тщетностью своих
усилий. На вид пластинка
казалась очень легкой, а поднять ее нельзя. Очевидно, без подвоха со стороны
Туюана дело не обошлось. Чтото
невидимое удерживает пластинку на столе, прижимает к его поверхности.
Ноэлле захотелось разгадать секрет. Она заглянула под стол, надеясь
увидеть какое-нибудь приспособление
или устройство. Однако там ничего не было.
Тогда Ноэлла, прежде чем Туюан успел помешать ей, быстро провела рукой над
пластинкой. В тот момент,
когда ладонь пересекла синий луч, Ноэлле показалось, что рука вдруг
отяжелела. Возникло такое ощущение,
будто ее что-то стремится прижать к столу.
Желая узнать, не почудилось ли ей это, Ноэлла попыталась вторично пересечь
ладонью синий луч, но
этому помешал Туюан: он схватил ее за другую руку и оттащил от стола.
- Ты ведешь себя, как ребенок, - сказал он, - и могла пострадать. Синего
луча нельзя касаться, он парализует
мышцы.
- Ты говоришь сегодня загадками, - заметила Ноэлла. - Показываешь фокусы и
ничего не объясняешь.
- При современном состоянии наших знаний это неизбежно, - сказал Туюан,
как бы оправдываясь. -
Никто не знает, что такое тяготение и почему все тела имеют вес. Одни ученые
считают, что таинственная сила
эта передается при помощи волн, другие - связывают ее с ничтожно малыми
частицами, летящими быстрее
света. Я тоже не разгадал природы тяготения, но мне удалось получить вещества,
при помощи которых можно
собирать и рассеивать лучи тяготения примерно так же, как мы собираем и
рассеиваем лучи света. Ты только
что убедилась, что вот эту пластинку нельзя поднять, хотя она не приклеена к
поверхности стола и не удерживается
на ней магнитом. Пластинку утяжеляет синий луч. Если луч потушить,
пластинка станет легче пробки.
Туюан повернул какой-то рычажок, потом нажал кнопку. Синий луч мгновенно
погас. Комнату поглотила
тьма. Некоторое время ничего не было видно, затем от стен стало исходить
зеленоватое сияние, а пластинка
засверкала словно многогранный изумруд. Поверхность ее перестала быть пятнистой,
темные верна исчезли,
точно растворились.
Но удивительнее всего было то, что теперь Ноэлла смогла кончиком мизинца
приподнять пластинку. Вес
ее стал теперь почти неощутимым.
Ноэлла недоумевала, Туюан торжествующе улыбался. Он радовался тому, что
поставил ее в тупик.
В КОРАЛЛОВЫХ ЗАРОСЛЯХ
На дне тропического моря. - Раздувающиеся ежи. - Чудовищная тридакна.
- Исчезновение Ингра. - Оживший сучок. - Вниз по склону. -
Подводный каньон.
Прошло две недели.
Борис Федорович и виэновец Ингр осторожно пробирались по дну мелководного
моря, отделяющего
Ямурию от архипелага, расположенного в экваториальной зоне Венеры. Сперва
предполагалось, что члены
тайной организации доставят Озерова на небольшом судне прямо на остров Тета.
Однако осуществить этот план не удалось. После освобождения Бориса
Федоровича из заточения охрана
берегов материка была усилена. По морю круглые сутки крейсировали сторожевые
корабли.
Поэтому Ингр решил вывести Озерова из опасной зоны по морскому дну.
Глубокой ночью они добрались
на челноке до небольшого кораллового островка, одели легкие скафандры,
снабженные большим запасом
сжатого кислорода и позволяющие на протяжении многих часов находиться под водой,
и теперь шли по склону
подводного хребта.
Путь этот был хорошо знаком Ингру. Пользуясь подводной дорогой, члены
тайной организации поддерживали
регулярную связь со своими сторонниками, скрывающимися от преследований
на многочисленных коралловых
островах.
Облачившись в водолазные костюмы еще на рассвете, Озеров и Ингр дважды
поднимались на повердность
подышать свежим воздухом и теперь приближались к пункту, намеченному для
третьего привала.
В диковинном мире оказался Борис Федорович, когда вслед за Ингром достиг
морского дна.
Южный материк опоясывала цепь коралловых рифов - естественный барьер на
пути океанских волн.
Величественные водяные валы от зари до зари накатывались на эту зубчатую
преграду. На протяжении сотен
километров вдоль барьерного рифа бурлила белая пенистая полоса. Валы приносили
из океана планктон и соли
- незаменимую пищу для коралловых полипов. И они, ветвясь, разрастались из года
в год.
При сумеречном свете, проникающем через десятиметровую толщу соленой воды,
кораллы представлялись
Борису Федоровичу, едва поспевавшему за своим проводником, каким-то
сказочным садом. Ярко-алые,
почти багровые, они напоминали своим цветом полированное красное дерево.
Рядом с алыми и шафранными коралловыми цветами причудливейших очертаний
плавно раскачивались
бурые водоросли. Длинные, гибкие стебли их представляли серьезное препятствие на
пути Озерова и Ингра.
Казалось, их притягивает к скафандрам магнитом. Они точно задались целью оплести
людей, запугать их, принудить
повернуть назад. Охваченные сложным волнообразным движением, они гибкими
змеями обвивались
вокруг туловища и ног, живыми петлями охватывали руки и шею.
Первое время Борису Федоровичу казалось, что водоросли и полипы -
единственные обитатели прибрежных
вод. Но он заблуждался. Когда они приблизились к подводной расщелине, из
нее неожиданно выползло
веретенообразное существо длиной метра два. От полосатого туловища отходили
короткие отростки, похожие
на зачаточные лапы, хребет был усажен длинными иглами, около ротового
отверстия шевелились усы.
Озеров невольно попятился. Однако эта предосторожность была напрасной.
Чудище не обратило на человека
внимания. Энергично разгребая ил всеми своими лапами, оно зарылось в
него. Лишь расплывающееся
облачко мути указывало то место, по которому только что, растопырив иглы, ползал
с задранным хвостом этот
придонный жилец.
Через несколько шагов Озеров заметил с полдюжины крупных шарообразных тел,
наполовину погруженных
в ил. Сперва Борис Федорович принял их за окаменелости. Они казались
безжизненными образованиями,
обреченными на вековую неподвижность. Но вдруг шары на глазах удивленного
геолога начали раздуваться,
будто кто-то непрерывно нагнетал в них воду. И минуты не прошло, как они
увеличились в два-три раза.
Вначале их можно было сравнить с ежами - теперь они напоминали скорее больших
дикобразов, угрожающе
ощетинивших многочисленные колючки.
Очевидно, эти ленивые обитатели морского дна раздувались, чтобы отпугивать
врагов.
По мере удаления от берега морская фауна становилась крупнее и
разнообразнее.
Попадались большие морские звезды, охватившие длинными лучами плоские
камни, по песку ползали
ленточные черви, шарахались в стороны темно-зеленые и красно-бурые крабы и
какие-то продолговатые уродливые
ракообразные с хвостами скорпионов.
В одном месте Борис Федорович увидел среди скал чудовищную раковину,
отдаленно напоминавшую
земную тридакну. Моллюск расположил свой известковый домик почти вертикально.
Тыльная часть раковины
примыкала к расщелине, створки шириной метра в два каждая были раскрыты - они
напоминали овальные
двери в по
...Закладка в соц.сетях
