Жанр: Научная фантастика
Голодная дорога
...Она услышала с заднего двора шум, и я увидел, как она
плотно оборачивает набедренную повязку вокруг талии в полной готовности драться. Она пошла
прямо на них, крича:
- Так чего вы, люди, хотите? ВИНА ИЛИ ВОЙНЫ?
Устрашающий призыв хозяйки бара заставил всех разойтись. Когда они совсем отступили, я
вылез из-за глиняного котла. Мадам Кото улыбалась мне. Затем она налила мне бокал пальмового
вина. Я выпил его вместе с мухами; позже Папа, пробравшись сквозь заросли буша, оказался в баре и
сел рядом со мной на скамейку. Мы пили до самой ночи. Когда я допивал свой третий бокал, я
заметил, что геккон на стене все еще смотрит на нас. На его головке был красный ободок. Геккон
никогда не кивал, и глаза его были похожи на маленькие бусины из сапфира. Когда кто-то другой
смотрел на него, он прятался.
- На что это ты смотришь? - спросил Папа.
- Ни на что, - ответил я.
Когда стало совсем темно, Папа послал меня в поселок посмотреть, не проснулась ли Мама. Идти
мне было неохота. Он дал мне хороший кусок тушеного мяса и наполнил мой маленький бокал
вином, который я выпил одним глотком. Он сказал:
- Будь настоящим сыном своего отца.
Я пьяно заулыбался и вышел из бара. Заросли буша казались спокойными. Затем я услышал, как
крадется тетерев и ночные птицы прочищают свои голоса, чтобы вступить в хор ночного пения. Я
развернулся, мир изменился, и снова все стало тихо. Я прошел мимо дерева с голубой повязкой,
свисавшей с ветки, и уже был готов взять ее себе, когда на меня залаял пес. Я не испугался. По какойто
причине я почувствовал, что откуда-то знаю его. Когда пес понял, что я его не боюсь, он отступил
и поковылял обратно в лес, а я последовал за его прижатым хвостом. Но потом вспомнил про Маму и
поспешил в наш поселок. От бара до нас вела достаточно прямая дорога, но собака сбила меня и все
дорожки перепутались. Я пошел по одной тропинке, и она привела меня в лес. Я пошел по ней
обратно и пришел в такое место, какого раньше никогда не знал. Все дома были гигантскими, деревья
маленькими, небо низким и воздух золотым.
Я постарался уйти из этого места, но не знал как. Я пошел обратным путем в лес, но тропинка
привела меня опять в это место. Я остановился, было тихо, и я не слышал ни птиц, ни насекомых, ни
даже жужжания мух. Тепло было другим. Потом я заметил, что ничто в этом месте не отбрасывает
тени. Свет красного солнца проникает во все на своем пути. Ветра не было. Воздух был спокойный и
прохладный. Когда я пошел обратно, я вдруг перестал слышать свои шаги. Однако я ничего не
боялся. Почему-то все казалось мне знакомым, и я шел и шел по этим странным дорожкам. Я шел
долго. И затем увидел мужчину, который приближался ко мне. На его лице была белая повязка. Его
глаза были зелеными. Но когда я посмотрел на него пристально, что-то в нем изменилось, и я увидел,
что его ноги необычайно волосатые и лицо его перевернуто снизу вверх. Черты лица перепутаны -
глаза были на щеках, рот на лбу, подбородок волосатый, и голова лысая за исключением бороды,
ушей его я найти не смог. Мне пришлось нагнуть голову и перестроить свое мышление, чтобы
уловить смысл в его чертах. Я не мог понять, как я считал его нормальным сначала, когда увидел. Он
прошел мимо меня, не сказав ни слова. Глаза на затылке настороженно меня рассматривали.
Я перешел на другую тропинку, чтобы обойти его, но, идя дальше по тропинке, увидел, что он
снова приближается. Я ускорил шаг, чтобы уйти от него. Казалось, что мы попали в невидимый
лабиринт. С каждым разом, когда я встречался с ним, его намерения относительно меня становились
более определенными. Подойдя к зарослям синеватых деревьев, я спрятался за одно из них. Внутри
дерева раздавались громкие и страстные голоса, словно с важного собрания. Я вышел на тропинку и
в шоке увидел себя, приближающегося ко мне. Я остановился, и другой человек, который был мной,
сказал:
- Что ты тут делаешь?
- Я?
- Да.
- А что с тобой случилось?
- Что со мной случилось?
- Что ты здесь делаешь?
- Почему ты спрашиваешь?
- Потому что хочу знать.
- Я с посланием.
- Каким посланием?
- К тебе.
- Ко мне?
- Да.
- Что это за послание?
- Меня послали сказать тебе - иди домой.
- Это я и пытаюсь сделать.
- Ты уверен?
- Да, конечно. Ладно, кто тебя послал?
- А кто ты думаешь?
- Я не знаю.
- Наш король.
- Какой король?
- Великий король.
- Где он?
- Что это за вопрос?
Наступила пауза. Я упрямо смотрел на загадку, стоящую передо мной. Он на меня тоже смотрел.
- Ты очень похож на меня.
- Это ты очень похож на меня, - ответил он.
Затем, словно подозревая, что он начинает становиться мне понятным, он сказал:
- Становись на эту тропинку, и все с тобой будет в порядке.
Я посмотрел, куда он показывал, и увидел собаку, которую преследовал раньше. Когда я
взглянул опять на этого человека, его уже не было. Я пошел за собакой. Какое-то время мы шли по
этой тропинке. Синие ленты свисали с деревьев. Тропинка становилась все уже, и я почувствовал, что
иду но краю стены. Мне приходилось не спускать глаз с тропинки, чтобы быть уверенным, что не
упаду, и я не заметил, как вышел из леса. Когда я поднял глаза, то увидел Мадам Кото, в желтом
великолепии, одетую как на праздник.
- Где ты был?
- Я не знаю, - ответил я.
Она покачала головой в легком раздражении и отправилась по своим делам. Когда она ушла, я
нигде не мог найти собаку и пошел к дому.
Стало очень темно. Я подошел к бараку, поспешил к нам в комнату и не нашел никого. Мамы не
было на кровати. Комната была прибрана, и по углам пахло дезинфекцией. Я покинул комнату и
пошел в коридор. Казалось, все куда-то ушли. Наконец в последней комнате я услышал разом все
поселковые шумы, словно их туда затолкали силой. Гвалт стоял буйный. Голос Папы то и дело
возносился надо всеми. Когда я посмотрел в комнату сквозь трещину в двери, я увидел там все
поселение, представлявшее из себя неистовое собрание. На столе не было ничего спиртного. С одной
стороны комнаты находились кредиторы и их родственники. Те двое, которых избил Папа, кричали
из-за их спин. У одного было мачете, у другого палка. Между ними и столом располагались
поселковые мужчины и женщины. По другую сторону комнаты были Мама и Папа, множество детей
и фотограф, делавший снимки с собрания. Лендлорда избрали судьей. Каждый раз при вспышке
камеры лендлорд принимал позу. Папа был спокоен, и Мама выглядела хорошо. Один из кредиторов
сказал:
- Если ты такой сильный, почему бы тебе не стать боксером!
- Я стану им, - ответил Папа.
Другой кредитор сказал:
- Почему бы тебе не вступить в армию, поработать мускулами, чтоб тебя там убили. Ты только
здесь такой сильный.
Лендлорд поднял руку, призывая всех к тишине. Вспышка. Он приосанился. Кредиторы
закричали о своих деньгах и ранениях. Это звучало как детский лепет. Папа улыбался. Лендлорд,
посреди вспышек, провозгласил свой вердикт. Он присудил Папу к штрафу в десять фунтов, очень
солидной сумме. Кредиторы ликовали. Лендлорд сказал, что Папа должен заплатить долги и штраф в
течение недели или убираться из поселения. Затем, подбадриваемый ликующими голосами, он ко
всему прочему присудил Папу к покупке бутылки огогоро в знак общественного примирения. Папа
ответил, что у него нет денег, но он может купить ее в кредит. Женщины засмеялись. Камера дала
вспышку. Лендлорд, в приступе необычайного великодушия, предложил сам купить огогоро
примирения. Люди похвалили его за мудрость. Я отпрянул от двери, пошел к линии домов и стал
играть в песок с другими детьми.
Вскоре я услышал голоса в коридоре. Я пошел на задний двор, помыл лицо и ноги и прошел в
комнату. Мама оживленно суетилась, как будто болезни и след простыл. На ее лице горел румянец, и
глаза светились. Лечение укрепило ее дух и оживило лицо. Папа сидел на стуле и курил. Он выглядел
счастливым. Стол был накрыт. Рана на голове Папы почти зажила, и его больная рука уже не свисала
беспомощно.
- Где ты был? - спросил он меня.
Мама ринулась ко мне и прижала к себе, и я вдохнул запахи ее тела. Казалось, что меня не было
здесь очень долго, что я прошел через долгое время забытья.
- Сын мой! - воскликнула Мама, и ее глаза необычно засверкали.
Папа отложил свою сигарету и сказал:
- Ты пропустил собрание поселения. Они оштрафовали меня. Я устал тебя ждать и пошел
домой. Твоей матери уже хорошо. Боги ответили на наши молитвы.
Я прижался к Маме. Папа продолжал:
- Садись и ешь. С завтрашнего дня и до того времени, когда ты пойдешь в школу, ты будешь
ходить в бар Мадам Кото. Ты будешь оставаться там по несколько минут каждый день. Вот.
Я закивал. Потом помыл руки. Мы ели все вместе, и Папа все накладывал мне лучшие кусочки
раков и курицы, в то время как Мама осторожно вынимала косточки из свежезажаренной рыбы и
подкладывала мне сочные куски. Комната была светлой от родительского сияния. Я чувствовал себя
странно. Я пропустил какой-то важный момент, изменивший свет в нашем мире.
Мы закончили есть, и я понес тарелки на задний двор и помыл их. На обратном пути я встретил
одного из кредиторов, которого избил Папа. Его лицо в синяках было жестоким и трусливым.
Проходя мимо, он исподтишка стукнул меня по голове. Когда я пришел домой, мои глаза были
мокрыми. Мама и Папа сидели вместе на кровати. Мама посмотрела на меня и сказала:
- Смотри, наш сын плачет от счастья.
Я улыбнулся, и боль прошла. Я вытер стол, расстелил мат и растянулся на нем. Папа пошел к
своему креслу. Свеча почти догорела, и Мама зажгла новую. Я смотрел на таинство пламени. Мама
сложила свой товар в корзину.
- Я собираюсь снова начать торговлю, - сказала она.
Папа улыбнулся.
- Моя жена - серьезная деловая женщина.
Потом он посмотрел на меня.
- Люди считают, что из меня получится хороший боксер. Человек, который живет напротив,
видел, как я бил кредиторов. Он сказал, что может представить меня некоторым тренерам и
менеджерам. Найти хорошего тренера. Бесплатно.
Он засмеялся. Потом ударил по воздуху и подался назад.
- Я буду великим боксером. Говорят, бокс приносит деньги.
Он снова стукнул по воздуху. Он начал бить пламя свечи, мастерски потушил его серией ударов
и после снова зажег.
- Я побиваю огонь и становлюсь огнем. Каждый, кто сражается со мной, сражается с солнцем.
Он снова засмеялся. Я продолжал наблюдать мистерию пламени. Мама устало вздохнула. Я
посмотрел и увидел, что она не очень-то рада перспективе, что Папа станет боксером. Она
подсчитывала свою мелочь. Она сказала:
- Твой отец в деревне любил боксировать и бороться. Его прозвали Черный Тигр. Он побил
всех молодцов в деревне. Однажды, перед дракой, он пробил большую дыру в стене дома врага
своего отца.
Папа громко засмеялся. Мама продолжала.
- Тот враг наслал на него проклятие. И люди вокруг стали говорить, что в следующий раз, когда
твой отец будет биться, он проиграет. Они сказали, что он на неделю впадет в безумие. Твой отец
перестал драться. И деревенские люди передали его прозвище другому человеку. Но те, кто его
поддерживал, уговаривали его идти драться и отвоевать титул чемпиона деревни. Они много
поставили на него. Сначала твой отец отказался, но затем из гордости дал согласие. Мужчина,
маленький мужчина, уложил твоего отца в последнем раунде. Твой отец проиграл.
- Но я не впал в безумие на неделю. Об этом вся деревня говорила.
- Но ты ушел в город.
- Да, я ушел в город.
Они оба замолчали. Казалось, что они попали в кромешный ад. Мама закончила пересчитывать
мелочь и села на кровать. Папа вздохнул.
- Своего отца я не видел вот уже пять лет.
Вдруг за шкафом начала что-то грызть крыса. Ожила большая муха, словно пробудившись от
долгого сна, и стала летать по комнате. Мотылек взлетел с папиных ботинок и облетел огонек
пламени по нисходящей спирали. Папа зажег сигарету и сосредоточенно закурил. Звуки, издаваемые
крысой, усилились, и к ней присоединились другие крысы. Мамино лицо передернулось. Папа
сказал:
- Сейчас твой дедушка уже почти слепой. Он - главный священник нашего прихода,
Священник Бога Большой Дороги. Каждый, кто хочет принести особую жертву для своих
путешествий, важных дел, рождений, похорон, всего остального, приходит к нему. Все человеческие
существа идут одной дорогой.
Он помолчал. Потом продолжил:
- Мне предназначалось сменить его на месте священника, но старейшины деревни сказали:
"Твой сын - боец. Как боец может стать Священником Большой Дороги? Бог выберет тебе
преемника не из твоей семьи. Но кто может знать будущее?" Твой дедушка очень был этим
расстроен. Он сейчас слепой и носит темные очки, и бродит по деревне и по миру без посоха и какойлибо
помощи со стороны. Старшие в нашей семье очень сильны духом. Они обладают очень
большим могуществом.
Его голос вдруг сделался очень грустным.
- Мы забываем про эти силы. Сейчас вся сила, которая есть у людей, это их эгоизм, деньги и
политика.
Крысы продолжали грызть. Мотылек подлетел ближе к свече, обжег себе крылья и упал в воск.
Дым от его сгоревших крыльев был тяжелый и не мог подняться высоко, а сам мотылек влип в воск и
загорелся. Я задул оба огонька, вынул мотылька из воска и снова зажег свечу. Папа сказал:
- Вся сила у бедных людей заключена в их голоде.
- Ах, эти крысы! - сказала Мама.
Она раскинула руки и ноги по кровати. Папа закончил курить сигарету. Я взял свою подушку и
покрывало. Папа задул свечу, и я слушал, как едят крысы, и муха жужжит во тьме. Папа лег в
кровать. Скрипнули пружины. Крысы продолжали грызть, и Папа из темноты сказал:
- Азаро, крысы могут быть нашими друзьями. Иногда они могут сказать тебе, что происходит в
мире. Они - наши шпионы. Послушай их, Азаро, и завтра скажи мне, о чем они говорили.
Я стал прислушиваться к крысам. У одной из них зубы были как из желтого камня. Крысы,
кажется, ни о чем не говорили, но вскоре я услышал, как пружины кровати скрипят в этом особенном
ритме многих ночей. Движения кровати заглушили звуки крыс. Я заснул и проснулся, и услышал, что
Мама дышит как-то по-особенному, кровать трясется и горбатые фигуры бродят по темноте. Я снова
заснул.
Я проснулся внезапно, кровать все скрипела, но вскоре я перестал слушать музыкальный скрип
кровати, потому что мой слух поглотили крысы и их настойчивость. Перед тем как заснуть, я вообще
перестал слушать кровать, потому что вдруг понял, что если я как следует попытаюсь, то смогу
понять язык крыс. Они говорили, прокладывая себе путь в мамином мешке с гарри, что мир злее, чем
огонь, и тверже, чем сталь. Я не понял, что они имели в виду, и постарался позвать их, чтобы они
объяснили. Но они не понимали меня, потому что, в отличие от нас, они умеют говорить только на
одном языке.
КНИГА ВТОРАЯ
Глава 1
Мир полон загадок, ответить на которые может только мертвец. Когда я чаще стал ходить в бар
Мадам Кото, я понял, почему духи проявляли к ней такой интерес. Я приходил к ней днем после
школы. Она часто бывала во дворе. Иногда она копала землю, зарывала свои амулеты, или отрывала
их. Однажды я спрятался и, наблюдая за ней, увидел, как она что-то зарыла, обложив белыми
камнями. Я не понял, зачем они нужны, имеют ли они вообще какую-то значимость.
В другие часы, когда я приходил из школы, она была в буше во дворе и, едва заметив меня, могла
крикнуть:
- Садись! Садись и привлекай клиентов! Зови их сюда!
Мне приходилось садиться и приваживать мух. Обилие пальмового вина так расплодило мух,
что, когда я дышал, я был почти уверен, что их вдыхаю. Мне приходилось сидеть в пустом баре,
рядом с глиняным котлом, и смотреть за прохожими через ленточную занавеску. В первый раз, когда
я сидел там один, никто не зашел в бар выпить, и мне казалось, что я приношу одни несчастья.
Днем бар, как правило, пустовал. Один или два человека, у которых не было работы, приходили
спросить цену на стаканчик пальмового вина. Как только человек решался войти в бар, Мадам Кото
начинала относиться к нему с уважением. Кого она ненавидела, так это неуверенных, тех, кто стоял
снаружи и не решался зайти. Она предпочитала, чтобы такие лучше шли своей дорогой, чем заходили
в бар. Она была очень избирательна в своем уважении.
Иногда днем заходили женщины. В основном это были торговки тем, что блестит на солнце. Они
говорили о своих детях или мужьях, о предстоящих выборах, о громилах и насилии, о людях из
различных партий, убитых в политических стычках в глубине страны. Женщины всегда приходили с
узелками на головах. Они выглядели здоровыми, но вместе с тем печальными, добродушными, но
словно чем-то придавленными. В большинстве это были торговки, идущие на рынок, или же
женщины, которые останавливались передохнуть в тени, спасаясь от пыльных дорог поселка. Они
разговаривали высокими голосами и скапливались вокруг Мадам Кото во дворе, когда та сидела на
табурете, готовя вечерний перечный суп.
Когда женщины входили, они постоянно дразнили меня, приговаривая:
- Этот мальчик женится на моей дочке. Посмотрите, у него женское воспитание.
К спинам у них были привязаны дети. Вот и женское воспитание: именно от женщин я узнавал о
том, что происходит в стране. Я узнал, что идут разговоры о Независимости, узнал про то, как с нами
обращаются белые люди, узнал о политических партиях и племенных движениях. Я сидел в баре на
скамейке, так и не доставая ногами до земли, и слушал их истории о сенсационных любовных
скандалах, пока сон не касался моих глаз жарким дневным дыханием. Жарко было постоянно, и
мухи, и гекконы, и комары, и мошки постоянно находились в движении.
Женщины все не умолкали, и Мадам Кото приходилось покупать у них какую-нибудь вещицу
или две, тогда те снаряжались в жаркую дорогу, трогая меня или улыбаясь, когда проходили мимо.
Иногда Мадам Кото исчезала и оставляла меня одного в баре. Посетители приходили, и я
смотрел на них, а они на меня.
- Есть пальмовое вино?
- Да.
- Тогда обслужи нас.
Я не двигался.
- Ты не хочешь нас обслуживать?
Я не произносил ни слова.
- Где твоя мадам?
- Я не знаю.
Они прогуливались до заднего двора, приходили и опять садились.
- Как тебя зовут?
Я не говорил им своего имени. Они с отвращением уходили, и я не видел их долгое время после
этого. Когда Мадам Кото возвращалась, я рассказывал ей о посетителях, и тогда она говорила со
мной резко.
- Почему ты не пришел и не позвал меня?
- Куда?
- Ко мне в комнату.
- А где она?
- Пошли со мной.
Она провела меня к себе, и тогда я узнал, что у нее в бараке есть комната. Ее комната была возле
туалета. Она не позвала меня внутрь, и дверь комнаты всегда была закрыта. Я также понял, что днем
она ходит на рынок, чтобы закупить необходимые припасы для ужина и нужные травы для своего
перечного супа. Иногда она покупала листья табака и коротала полдень, сворачивая ртом сигаретки.
Однажды днем я сидел в своей обычной позе, когда вдруг глиняный котел начал дребезжать. Я
положил на него руки, и он замолчал. Я убрал руки - и он задребезжал. Я пошел во двор,
осматриваясь вокруг, чтобы мне кто-нибудь это объяснил. Когда я вернулся, то увидел стоящих в
дверях троих очень странно выглядящих мужчин. Они были необычно высокого роста и очень
черные. У них были миндалевидной формы глаза, маленькие носы, короткие руки, и на лицах у них
не проскальзывало и тени улыбки. Говорили они между собой гнусавыми голосами, звучавшими так,
словно у них не было груди. Я не мог понять, о чем они говорят. Они отказывались входить дальше
двери. Оглядывали бар, инспектируя его, и каждый смотрел в свою сторону, как будто их разные
головы были связаны общим разумом.
Глаза у них были глубоко посаженные, тусклые, невыразительные. Я не был уверен - смотрят
ли они на меня или в потолок. Я показал на скамейки. Мужчины одновременно покачали головами.
Они просто стояли в проеме, полностью закрывая свет с улицы. Я посмотрел на их короткие руки,
двинулся в сторону двери, и моя голова едва не соскочила с плеч от испуга, когда я понял, что у них у
всех без исключения по семи пальцев на каждой руке. Затем я заметил, что все они босые и большие
пальцы на их ногах загнуты вовнутрь, как у некоторых животных. От мужчин исходило сильное и
пугающее чувство достоинства. Я соскочил со скамейки и побежал к комнате Мадам Кото сказать ей,
что в баре три очень странных клиента. Она поспешила в бар, затягивая набедренную повязку,
сплевывая табак изо рта. Я так и не попал к ней в комнату. Я осмотрелся. Мухи и гекконы исчезли.
Черный кот подглядывал за мной через открытую дверь на задний дзор. Я пошел за ним, но он
перепрыгнул через забор. Я пошел к фасаду бара и не смог найти Мадам Кото. Войдя в бар, я увидел,
что она вытирает столы мокрой тряпкой.
- Я никого не видела, - сказала она. - Зови меня только тогда, когда приходят клиенты, ты
понял?
Я ничего не ответил и даже не кивнул.
Когда Мама выздоровела, она стала еще более грустной, подавленной, но и более собранной.
Каждое утро, когда она просыпалась, она сразу принималась бродить по комнате, словно что-то
ночью выбивало ее из привычной колеи, но она не могла припомнить, что именно. Папа ложился
спать очень поздно и очень рано вставал. Когда я просыпался, он уже где-то искал работу. Мама
слонялась по комнате, что-то бурча себе под нос о крысах и бедности.
По утрам я порой просыпался от необычной суматохи - Мама била шкаф своей метлой. Она
хлестала его сверху и снизу, пинала корзины с провизией и мешки с гарри, словно они лично обидели
ее. Иногда после этой процедуры со шкафа сыпались майские жуки, которые заползали мне на лицо,
и я вскакивал. Мама, в забытьи, охваченная мщением, продолжала сбивать жуков. Она сметала их
трупы на дощечку, ставила метлу и выходила выбрасывать жуков, потом мы садились есть. Она
всегда давала мне в школу кусок хлеба, провожала меня до развилки и затем уходила с корзиной на
голове, нараспев расхваливая свой товар.
На какое-то время Папа исчез из моей жизни. Я просыпался и его нигде не было. Я шел спать, и
он все еще не появлялся дома. Он очень много работал и, когда я видел его по воскресеньям, я видел
только его страдания. Его спина постоянно болела, и мы с Мамой разминали ее ногами, чтобы
уменьшить боль. Спина у него была очень сильная и мускулистая, и я никогда не мог на ней
удержаться. Однажды, когда Мама хорошенько прошлась по спине, она хрустнула, и нам пришлось
намазать ее отвратительно пахнущей мазью, которую мы достали у странствующего травника. Папа
работал изо всех сил, перетаскивая тяжелые грузы в гараже и на рынках, и зарабатывал очень мало.
Из этих денег ему приходилось платить кредиторам, которые каждый вечер приходили к нам
напомнить, что они все еще живы. И из того, что оставалось, нам едва хватало на еду и на уплату
ренты. После того как я несколько дней не видел Папу, я спросил Маму, что с ним случилось.
- Он работает, чтобы мы могли есть, - ответила Мама.
Была ночь. Дети играли в проходе. У нас было темно, потому что мы не могли позволить себе
покупать свечи. Мама молча, не жалуясь, бродила в темноте. Она ударилась обо что-то, выругалась и
присела, я зажег спичку и увидел, как кровь сочится из ее большого пальца на правой ноге.
- Правая нога будет счастливая, - сказала она.
Кровь капала на пол, и я сказал:
- Мне вскипятить воду?
Она ничего не ответила. Спичка догорела. Мамина кровь стала цвета темноты. Я не слышал
дыхания Мамы, не видел ее. И прежде, чем я зажег другую спичку, она поднялась и пошла на двор.
Когда она вернулась, то уже обмыла палец, и я спросил, что она положила на рану.
- Бедность, - ответила она.
Я зажег еще одну спичку и стал изучать ее палец.
- Не трать спички, - сказала она резко.
Палец все кровоточил через черную ткань, в которую она его обернула.
- Пепел, - сказала она.
Спичка догорела. Мы не двигались. Крысы начали что-то грызть, и майские жуки забегали в
шкафу.
- Тебе пора спать, - сказала она.
Я не двигался. Я хотел дождаться Папу. Было уже поздно и темно. Помолчав, Мама сказала, что
пойдет и приготовит еду.
Мы не ели с самого утра. Вот уже несколько дней мы ложились спать на голодный желудок.
- Я пойду с тобой.
- Иди спать или призрак схватит тебя.
- Пусть только попробует.
Она двинулась в темноту, и я слышал, как она возится у двери. Из открытой двери вошел свет,
Мама вышла. Я сидел во тьме, прислушиваясь. Попробовал встать, но что-то пригнуло меня к полу. Я
попытался еще раз, но темнота превратилась в неодолимую силу. Я лег на пол и стал ползти,
упираясь руками и коленками. Что-то поползло по моей руке. Я в испуге попытался встать, ударился
головой об острый выступ большого стола и стоял так, пока темнота не закончила свой танец. Потом
я отыскал папин стул и сел. Я уже мог различать очертания предметов. Я оставался сидеть на стуле,
пока не пришла Мама.
- Ты все еще не спишь?
- Да.
- Иди спать.
- Я голодный.
Она молчала. Затем, спустя некоторое время, сказала:
- Дождись отца. Мы все вместе разделим его еду.
Я поблагодарил ее. Она нашла меня в темноте и прижала к себе мою голову, я услышал, как она
тихо плачет. Потом она сказала более мягким голосом:
- Давай я расскажу тебе историю о животе.
- Расскажи историю, - сказал я, готовясь ее слушать.
Она пошла к кровати. Я не мог видеть ее. Крысы что-то грызли, и майские жуки копошились.
Она начала:
- Сильные люди едят очень мало, - сказала она.
- Почему?
- Потому что они сильные. В моей деревне жил великий человек-врач, который ночами мог
летать на луну и затем идти через могучий океан навестить духов в земле белых людей...
- Зачем?
- Потому что ему надо было устроить важную встречу, она касалась будущего всего мира. Но
чтобы устроить эту встречу, он должен был сделать что-нибудь великое. Поэтому он летал на луну и
на разные планеты. После полета он пошел в страну белых людей, и прежде чем принять его, они
задали ему только один вопрос.
- Какой?
- Они спросили его: "Мистер Врач из деревни Оту, что ты ел перед тем, как слетать на луну?"
- И что он ответил?
- Сверчка.
- Только сверчка?
- Да, мален
...Закладка в соц.сетях
