Жанр: Научная фантастика
Мошка в зенице Господней (Мошкиты 1)
...у.
Удивленный Кутузов быстро кивнул. Хорват отметил это и мысленно улыбнулся.
- Чудесно. Мы привезем вам подарки, когда вернемся. Нам очень хочется
отплатить вам за гостеприимство...
Адмирал Кутузов что-то сказал, и Хорват наклонился в сторону от экрана, чтобы
послушать.
- Спросите о гардемаринах, - приказал адмирал.
Хорват глотнул и сказал:
- Есть какие-нибудь новости о наших гардемаринах?
В голосе моти прозвучала болезненная нотка:
- Откуда им быть, Энтони? Они погибли, пытаясь войти в атмосферу, а их корабли
полностью сгорели. Мы отправляли вам снимки - разве вы не получили их?
- Э... я их не видел, - ответил Хорват, и это было правдой. Проклятый адмирал не
верил ничему! Неужели он думает, что парней захватили в плен и теперь пытают, чтобы
получить информацию? - Простите, но мне приказали спросить.
- Мы понимаем. Люди очень заботятся о своих молодых Принимающих решения.
Впрочем, как и моти. У наших рас очень много общих черт. Приятно было снова
поговорить с вами, Энтони. Мы надеемся, что вы скоро вернетесь.
Внезапно прозвучал тревожный сигнал. Адмирал Кутузов нахмурился и стал
внимательно слушать что-то, чего Хорват слышать не мог. Одновременно с этим диктор
объявил о докладе квартирмейстера.
- Корабельные шлюпки закреплены, сэр. Мы готовы к отправлению.
Моти явно услышала это и сказала:
- Подаренный корабль вполне сможет догнать вас, если ваше ускорение не
превысит... - последовала пауза, за время которой моти к чему-то прислушивалась, -
...три ваших g.
Хорват вопросительно взглянул на адмирала, который напряженно думал о чем-то.
Потом он кивнул Хорвату.
- Наше ускорение в этом полете составит полтора наших g, - сказал Хорват.
- Тогда наши подарки будут у вас через пять часов, - ответила моти.
Экраны вспыхнули, и микрофон Хорвата отключился. Голос адмирала Кутузова
проскрипел:
- Мне сообщили, что какой-то корабль покинул Мошку-1 и направился к точке
Алдерсона с ускорением 1,74 наших g. Это два g Мошки. Будьте любезны, попросите у
них объяснений, - голос звучал достаточно спокойно, но интонация была повелительной.
Хорват повернулся к моти, и его экран снова ожил. Старательно подбирая слова,
чтобы не обидеть случайно собеседника, он выполнил приказ и закончил вопросом:
- Вам об этом известно?
- Конечно, - ответила моти. - Мастера отправили наших послов в Империю для
встречи с вами. Их всего трое, и мы просим, чтобы вы доставили их в столицу Империи,
где они будут представлять нашу расу. У них есть все полномочия вести переговоры за
нас.
Кутузов глубоко вздохнул. Лицо его было багровым от усилий держать себя в руках,
и казалось, что сейчас он закричит, но он только сказал так тихо, что моти не могла его
слышать:
- Скажите им, что мы должны обсудить это. Капитан Михайлов, ускорение по
готовности.
- Слушаюсь, сэр.
- Мы должны уже уходить, - сказал Хорват моти. - Я... мы... должны обсудить
вопрос о послах. Это для нас неожиданность... Я надеялся, что вы пойдете сами. И
вообще, послана ли в качестве посла хоть одна из наших финч(клик)?
- Времени хватит для любых необходимых обсуждений, - заверила его моти. -
Что касается вашего вопроса, то ни один посол моти не отождествляется с каким-либо
определенным человеком, ведь они должны представлять нашу расу. Надеюсь, вы
понимаете это? Эти трое были выбраны, чтобы представлять все взгляды, и им
единогласно дано право заключать для моти любые соглашения. Что касается угрозы
чумы, то они подождут, пока вы убедитесь, что они не представляют опасности для
вашего здоровья... - по "Ленину" разнесся громкий звук сирены. - Прощайте, Энтони.
Передайте это всем. И возвращайтесь скорее.
Прозвучал сигнал последнего предупреждения, и "Ленин" двинулся вперед. Еще
какое-то время Хорват смотрел на пустой экран, а за его спиной остальные удивленно
перешептывались.
ПРОЩАНИЕ
Линкор Его Императорского Величества "Ленин" был загружен под завязку и забит
командой "МакАртура" и учеными, которые все оказались теперь на его борту. Члены его
команды довольствовались одним гамаком на двоих-троих человек, морские пехотинцы
спали в коридорах, а офицеры набивались по трое в каюты, предназначенные для одного.
Кроме того, на ангарной палубе находились артефакты моти, спасенные с "МакАртура",
которые Кутузов требовал держать в вакууме, под постоянной охраной и с
периодическими осмотрами. На борту корабля совершенно не было места, где могла бы
собраться вся его команда.
Корабль должен был оставаться в боевой готовности до тех пор, пока не покинет
систему Мошки, даже во время похоронной службы, проведенной Дэвидом Харди и
священником "Ленина" Джорджем Алексисом. Для каждого это была довольно
необычная ситуация, хотя для экипажа корабля стало традиционным собираться, когда это
возможно, а похоронные службы часто проводились на кораблях в состоянии боевой
готовности. Надев черную епитрахиль и повернувшись к служебнику, который один из
рядовых держал открытым перед ним, Дэвид Харди думал, что, вероятно, проводил
больше заупокойных, чем обычных богослужений.
По кораблю пронесся трубный звук.
- Экипаж, вольно! - негромко скомандовал главный боцман.
- Дай им вечный покой, о Господи! - пропел Харди.
- И пусть свет вечно светит над ними, - отозвался Алексис. Все стихи и ответы на
них были знакомы каждому, кто достаточно долго пробыл в Военным Флоте.
- Я - Воскресение и Жизнь, сказал Господь. Кто бы ни поверил в меня, даже если
умрет, будет жить; кто бы ни жил, веря в меня, никогда не умрет.
Служба продолжалась. Члены команды отвечали со своих боевых постов, и по всему
кораблю разносилось негромкое бормотание.
- И услышал я голос с небес, сказавший мне: "Отныне благословляю мертвых,
которые умерли во имя Господа. Пусть отдохнут они от трудов своих".
"Отдохнут, - подумал Род и содрогнулся. - Я видел множество погибших
кораблей, и множество людей под моим командованием забиралось на сотни парсеков от
дома. Почему же я думаю именно об этом?" Он глубоко вздохнул, но стеснение в груди не
прошло.
Огни по всему кораблю потускнели, и записанные голоса хора Имперского Военного
Оркестра запели гимн, к которому присоединились и члены экипажа. "Грядет день гнева и
гибели, когда смешаются слова Дэвида и Сибиллы, а небеса и миры под ними обратятся в
прах..."
"Сибилла? - подумал Род, - О, Боже, что за древность?" Гимн продолжался и
продолжался, закончившись гимном мужских голосов.
"Верю ли я в это? - задумался Род. - Харди верит, об этом ясно говорит его лицо.
И Келли, готовый выбросить своих друзей через торпедный аппарат наружу, тоже верит.
Почему я не могу верить, как они? Но я же верю, не так ли? Я всегда верил, что у этой
вселенной должна быть какая-то цель? Вот, например, Бари. Это даже не его религия, но
все равно служба захватила его. Интересно, о чем он сейчас думает?"
Гораций Бари внимательно смотрел на торпедный аппарат. Четыре тела и голова!
Голова морского пехотинца, которую Домовые использовал для своего троянского коня.
Бари видел это только один раз, пробираясь через пространство в облаке тумана, битого
стекла и дрыгающихся и умирающих Домовых. Он помнил квадратные челюсти, широкие
вялые рты, блестящие мертвые глаза. Да будет милостив к ним Аллах, и пусть легионы
Его опустятся на Мошку...
"Сэлли воспринимает это лучше, чем я, - подумал Род, - а она штатский человек.
Мы оба любили этих парней... Почему меня не беспокоит судьба остальных? Пятеро
морских пехотинцев погибли, выводя с "МакАртура" гражданских. Все было бы не так
плохо, если бы гардемарины погибли в бою. Я был готов к потерям, когда послал катер со
спасательным отрядом. Я не был уверен, что парни вообще смогут покинуть "МакАртур".
Но они сделали это и были уже в безопасности!"
- О, Боже всемогущий, прими души наших ушедших братьев, а мы доверим их тела
глубинам космоса, не сомневаясь в их воскресении и вечной жизни у нашего Господа
Иисуса Христа...
Келли нажал на ключ, и последовало мягкое хууш-ш, потом еще и еще всего пять
раз. Из двадцати семи погибших и пропавших без вести удалось найти только четыре тела
и одну голову.
- Экипаж, внимание! Пли!
- Огонь!
"Интересно, как воспримут это моти?" - подумал Род. Три бортовых залпа,
направленных в никуда... за исключением третьего, испарившего тела, выброшенные
секунду назад. На этом настоял адмирал, и никто не стал с ним спорить.
Трубные звуки замерли вдали, когда трубачи "Ленина" и "МакАртура" закончили
свой дуэт. На мгновение корабль замер.
- Экипаж, разойдись!
Офицеры молча выходили из торпедного отсека. Огни в коридорах вновь ярко
вспыхнули, и люди заторопились обратно на свои места по боевому распорядку или к
переполненным местам отдыха. "Продолжается обычная жизнь Военного Флота, -
подумал Род. - Похоронная служба - это тоже часть Устава". Там есть правила для
всего: рождения на борту корабля, регистрации брака, похорон - с телами или без, - а
также и для капитана, потерявшего свой корабль. Устав требует для него военного
трибунала.
- Род, подождите минутку, пожалуйста.
Он остановился на зов Сэлли. Они стояли в коридоре, а остальные офицеры и члены
команды огибали их с двух сторон. Род хотел присоединиться к ним, вернуться к
уединению своей каюты, где никто не спросит у него, что произошло на борту
"МакАртура". И все-таки это была Сэлли, и какая-то его часть хотела поговорить с ней
или хотя бы подойти к ней...
- Род, доктор Хорват сказал, что моти отправили послов нам навстречу в точку
Безумного Эдди, но адмирал Кутузов не позволяет им подниматься на борт! Это правда?
"Проклятие! - подумал он. - Моти, снова моти..."
- Да, это правда, - и он повернулся, чтобы уйти.
- Род, подождите! Нужно же что-то делать! Род, куда вы идете? - она смотрела
ему вслед, пока он быстро уходил прочь. "Что же мне теперь делать?" - терзала ее
мысль.
Дверь каюты Блейна была закрыта, но индикатор показывал, что она не
заблокирована. Кевин Реннер заколебался, затем постучал. Никакого ответа. Он подождал
и постучал снова.
- Войдите.
Реннер открыл дверь. Было довольно странно входить прямо в каюту Блейна:
никакого часового на посту, никакой таинственной атмосферы, которая окружает
капитана.
- Капитан, вы не против, если я присоединюсь к вам?
- Нет. Я могу чем-то помочь вам? - Блейна явно не интересовал этот вопрос. Он
не смотрел на Реннера, и Кевин задумался, что произошло бы, отнесись он к этому
вежливому предложению серьезно. Например, он мог бы попросить выпить...
Впрочем, нет. Сейчас не время воздействовать на капитана - пока не время. Реннер
сел и огляделся по сторонам.
Каюта Блейна была большой. На корабле имелось всего четыре мужчины и одна
женщина, имевшие каюты в полном своем распоряжении, и Блейн не использовал
преимуществ драгоценного пространства. Похоже было, что он часами сидит на своем
кресле, вероятно, с тех самых пор, как кончилась похоронная служба. Он явно не менял
позы. Он позаимствовал у капитана Михайлова один из его мундиров, который явно ему
не подходил, и сейчас был одет в него.
Они сидели молча, и Блейн вглядывался в некое внутреннее пространство-время,
недоступное его посетителю.
- Я перечитал работу Бакмена, - наугад сказал Реннер. Ему нужно было как-то
начать разговор, а это, вероятно, не было связано с моти.
- Да? Ну, и как? - вежливо спросил Блейн.
- По-моему, чересчур. Он говорит, что может доказать, будто в Угольном Мешке
формируется протозвезда. Через тысячи лет она будет светить своим светом. Правда, он
не может доказать этого мне, потому что я не знаю математики.
- Угу.
- А как вы поживаете? - Реннер вовсе не выказывал желания уходить. -
Наслаждаетесь освобождением от обязанностей?
Блейн, наконец, поднял голову.
- Кевин, почему эти парни попытались войти в атмосферу?
- О, зубы Господа, капитан, это явная глупость. Они не могли сделать ничего
подобного. - "А он, похоже, крепче, чем я думал".
- Тогда расскажите мне, что случилось.
Реннер удивленно уставился на него, но Блейн явно ждал рассказа.
- Капитан, корабль заполонили Домовые... Они были всюду, куда ни глянь, и
наверняка проникла в хранилище спасательных шлюпок задолго до этих событий.
Скажите, сэр, как бы вы переделали спасательные шлюпки, будь вы сами моти?
- Великолепно! - Блейн даже улыбнулся. Даже мертвый человек не мог бы
отказаться от такой правильной линии.
- Вы меня изумляете, - улыбнулся Реннер, потом посерьезнел. - Однако, я имел
в виду, что они переделывают их для каждого удобного случая. В глубоком космосе
шлюпка должна затормозиться и вызвать помощь. Возле газового гиганта - остаться на
орбите. И все это автоматически, потому что пассажиры могут быть ранены или без
сознания. А возле обитаемого мира шлюпка должна приземлиться.
- Что? - Блейн нахмурился. В его глазах появилась искра жизни. Реннер затаил
дыхание.
- Все правильно, Реннер, но тогда что сработало плохо? Если Домовые переделали
шлюпки, они переделали их хорошо. Кроме того, они же управляемые и не должны были
входить в атмосферу.
Реннер пожал плечами.
- Можете вы с первого взгляда понять пульт управления моти? Я не могу и не
сомневаюсь, что парни тоже не сумели. Однако Домовые тоже рассчитывали на них.
Капитан, может быть, шлюпки были не закончены, или получили повреждения в ходе
сражения?
- Может быть...
- Могло произойти множество вещей. Может быть, они были рассчитаны на
Домовых и, чтобы поместиться в них, парням пришлось вырвать оттуда дюжину
полуфутовых сидений или что-то еще. У них было слишком мало времени с этими
торпедами, которые должны были взорваться через три минуты.
- Эти проклятые торпеды! Наверняка корпуса были полны Домовых и крыс. Если
бы туда кто-нибудь заглянул...
Реннер кивнул.
- Но кто мог знать, что нужно заглянуть?
- Я.
- Почему? - серьезно спросил Реннер. - Шкипер, там...
- Я не шкипер.
"Ага!" - подумал Реннер.
- Да, сэр. Во всем Флоте не нашлось бы человека, который догадался бы это
сделать. Ни одного. Я тоже не подумал об этом. Даже Царя удовлетворила ваша
процедура обеззараживания, разве нет? Да и не только его. Так зачем же теперь винить
себя в ошибке, которую сделали все?
Блейн взглянул на Реннера и удивился. Лицо парусного мастера было красным.
Почему это он так возбужден?
- Есть и другое дело, - сказал Род. - Допустим, спасательные шлюпки были
переделаны, как надо. Допустим, что парни благополучно приземлились, и моти лгут.
- Я думал об этом, - сказал Реннер. - Вы верите этому?
- Нет. Но я хотел бы быть уверенным.
- Вы были бы уверены, если бы знали моти так же хорошо, как я. Убедите себя.
Изучите данные. Их множество на борту этого корабля, и время у нас есть. В данный
момент вы величайший эксперт Военного Флота по моти.
- Я? - Род рассмеялся. - Кевин, я не являюсь экспертом ни в каком вопросе.
Первое, что мне придется делать, когда мы вернемся, это убеждать военный трибунал...
- К черту Военный трибунал! - нетерпеливо сказал Реннер. - Капитан, неужели
вы сидите здесь, размышляя над этой формальностью? О, зубы Господа!
- А о чем, по-вашему, я должен думать, лейтенант Реннер?
Кевин усмехнулся. Лучше Блейн раздраженный, чем тот, каким он был только что.
- Скажем, о том, почему Сэлли такая мрачная сегодня... Полагаю, ей плохо потому,
что вы рассердились на нее. Или о том, что вы скажете, когда Кутузов и Хорват будут
гнать прочь послов моти. О мятежах и гражданских войнах в колониях, или о цене на
иридий, или же об инфляции кроны...
- Реннер, ради всего святого, замолчите!
Усмешка Кевина стала шире.
- ... а, может, о том, как вышвырнуть меня из своей каюты. Капитан, взгляните на
все с этой точки зрения. Допустим, суд признает вас виновным в небрежности - хуже,
чем это, ничего просто быть не может. Вы не сдали корабль врагу и не сделали ничего
вроде этого. Итак, допустим, они всерьез хотят вашего скальпа и повесят вину на вас.
Худшее, что они могут сделать, это отправить вас на землю, и вы подадите в отставку, попрежнему
оставаясь двенадцатым маркизом Круциса.
- Да. Ну и что?
- Ну и что? - Реннер вдруг разозлился. Его брови сошлись, кулаки сжались. - Ну
и что? Видите ли, капитан, я всего лишь торговый шкипер. Вся моя семья занималась
этим, и все мы хотели этого. И во Флот я пошел потому, что так делали все мы. Мы
делаем свое дело, капитан, и надеемся, что вы со всеми вашими привилегиями будете
делать ваше!
- Хорошо... - Блейна явно смутила вспышка Реннера. - И в чем же вы видите
мою часть?
- Вы спрашиваете о том, что делать? Вы единственный аристократ в Империи,
который столько знает о моти, и вы еще спрашиваете меня, что делать? Капитан, я
надеюсь, что вы сунете свой зад в эти шестерни. Империи нужна разумная политика
относительно моти, а влияние Военного Флота очень велико... Нельзя позволить, чтобы
Флот принял взгляды Кутузова! Подумайте об этих послах моти, которых адмирал хочет
оставить здесь сидящими на мели.
- Черт побери! А вы действительно собрали сведения обо всем!
Реннер усмехнулся.
- Есть немного. У вас еще есть время. Поговорите с Сэлли, перечитайте рапорта,
которые мы посылали с Мошки-1. Изучите все это, чтобы, когда адмирал спросит вашего
совета, у вас были основательные аргументы. Мы должны взять этих послов моти с
собой...
Род скривился. Моти на борту второго корабля! О, Боже...
- И перестаньте думать так, - сказал Реннер. - Они не могут распространиться и
заполнить весь "Ленин". У них просто не хватит времени для этого. Поработайте головой,
сэр. Адмирал выслушает вас. Он сделает это, чтобы убедить Хорвата, поскольку доктор
предлагает Царю повернуть обратно, но он вас выслушает...
Род нетерпеливо покачал головой.
- Вы действуете так, словно мое суждение будет иметь какую-то ценность. Однако,
все противоречит этому.
- Бог ты мой! Неужели вы действительно в такой депрессии? Знаете ли вы, что
думают о вас ваши офицеры и члены экипажа? Неужели у вас нет никаких идей? Черт
побери, капитан, из-за чучел, вроде вас... - Кевин остановился, смущенный тем, что
сказал больше, чем намеревался. - Так вот. Царь спросит ваше мнение. Он не примет
совета ни от вас, ни от Хорвата, но спросит он вас обоих. Это есть в приказах
экспедиции...
- Черт возьми, откуда вам это известно?
- Капитан, моя команда занималась спасением судовых журналов и книг приказов с
"МакАртура", помните? На них не было грифа "секретно".
- Не было?
- Ну, может быть, свет был плохим, и я его не заметил. Кроме того, мне нужно
было убедиться, что это именно те книги, верно? Как бы то ни было, доктор Хорват знает
все об этом распоряжении и собирается настаивать на военном совете, прежде чем
Кутузов примет окончательное решение по вопросу послов.
- Понимаю, - Род потер пальцем переносицу. - Кевин, а кто отправил вас сюда?
Хорват?
- Конечно, нет. Я сам додумался до этого, - Кевин заколебался. Впрочем, у меня
была некоторая поддержка, капитан, - он помолчал ожидая вопроса, но Блейн только
смотрел на него. Реннер фыркнул. - Иногда меня удивляет, почему аристократия до сих
пор не вымерла, раз большая часть ее кажется такой глупой. Почему бы вам не позвать
Сэлли? Она сидит в своей каюте с мрачным видом и большинством записей и книг,
которые совсем не интересуют ее сейчас... - Реннер вдруг встал. - Немного поддержки
пойдет ей на пользу.
- Сэлли? Она беспокоится о...
- Боже ж ты мой, - буркнул Реннер, повернулся и, широко шагая, вышел.
ПОДАРЕННЫЙ КОРАБЛЬ
"Ленин" двигался к точке Безумного Эдди с ускорением в полтора g. Туда же
следовал и подаренный корабль.
Корабль этот представлял из себя цилиндр обтекаемой формы с утолщением на
носу, и походил на минарет, оседлавший пламя термоядерного синтеза. Сэлли Фаулер и
священник Харди очень веселились, глядя на него, но остальные не замечали или делали
вид, что не замечают сходства корабля с фаллосом.
Кутузов ненавидел подаренный корабль. Послы моти, с которыми придется иметь
дело, были простыми исполнителями приказов, но с кораблем все обстояло совсем подругому.
Он догнал "Ленин", занял позицию в трех километрах от него и принялся
передавать бодрые сообщения, пока канониры "Ленина" следили за ним. Кутузов
успокаивал себя тем, что на корабле не может быть оружия, достаточно мощного, чтобы
пробиться сквозь Поле "Ленина".
Впрочем, была и другая причина ненавидеть этот корабль: он искушал Кутузова
нарушить приказ. Добровольцы из команды "МакАртура", осматривавшие его, приходили
в восторг ото всего, что видели там. Управление напоминало катер военного Флота,
однако привод был стандартным ядерным приводом моти - с длинным направляющим
жалом, вдоль которого текла плазма. Были и другие детали, все очень ценные, и адмирал
Кутузов хотел взять этот корабль с собой.
И в то же время он боялся пускать туда свою команду.
После того, как корабль проверили офицеры, на борт его поднялись ученые. Все эти
перемещения серьезно подрывали и без того хилую версию о чуме на борту "МакАртура",
и Кутузов понимал это. Но, по крайней мере, ему не требовалось объяснять это ни одному
моти. Пусть Хорват зачитывает ему эксплуатационные приказы и требует военного совета
- пока Кутузов жив, ни одного чужака не будет на борту "Ленина". Впрочем, этот
корабль...
Он взглянул на его изображение на экранах, пока научный персонал перебирался
туда. Они собирались на "Ленин" для похоронной службы и теперь торопились вернуться
для изучения этой новой игрушки.
Каждый рапорт показывал, что она полна чудес, представляющих огромную
ценность для Империи, и все же, как он мог осмелиться взять ее на борт? Тут мог бы
помочь капитан Блейн, но он сломался, все более погружаясь в размышления о своем
несчастье, став бесполезным именно тогда, когда требовался его совет. Хорват же был
ослеплен верой в добрые намерения моти во всем. Оставался только Бари с его не менее
слепой ненавистью, несмотря на все доказательства того, что моти дружественны и
безвредны.
- Вероятно, так оно и есть, - вслух сказал Кутузов.
Гораций Бари удивленно посмотрел на него. Они с адмиралом сидели на мостике и
пили чай, разглядывая подаренный корабль. Торговец вопросительно посмотрел на
адмирала.
- Вероятно, моти дружественны и безвредны, - повторил Кутузов.
- Как вы можете верить в это! - воскликнул Бари.
Кутузов пожал плечами.
- Как я уже говорил другим, во что я верю, не имеет значения. Моя задача -
доставить для правительства максимум информации. При наличии одного корабля
возможность его потери означает возможность потери всей информации. Но этот
космический корабль моти должен быть очень ценным, не так ли, ваше
превосходительство? Сколько бы вы заплатили Военному Флоту за лицензию на
производство кораблей с таким приводом?
- Я заплатил бы гораздо больше, чтобы увидеть, что с угрозой моти навсегда
покончено, - серьезно ответил Бари.
- Гм-м, - адмирал был склонен согласиться с ним. В Трансугольном секторе и без
того было достаточно проблем. Одному богу известно, сколько колоний бунтует и
сколько присоединится к ним против Империи. Чужаки были новым осложнением,
совершенно ненужным Военному Флоту. - И все-таки, технология... торговые
возможности... я думал, вы заинтересуетесь.
- Мы не можем доверять им, - сказал Бари, стараясь говорить спокойно. Адмирал
не любил иметь дело с людьми, не умеющими контролировать свои эмоции. Бари понимал
его очень хорошо - его отец поступал точно так же.
- Адмирал, они убили наших гардемаринов. Надеюсь, вы не поверили этой
сказочке о вхождении в атмосферу? Кроме того, они освободили этих монстров на
"МакАртуре" и почти сумели протащить их на борт "Ленина", - торговец содрогнулся:
эти крошечные горящие глаза... - Конечно, вы не позволите этим чужакам проникнуть в
Империю. Вы не позволите им пробраться на борт своего корабля, - эти читающие
мысли чудовища... Телепаты они или нет, но они читают мысли. Бари постарался скрыть
свое отчаяние: если даже адмирал Кутузов склонялся к мысли поверить лжи чужаков,
какое будущее ждет Империю? Новая технология возбудит имперскую Торговую
Ассоциацию, как ничто другое, и только у Военного Флота достаточное влияние, чтобы
побороть требования, предъявляемые ИТА. Клянусь Бородой Пророка, нужно что-то
делать! - Я начинаю подумывать, не оказывает ли на вас чрезмерное влияние доктор
Хорват, - вежливо сказал Бари.
Адмирал нахмурился, и Гораций Бари мысленно улыбнулся. Хорват. Это был ключ
- игра Хорвата против адмирала.
Энтони Хорват чувствовал себя в этот момент довольным и счастливым, несмотря
на ускорение в полтора g, Подаренный корабль был просторным, и изучать его
бесконечные чудеса было очень удобно. Здесь имелся душ с полудюжиной сменных
насадок, устанавливаемых под разными углами, и молекулярное сито для воды. Имелись
запасы замороженных завтраков, которые требовалось только сунуть в микроволновую
печь, чтобы получить готовый продукт. Даже кулинарные неудачи были... интересными.
Здесь был кофе, синтетический, но хороший, и шкаф с большим запасом вин.
И, в дополнение ко всему, "Ленин" и Кутузов были восхитительно далеко. На борту
линкора все было забито подобно грузовому трюму торгового корабля, каюты были
переполнены, и в коридорах спали люди, тогда как здесь Хорват мог развалиться в свое
удовольствие. Он переставил микрофон поближе и, удовлетворенно вздохнув, начал
диктовать.
- Большинство конструкций моти имеет множественное назначение, - сказал он
своему компьютеру. - Этот корабль является тестом на интеллект вне зависимости от
того, было ли у моти такое намерение или нет. Они многое поняли о наших способностях,
наблюдая как долго наши люди учились правильно управлять двигателем. Полагаю, их
собственные Коричневые сделали бы эту работу в течение часа, но - будем честными -
Коричневым не нужно сутками сосредоточенно следить за индикаторами. Люди,
достаточно интеллигентные для такого задания, находят его мучительно скучным, и это
наш собственный обычай - оставлять на вахте членов экипажа, тогда как офицеры
являются по вызову, чтобы справиться с возникающими проблемами. Та
...Закладка в соц.сетях
