Жанр: Научная фантастика
Семь цветов радуги
...уки, будто капала вода на стекло. Ну, как же не узнать!
Это работают на полях автоматические приборы, сделанные в институте.
Снова поворот ручки.
Приемник сразу замолк. Никаких шорохов, никакого шипения. Вдруг резкий
треск. Рычание, грохот. Казалось, что крохотный репродуктор, спрятанный в
приемнике, сейчас выскочит наружу. Это уже совсем непонятно. Вероятно,
где-то здесь работает станция огромной мощности. Но зачем она нужна?
Бабкин не стал долго задумываться. Мало ли что бывает. Он взял под руку
Вадима и молча полез вместе с ним на вершину холма.
Высокая стена тополей опоясывала озеро. Озеро как бы светилось изнутри,
будто горели на дне прикрытые матовым стеклом холодные Ольгины лампы. Густой
кустарник жался к стволам тополей. Здесь, около водоема, защищенного от
знойных ветров и солнца, было совсем прохладно.
Как по стеклу, бегали шустрые водомерки. Со дна выскакивали на поверхность
лопающиеся пузырьки.
- Зря мы с тобой тогда подвесную дорогу не спроектировали, - шутливо
заметил Вадим, устало плюхаясь на скамью. - Тяжеловато добираться к этому
бассейну, Особенно Анне Егоровне.
- А что ей здесь делать? Это мы с тобой вроде туристов осматриваем
достопримечательности Девичьей поляны.
- Туристы: - задумчиво усмехнулся Вадим. - А помнишь, как мы ночью здесь
заблудились? В первый же день: И вдруг сразу начались чудеса: - Он
мечтательно закрыл глаза, помолчал, затем, поднимаясь, проговорил: - Пойдем.
Не знаю, но мне почему-то грустно вспоминать о том времени. Все тогда
казалось необыкновенным. Помнишь?.. Девушка на склоне холма: и пела она так
грустно: "Услышь меня, хороший мой:" А потом, - в голосе Вадима прозвучала
скрытая обида, - все стало обычным. Девушка оказалась агрономом и вскоре
женой механика Тетеркина. - Багрецов печально вздохнул и перекинул плащ
через плечо. - Даже трактор, который ночью бродил по полям, тоже: так:
наивность: обыкновенная затея, которая, конечно, ни к чему не привела.
- Это уж слишком, - недовольно возразил Бабкин, надвигая фуражку на глаза.
- Я терпеливо слушал твою скучную лирику. Мировая скорбь и твои прочие
поэтические настроения нам знакомы! Но это никак не вяжется с серьезной
техникой. Я уверен, что мечтания Тетеркина имеют под собою абсолютно
реальную почву.
- Эх, Тимка! Ни черта ты не понимаешь. Скучная ли:ри:ка: - презрительно
протянул Багрецов. - Ты же ничего не чувствуешь. А я вот пришел на это
место, и сердце защемило. Ведь это мы все делали, мучились, искали воду.
Ничего не получалось. Главный инженер: - мечтательно произнес он. - Скоро ль
я им еще буду? Ты, Тимка, не смейся, но кажется мне, что прощаюсь я на этом
озере с какой-то детской мечтой и, может быть, с юностью. Потому что все
тогда представлялось иначе. На каждом шагу нас подстерегали неведомые
чудеса: - Вадим говорил, ероша свои курчавые волосы. - Ты знаешь, есть такие
темные очки, которые защищают глаза от солнца. Их надевают обычно у моря.
Без этих очков ты щуришься, солнце мешает тебе рассматривать лица, ты многих
не узнаешь. Все тебе кажутся молодыми, и девушки прекрасными. Светло,
радостно! Песок ослепительно белый, чистый. В небе ни облачка! Мир хорош! Но
вот ты надеваешь эти черно-зеленые очки. Сразу все преображается. На лицах
появляются предательские морщинки. Девушки дурнеют. Песок становится
зеленоватым, и в нем ты видишь каждую мелочь: обгорелую спичку, окурок,
яичную скорлупу. На этом месте уже неприятно лежать. Поднимешь глаза - и
сразу замечаешь какие-то неприятные облака, похожие на тучи, они черными
пятнами выделяются на сером небе. Пора домой, будет дождь!
Вадим передохнул и убежденно сказал:
- Я бы запретил продавать такие очки. Их надо просто бояться.
- Это для слабонервных, - спокойно возразил Бабкин. - Сквозь какие очки ты
сейчас смотришь? Форсун!
- Не смейся, Тимка. Иногда бывает, что вот нападет на меня этакая
проклятая холодная трезвость. Все известно, и больше нечему удивляться:
Слышишь? - Вадим вдруг замолк и показал пальцем в сторону шлюза. - Щелкнуло
реле, шлюз открылся, и вода побежала вниз. Как будто бы чудеса? Ведь здесь
никого нет. А мы знаем, что это простейшая телемеханика. В Девичьей поляне
на узле управления диспетчер нажал кнопку. Абсолютно ясно! Никаких фокусов и
чудес!
Багрецов снял шляпу и несколько раз прошелся взад и вперед по узкой
дорожке над озером.
- В прошлый раз ты точно так же разглагольствовал, а потом первые две
недели ходил с раскрытым ртом, - напомнил Тимофей. - И, право же, я тебя не
узнаю: только что на дороге ты визжал словно от щекотки, потрясенный запахом
пшеничных полей. Телячьей восторженности тебе не занимать.
- Чудак и сухарь, - замахал на него шляпой Багрецов. - Опять ты ничего не
понимаешь. У тебя душа вымерена с точностью до десятой миллиметра, разделена
плотными перегородками, и каждый раз, когда тебе нужно как-то реагировать на
"внешние раздражители", говоря научным языком, ты мучительно долго ищешь
ключ от камер, где у тебя запрятаны разные чувства: смех, плач, просто
хандра. Неужели ты не понимаешь, что я могу безудержно радоваться, смотря на
зреющие хлеба, и с равнодушной важностью оттопыривать нижнюю губу при виде
новой машины, которая меня уже не удивит?
- Погоди важничать, всезнайка. Наука, как тебе известно, не имеет предела,
а тем более у нас в стране. - Тимофей грубовато наклонил к себе голову
товарища и сочувственно заметил: - Мне кажется, мой дорогой "профессор", вы
очень устали. Маленький мирок, ограниченный индикаторами и реле, с которыми
вы возитесь ежедневно, не дает вам возможности видеть технику во всей ее
широте.. А мне кое о чем писала Антошечкина. Только это, конечно, между
нами. Думаю, мы что-то увидим интересное. Именно то, чего ты жаждешь! - с
нарочитым пафосом подчеркнул Бабкин. - Не-обык-новен-ное!
- В Девичьей поляне? - уныло спросил Вадим, потирая висок.
Багрецову заранее было все известно из рассказов друзей. Он привык к тому,
что каждый раз ему сообщали все новости. Театр построили на семьсот человек,
новую районную электростанцию, стадион. Колхозная команда футболистов, где
капитаном Буровлев, вышла на первое место в области. Сейчас в Девичьей
поляне Буровлев - директор кирпичного завода.
Задумчиво подойдя к тополю, Вадим созвал гладкий, чуть клейкий лист и с
огорчением убедился, что сейчас у него уже нет желания поднести листок к
губам и лихо, по-мальчишески, как бывало Сережка, щелкнуть. А ведь три года
тому назад и он это делал. "Черт возьми, откуда же появилась эта непрошенная
солидность? Как ни говори, а третий десяток пошел, и главное - совсем
незаметно".
День за днем спускались дни
и снова густела тьма ночная.
- У тебя сейчас такое лицо, будто ты жуешь зеленый крыжовник, - пошутил
Бабкин. - Откровенно сознайся: сколько у тебя еще этой "зелепуги" осталось в
кармане? Хватит до Девичьей поляны?
- "Тот, кто постоянно ясен, тот, по-моему, просто глуп" - правильно
Маяковский сказал. - Вадим, не оборачиваясь, перекинул белый плащ на руку и
зашагал по тропинке.
- Если ты это относишь к себе, то я вынужден признать, что "ясность" тебя
только сейчас покинула.
Багрецов не стал спорить. Пусть Тимка думает, что хочет. Тоже остряк!
Друзья решили спуститься на дорогу. Они обогнули озеро и невольно
залюбовались им. "Маленькая точка на карте великого плана переделки природы,
- подумал Вадим. - Сколько их сейчас по всей стране!"
Внизу, как толстые черные стволы поваленных деревьев, тянулись трубы
артезианских скважин. Подземную реку выводили наружу в разных местах.
Солнце уже выкупало свои лучи в магистральном канале и сейчас, как бы
отдыхая, опиралось на них, застыв в небе.
Вадим взглянул на Бабкина. Стоял он молча, на лице его ничего нельзя было
прочесть. Только прутик в руках выдавал волнение. Бабкин смотрел на поля и,
может быть, думал, что и здесь, в каждом колоске серебристой пшеницы, тоже
осталась крохотная частица его труда. Стоит Тимофей, как хозяин, широко
расставив ноги в блестящих сапогах. Ветер раздувает его белую гимнастерку,
стараясь сорвать картуз с головы.
Но что это светится у Тимки в кармане, горит яркооранжевым огнем?!
Не раздумывая, Вадим хлопнул по карману и зажал его в руках.
- Ты что? - удивился Бабкин.
- Не знаю. Горит! - Вадим растерялся. Неужели показалось?
Бабкин сунул руку в карман и, к удивлению товарища, вытащил светящуюся
неоновую лампу. Она была похожа на раскаленный уголек величиной с орех. На
ее контактах висела проволочная катушка.
Подбрасывая лампочку в руках. Бабкин оглядывался по сторонам. Опять
начинаются чудеса.
- Смотри, картуз горит! - крикнул Вадим.
Тимофей выронил неоновый индикатор и схватился за голову. Действительно,
белая парусина начала уже тлеть.
Рассматривая фуражку, Тимофей заметил, что материя пожелтела и даже
обуглилась возле металлического каркаса. В других местах осталась целой.
- Тебе чудес недоставало, - недовольно пробурчал он, пытаясь соединить
расползавшуюся парусину. - Совсем новая фуражка, - со вздохом добавил
Бабкин.
- Постой! - отмахнулся Вадим. - Внутри твоего картуза был проволочный
виток Он раскалился в поле высокой частоты. Ведь это же необыкновенно! Такое
мощное поле трудно себе представить.
Багрецов выхватил у Бабкина контрольный приемник и щелкнул переключателем.
Ослепительно вспыхнула лампочка, освещающая шкалу, и погасла.
- Поздравляю, - саркастически заметил Тимофей. - Ламп как и не бывало.
- Да нет, это только индикаторная, - пытался оправдаться Вадим.
- Точное определение! Выключай скорее. Видишь, из приемника дым идет.
Действительно, из отверстия в верхней панели тянулась синеватая струйка
дыма. Вадим повернул выключатель и стал ожесточенно дуть в отверстие.
Бабкин схватил товарища за плечо и указал вниз.
У самого склона холма шли в ряд удивительные машины с решетчатыми
антеннами, золотом сверкавшими на солнце.
Машины были похожи на гусеничные тракторы. За ними тянулись многолемешные
плуги. Отваливалась черная жирная земля, обнажая блестящую сталь. На
тракторах не было ни кабин, ни сидений. Машины без человека плыли по полю.
ГЛАВА 5
ЧЕЛОВЕКУ У НАС ПРОСТОРНО!..
Везде
родные наши,
куда ни бросишь глаз.
В. Маяковский
Нужно было нашим друзьям обойти угол квадратного защитного пояса вокруг
озера, чтобы увидеть человека, который один управлял десятью тракторами.
Сбылась мечта колхозного механика Тетеркина.
Наконец техники поняли, с какими чудесами им пришлось встретиться.
Производились опыты передачи энергии на расстояние. Почему именно в Девичьей
поляне? Вполне естественно. Передовой колхоз "Путь к коммунизму", оснащенный
высокой техникой, стал как бы опытным полигоном для многих исследовательских
институтов.
Багрецов первым заглянул за угол зеленой стены. Прежде всего, он увидел
белый фургон с высокой блестящей решеткой на крыше. Решетка была выгнута по
форме параболоида и представляла собой целую систему направленных антенн.
Они соединялись в несколько рядов и казались запутанным лабиринтом, сквозь
который не пролезет и кошка. Однако при более тщательном осмотре можно было
определить форму известных направленных антенн, обычно применяемых в
радиолокационных устройствах.
Вадим залюбовался. Блестящий параболоид ярко выделялся на фоне голубого
неба. Трубки, из которых были сделаны антенны, поистине казались
наполненными жидким солнцем.
Оглянувшись назад, Багрецов определил, что невидимый луч от этой установки
должен был проходить через то самое место, где они только что стояли с
Бабкиным. Чудеса объяснялись просто. Однако и в этот приезд с ними
приходилось встречаться.
Багрецов заинтересовался пультом управления. Рядом с машиной стояла
невысокая ажурная башенка с креслом наверху, вроде тех, какие можно
встретить на теннисных кортах.
В кресле, на металлической решетчатой ферме, сидел человек. Перед ним
блестел сложный пульт с кнопками, рычажками и лампочками.
"Повелитель машин" показался Вадиму не очень внушительным -
белобрысенький, невысокого роста, вроде Тимки. Из воротника белой
гимнастерки торчала тонкая длинная шея. Паренек вытягивал ее при каждом
нажатии кнопки на пульте управления.
От группы у фургона отделялся человек и направился навстречу техникам.
Жмурился Вадим, старался рассмотреть, кто это, но против солнца было плохо
видно. "Наверное, кто-то из знакомых", - подумал он и в тот же момент
услышал голос Анны Егоровны:
- Вот они, родные-то мои! Совсем заждались мы вас!
Анна Егоровна обняла ребят, по-матерински поцеловала их в лоб и даже
расчувствовалась. Уж больно милые эти парни!.. Особенно тот: меньшенький.
Она вынула платок и высморкалась. Глаза у нее покраснели, Вадим тоже
растрогался. "До чего же хорошие люди живут на нашей земле! - подумал он. -
Приезжаешь к ним, как домой, к родным, а ведь целых три года мы здесь не
были. Помнят о нас девичьеполянцы".
У Вадима защекотало в носу, и он, чтобы подавить волнение, быстро
заговорил:
- А мы как знали, что вы здесь. Машину отпустили. Да вот, кажется, попали
не вовремя.
- Ишь, чего выдумали, не вовремя! - все еще не спуская влажных глаз с
ребят, говорила Анна Егоровна. - Да вы на праздник приехали, будто
подгадали: Видели, как думы наши сбываются? - Она указала на медленно
ползущие тракторы. - Павел Григорьевич! - весело крикнула хозяйка, увидев
проходящего мимо пожилого человека в черном костюме и смешной детской
панамке на лысеющей голове. Лицо его было красным, как помидор. Жарко! Даже
белки глаз будто загорели на солнце - казались совсем розовыми.
Павел Григорьевич подошел, выпятив небольшой животик, и вежливо снял
панамку перед гостями.
- Вы, небось, этих инженеров в Москве не встречали? - обратилась к нему
Анна Егоровна, поправляя на голове неизменный белый платок.
- Ну, что вы: - смутился Вадим и почувствовал, как щеки его постепенно
разгораются, будто и на них действует высокая частота мощной установки Павла
Григорьевича. - Мы же только пока студенты, - робко выдавил из себя
Багрецов.
- Он у нас главным инженером был на строительстве, - не обращая внимания
на смущение техника, продолжала Анна Егоровна. - Помните, я вам
рассказывала?
- Так, значит, с того времени началась ваша настоящая электрификация? -
тонким, почти девичьим голосом произнес московский инженер, повернувшись к
Анне Егоровне. - Похвально, очень похвально. Я не ошибусь, если заявлю, что
мы сейчас, так сказать, продолжаем вате прекрасное начинание, - улыбнулся он
Багрецову.
- Неправда! - решительно выступил Бабкин, пряча за спину обгорелый картуз.
- Начали все это дело здешние комсомольцы. А вообще напрасно вы, Анна
Егоровна, нас инженерами называете. У вас в Девичьей поляне таких
специалистов достаточно. Один Тетеркин чего стоит!
- Позвольте, мой молодой друг, - оживился Павел Григорьевич, обращаясь к
Бабкину. Он быстро заморгал красными, чуть припухшими глазами. - Года три
тому назад не вы ли в наш институт чертежи привозили? Это касалось
изобретения: Не помню фамилию:
- Тетеркина?
- Ну, конечно! - обрадовался инженер. Он нахлобучил свою панамку и заложил
большие пальцы в карманы жилетки. - Теперь сознавайтесь: схему мощного
электронного реле кто разработал?
- Я немного помогал Кузьме, - скромно заметил Бабкин.
- Все знаем, дорогой Друг! - Красное лицо Павла Григорьевича расплылось в
улыбке. - Тетеркин категорически отказался от авторства в вашем последнем
вари- анте. Он мало занимался электронной автоматикой.
- Ну, а вообще, - перебил инженера Тимофей, стараясь изменить направление
разговора, - его предложение пригодилось?
- Так же, как и ваше, - многозначительно заметил Павел Григорьевич,
обмахиваясь панамкой. - Вы что же думаете, сидят начальники в лабораториях и
жизни не чувствуют? Да она к нам каждую минуту стучится в дверь. Помните,
как вы впервые постучались к нам? Тогда вам пришлось разговаривать с моим
помощником Васей Федотычевым. Вон он, - инженер указал панамкой на человека
за пультом. - Не узнаете? У нас его все называют Васенькой.
Только сейчас вспомнил Бабкин своего первого консультанта по проекту
Тетеркина.
- Мы давно занимались тракторами-автоматами, - продолжал Павел
Григорьевич, снова нахлобучивая панамку. - Предложение Тетеркина только
убедило нас в правильности основной идеи. Его опыт с переключениями
подсказал - нам, что в ряде случаев можно применить и эту систему, но надо
решать задачу во всей ее широте. Надо заставить машины двигаться по полю без
дизельных моторов или кабеля, который тащится за электротрактором.
Заложив большие пальцы в жилетные карманы, инженер снова заходил перед
гостями.
- Нам казалось, что тысячи людей решали эту задачу. Через отделы
изобретений, редакции газет, заводские лаборатории, учебные институты мы
получали предложения. Писали изобретатели, ученые, студенты, школьники,
рабочие и колхозники: Много наивного и детского было в этих изобретениях, но
попадались настоящие, свежие и ценные мысли. Так было с предложением
Тетеркина и:
- Бабкина, - подсказал Вадим. Тимофей угрожающе посмотрел на него.
- Да, именно Бабкина. - Павел Григорьевич ткнул в него пальцем. - Мы
использовали в своей работе остроумную конструкцию выключения гусениц,
предложенную Тетеркиным, и электронное реле Бабкина.
Тимофей почувствовал, как сладкий озноб медленно растекался по телу. Будто
щекочущие пузырьки холодной газированной воды забегали по спине. От волнения
стеснило дыхание. "Как он сказал? - неожиданно растерявшись, подумал
Тимофей. - Электронное реле Бабкина?.. Нет, этого не может быть!.. Значит:
я: тоже изобретатель?.. Такой же, как и Тетеркин?
А инженер в смешной детской панамке (его Тимофей видел будто сквозь мутную
пленку) просто и убедительно говорил о том, как из тысячи предложений
рождается новая конструкция. Как творческий труд в нашей стране перестал
быть уделом одиночек, угрюмых изобретателей-затворников.
- Вот они, первые машины, созданные в институте, - указывал он на
тракторы, - но их строили не только изобретатели, инженеры, лаборанты и
рабочие исследовательского института, - их создавали многие тысячи людей
смелой мысли. Как их много в нашей стране! Может быть, только сейчас в
невиданном размахе пробудился великий гений русского народа.
Бабкин слушал рассказ инженера и не мог побороть волнения: Значит, и он,
Тимофей, может быть изобретателем. Каждый должен попытаться открыть в себе
этот чудесный дар.
- Да, Анна Егоровна, - продолжал инженер, вытирая лицо большим клетчатым
платком. - Мы не зря к вам приехали. Хотим посоветоваться с девичьеполянским
творческим коллективом, - так сказать, послушать ваших изобретателей: что
они нам могут предложить после недельных испытаний тракторов. - Он взмахнул
платком, аккуратно сложил его и спрятал в карман. - Мы прислушиваемся к
молодым голосам.
- Смотрю я на столичных гостей, и думается мне, что избалуете вы наших
ребят, - сказала Анна Егоровна и с заметкой обидой в голосе продолжала: - им
еще учиться и учиться нужно, а тут они вроде профессоров стали. По району
ездят, лекции читают, в газетах статьи пишут. А вы еще научную конференцию
собираетесь устроить. Ей-богу, завтра придет ко мне Сергей Тетеркин и будет
требовать, чтобы председатель колхоза организовал в Девичьей поляне не
что-нибудь, а научный институт, где геликоптеры для полей изобретают. Он и
так ими по ночам бредит.
- Придется организовать, милейшая Анна Егоровна. - Павел Григорьевич
неожиданно озорно прищурился. - Ребята-колхозники выросли, они все учатся:
кто в заочном институте, кто на курсах. Кое-кто из ваших энтузиастов
жаловался, что председательница не очень-то охотно отпускает их из колхоза.
- Снова его лицо расплылось в улыбке. От глаз побежали лучистые морщинки. -
Что же остается делать, ну, скажем, вашему Сергею, коли страсть у него
появилась к геликоптерам?
- Напраслину они вам говорят, - возмутилась Анна Егоровна, и ее голубые
глаза сразу потемнели. - Кто их здесь держит? Пожалуйста, на все четыре
стороны, - она широко развела полные руки. - Учись хоть в академии! Но
только шалишь! - погрозила она кому-то пальцем, может быть Сережке. - Домой
приезжай, когда ученье закончишь. Нам теперь ученые, ой, как требуются:
Кстати скажите, - обратилась она к Павлу Григорьевичу, - у вас там, в
институте, лишнего инженера нет по высокочастотным приборам? Не хватает нам
своих-то.
- Поговорю, поговорю, многоуважаемая Анна Егоровна, - вежливо склонился
столичный гость. - Может, в соседних отделах кого и уломаем.
- Да чего ж там у соседей, - небрежно заметила хозяйка. - Вы своих
спросите.
- Кого ж я вам отдам? - вдруг стал серьезным начальник отдела. Он даже
испугался. - Мне все нужны.
- Вот и мне тоже. - Анна Егоровна лукаво повела бровью. - Чего ж я своих
буду отпускать: То-то! - заключила она. - Значит, договорились по-хозяйски.
Не беспокойтесь, ваших сманивать я не хочу, но и за своих постою. - Глаза
Кудряшовой снова сделались холодными и властными. - А то я вижу, как ваш
Васенька моего главного радиста обрабатывает. Конечно, я в Петушке не
сомневаюсь, не такое у нас в колхозе воспитание, чтобы от своих убегать, но
все-таки, к примеру, я должна об этом вам сказать как начальнику.
- Прелестно, - приложил руку к сердцу Павел Григорьевич. - Отныне я не
допущу никаких посягательств на самое главное богатство в колхозе. Ваши
специалисты - это золотой неприкосновенный фонд. Для меня он: под замком.
Но, - Павел Григорьевич оглянулся и, убедившись, что приезжие техники заняты
разговором с Васенькой, продолжал, несколько понизив голос, - некоторых моих
инженеров, правда очень молодых, сильно увлекает: так сказать: романтика
ваших больших дел. Они видят здесь весьма широкие возможности в применении
своих сил и способностей. Кроме того, - продолжал он, и его красное лице все
более и более багровело, - так сказать: природные условия: Знаете ли: эти
поля: каналы, озера: Дружеское отношение и гостеприимство: Ну, в общем, вы
меня понимаете! - закончил он неприятный для себя разговор и полез в карман
за платком.
- Да, поля и озера: - будто не слыша его последней фразы, вздохнула Анна
Егоровна. - Благодать у нас: А что еще будет годика через три! Я так считаю,
- убежденно сказала она, смотря на видневшиеся вдали девичьеполянские
строения. - У нас есть все, чем богат город. Да мы ничем теперь от вас и не
отличаемся: закончится строительство, будут тоже называть Девичью поляну
городом, только вот производство у нас другое. - Анна Егоровна широким
жестом указала на поля. - Ну, а люди, - загадочно усмехнулась она, - они
сами будут выбирать, что им любо. Кому нравится десятый этаж, а кому хорошая
хата у реки.
- Положим, это вы напрасно, - с легкой обидой заметил Павел Григорьевич. -
Реки-то у вас и нет.
- Будет, - спокойно сказала председательница и упрямо поджала губы.
- Смело! - инженер иронически улыбнулся. - Так сказать, никаких пределов
для мечтаний?
- Вы же нам в этом помогаете. А мы привыкли верить нашим ученым.
Кудряшова посмотрела на блестящие антенны тракторов.
Павел Григорьевич не мог не оценить по достоинству простой, но вместе с
тем довольно тонкий комплимент Анны Егоровны.
:Инженер, которого почему-то все звали очень ласково - Васенькой, быстро
взбежал по тонкой лестнице на пункт управления.
Начиналась новая серия испытаний.
Пока техники из группы Павла Григорьевича бегали с приборами по пахоте,
определяя напряженность поля в разных местах, Багрецов и Тимофей знакомились
с установкой.
Бабкин предусмотрительно не подходил близко к фургону даже с
противоположной стороны параболоида.
Мало ли что еще может загореться в кармане! Там, рядом с бумажником, лежат
ключи. Тимофей их поминутно ощупывал: не раскалились ли? Он знал, что в поле
высокой частоты металл не только нагревается, но и плавится. Приятного мало,
если сквозь прожженный карман расплавленная капля поползет по ноге.
Нет, конечно. Бабкин был спокоен. Васенька ему все объяснил про антенны.
Они так хорошо рассчитаны и сконструированы, что с противоположной стороны
параболоида энергия практически совсем отсутствует. Виток проволоки на
фуражке случайно попал в резонанс с частотой мощного генератора, а так бы и
не нагрелся. Даже в луче, идущем от параболоида, не смогут раскалиться
металлические предметы. Только большая антенна на тракторе, настроенная в
резонанс с волной генератора, находящегося в фургоне, собирает достаточно
энергии для того, чтобы (после выпрямления) привести в действие электромотор
трактора.
Однако Бабкин не совсем уверен, что эта высокая частота безопасна для
человеческого организма. За своим здоровьем Тимофей следил, по утрам
занимался гимнастикой и делал холодные обтирания. Болел он редко, не то что
Димка-неженка, и вдруг из-за какого-то любопытства "железное здоровье"
Тимофея пошатнется. Нет уж, лучше подальше от греха!
Бабкин ходил вокруг да около в то время, как Вадим чуть ли не влезал в
самый параболоид. Еще бы, ему только чудеса подавай!
Не спеша, выпятив кругленький животик, шел Павел Григорьевич к пульту
управления. Бабкин еле успел оттащить Вадима от машины.
- Неудобно все-таки, - буркнул он ему. - Держи себя посолиднее.
Посмотришь, не студент, а любопытный первоклассник с леденцом во рту.
Вадим невольно проглотил конфету. "Удивительная наблюдательность у этого
Бабкина!" - с раздражением подумал он.
Павел Григорьевич обратился к Багрецову:
- Мне Анна Егоровна сказала, что вы с товарищем тоже являетесь членами
колхозной изобретательской бригады. - Он сдвинул панамку на лоб. - Очень,
очень похвальна. Мне тут показывали ваши полевые индикаторы. С хорошей
выдумкой и грамотно сделаны. Поздравляю: Кстати, вы когда кончаете институт?
- Через два года, - Багрецов сказал это с сожалением.
- Так, так, - машинально заметил Павел Григорьевич. - Долгонько. Ну,
ничего, тогда поговорим, поговорим.
Он хотел было идти дальше, но Багрецов его задержал.
- Извините, п
...Закладка в соц.сетях
